Мое забвение

Он преследовал меня весь день, словно навязчивый сон. Одна лишь мысль о мимолетной беседе с ним вызвала такую бурю эмоций, что домой я летела, окрыленная улыбкой и с трофеем в виде увесистого зайца на плече. Почти девять месяцев молчания, прерванные лишь кратким и весьма неприятным диалогом с лысым типом, размахивающим автоматом. Он оказался немногословен и слишком быстро отправился удобрять землю. Полакомившись жареным зайцем, я вновь отправилась проверять ловушки и забрать свой рюкзак, надеясь, что незнакомец не позарился на мои инструменты. Остаться без них было бы крайне нежелательно. Ловушки пустовали, словно мы распугали всю живность в округе. На небе пробивались первые робкие звезды, а уходящее солнце окрашивало горизонт в лилово-багряные тона. Хотелось успеть вернуться в убежище до наступления полной темноты. Приближаясь к месту нашей встречи, я сбавила скорость. Он, вымазанный глиной с головы до ног, ковырялся в разобранном колесе. — Ты все еще здесь? — невольно вырвалось у меня. — Да, — сухо бросил он в ответ. — Не получается? — Я заглянула через плечо мужчины. — Конченая развалюха! — выругался он, с досадой пнув байк. — Ни черта не выходит! — Не горячись. Может, попробуем найти машину? — Ага, и где я бензин возьму? Действительно, глупость сморозила. Я ведь сама слила все топливо в округе, а то, что уцелело — бесполезно из-за снижения октанового числа. — И далеко твое убежище? — В Александрии. — Далековато тебя занесло. — Слушай, отвали, ладно? И без тебя тошно. — Не стоит грубить, придурок. Я вообще-то пытаюсь помочь, — вспылила я. — Я не просил. — Ну конечно, не просил, — нахмурилась я, спрыгивая с мотоцикла. — Твой жалкий вид просил. — Какой еще вид? — Жалкий, — повторила я, прожигая его взглядом. — Заткнись, не зли меня. — Иначе что? Пристрелишь? — хмыкнула я, но на всякий случай коснулась кобуры с пистолетом. — Болванка. — Заткнись и садись, пока я не передумала, — бросила я, возвращаясь на мотоцикл и надевая шлем. Мужчина опустил взгляд. — Садись, не бойся, он не кусается. — Зачем ты помогаешь мне? — Да хрен его знает, — пожала я плечами, наблюдая за его нерешительностью. — Наверное, просто соскучилась по обществу. Надоело одиночество, — призналась я честно. — Ты тут одна? — Угу. — И давно? — Сколько лет прошло с момента падения? — Пять, кажется. — Значит, пять, — кивнула я. — Ты с самого начала одна? — Почти. Поехали. Перевезу тебя через мост, а там сам доберешься. Он кивнул, схватил свой рюкзак, закинул инструменты в овраг и прыгнул на сиденье позади меня, щедро измазав его глиной. Я завела мотор, и мы рванули по разбитой дороге в сторону шоссе на Александрию. — У вас там убежище? — Ага. — И много вас? — Да. — Сколько? — Зачем тебе это знать? — Просто болтаю. Не бойся, я не собираюсь нападать на вас. Да и не смогла бы, если бы даже захотела. — А вдруг ты не одна, — едва слышно пробормотал он. Шум мотора, ветер и шлем заглушали его слова, и мне приходилось переспрашивать, замедляя скорость. Пронизывающий ветер леденил до костей. Если мне было холодно в сухой одежде, то как же он мерз в своей сырой? — Да, нас триста. — В это я еще поверю, но не в то, что ты одна. — Я реально одна, — нахмурилась я, начиная закипать. — Типа женоненавистник? — Типа того. Оставшуюся часть пути мы провели в молчании. Я чувствовала, как он дрожит от холода. Кто-то явно заболеет. Мы пересекли мост, и я остановилась на развилке. — Куда дальше? — Я дойду. — Что-то не верится, — я кивнула в сторону ходячих, вывалившихся из леса. — Дерьмо. — Давай, говори, куда ехать. — Давай я сяду за руль, так будет быстрее. Я усмехнулась, окинув его игривым взглядом, затем опустила визор. — Куда? — Налево. — Держись, малыш. Я резко выкрутила газ, и мотоцикл взревел, набирая скорость в мгновение ока. Я почувствовала, как мужские руки крепко обвили мою талию, и холод сырой одежды просочился сквозь мою. Мне было все равно. Я не жалела ни мотор, ни бензин, я летела по пустой трассе, выжимая из мотоцикла все, на что он был способен. Когда стрелка спидометра достигла отметки 128 миль в час, я почувствовала, как он напрягся, и готова была поспорить, что он сейчас завизжит, как девчонка. Засмеявшись, я сбросила скорость до ста миль в час, что все равно позволяло нестись по ровному шоссе с бешеной скоростью. Мне нравилась эта скорость, нравилось, как рычит мотор у меня под ногами, нравилось, как бешено колотится сердце, переполненное адреналином. Мне чертовски нравилась эта свобода. Когда мой мотоцикл заглох у огромных ворот, на смотровых площадках которых стояли вооруженные люди, моя челюсть едва не поцеловалась с асфальтом. — Божечки, да это целый район! — Почти, — кивнул мужчина. — Ты сказал, что вас много. — Ну да, а что, разве нет? — Вас не много, вас до хрена! В этот момент я почему-то отчаянно захотела провести хотя бы денек за этими стенами, просто напиться общением с людьми. — Дэрил? — раздался басистый голос с вышки. — Да, все в порядке. — Рик собирал отряд на твои поиски. — Скажи ему, что я на месте. — Дэрил, значит, — кивнула я. — Мы можем зайти на территорию, только тебе придется сдать оружие и сначала встретиться с главным. Из-за стен донесся детский смех. Я так давно его не слышала, что по коже побежали мурашки. — Думаю, не стоит. — Давай мы тебя заправим, ты потратила топливо. — От этого не откажусь. — Гленн! — крикнул Дэрил, глядя наверх. — Заправь мотоцикл до полного, сделаешь? — Как скажешь. Огромные ворота открылись, и я увидела мужчину и женщину. — Диксон! Ты опять пропадаешь! — нахмурилась женщина, подходя к Дэрилу. — Байк сломался, я весь день проторчал в лесу, пытался заменить запчасти, но не вышло. — А это кто с тобой? — поинтересовалась женщина, словно не слышала его оправданий. — Это… Э… — запнулся Дэрил, почесав затылок. — Кстати, как тебя зовут? — Ну конечно, ты как всегда, — закатила глаза женщина, подходя ко мне. Она была слишком улыбчивой, слишком разговорчивой, слишком милой. От нее одновременно тошнило и хотелось прижаться к ней, чтобы она обняла и утешила. Но сквозь эту доброту просачивались нотки настороженности и жесткости. Видимо, она тоже когда-то была чрезмерно добрым человеком. — Я Кэрол, — сказала она, улыбаясь. — Я… Э… — я замялась. А кто я? Я давно не произносила своего имени, оно давно не существовало для меня. Кто я такая? Кэрол стушевалась. — Ладно, можешь не говорить, я понимаю, мы все сейчас осторожничаем. Дэрил? — Кэрол многозначительно посмотрела на мужчину. В ее взгляде читался немой вопрос: "Ей можно доверять?". Дэрил неопределенно кивнул. — Пойдем, заправим мотоцикл. — Я тут подожду. — Не бойся, ты в любой момент можешь уйти, тебя тут никто не будет держать. — Нет, я подожду тут, — отрезала я, подкатывая мотоцикл ближе к воротам. — Гленн, заправь ее, — Дэрил развернулся и направился к стенам, оставив меня стоять одну. Вот тебе и "спасибо". Я заглянула в открытые ворота: аккуратные улицы, дети, резвящиеся на лужайке, старики и подростки, беззаботно бродящие по территории. И ни у кого нет оружия, только у тех, кто стоит на вышках. Пока я рассматривала улицы, ко мне подошел мужчина. — Привет, я Рик, — я вздрогнула от неожиданности. — Дэрил сказал, ты помогла ему выбраться из передряги. Спасибо. Дэрил важный для нас человек. Может, тебе нужна наша помощь? У нас есть провизия и медикаменты. Я открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. Я с недоверием смотрела на мужчину, который разбрасывается помощью, да еще и такой редкой в наши дни. Я не верила в их доброту. Ее нет. Она исчезла вместе с цивилизацией. Они лгут. — Нет, — решительно мотнула головой я. — Мне ничего не нужно. Даже не пытайтесь приманить меня своей добротой, которой не осталось в этом мире. Вы лишь играете в эту добродушную хрень, я знаю. — Я отступила на два шага от столпившихся вокруг меня людей. Мне казалось, что сейчас меня схватят, закроют в одном из погребов, и я снова буду рабыней. — Нет… — опасливо попятилась я, когда за спинами Дэрила, Рика, Кэрол и еще двух людей появился он. — Вы… Нет… — Что с тобой? — Рик выставил руку, пытаясь дотронуться до меня, но я отпрянула. Страх сковал меня изнутри, как и пять лет назад, когда я попала в лапы его людей. Его самодовольное лицо до сих пор преследовало меня в кошмарах. — Вы… Животные… Отдайте мой мотоцикл, — с трудом выдавила я, чувствуя, как пульс учащается, и в глазах темнеет. Я должна быть сильной. Я же другая, черствая и смелая. Так какого же хрена у меня подкашиваются ноги от его взгляда? — Эй? — нахмурился Диксон. — Она что, с дуба рухнула? — спросил парень азиатской внешности в кепке, покрутив пальцем у виска. Когда мужчина у ворот одарил меня самодовольной улыбкой, внутри все вспыхнуло яростью. Я хотела лишь одного — убить. Но тогда убьют и меня, даже не дав приблизиться к этому отморозку. — Да что с тобой? Белены объелась? Мужчина скрылся за воротами, и ко мне постепенно вернулось самообладание. Я нахмурилась и направилась к своему мотоциклу, намереваясь как можно скорее покинуть это место. Не сказав ни слова, я сорвалась с места, прочь от этих жестоких людей. Гленн уже заканчивал заправку, когда я подскочила к мотоциклу. Не дожидаясь окончания процедуры, я рванула ручку газа, едва не сбив парня с ног. Бензин брызнул во все стороны, а я уже летела по дороге, не разбирая пути. Мне нужно было бежать. Бежать от этих воспоминаний, от этого страха, от этого места. С каждой милей, удалявшейся от Александрии, мне становилось легче дышать. Воспоминания постепенно отступали, уступая место привычному одиночеству. Но вместе с тем, возвращалось и чувство досады. Остановившись у ручья, я умылась и попыталась привести мысли в порядок. Впереди меня ждала прежняя жизнь. Только вот теперь в голове засело сомнение: стоит ли вообще помогать кому-то? Заглушив вновь проснувшееся чувство вины, я решила, что больше никогда не подпущу к себе никого близко. Одиночество – моя броня, и снимать её я больше не стану.