Гость

Слишком темно для такой жары или слишком жарко для такой темноты. Одно из двух явно лишнее. Луи/(Вальт) сидит в темноте, скрючившись под жидким пустынным кустарником, истекаю потом. Вот уже четверть часа, как машина выехала из гаража. Свет не горит. Дверь во двор приоткрыта на пару дюймов: включен испарительный охладитель. Луи/(Вальт) представлял себе, как влажный, прохладный воздух дует сквозь сетку. Мечтаю об этой прохладе. Урчит живот, и Луи/(Вальт) напрягаю мышцы пресса, чтобы его унять. Здесь так тихо, что слышен каждый шорох. Ужасно что Луи/(Вальт) хочется есть. Но другая потребность сильнее — еще один голодный рот ждет Луи/(Вальт) там, далеко, надежно укрытый во мраке пещеры, которая стала нашим временным домом. Тесное, покрытое вулканической породой место. «Что с ним станет, если я не вернусь? Вся тяжесть материнской ответственности — но ни опыта, ни знаний. Чувство полной беспомощности. Тей голоден.» Других домов рядом нет. Луи/(Вальт) следит за домом с тех пор, как на небе жарко сияет белое солнце… Кажется, собаки у них тоже нет. Луи/(Вальт) чуть разгибался — икроножные мышцы протестующе воют, — но лишь до пояса, стараясь слиться с кустом. На краю оврага мягкий песок, тусклая дорожка в свете звезд. Машин не слышно. Как только эти монстры вернутся, тут же все поймут. А выглядят как приятная пара чуть за пятьдесят. Они сразу догадаются, кто он, и начнется охота. Нужно успеть скрыться. Луи/(Вальт) очень надеялся, что они весь вечер проведут в городе. Сегодня пятница, кажется. Они так ловко перенимают наши привычки — разницу трудно заметить. Наверное, поэтому им и удалось победить. Дворовая ограда по пояс высотой. Луи/(Вальт) легко, беззвучно перепрыгивал. Во дворе гравий, приходится идти осторожно, чтобы под ногами не шуршало. Парень добирался до плитки над фундаментом. Ставни открыты. Даже в неярком свете звезд видно, что в комнатах нет движения. Пара живет просто, и Луи/(Вальт) им за это признательный. Все видно как на ладони. Правда, и мне укрыться негде, ну да все равно прятаться уже поздновато. Сначала открываю дверь с проволочной сеткой, за ней — стеклянную. Двери беззвучно распахиваются. Осторожно ступаю по плитке — привычка. В доме никого. Прохладный воздух, словно райская благодать. Кухня слева. Поблескивают гранитные поверхности. Снимаю с плеча холщовый мешок и первым делом заглядываю в холодильник: открываю дверцу, загорается свет, и Луи/(Вальт) на миг пугаюсь, но тут же нахожу кнопку и зажимаю ее большим пальцем ноги. Свет ослепляет меня. Нет времени ждать, пока привыкнут глаза, Луи/(Вальт) действовал на ощупь. Молоко, сырная нарезка, остатки еды в пластиковой миске. Хорошо бы курица с рисом; Луи/(Вальт) видел, как он готовит ужин. «Это нам на сегодня.» Сок, пакет с яблоками. Морковь. Вполне доживает до утра. Он торопливо переходил к кладовке. Им нужны продукты, которые будут храниться долго. Пока Луи/(Вальт). собирал все, что смог унести, зрение возвращается. «М м м, шоколадное печенье.» Луи/(Вальт) просто умираю от желания открыть пачку прямо сейчас, но сжимаю зубы и приказываю животу замолчать. Мешок заполняется слишком быстро. Этого хватит на неделю, не больше, даже если есть совсем по чуть чуть. А он не в настроении есть по чуть чуть; хочется объесться. Рассовываю по карманам батончики из хлопьев. Чуть не забыла. Парень переходил к раковине и наполняю флягу. Потом опустил голову и пьет прямо из под крана. Вода смешно булькает в пустом желудке. Теперь, закончив, парень начинал паниковать. Хотелось ему поскорее отсюда выбраться. «Где цивилизация, там смерть.» По пути к выходу парень смотрел под ноги, чтобы не упасть с тяжелым мешком, и потому замечаю темный силуэт у входа, лишь когда рука парня уже на двери. Раздается сдавленное ругательство, и в то же мгновение у меня изо рта вырывается дурацкий испуганный визг. Он разворачиваюсь и бегу к входной двери, надеясь, что он не закрыл или хотя бы открывается изнутри. Парень не успеваю сделать и двух шагов, как грубые, сильные руки хватают его за плечи и дергают обратно. Слишком большие и сильные для женских. Низкий голос подтверждает мою правоту. — Один звук — и ты мертв, — хрипло угрожает он. Потрясенная, парень чувствую, как в шею вдавливается что то тонкое и острое. «Странно. Мне не должны были давать выбора. Кто этот монстр? Никогда не слышал, чтобы они нарушали правила. Парень дал единственный верный ответ.» — Режь, — цежу Луи/(Вальт) сквозь зубы. — Давай. Не хочу стать грязным паразитом! Луи/(Вальт) ждал, сердце щемило. Каждый его удар отдавался именем: Тей, Тей, Тей. «Что же теперь с тобой будет?» — Умно, — бормочет мужчина. Непохоже, что он обращается ко мне. — Искательница, небось… У, Ищейка проклятая! Ловушка, значит. Как они узнали? — Нож исчезает, но его место тут же занимает рука, твердая, как металл. Он так крепко сжимает мне горло, что Луи/(Вальт) едва мог вздохнуть. — Где остальные? — Он усиливает хватку. — Я один! — хрипел Луи/(Вальт). «Нельзя, чтобы он нашел Тей. Что Тей будет делать без меня? Тей хочет есть!» Луи/(Вальт) бьет его локтем в живот — как больно! Пресс у него железный, совсем как руки. Странно. Такие мышцы бывают у работяг и качков, а среди паразитов ни тех, ни других не наблюдается. А ему хоть бы хны, даже дыхание не сбилось. В отчаянии со всей силы Луи/(Вальт) был пяткой по ноге. Удар застал парня врасплох, и он теряет равновесие. Луи/(Вальт) вырывался, но он успевает схватить мой мешок, и снова притягивает меня к себе. Его рука опять сдавливает мне горло. — Что то больно шустрый для этих миролюбивых паразитов… Его слова — бессмыслица. Луи/(Вальт) считал, они все одинаковые, но, оказывается, есть среди них и психи. Луи/(Вальт) извивался и царапался. — как бы высвободиться? Вонзаю ногти в его руку, но хватка на шее становится лишь крепче. — Я убью тебя, я не шучу. Будешь знать, как воровать тела. — Давай, ну… Он вдруг охает, и Луи/(Вальт) гадал, не задел ли его снова. Новых синяков у меня вроде нет… Он отпускает руку и хватает меня за волосы. Ах, вот в чем дело: собирается перерезать мне горло! Луи/(Вальт) напрягся и ждал. Вот вот опустится нож. Но рука ослабляет хватку, и его пальцы, шершавые и теплые, начинают нащупывать что то на моей шее, сзади. — Невозможно, — выдыхает он. Что то с глухим стуком падает на пол. «Он выронил нож?» Луи/(Вальт) пытался придумать, как бы его поднять. Может, упасть? Рука на моей шее слишком расслаблена, он меня не удержит. Луи/(Вальт) слышал, где примерно приземлился нож. Вдруг он резко меня разворачивает. Что то щелкает, и свет ударяет мне в левый глаз. Луи/(Вальт) охает и пытается уклониться. Его правая рука покрепче захватывает мои волосы. Свет перепрыгивает к правому глазу. — Не верю, — шепчет он, — ты человек… Ладони обхватывают мое лицо, Луи/(Вальт) пытался освободиться, но его губы крепко прижимаются к моим. На долю секунды Луи/(Вальт) застыл.Луи/(Вальт) еще в жизни никто не целовал. Не таким поцелуем. Родители лишь чмокали в щеки и лоб, когда то давно. Луи/(Вальт) думал, что уже никогда этого не почувствует. Не уверен, правда, что успевал почувствовать поцелуй — слишком много паники, ужаса, адреналина. Луи/(Вальт) резко вскидываю колено. Он хрипит, согнувшись, и Луи/(Вальт) вырывался. Наверное, он ждет, что Луи/(Вальт) побежит к входной двери, поэтому Луи/(Вальт) ныряю ему под руку и бросаюсь к открытому черному входу. Парень смог обогнать его — даже с моим грузом. У Луи/(Вальт) есть фора, он все еще стонет от боли. Луи/(Вальт) знал, куда бежать , — если не оставить следов, в темноте ему меня не найти. Луи/(Вальт) не уронил ничего из еды, и это хорошо. Жаль только, батончики пропали. — Подожди! — кричит он. «Заткнись!» — думал Луи/(Вальт), но молал. Парень бежал за Луи/(Вальт). Его голос все ближе и ближе: — Я не один из них! «Так и поверил!» Луи/(Вальт) ускоряюсь, не отрывая взгляд от дороги. Папа раньше говорил, что Луи/(Вальт) бегал, как гепард. Когда то давно, еще до конца света, Луи/(Вальт) был самой быстрый в команде, чемпионкой штата по легкой атлетике. — Послушай! — кричит он изо всех сил. — Смотри! Я докажу. Остановись, посмотри на меня! «Это вряд ли». Луи/(Вальт) скатывается в овраг и мчусь через кустарник. — Я не знал, что кто то еще остался! Пожалуйста, мне надо с тобой поговорить! — Его голос раздается совсем рядом. — Прости, что поцеловал тебя! Это было глупо! Просто я так долго был один! — Заткнись, — Луи/(Вальт) произнес негромко, но знал, что он слышит. Он близко. Меня еще в жизни никто не догонял. Луи/(Вальт) поднажимал. Он тяжело дышит, но ускоряется вместе со мной. Что то большое налетает сзади, сбивая с ног. Луи/(Вальт) чувствовал во рту вкус земли, и тут его придавливает чем то тяжелым — Луи/(Вальт) едва мог дышать. — По… дожди… дай… отдышусь, — пыхтит он. Он сползает и переворачивает меня лицом к себе. Садится на меня верхом, зажав мне руки ногами. Давит мою еду. Луи/(Вальт) рычу и пытается выгнуться. — Смотри, вот, сейчас покажу! — твердит он. Он достает из заднего кармана какой то цилиндрик и крутит кончик. Цилиндрик выстреливает лучом света. Он светит фонариком себе в лицо. В свете фонаря кожа отдает желтизной. Я вижу выступающие скулы, узкий нос и резко очерченный прямоугольник подбородка. Губы, достаточно полные для мужских, растянуты в улыбке. Брови и ресницы выгорели на солнце. Но он показывает мне другое. Его глаза, в свете фонаря — лучистая жидкая охра — настоящие, в них светится человечность. Свет фонаря перепрыгивает из правого зрачка в левый. — Смотри! Видишь? Я такой же, как ты. — Покажи шею. — В голосе Луи/(Вальт) звучало недоверие. Лучше я буду думать, что это какой то подвох. Луи/(Вальт) не понимал, в чем смысл, но тут что то не так. Надежды больше нет. Уголки его рта опускаются. — Ну… Разве недостаточно глаз? Ты же видел, я не один из них. — Тогда почему ты не хочешь показать мне шею? — Потому что у меня там шрам, — признается он. Луи/(Вальт) снова изгибался, пытался выползти, и его рука пригвождает мое плечо. — Сам нанес, для маскировки, — объясняет он. — У меня же нет таких шикарных волос, как у некоторых. Думаю, получилось похоже. Правда, больно было — жуть. — Слезь с меня. Он медлит, а затем легким движением поднимается на ноги, протягивает мне руку ладонью вверх. — Пожалуйста, не убегай. И чур не лягаться. Луи/(Вальт) не двигался с места: если он попробует убежать, то он Луи/(Вальт) поймает. — Кто ты? — интересуюсь Луи/(Вальт) шепотом. Он улыбается: — Меня зовут Фри Де Ла Хоя. Я уже больше двух лет ни с кем не разговаривал… наверное, выгляжукак сумасшедший, уж прости. А тебя как зовут? — Луи, — шепчу Луи/(Вальт). — Луи, — повторяет он. — Если б ты только знал, как я рад тебя видеть. Луи/(Вальт) пристально смотрел на него, не выпуская из рук мешок. Он медленно протягивает руку. И Луи/(Вальт) за нее брался. И только когда пальцы Луи с готовностью обхватывают его запястье, Луи/(Вальт) понимаю, что он ему доверял. Он помогает мне встать, но не убирает руку. — И что теперь? — настороженно спрашиваю Луи/(Вальт). — Ну, задерживаться тут нельзя. Зайдешь со мной в дом? Я забыл свой мешок. С холодильником ты меня опередил. Луи/(Вальт) качал головой. Кажется, Фри вдруг понимает, что Луи/(Вальт) на грани, вот вот сломается. — Тогда подожди меня, ладно? — почти умоляет он. — Я мигом. Только наберу нам еды. — Нам? — Неужели ты думаешь, что я тебя отпущу? Я не хочу, чтобы он меня отпускал. — Я… — Неужели я не доверюсь другому человеческому существу? Мы семья, часть вымирающего братства. — Я спешу. Мне далеко идти и… Тай уже заждался. — Так ты не один? — понимает он. На его лице отражается замешательство. — С братом. Ему всего десять, и он очень боится, когда я ухожу. Мне полночи до него добираться. Наверное, думает, что меня поймали. Он очень голоден. — Словно в подтверждение мой желудок громко ворчит. Улыбка Фри возвращается, теперь она еще лучистее. — Подвезти? — Подвезти? — эхом повторял Луи/(Вальт). — Давай договоримся. Ты подождешь, пока я наберу еды, а я отвезу тебя, куда скажешь, на моем джипе. На машине быстрее, чем своим ходом, даже такой бегун, как ты. — У тебя есть машина? — Еще бы. А ты думал, я пешком сюда пришел? Я думаю о шести долгих часах пути и хмурюсь. — Глазом не успеешь моргнуть, как вернешься к брату, — обещает он. — Только никуда не уходи, ладно? Луи/(Вальт) кивал. — И, пожалуйста, поешь. Я не хочу, чтобы твое урчание нас выдало. — Он улыбается, и в уголках глаз собирается сеточка морщинок. Мое сердце ухает куда то вниз, и я понимаю, что если понадобится, я буду ждать его всю ночь до утра. Фри все еще держит руку Луи, но наконец медленно, не сводя с меня глаз, ее отпускает. Отступает на несколько шагов и останавливается. — Только больше так не бей, пожалуйста, — умоляет он, касаясь моего подбородка, и снова меня целует. На этот раз Луи/(Вальт) чувствовал поцелуй. Его губы мягче рук и горячие — жарче, чем раскаленный воздух вечерней пустыни. Засосало под ложечкой — трудно дышать. Руки непроизвольно тянутся к нему. Луи/(Вальт) прикасался к теплой коже щеки, к жесткой щетине на шее. Пальцы проводят по вспухшей складочке на коже… рубец… чуть ниже линии волос. Вальт захожусь криком. Вальт проснулся вся в поту. В полусне пальцы ощупывали тонкую полоску шрама на шее у позвоночника, оставшуюся после внедрения: едва заметное бледно розовое пятнышко. Снадобья Теодор делали свое дело. Грубый шрам Фри никого не обманет. Вальт зажёг ночник и подождал, пока выровняется дыхание. Адреналин струился по венам: сон казался таким реальным! Новый сон, но по сути неотличимый от других, мучивших Вальта уже не первый месяц. Нет, не сон. Воспоминание. Губы Вальт до сих пор чувствовали прикосновение горячих губ Фри. Руки раскинулись, не спрашивая разрешения, шаря по смятой постели, ища и не находя, пока, наконец, не сдались, беспомощно упав на кровать. Сердце ныло. Вальт моргнул, стряхивая нечаянную слезу. «Сколько еще я продержусь? Как вообще кто то выживает в этом мире, в этих телах, чья память не желает оставаться в прошлом? Чьи эмоции так сильны, что мне не с чем их сравнить!» Сон все не шел. На следующий день Вальт был совсем разбит, но еще много часов пройдет, прежде он успокоился. Лучше уж выполнить свой долг и покончить с этим. Может, хоть тогда Вальт избавиться от неподобающих мыслей. Вальт заправил постель и побрел к компьютеру, одиноко стоящему на голом столе. Несколько секунд загорался экран, еще несколько секунд… и вот почтовая программа открыта. Адрес Искательницы просто найти — в моем списке всего четыре контакта: Искательница, Теодор, мой новый работодатель и его жена, она же — моя Утешительница. «Мой носитель, Луи Широсаги, был не один, — напечатал Вальт, не утруждая себя приветствием. — Его зовут Тей Широсаги, его брат». На краткий миг Вальт ужаснулся его контролю. Прошло столько времени, а он даже не подозревал о существовании мальчика — и не потому, что он ничего не значил для него, а потому, что он защищал его пуще других секретов. Были ли у него другие важные тайны? Настолько священные, что он берег их даже от моих снов? Неужели он такой сильный? Мои пальцы дрожали, вбивая остальную информацию. «Судя по всему, подросток лет тринадцати. Они разбили временную стоянку — вероятно, где то к северу от города Кейв Крик в Аризоне. Впрочем, это было несколько лет назад, но на всякий случай можно свериться с картой. Если узнаю что то новое, сообщу, как обычно». Вальт отправил письмо. И едва оно ушло, меня накрыла волна ужаса. «Только не Тей!» Его голос столь отчетливо прозвучал у Вальта в голове, словно Вальт сам произнес что то вслух. Вальта пробила дрожь… и тут же охватило нестерпимое желание снова написать Искательнице, извиниться, сказать, что это всего лишь глупые сны. Объяснить, что он еще не проснулся, попросить не обращать внимания на сонный бред. Чужое желание. Вальт выключил компьютер. «Ненавижу тебя», — прорычал голос в моей голове. — Тогда, может, тебе стоит уйти, — выпалил Вальт. От звука моего голоса, отвечающего ему вслух, Вальта снова пробрала дрожь. Луи впервые с самого внедрения заговорил с Вальтом. Он совершенно точно становился сильнее. Как и сны. Завтра Вальту все равно придется посетить своего Утешителя. При этой мысли мои глаза наполнились слезами досады и унижения. Вальт вернулся в постель, накрыла лицо подушкой и постаралась ни о чем не думать