Мое забвение

Два дня ушли на то, чтобы остыть, собраться с мыслями и выкинуть его из головы. Его самодовольную ухмылку. Этот нездоровый блеск в глазах. Он - выродок, исчадие ада. Полный отморозок. И с невыносимой болью я осознавала, что Дэрил и Кэрол — одни из них. Не могла поверить. Ладно этот странный Диксон, но Кэрол... Никогда. Ненавижу. И вот снова, стоило лишь подумать о нем, как внутри все вздымалось обжигающей лавиной. Я хотела убить его. Прикончить своими руками. Такие, как он, не имеют права топтать эту землю. Те, кто порождает вседозволенность, кто собирает вокруг себя палачей, убийц и мучителей. Александрия должна сгореть. До тла. Вместе со всеми ними. Я не помню, как оседлала мотоцикл, как добралась до моста, как пересекла его, лавируя между ходячими, как оказалась перед воротами Александрии. В памяти лишь клокочущая ярость. — Эй, Гленн, — позвала я парня в неизменной дурацкой кепке. — Чего тебе? — Открывай! Мне нужен ваш главный. — Его сейчас нет. — Открывай, Гленн! — прошипела я, ударив кулаком в толстый металл ворот с табличкой "Александрия". Железо взвыло, и одна из массивных створок медленно отворилась. — Я же сказал, его нет. Я грубо толкнула азиата в плечо и протиснулась внутрь. — Стой, стрелять буду! — донеслось из-за спины от незнакомой женщины. — Да срать мне на вас! Словно одержимая, я неслась вперед, не зная, куда иду. Просто летела сломя голову, лишь бы найти его и придушить собственными руками! Ярость захлестывала с новой силой, обжигая изнутри. Вот он. Копается в клумбе? После всего, что он творил и позволял творить? Конченый ублюдок! — Я убью тебя! — прокричала я, кажется, на всю Александрию, потому что собственный голос разнесся по территории эхом. Он встал, все так же расплываясь в своей мерзкой улыбке. — Милая, — сладко протянул он, засунув руки в карманы синей рабочей формы. — Ты сдохнешь, Ниган! — я накинулась на него, обхватила шею руками, и от собственного рывка вперед не ожидала, что смогу повалить его, пригвоздив к земле. Мои руки жили своей жизнью, мертвой хваткой вцепившись в его горло, но даже сейчас с его лица не сходила эта отвратительная ухмылка. — Где твоя скромность, малышка? — Ехидничал он, а внутри меня поднималась неукротимая волна гнева, и тут висок пронзила адская боль, заставив ослабить хватку лишь на долю секунды, но этого хватило, чтобы он скинул меня и поднялся на ноги. Не обращая внимания на боль, я снова попыталась наброситься на него, стереть с его лица ухмылку, сломать эти пальцы, которые снова спрятались в карманы. Только я сделала выпад, как меня схватили сильные руки, лишив возможности даже вздохнуть. — Не торопись, у каждого с ним свои счеты! — прошептал над ухом ласкающий слух южный акцент. — Убери руки! Он должен умереть! — рычала я, пытаясь вырваться из объятий Дэрила. — Я бы с удовольствием, но его помиловал народ. — Что? — я замерла, тяжело дыша, прожигая Нигана взглядом. — Теперь он выполняет грязную работу, эээ... вот. — Дэрил запнулся, хотел назвать меня по имени, но понял, что не знает его. Это замешательство почему-то кольнуло меня. — Объясни. И отпусти меня, наконец! — я дернулась, и кольцо сильных рук разомкнулось. — Что ты тут делаешь? — нахмурился Дэрил, толкнув Нигана в грудь, погнав его к дому. — Пришла сжечь Александрию. Послышались щелчки затворов, в спину уставились дула автоматов. — Уберите, — процедил сквозь зубы Дэрил, заталкивая Нигана в подвал и захлопывая дверь. — Вместе с ним, — прошипела я, не отрывая взгляда от Нигана, чье лицо выглядывало из небольшого окна на уровне земли. — Это, конечно, все здорово, но мы не он, ясно? — Он с вами! — Да, он с нами, но не один из нас, ясно? Он был под арестом, ждал приговора, но почему-то смерти он не дождался, его зачем-то решили помиловать. — Он должен страдать! — Поверь, он страдает. Для такого, как он, быть рабом — хуже смерти. Пошли. — Дэрил широким шагом направился к дорожке, приказав всем разойтись. — Ты устроила переполох и напугала людей. — Скажите спасибо, что я не спалила тут все дотла, не предупредив. — Иногда полезно думать, знаешь об этом? — Думать? — огрызнулась я. — Если бы ты увидел того, чьей смерти жаждешь больше, чем глотка воды, ты бы думал? — Нет. Но здесь дети и старики, это должно было тебя хоть немного остановить. — Мы остановились напротив одного из домов. — Заткнись, ладно? — выпалила я, едва не врезавшись в спину Дэрила. — У тебя кровь, зайди к Оливии, она тебя осмотрит. — Не надо мне вашего вот этого. Дэрил закатил глаза и чуть ли не силком затолкнул меня в дверь, где меня встретила удивленная женщина в очках на тонкой переносице. — Вы ударились? — засуетилась пухленькая женщина возле меня. — Ее приложили по тыкве. Обработай ее, ладно? Потом проводишь в штаб, скоро вернется Рик. — Хорошо, Дэрил. По-моему, эта женщина души не чает в этом здоровяке. Иначе как объяснить этот влюбленный взгляд и то, как она беспрекословно выполняет его приказы? — Кто вас так? — спросила Оливия, рассматривая мой висок. — Монстр в человеческом обличии. — прошипела я, почувствовав, как к ране прикоснулась вата, пропитанная спиртом. — Догадываюсь, о ком вы. Я ничего не ответила, лишь снова зашипела. Оливия казалась такой беззащитной, не умеющей постоять за себя. Я давно не встречала таких людей. — Вы новый член Александрии? — Нет, — довольно резко ответила я, ощущая, как подступает головная боль. — У нас тут здорово. По воскресеньям проходят церковные службы, а после них все желающие могут присоединиться к пикнику. — Очень мило для постапокалипсиса. — Я открыто язвила, но эта добрая душа даже не замечала? — Да, мы стараемся забыть о том, что творится за стенами. Там небезопасно. — Девушка начала обматывать вокруг моей головы бинт, но я резко остановила ее, схватив за руку. — Это лишнее. Оливия спрятала руки за спину, виновато посмотрев на меня. Я — полное дерьмо. Эта женщина слишком добра ко мне, чтобы я так с ней обращалась. Но ее радушие порядком выводит из себя. Сейчас нельзя быть такой. Это ее убьет. — Провожать меня никуда не надо, я ухожу. — Но... — я оборвала ее на полуслове. — Не заставляй меня повторять дважды, я этого терпеть не могу. Схватив рюкзак, я вышла на улицу, где тут же меня оглушили пробегающие мимо дети, гоняющие мяч. "Он волейбольный, это кощунство", — промелькнуло в голове, и я тут же забыла, волейбольный он, баскетбольный или для регби. У нас зомби-апокалипсис на дворе, твою мать! Я не удержалась, поддалась соблазну, не могла просто так уйти, не взглянув на Нигана, запертого в подвале. Просто обязана была. Свернув за угол, предварительно убедившись, что никому нет до меня дела, я присела у решетки маленького приоткрытого окна и постучала по прутьям. — Поросята... — протянула я нараспев, как часто это делал Ниган. — Ты быстро учишься, милая. — В окне появилось его лицо, отчего мне пришлось совладать с собой, чтобы не отпрянуть. — Тебе тут не место, — прошипела я, словно змея, чувствуя, как на кончике языка скапливается яд. — Твое место в куче ходячих. — О, брось этот треп, Терри. — Заткнись! — Я замахнулась, чтобы ударить его через криво сваренную арматуру, но меня остановил голос за спиной. — Прекрати это, — довольно грубо бросил Дэрил. Я смерила Нигана ненавидящим взглядом, в котором смешались отвращение и жажда крови. Он лишь ухмыльнулся в ответ, будто зная, что у меня нет власти над ним. Дэрил стоял неподвижно, как скала, преграждая мне путь. — Он должен ответить за все, — прорычала я, не отводя взгляда от мерзкой рожи. — Правосудие совершено. Он искупает вину. — Этого недостаточно! — Достаточно, — отрезал Дэрил. — Так решил народ, ясно? Мне тоже не нравится, что он жив. Ты ничего не изменишь, чтобы он до этого не делал. Он во власти Александрии.