Гость

— Ладно! Ты был прав, признаю! — сказал Вальт вслух. Все равно рядом не было ни души. Луи обошёлся без «громких» упреков, но его укоризненное молчание говорило само за себя. Вальт никак не хотел выходить из ставшей бесполезной машины. Бензин кончился, машина по инерции прокатилась чуть дальше и застряла в неглубокой вымоине, оставленной последним серьезным дождем. За лобовым стеклом раскинулась бескрайняя пустыня — вид, от которого внутри все сжималось. «Нужно двигаться дальше, Вальт. Скоро станет совсем жарко». Мы бы продвинулись намного дальше, намного ближе к цели, но Вальт израсходовал четверть бака на упрямые попытки подъехать вплотную ко второму ориентиру, где обнаружилось, что третий камень с той точки не виден. Оставшееся горючее ушло на обратный путь, так что дальше придется тащиться пешком. Впрочем, сам виноват. Вальт неторопливо погрузил бутылки в рюкзак и нарочито медленно собрал оставшиеся овсяные батончики. Луи сгорал от желания отправиться в путь. Его нетерпение не давало сосредоточиться, мешало думать… о том, например, что нас ждет впереди. «Ну же, ну же, ну же», — подгонял Луи, пока Вальт, одеревеневшый, неловко выбирался из машины. Вальт выпрямился, и позвоночник отозвался болью — из за ночи, проведенной в скрюченном положении, а не из за тяжести рюкзака, который оказался не таким уж и тяжелым, едва привыкли плечи. «Спрячь машину», — велел Луи, сопроводив приказ картинкой: Вальт обламываю ветки колючего кустарника и обкладываю ими серебристый кузов. «Зачем?» Он подивился недогадливости Вальта. «Чтобы нас не нашли». «А если я хочу, чтобы меня нашли? Что нас ждет в этом пекле? Как попасть домой?» «Домой? — переспросил Луи, подкинув Вальта парочку безрадостных картинок: пустая квартира в Сан Диего, мерзкая ухмылочка Искательницы, точка на карте, обозначенная Тусон и… кусочек красного каньона — короткая, случайно проскользнувшая счастливая вспышка. — А где он, твой дом?» Пропустив совет мимо ушей, Вальт повернулся спиной к машине. Он и так слишком далеко зашел и не собирался отрезать все пути к отступлению. Машина поможет найти его. Тот, кто его спасет, услышит простое объяснение: Вальт заблудился. Потерялся… сбился с пути… сошел с ума. Вальт направился вдоль вымоины, тело быстро перестроилось на размашистый шаг. Не так Вальт ходил по тротуарам в университет и обратно домой — совсем не так. Ноги непривычно легко несли его вперед по растрескавшейся земле. «А если бы все сложилось иначе? — спрашивал Вальт себя, углубляясь все дальше в пустыню. — Что, если бы Целитель остался в Чикаго? Что, если бы я поехал другой дорогой?» И лишь странное щемящее чувство — чувство, что Фри и Тей, возможно, совсем рядом, где то в этом пустынном месте, — не позволяло отказаться от бессмысленного плана. «Точно не знаю, — признался Луи. — Наверное, я бы попытался, если бы рядом не было других Душ. Я и сейчас то боюсь. Вдруг они оба погибнут из за тебя?» Мы с ним содрогнулись от одной только мысли. «Но сейчас, когда мы так близко… я должен был попробовать. Прошу тебя… — Голос его стал просящим, умоляющим, сама кротость. — Пожалуйста, не выдавай их. Пожалуйста». «Я и сама… Вряд ли причиню им вред. Я скорее…» «Что? Умрешь сам? Умрешь, но не сдашь беглецов Искателям?» Вальт снова содрогнулся, и это его успокоило. Луи успокоило, а Вальта напугало до смерти. Промоина вела дальше на север. Луи предложил свернуть напрямую к третьей отметке, каменному выступу, словно перст устремленному в ясное небо на востоке. Вальт цеплялся за эту промоину, как прежде за машину. По нему можно было вернуться на дорогу, и дальше, по дороге — к шоссе. Долгие мили пути, несколько дней, не меньше, а свернув… свернув, Вальт официально обрезал пути назад. «Нужно надеяться, Вальт. Мы найдем дядю Леона, или он найдет нас». «Если он еще жив, — добавил Вальт и со вздохом выбрался из промоины, направившись дальше в унылую пустыню, до самого горизонта заросшую кустарником. — Не понимаю, что значит надеяться. Для меня надежда — пустой звук». «Тогда просто поверь». «Кому? Тебе?» Вальт рассмеялся, и раскаленный воздух обжег горло. Он быстро сменила тему. «Подумай, может быть, уже вечером мы их увидим». Мы оба страстно этого желали; два лица — мужчины и ребенка, всплыли в памяти… в Луи и Вальта одновременно. Вальт ускорил шаг, не уверенный, что ноги слушаются именно его. Солнце пекло нещадно. Волосы на голове намокли от пота, футболка прилипла к телу. Пополудни задул обжигающий ветер, и песок полетел мне в лицо. Сухой воздух всосал пот, залепил пыльной коркой волосы, и парусом — пропитанным солью парусом — надул футболку. Вальт шел и шел вперед… Луи считал, что Вальт пьет слишком часто, ругал Вальта из за каждого глотка, грозил, что на завтра не хватит. Но Вальт и так во многом ему уступил, а потому сделал вид, что не слышу. Вальт пил, когда хотелось пить, а пить хотелось почти ежеминутно. Ноги сами шли вперед, словно по заданной кем то программе. Песок ритмично поскрипывал, создавая музыкальный фон, приглушенный и однообразный. Смотреть было не на что: кругом однообразные спутанные пучки ломкого кустарника. Убаюканная унылостью пейзажа, Вальт следил лишь за контуром гор на фоне бледного выцветшего неба, сверяла очертания каждые несколько шагов, пока не понял, что смог нарисовать их с завязанными глазами. Картинка словно застыла. То и дело Вальт вскидывал голову в поисках четвертого ориентира: большого округлого уступа, выщербленного с одного края. Луи показал его мне лишь сегодня утром. Вальт надеялся, это последний указатель, потому что наши силы были на исходе. Однако Луи явно что то скрывал… казалось, нашему путешествию не будет конца. Батончики Вальт сгрыз еще днем — даже не заметил, как исчез последний. Вслед за закатом стремительно опустилась ночь, и Луи стал присматривать место для ночлега. «Вот, — заявил Луи. — Только давай ляжем подальше от чольи. Ночью будешь ворочаться». Вальт в ужасе уставился на ворсистый кактус, покрытый пухом белесых колючек. «Провести ночь на голой земле? Прямо здесь?» «Есть другие предложения? — Луи почувствовал панику в моем голосе и смягчился, словно из милосердия. — Слушай, тут лучше, чем в машине. По крайней мере, можно вытянуться. И жара: местной живности будет не до тебя…» — Живности? — вслух возмутился Вальт. — Живности? В голове замелькали неприятные обрывки его воспоминаний: отталкивающего вида насекомые, клубки змей… «Не волнуйся! — Луи заметил, что Вальт весь напрягся и шарю взглядом по песку, готовясь в случае чего дать стрекача, и попытался меня успокоить. — Никого не трогай, и никто не тронет тебя. И потом, ты для них слишком крупная добыча». В памяти промелькнула новая картинка: средних размеров животное, питающееся падалью, — койот. — Красота… — Вальт опустился на корточки и поежился: темнота таила опасность. — Быть съеденной дикими псами. Кто мог подумать, что все закончится так грустно… Как банально… Погибнуть в пасти грызодера с планеты Туманов и то лучше. По крайней мере, не так обидно. Луи хмыкнул, и Вальт представил, как он закатывает глаза. «Ой, как маленький. Никто тебя тут не съест. Ложись давай, завтра будет еще тяжелее». — Спасибо, утешил, — буркнул Вальт… Ну вот, уже командует. Как там, в людской поговорке: «Протяни палец, руку по локоть откусит»?… На споры сил не осталось: веки слипались, щека коснулась жесткой каменистой почвы, и Вальт тут же провалился в сон. Не успела Вальт глаз сомкнуть, как наступил рассвет… С самого утра припекало слепящее яркое солнце. Вальт проснулся, стряхнул налипший песок и мелкие камушки и обнаружил, что едва могу поднять правую руку — отлежал. Разогнав мурашки в онемевшей руке, Вальт полез в рюкзак за водой. Луи был против… но кто его слушал?… Вальт принялся разгребать бутылки в поисках вчерашней, початой накануне: пустая, полная, пустая, пустая… и вот тут до меня дошло. Со смутной тревогой Вальт пересчитал заново. Дважды пересчитала. Пустых было на две больше… Больше половины… «Говорил же, пить надо реже». Вместо ответа Вальт закинул рюкзак за спину, не сделав ни глотка. Во рту было горько и сухо, словно песка насыпали, — ужасно. Стараясь не водить шершавым, как наждачная бумага, языком по зубам, не замечая скрипящий на зубах песок, Вальт пошел дальше. Солнце пекло все нещаднее. С едкой желчью во рту Вальт еще худо бедно смирился, но не замечать жалобы желудка оказалось куда сложнее. Внутренности скручивало, живот будто приплясывал, выпрашивая несуществующую еду. К вечеру голод стал невыносимым. «Ерунда, — криво усмехнулся Луи, — бывало и хуже». «Тебе то? Кто б сомневался», — съязвил Вальт. Ему было не до воспоминаний о его небывалой выносливости. Вальт в очередной раз машинально вскинул голову и окинул мутным взглядом горизонт. Из за северной гряды невысоких скал вдруг выскочил утес, похожий на большую луковицу с едва заметным сколотым зубчиком. Хорошие новости пришли вовремя; еще немного, и Вальт бы совсем пал духом. Теперь ноги сами несли его на север. «Думаю, дошли, — решил Луи, который ликовал не меньше Вальта. — Ищем следующий ориентир». Сперва на восток. На север, на запад, и снова на север. «Вот он, маршрут.» Воодушевленный находкой, Вальт позабыл про усталость и прибавила шагу. Луи подгонял: подбадривал, стоило мне сбросить темп, нашептывал о Фри и Тей, стоило мне заскучать. Вальт все шел и шел и, хотя в горле жутко жгло и першило, без одобрения Луи не делал ни глотка. Вальт с удивлением отметил, что начинаю собой гордиться. И будто бы в награду, рядом зазмеилась тропинка, ведущая на север — как раз в нужном направлении. Луи, однако же, заупрямился. «Тут что то не так», — заладил Луи. Светло желтая лента утрамбованного песка едва различимо вилась среди кустов. Полустертые следы от колес — наметки двойной колеи, ставшие одной тропой. «Нам все равно по пути. — Вальт шагал по центру дороги. — Все лучше, чем ломиться через колючки». Луи промолчал, но Вальт заразил его тревогой и теперь не просто искал следующий ориентир — два вулканических пика близнеца, сросшихся в идеальную букву «Л», — а озиралась в поисках опасности… Если бы не наша паранойя, возможно, я не сразу бы его заметила. Серое пятно… Вальт заморгал, не веря глазам, и попыталась стряхнуть с ресниц налипшую пыль… Для камня слишком яркий цвет, для дерева — слишком ровные очертания. Вальт щурился на солнце, теряясь в догадках. Вальт еще раз моргнул, и пятно вдруг приобрело отчетливые очертания… Небольшое выцветшее строение, совсем рядом. Поддавшись приступу паники Луи, Вальт опрометью бросился с узкой тропки в сомнительное укрытие худосочного кустарника. «Постой. Тут давно уже никто не живет». «С чего ты взял?» — Луи упирался изо всех сил, и Вальту пришлось сосредоточиться, чтобы сделать хоть шаг вперед. «Ну кому здесь жить? Мы, Души, живем ради общества». — В моем объяснении слышалась вполне понятная горечь: ведь сам то я, физически и метафорически, забралась в самую глушь. Почему Вальт оставил общество Душ? Почему Вальт словно… словно не хотел быть одним из них? Да и хотел ли вообще? Может, в этом кроется причина моих скитаний, вереницы недопрожитых жизней? Неужели Вальт всегда был ущербной личностью, или это из за Луи? Изменил его эта планета или раскрыла истинную сущность Вальта? Луи было не до переживаний Вальта— ему хотелось, чтобы Вальт побыстрее убрался от странного строения. Хоровод его мыслей вырвал Вальта из задумчивости. «Успокойся, — велел Вальт, пытаясь сосредоточиться, отделить свои мысли от его. — Если тут кто и живет, так это люди. Среди Душ отшельников не бывает, поверь мне. Может, дядя Леон…» Он отринул подобные предположения. «Вот так, в открытую, не выживешь. Ваши тщательно обыскивают все жилища. Обитатели убежали отсюда или стали одними из вас. Дядя Леон нашел бы укрытие получше». «Если бы те, кто тут жил, стали одними из нас, — заверил его Вальт, — они давно переселились бы. Только человек может жить так…» — Вальт попятился, внезапно тоже испугавшись. «Что?» — вскинул Луи, когда мой страх пригвоздил нас к месту, и стал перебирать мои мысли, силясь понять, что Вальт такого увидел. Впрочем, Вальт не увидел ничего нового. «Луи, а что, если там люди… но не дядя Леон, не Фри, не Тей? Что если нас найдут другие?» Луи обдумал этот вариант. «Ты прав. Нас сразу же убьют. Точно». Вальт попытался сглотнуть, избавиться от привкуса ужаса в пересохшем рту. «Никого там не будет. Откуда? — рассуждал Луи. — С вашей то дотошностью… Если кто и выжил, то лишь те, кто спрятался заранее. Значит, ты точно знаешь, что тут нет твоих, а я — что нет наших. Вот и пошли, проверим. Может, найдем что нибудь полезное, оружие какое нибудь». Вальта перевернуло от егг мыслей об острых ножах и длинных металлических инструментах, которые можно превратить в дубинки. Только не оружие. «Хм. И как такие бесхребетные создания сумели нас одолеть?» «Числом и хитростью. Каждый из вас, даже ребенок, в сто раз опаснее любого из нас. Но вы как один термит в муравейнике. Нас миллионы, и все дружно, душа в душу, работают ради общего блага». Вальт описывала единство Душ, и Вальта охватило щемящее ощущение потерянности и страха. Кто он? Держась кустов, Вальт подошел к небольшому строению. С виду это был обычный дом, хижина у дороги. Зачем его построили тут, в знойной пустыне? Тут явно давно не жили. Дверной проем зиял, двери не было, в пустых рамах окон торчали осколки стекла. Песок собрался у порога, засыпал пол хижины. Серые выцветшие стены, казалось, покосились от ветра. Вальт осторожно подошел к пустому проему, пытаясь унять беспокойство… Наверняка мы будем тут одни… как и вчера, как сегодня. Желанная тень звала и манила. Вальт отбросил страх и шагнул внутрь, все еще прислушивался, но ноги сами, уверенно и быстро, несли его вперед. Вальт метнулсч в сторону, прижавшись спиной к стене, инстинктивно, — эта привычка выработалась за долгое время скитаний Луи, — и застыл, ослепшый, не решаясь двинуться дальше, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте. Как мы и думали, хижина оказалась пуста. Внутри не было никаких признаков присутствия хозяев. Посреди комнаты стоял скособоченный стол, кренясь на двух оставшихся ножках, металлический табурет одиноко ржавел рядом. Сквозь дыры в изношенном, черном от грязи ковре проглядывал цемент. Вдоль одной из стен с проржавевшей раковиной выстроились кухонные шкафчики — некоторые без дверец; небольшой, по пояс высотой, холодильник стоял нараспашку, являя взору темное заплесневелое нутро. У дальней стены примостился голый каркас дивана, над которым все еще висела — почти ровно — картина: собаки, играющие в покер. «Уютно тут, — подумал Луи. Он расслабился и теперь ехидничал. — Мебели больше, чем в твоей квартире». Вальт бросился к раковине. «Мечтать не вредно», — услужливо подбодрил Луи. Разумеется, было бы расточительством сохранить подачу воды в такое глухое место; Души тщательно следили за подобными мелочами. Но Вальт все равно крутил ветхие краны — один настолько проржавел, что развалился у него под рукой. Вальт направился к шкафчикам, опустился на жуткий ковер, чтобы как следует все осмотреть. Осторожно, двумя пальцами, Вальт открыл дверцу, не желая потревожить какое нибудь ядовитое пустынное животное, которое могло устроить тут логово. Первый шкафчик оказался пуст, на месте задней стенки виднелись деревянные перекладины стены. У следующего не было дверцы, зато внутри лежала пыльная стопка старых газет. Ему стало интересно. Вальт вытащил одну, стряхнул пыль на грязнущий пол и глянул на дату. — С человеческих времен, — хмыкнул Вальт. Он не нуждался в датах для подтверждения. В глаза бросился заголовок: «Отец насмерть обварил кипятком трехлетнюю дочь». С фотографии улыбалось ангельское светловолосое личико. Это была вовсе не первая страница, куда попадали самые отвратительные ужасы. Ниже красовался снимок мужчины, за два года до даты выпуска газеты объявленного в розыск за убийство жены и двоих детей; в заметке говорилось, что, возможно, подозреваемого видели в Мексике. Два человека погибли и три получили травмы в дорожной аварии, произошедшей по вине пьяного водителя. Ведется следствие по делу о подозрительном самоубийстве банкира одного из местных банков. Растлитель малолетних пошел на сделку с обвинителями и был отпущен на свободу. Труп пропавшей собаки найден в мусорном ящике. Вальт поежился и бросил газету обратно в стопку. «Это исключение, а не правило», — тихонько подумал Луи, стараясь, чтобы ужас моего свежего восприятия не коснулся его воспоминаний о тех годах, обесцветив их. «Ну и как тут не решить, что у нас получится лучше? Что, возможно, вы не заслуживаете всех богатств, которые вам даны?» Его ответ сочился ядом: «Если хотели очистить планету, могли бы просто нас взорвать». «Это все выдумки ваших фантастов; у нас нет подобных технологий». Луи даже не улыбнулся шутке Вальта. «К тому же это было бы расточительно. Земля — чудесная планета… Гм, не считая этой мерзкой пустыни, разумеется». «Вот так мы и догадались, что вы здесь, кстати, — сказал Луи, вновь подумав о жутких газетных заголовках. — Из вечерних новостей исчезли криминальные сводки, педофилы и нарики выстроились в очереди в больницы, потек приторный сироп — вот чем вы себя выдали». «Ужаскакой, исчезли криминальные сводки!» — иронично заметил Вальт, переходя к очередному шкафчику. Вальт потянул тугую дверцу на себя… и наткнулся на золотник. — Крекеры! — завопил Вальт, хватая выцветшую полураздавленную пачку. За ней лежала еще одна, выглядевшая так, словно кто то на нее наступил. — «Твинкиз»… «Вот сюда погляди», — мысленно подтолкнул Вальта Луи, указывая на три пыльные бутылки с отбеливателем, стоящие в самой глубине. «Зачем тебе отбеливатель? — спросил Вальт, разрывая упаковку с крекерами. — Плеснуть кому нибудь в лицо? Шибануть по голове бутылкой?» К величайшей Вальт радости, крекеры, пусть и превратились в крошево, сохранились под пластиком. Вальт высыпал крошки в рот и, почти не разжевывая, проглотил. Ему не терпелось поскорее отправить их в живот. «Открой бутылку и понюхай, — велел Луи, оставив без внимания мой комментарий. — Отец так хранил воду в гараже. Остатки отбеливателя не дают воде зацвести». «Сейчас, сейчас». — Вальт прикончил один пластиковый лоточек с крекерами и принялся за следующий. Они пахли затхлостью, но даже затхлость казалась амброзией по сравнению со вкусом у Вальта во рту. Лишь прикончив третий лоточек, Вальт заметил, что трещины на губах и в уголках рта горят от соли. Вальт потянулся за одной из бутылок, надеясь, что Луи не ошибался. Руки стали слабыми и непослушными. Нам с Луи это не понравилось. Насколько ухудшилось наше состояние? Насколько еще хватит сил? Крышка была слишком плотно прикручена, Вальт даже подумаа, не приплавилась ли она. В конце концов мне удалось открутить ее зубами. Вальт осторожно вдохнул, не горя желанием нанюхаться едкого отбеливателя. Химический запах едва ощущался. Вальт принюхался. Определенно это была вода — застоявшаяся, несвежая, и все таки вода. Вальт сделал глоточек. Не чистый горный родник, но сойдет. Вальт принялась жадно пить. «Полегче», — предупредил Луи, и пришлось с ним согласиться. Нам повезло, что мы набрели на этот запас, и не стоило безрассудно его тратить. К тому же теперь, когда соль перестала жечь, мне захотелось чего нибудь посущественней. Вальт поднял упаковку «Твинкиз» и слизнул три раздавленных кекса. Последний шкафчик был пуст. Едва голод улегся, нетерпение Луи передалось и мне. Не встретив возражений, Вальт быстренько покидал добычу в рюкзак и переложил пустые бутылки в раковину. Емкости из под отбеливателя весили немало, но это была приятная ноша. Сегодня ночью ему не придется засыпать на песке, изнемогая от голода и жажды. Вместе с глюкозой по жилам потекла энергия; Вальт выбежал наружу, под слепящее полуденное солнце.