Гость

Где то совсем рядом со мной тихие голоса вели приглушенный разговор. — Боюсь, для него это слишком, — мягко произнес глубокий мужской голос. — Впрочем, как и для любого. Столько насилия! — В тоне явно прозвучало отвращение. — Он только раз вскрикнул, — с ноткой ликования ответил более высокий и резкий женский голос, словно подчеркивая, что победа остается за ней. — Знаю, — согласился мужчина. — Он очень сильный. Другие и с меньшим бы не справились. — Он справится, я с самого начала говорила. — Может, вам стоит поменять Призвание, — колко ответил собеседник. «Сарказм», — подсказала память. — Стать Целителем, например, как я? Женщина издала звук, означающий веселье. Смех. — Это вряд ли. Нам, Искателям, как то ближе другие диагнозы. Тело Вальта знало это слово, это название: «Искатели». По спине побежали мурашки — остаточная реакция. Разумеется, Вальту то незачем бояться Искателей. — Я порой гадаю, как вы справляетесь с инфекцией человечности, — все еще раздраженно произнес мужчина. — Насилие — часть вашей жизни. Неужели врожденный темперамент ваших тел настолько силен, что вы получаете удовольствие от всех этих ужасов? Вальта удивил обвинительный тон. Этот разговор был похож… похож на спор. Нечто, знакомое телу парн, но не Вальту. Женщина защищалась. — Мы не выбираем насилие. Мы с ним сталкиваемся по необходимости. Вам, остальным, повезло, что есть ктото, готовый выполнять грязную работу. Мы трудимся ради вашего же спокойствия. — Когда то трудились. Думаю, скоро ваша профессия исчезнет. — Взгляните на эту кровать, и вы поймете, что заблуждаетесь. — Всего лишь человеческая девушка, одна и без оружия! Да уж, страшна угроза! Женщина с силой выдохнула. Вздох. — Может быть, вы знаете, откуда он пришел? Откуда взялся в центре Чикаго, давным давно цивилизованного города, в сотнях миль от любого очага сопротивления? Как ему это удалось, одному? Она задавала вопросы так, словно заучила их наизусть и не ждала ответов. — Это ваши проблемы, не мои, — сказал мужчина. — Моя задача — помочь этой Душе как можно безболезненнее адаптироваться в новом теле. И вы мне мешаете. Постепенно настраиваясь, приспосабливался к новому миру ощущений, Вальт только сейчас понял, что шла о нем. Вальт та Душа, о которой они говорят. «Душа» — слово, у которого был еще и другой, новый для Вальта, смысл; слово, так много значившее для моего носителя. На каждой планете мы выбирали себе новое имя. Душа. Полагаю, весьма уместное определение. Невидимая сила, что управляет телом. — Мои вопросы не менее важны, чем ваши обязанности. — А вот с этим я бы поспорил. Послышалось какое то движение, и женский голос внезапно перешел на шепот. — Когда он будет готов отвечать? Действие снотворного уже, наверное, проходит. — Дайте ему отдохнуть. Пусть сам во всем разберется и выберет время. Представьте, какой он испытает шок, осознав, что находится в носителе бунтаре, который к тому же пытался совершить самоубийство, изувечить тело! Как можно в мирное время обрекать себя на такое! — Голос его звенел от переполнявших чувств. — Он сильный… — Женщина перешла на успокаивающий тон. — Видите, как легко он справился с первым, самым страшным, воспоминанием?! — Ради чего?… — пробормотал мужчина, по видимому, не ожидая ответа. Но женщина ответила: — Нам необходима информация… — «Необходима», — утверждаете вы. Тут скорее не необходимость, а ваша прихоть. — И кто то должен его для нас достать, — продолжила женщина. — А судя по тому, что я знаю об этой Душе, он бы ни за что не отказался от подобного испытания. Как его называют? Последовало долгое молчание. Женщина ждала. — Странник, — наконец неохотно произнес собеседник. — Совершенно верно, — согласилась она. — Я не располагаю официальной статистикой, но все говорит о том, что он из немногих, если вообще не единственный, кто так много путешествовал. Да, имя Странник прекрасно ему подойдет, пока он не выберет новое. Он промолчал. — Впрочем, он может принять имя реципиента… Хотя нам оно неизвестно — в базе данных он не зарегистрирован: ни отпечатков пальцев, ни скана глазной сетчатки. — Нет, человеческое имя Странник не возьмет, — пробормотал мужчина. Она отозвалась примирительно: — Каждому — свое утешение. — Из за ваших методов поиска Странник утешение ой как понадобится. Послышались резкие звуки — цокот каблучков по твердому полу. Женщина заговорила где то в стороне от мужчины. — Вы слишком болезненно реагируете на первые дни вторжения, — сказала она. — А вы, судя по всему, — на мирное время. Женщина рассмеялась, но как то фальшиво — совсем невесело. Видимо, мой разум уже приноровился улавливать истинный смысл по малейшим нюансам интонации. — Вы не совсем понимаете суть моего Призвания. Долгие часы, проведенные над документами и картами. В основном бумажная работа. И намного меньше столкновений или насилия, чем вы думаете. — Десять дней назад в погоне за этим телом вы не чурались смертоносного оружия. — Это скорее исключение, чем правило, вы уж мне поверьте. Не забывайте: если бы не бдительность Искателей, оружие, к которому вы питаете такое отвращение, давно обратилось бы против нашей расы. Люди убивают нас при первой возможности, без всяких угрызений совести. Те, кто испытал на себе враждебность аборигенов, считают нас спасителями. — Вы говорите так, будто идет война. — Да, война. Именно так это воспринимают остатки человеческой расы. Слова звенели у меня в ушах. Тело на них отреагировало: дыхание участилось, сердце забилось быстрее. Рядом с кроватью, на которой Вальт лежал, стоял прибор, отмечая все изменения глухим пиканьем. Впрочем, Теодор и Искательница слишком увлеклись выяснением отношений и не обращали на него внимания. — Должны же они понимать, что эта война давно проиграна. Какое у нас численное преимущество? Миллион к одному? Думаю, цифры вам известны. — По нашим оценкам, наши шансы гораздо выше, — нехотя признала она. Казалось, это признание удовлетворило Теодора и заставило слегка сбавить обороты. Какое то время он молчал. Вальт использовал это время, чтобы оценить ситуацию. Многое было очевидно. Вальт находился в Лечебнице, восстанавливался после некой особо травмирующей операции внедрения. Разумеется, тело было предварительно полностью излечено. От поврежденных тел избавлялись. Вальт поразмыслил над противоречиями, возникшими между Целителем и Искательницей. Согласно информации, которую Вальт получил перед отлетом, Целитель был по своему прав. Столкновения с оставшимися немногочисленными группами людей давно прекратились. Планета под названием Земля стала такой же мирной и уютной, как выглядела из космоса: заманчиво зелено голубой, в пуховой пелерине белоснежных облаков. Теперь здесь жили Души, а значит — воцарилась гармония. Словесная перепалка между Целителем/Теодором и Искательницей была вещью немыслимой, слишком агрессивной. «Интересно, — подумал Вальт, — неужели те странные, расходящиеся волнами слухи, что шелестели в сознании этого… этого…» Вальт отвлекся, пытаясь вспомнить название своего последнего носителя. У нас было имя, это Вальта помнил. Но, покинув предыдущего носителя, Валь позабыл все названия. Они использовали куда более простой язык, безмолвный язык мысли, соединявший всех в единое, общее сознание. Жизненно важная способность, если они навеки врос корнями в густой черный ил. Вальт мог описать этот вид на моем новом — человеческом — языке. Они жили на дне огромного океана, покрывавшего всю поверхность нашего мира — мира, у которого тоже было имя, но, увы, забылось и оно. На каждом из нас росло по сто рук, а на каждой руке — по тысяче глаз, и когда мы соединялись мыслями, весь океан оказывался в поле нашего зрения. В звуках мы не нуждались, и потому не слышали. Вкус воды, вкупе со зрением, давал нам всю необходимую информацию. Высоко высоко над водой висело солнце, мы ощущали его вкус, питались им. Описание далось без труда, но имя этих созданий так и не нашлось в памяти. Вальт вздохнул, пожалев об утраченном знании, и вернулся к размышлениям об услышанном. Души, как правило, говорили только правду. Искатели, конечно, особый случай, но лгать друг другу не было смысла. Мысленный язык предыдущего носителя просто не годился для лжи: и захочешь — не соврешь. Но, прикованные к морскому дну, мы развлекались, рассказывая друг другу истории. Умение рассказывать истории считалось самым ценным талантом, поскольку всем приносило пользу. Порой факты в наших историях так тесно переплетались с вымыслом, что, пусть даже те и не врали, в общем потоке трудно было выловить крупицы истины. Мы думали о новой планете Земле — такой сухой, разнообразной, полной воинственных и злобных обитателей, мы с трудом себе их представляли — и ужас наш порой отступал перед возбуждением. Вокруг новой, захватывающей темы тут же стали роиться новые истории. Сообщения о войнах — войны! нам приходится воевать! — сперва были точны, но вскоре обросли неправдоподобными подробностями и превратились в миф. Если рассказы противоречили официальной информации, само собой, Вальт верил рассказам. Но ходили и такие слухи: слухи о людях носителях, настолько сильных, что Душам приходилось покидать их тела. О реципиентах, чье сознание противилось и не давалось. О Душах, что подчинялись воле человека, а не наоборот. Сказки. Дичь. Безумие. Но как же они схожи с обвинениями, которые выдвигает Целитель/Теодор… Вальт прогнал эту мысль. Вероятно, он просто, как и многие из других, испытывает отвращение к Призванию Искателей. Разве можно добровольно выбрать путь насилия и войны? Кому приятно выслеживать сопротивляющихся носителей? У кого хватит мужества лицом к лицу столкнуться с печально известной ожесточенностью этого вида, человеческим врагом, который убивает так легко, так бездумно? Здесь, на этой планете, Искатели превратились в… ополченцев — новый мозг Вальта предоставил новый, непонятный термин. Большинство считало, что стезя Искателей привлекает лишь самые нецивилизованные, самые неразвитые Души, худших представителей нашего вида. Впрочем, на Земле слово «искатель» обрело новый смысл. Никогда прежде ни одно занятие так не извращали. Никогда прежде Искателям не приходилось участвовать в столь кровавых и жестоких схватках. Никогда прежде столько Душ не жертвовали собой. Искатели стали мощным защитным щитом, и Души этого мира были в неоплатном долгу перед ними: за безопасность и истребление угрозы, за риск окончательной смерти, которому те охотно подвергали себя день за днем, и за новые тела, что продолжали поступать. Теперь, когда опасность практически миновала, выяснилось, что благодарность слабеет. Неприятный сюрприз — по крайней мере, для этой Искательницы. Несложно представить вопросы, которые она мне задаст. Вальт знал, что Целитель пытался выиграть для меня время, чтобы он привык к новому телу. Вальт сделаю все, что в его силах, чтобы помочь Искательнице. Каждая Душа всем существом предана своему народу. Поэтому Вальт глубоко вздохнул и приготовился. Монитор зарегистрировал движение. Вальт тянул время — попросту говоря, трусил. Информацию для Искательницы придется черпать в жестоких воспоминаниях, которые недавно ввергли меня в такой ужас. Но больше всего пугал голос, столь явственно звучавший в голове Вальта. Сейчас он безмолвствовал. Всего лишь воспоминание — вот что он такое. «Бояться не нужно. Ведь не зря же меня зовут Странником. Но я Вальт.. Я заслужил это имя.» Вальт еще раз глубоко вздохнул и, крепко сжав зубы, погрузился в пугающие воспоминания. Вальт проскочил самый конец — на сей раз обошлось без потрясений. Быстро проматывая кадры, снова пробежала через темноту, морщась, стараясь не чувствовать. Все закончилось быстро. Как только Вальт преодолел этот барьер, стало легче выискивать нужную информацию: мимо проносились вещи и места, которые уже не так пугали. Вальт увидел, как он добрался в этот холодный город на украденной, выбранной из за неприметного вида машине. Как бродил по темным улицам Чикаго, зябко кутаясь в пальто. Парень тоже что то искал. Здесь были другие, такие же, как он — во всяком случае, он на это надеялся. Кто то особенный. Друг… нет, кто то близкий. Брат… но не родной… двоюродный. Слова приходили все реже и реже, и сперва Вальт не мог понять почему. Что то забыто? Потеряно в результате травмы, чуть не приведшей к смерти? Или Вальт еще не совсем очнулся? Вальт изо всех сил старалась сохранить ясность мысли. Незнакомое ощущение. Может быть, снотворное еще действовало? Вальт чувствовал, что проснулся; разум Вальта метался в поисках ответов и не находил их. Попробуем зайти с другой стороны. Что ему здесь нужно? Он должен найти… «Лан» — Вальт выудил имя — и они… Вальт уткнулся в стену. Пустота, ничто. Вальт попытался ее обойти, но не нашел краев. Как будто кто то стер информацию, которую я искал. Как будто этот мозг поврежден. Вальта окатила волна гнева, жаркая и необузданная. Он задохнулся от неожиданности. Ему говорили об эмоциональной нестабильности человеческих тел, но подобной реакции он не ожидал. За все восемь прожитых жизней ни одна эмоция меня так не поражала. Вальт почувствовал, как пульсирует жилка на шее, как стучит за ушами. Руки сами сжались в кулаки. Стоящий поблизости аппарат зарегистрировал учащение сердечного ритма. Тут же последовала реакция: бодрый приближающийся цокот каблучков Искательницы, а следом и более тихое шарканье — видимо, шаги Теодора. — Добро пожаловать на Землю, Странник, — произнес женский голос.