Гость

Вальт старался держаться рядом с Леоном, чуть впереди, — хотелось быть как можно дальше от двух идущих за нами мужчин. Тей шел примерно посередине, не уверенный, с кем он хочет быть. На оставшейся части экскурсии Леона сосредоточиться было трудно. Внимание блуждало: второй огород с грядками, где в жгучих лучах сверкающих зеркал колосилась высокая пшеница; широкая пещера с низким потолком, которую Леон назвал «комнатой отдыха», что находилась глубоко под землей и пребывала в кромешной тьме: по уверению Леон, те, кому хотелось поиграть, приносили с собой лампы. Слово «игра» не имело никакого смысла среди этой группки напряженных, озлобленных людей, пытающихся выжить, но я не стала уточнять. Обнаружился и крохотный источник с неприятным серным запахом, который, по словам Леон , иногда использовался в качестве второй уборной, потому что для питья эта вода не годилась. Внимание Вальта разрывалось между мужчинами позади и мальчиком сбоку. Шу с доктором держали себя в руках и, судя по всему, нападения не замышляли, но Вальту казалось, что глаза его вот вот вылезут на затылок — так хотелось оглянуться, высмотреть, не летит ли удар. Мужчины тихонько шли следом, время от времени негромко переговариваясь между собой. В их репликах то и дело проскакивали незнакомые имена, названия мест и вещей, что, возможно, относились к миру снаружи, а может быть, к тому, что находилось в пещерах. Для Вальта они были пустыми звуками. Тей ничего не говорил, зато часто на Вальта смотрел. Вальт тоже на него поглядывал, если удавалось отвлечься от наблюдения за спутниками. В общем, оставалось совсем немного времени на то, чтобы удивляться вещам, которые показывал Леон, а он продолжал как ни в чем не бывало. Длина туннелей поражала — никогда бы не подумал, что под землей скрываются такие расстояния. Часто мы шли в полной темноте, но Леон с остальными шли, не останавливаясь: видимо, знали пещеры как свои пять пальцев, и отсутствие света ничуть их не смущало. Вальту же было сложнее, чем вдвоем с Леоном. В кромешной тьме любой звук, казалось, таил угрозу. Даже в непринужденной болтовне Шу и доктора Вальту слышался подлый заговор. «Паранойя», — заявил Луи. «Пусть, если это поможет нам выжить». «Ты лучше уделяй побольше внимания словам Леона. Это поразительно». «Вот ты и слушай, а у меня времени нет». «Я слышу и вижу только то, что видишь и слышишь ты, Вальт, — сказал Луи и тут же сменила тему: — Как думаешь, Тей переживает? Выглядит он вроде неплохо». «Он словно… настороже». Мы как раз выходили на свет после длинного перехода в прелой темноте. — Это самое южное ответвление системы туннелей, — на ходу объяснял Леон. — Не слишком комфортабельно, зато целый день светло. Поэтому мы расположили тут больничное крыло. Здесь хозяйничает док. Едва Леон объявил, где мы находимся, ноги Вальта словно приросли к каменному полу, а взгляд, полный ужаса, перескакивал с лица Леона на лицо доктора. «Так, значит, это ловушка? Выпроводить несговорчивого Фри и заманить меня сюда? Как я мог прийти сюда по собственной воле! Вот дурак…» Луи был напуган не меньше. «Да уж, только подарочной обертки не хватает…» Его спутники уставились на Вальта: Леон — с непроницаемым видом, доктор — с огромным удивлением. Впрочем, страха он не выказывал, в отличие от Вальта. Вальт чуть не отпрыгнул, едва не сбросил руку, коснувшуюся Вальта предплечья, но вовремя остановилась: слишком знакомым показалось это прикосновение. — Не волнуйся, — сказал Тей, робко дотронувшись до моей руки. — Все в порядке. Правда, дядя Леон? — Он доверчиво посмотрел на старика. — Все ведь в порядке? — Само собой. — Выцветшие фиолетовые глаза Леона оставались ясными и спокойными. — Просто показываю ему наше жилище. — О чем речь то? — проворчал сзади Шу: ему не нравилось, что он чего то не понимает. — Ты решил, что мы привели тебя сюда специально, к доку? — Вместо того чтобы ответить Шу, Тей обратился к Вальту. — Мы бы ни за что так не поступили. Мы же пообещали Фри. Вальт смотрел на его искреннее лицо и старался поверить. — А а! — До Шу наконец дошло, и он рассмеялся. — Неплохой план. Странно, что мне не пришло в голову. Тей наградил взрослого сердитым взглядом и похлопал Вальта по руке. — Не бойся, — сказал он. Леон продолжил как ни в чем не бывало: — Мы поставили тут несколько коек на случай, если кто нибудь заболеет или поранится. Пока нам в этом смысле везло. У дока не слишком много работы. — Леон улыбнулся. — Когда твои сородичи взяли верх, они выбросили все наши лекарства. Сложно раздобыть то, что нужно. Вальт рассеянно кивнул, потому что никак не мог взять себя в руки. Помещение выглядело вполне невинно, словно использовалось только для лечения, но у Вальта внутри все сжалось. — Что тебе известно об инопланетной медицине? — вдруг спросил доктор и чуть наклонил голову вбок, наблюдая за Вальтом. Глаза его светились неподдельным интересом. Вальт смотрел на него и молчал. — Да ладно, поговори с доком, — подбодрил Вальта Леон. — Вообще то он человек неплохой. Вальт помотал головой, но мое молчание истолковали неправильно: вообще то Вальт собирался ответить на вопрос доктора, сказать им, что Вальт ничего не знал. — Да не выдаст он секретов фирмы, — скривился Шу. — Верно, красавиц? — Повежливее, Шу, — гаркнул Леон. — Это секрет? — осторожно, но с любопытством, поинтересовался Тей. Вальт снова мотнул головой. Все в замешательстве посмотрели на Вальта. Док озадаченно покачал головой. С глубоким вздохом Вальт ответил: — Я не Целитель. Я не знаю, как работают лекарства. Знаю только, что они действуют — и именно излечивают, а не убирают симптомы. Никаких проб и ошибок. Разумеется, от человеческой медицины избавились. Все четверо ошеломленно уставились на Вальта. Сперва они удивлялись, когда Вальт не захотел отвечать, а теперь удивлялись, что он ответил. Людям не угодишь. — Твои соплеменники почти ничего не поменяли, — спустя некоторое время задумчиво ответил Лнон. — Только медицину, да еще вместо самолетов теперь космические корабли. В остальном все по прежнему… Внешне, по крайней мере. — Мы хотим ощутить этот мир и не собираемся в нем что то менять, — прошептал Вальт. — Но если речь заходит о здоровье, любая философия отходит на задний план. Вальт прикусил язык — похоже, опять наговорил лишнего. Вряд ли людям интересно выслушивать лекцию по нашей философии. Кто знает, что их разозлит? Или нарушит их хрупкое терпение? Леон задумчиво кивнул и повел нас дальше. Экскурсия по пещерам в медицинском крыле продолжалась, но уже без прежнего энтузиазма. Мы повернули обратно в черный коридор, и Леон погрузился в молчание. Умолкли и остальные. Вальт мысленно перебирал сказанные его слова, пытаясь понять, что рассердило странного Вальта, непредсказуемого гида. Поведение остальных, их враждебность и подозрительность еще можно было объяснить. А как объяснишь поступки Леона? Экскурсия внезапно оборвалась в огромной пещере с грядками проросшей моркови, которые зеленым ковром устилали темный пол. — Представление закончено, — буркнул Леон, глядя на Шу с доктором. — Займитесь делом. Шу, усмехнувшись, повернулся к доктору, но оба послушно направились к самому большому выходу, ведущему, насколько Вальт запомнил, на кухню. Тей медлил; он смотрел им вслед, но с места не двигался. — Пойдешь со мной, — обратился к нему Леон, чуть смягчившись. — Дело есть. — Хорошо, — согласился Тей. Ему очень понравилось, что его выбрали. По пути в жилую часть пещер Тей снова шел рядом с Вальтом. Мы свернули в третий проход слева, и, к удивление Вальту, Тей, казалось, точно знал, куда идти. Леон шел чуть позади, но Тей остановился, как только мы подошли к зеленой ширме, закрывавшей седьмую комнату. Он сдвинул ширму и пропустил Вальт вперед, сам же остался в коридоре. — Побудешь тут немного? — попросил Вальта Леон. Вальт обрадовался, что него оставят одну, нырнул в проем и остановился в нескольких дюймах от входа. «Чем теперь заняться?» Луи напомнил про книги, которые остались от прежнего обитателя комнаты, а Вальт возразил, что поклялся ничего тут не трогать. — У меня есть дела, — обратился к Тейо Леон. — Еда сама собой не появится. Готов поработать охранником? — Конечно, — сказал Тей с ясной улыбкой и расправил худую грудь. Леон вложил ружье в нетерпеливые руки Тей. — Вы что, спятили? — воскликнул Вальт, да так громко, что сперва даже не узнал свой голос, словно всю жизнь говорила шепотом. Они оба ошеломленно посмотрели на Вальта. Спустя мгновение Вальт стоял рядом с ними и чуть было не ухватился за холодный металл ствола, чуть было не вырвала ружье из рук мальчика, но вовремя остановился. Не потому, что боялся быть убитым, нет. Просто в некоторых вещах Вальт уступал людям: даже ради спасения Тейо Вальт не мог пересилить себя и дотронуться до оружия. Вместо этого Вальта повернулся к Леону. — О чем вы думаете? Давать оружие ребенку? Он же может погибнуть! — Тей столько всего перенес, что вполне заслужил право называться мужчиной. Он умеет обращаться с оружием. Услышав похвалу, Тей распрямил плечи и крепче прижал к груди ружье. Беспечность Леона Вальта поражала. — Что если за мной придут, а он окажется здесь? Ты подумал, чем это может кончиться? Это не шутки! Он может пострадать из за меня. В лице Леона не дрогнул ни один мускул. — Да ничего с ним не случится. Уверен. — А я вот не уверен. — Вальт снова сорвался на крик. Голос эхом отдавался от стен пещеры — наверняка его услышали, но Вальту было наплевать. Пока Леон тут, пусть приходят. — Если ты так уверен, то оставь меня одну, и будь что будет. Но не рискуй жизнью Тейо! — Ты о мальчике беспокоишься или боишься, что он воспользуется оружием против тебя? — спросил Леон почти скучающим голосом. Вальт заморгал, гнев как рукой сняло. Об этом Вальт не подумал. Вальт беспомощно посмотрел на Тейо, встретил его удивленный взгляд и понял, что ему, как и Вальта, подобная мысль не приходила в голову. Минута ушла на то, чтобы вспомнить, какие доводы Вальт собирался привести. За это время Леон переменился: жесткий взгляд, поджатые губы — он словно готовился добавить последний штрих к этой картинке, которая, похоже, начала ему надоедать. — Дай оружие Шу, да кому угодно, — сказал Вальт спокойно и ровно. — Только мальчика не ввязывай. Губы Леон растянулись в широкой, во все лицо, улыбке, которая странным образом напомнила Вальта точащую когти кошку. — Это мой дом, детка, и я поступаю так, как считаю нужным. Всегда. Леон, насвистывая на ходу, не спеша пошел вниз по коридору. Вальт изумленно смотрел ему вслед. Едва он скрылся из виду, Вальт повернулся к Тейо, который хмуро наблюдал за Вальтом. — Я не маленький, — пробасил он, воинственно вздернув подбородок. — Все, хватит… ступай в свою комнату. Приказ прозвучал совсем несерьезно, но Вальт подчинился: все равно мне больше нечем было заняться. Спор был проигран по всем статьям. Вальт сел и прислонился спиной к стороне каменного дверного проема — стороне, где можно было укрыться за полусложенной ширмой и при этом наблюдать за Тейо. Вальт обхватил руками колени и занялся тем, чем ему предстояло заниматься до тех пор, пока не закончится все это безумие, — своими переживаниями. Кроме того, Вальт старательно прислушивался, не раздадутся ли вдали шаги. Неважно, что утверждал Леон, — Вальт ни за что не допущу, чтобы Тей рисковал собой в роли охранника. Вальт лучше сам выйдет, не дожидаясь, пока попросят. «Да», — беспрекословно согласился Луи. На несколько минут Тей застыл у входа, крепко сжимая ружье — наверное, он не слишком хорошо себе представлял обязанности охранника. Потом он принялся расхаживать взад вперед перед ширмой, но после пары проходов, очевидно, решил, что выглядит глупо. Наконец он опустился на пол у открытого прохода, пристроил ружье на коленях, а подбородок — на сложенных ладонях. Спустя долгое время раздался вздох. Работа охранника оказалась куда менее захватывающей, чем он воображал. Вальту никогда бы не наскучило на него смотреть. Через пару часов он стал украдкой на Вальта поглядывать. Его губы несколько раз приоткрылись, словно он хотел что то сказать, но потом передумал. Вальт уткнулся подбородком в колени и стал ждать, пока он переборет себя. Терпение Вальта было вознаграждено. — Слушай, а планета, с которой ты прилетел, перед тем как стать Луи… — наконец заговорил Тайо. — Какая она? Похожа на нашу? Ход его мыслей застал Вальта врасплох. — Нет, — сказал Вальт. Наедине с Тейо можно было оставить шепот и перейти на обычный голос. — Нет, там все по другому. — Расскажи, — попросил он, чуть наклонив голову набок — он всегда так делал, когда заслушивался сказками, которые Луи рассказывал ему на ночь. И Вальт рассказал. Вальт рассказал ему все о затопленной планете Морских водорослей. Рассказал о двух солнцах, об эллиптической орбите, о серых водах, о неподвижности корней, о поразительном зрении тысячи глаз, о бесконечных разговорах миллионов беззвучных голосов, что слышали друг друга. Он завороженно слушал. — А другие места? — спросил он, как только Вальт замолк, вспоминая, не пропустил ли что нибудь. — Существуют другие инопланетяне? — Он рассмеялся, почувствовав несуразность своего вопроса. — Ну, кроме этих Водорослей? Вальт тоже рассмеялся. — Ну конечно. И их куда больше, чем инопланетян на Земле. — Расскажи. Пришлось рассказать ему о Летучих мышах Поющего мира, об их музыкальной слепоте, об удивительной способности летать; о планете Туманов, где обитателей согревает густой белый мех и четыре сердца, что разгоняют горячую кровь по жилам, и где лучше обходить стороной грызодеров; о планете Цветов, на которой царит цвет и свет… Внезапно Тей прервал Вальта новым вопросом: — А зеленые человечки с треугольными головами и большими черными глазами? Ну, те, что разбились в Розвелле? Это ваши? — Нет, не наши. — Так это все придумано? — Не знаю… Может, и нет. Мы живем в большой, густонаселенной Вселенной. — Как же вы сюда попали, если не с зелеными человечками? Ведь для передвижения тела нужны и все такое… — Верно, — согласился Вальт, удивленный, как быстро он все схватывает. Хотя чему тут было удивляться — он смышленый, впитывает все как губка. — В самом начале мы использовали наши паучьи сущности. — Паучьи? Вальт рассказал ему о поразительных Пауках, обладателях блестящего, самого невероятного разума из всех, встреченных нами. У каждого Паука — по три мозга, по одному в каждой части разделенного на сегменты тела. Пауки решали для нас любые, самые невозможные проблемы, но при этом их настолько увлекал холодный анализ, что мало какая проблема интересовала их самих. Из всех носителей Пауки больше всех приветствовали наше вторжение. Они почти не заметили разницы, и им даже понравилось, что мы предоставили им цель. Души, которые высадились на поверхность планеты Пауков перед внедрением, сообщили, что она серая и холодная, — ничего удивительного, что Пауки видели все в черно белом спектре и почти не ощущали перепадов температур. Жизненный цикл Пауков был короток, но новое поколение от рождения получало знания родителей, поэтому информация не терялась. Вальт прожил один короткий жизненный цикл среди Пауков, а потом покинул планету, не испытывая желания вернуться. Ни поразительная ясность мысли, ни ответы на любой вопрос, что приходили сами, без усилий, ни пляшущие колонки цифр не могли заменить эмоций и ярких красок, которые почти не ощущались внутри этих тел. Вальт не понимал, как можно довольствоваться подобным существованием, но планета прекрасно функционировала тысячи земных лет. Вальт был открыт для заселения по единственной причине: Пауки очень быстро размножались, откладывали огромное количество яиц. Вальт перешёл к рассказу о завоевании Земли. Пауки были нашими лучшими инженерами — сконструированные ими корабли, проворные и незаметные, легко скользили меж звезд. Тела Пауков оказались почти такими же удобными в использовании, как и их умы: у каждого сегмента — четыре длинные ноги, из за чего, собственно, их и прозвали Пауками, на каждой ноге — по двенадцатипалой ладони. Пальцы с шестью суставами, гибкие и сильные, как стальные прутья, приспособлены к самым тонким операциям. Похожие на пучок прутьев, невысокие и тонкие, Пауки с легкостью проникли на планету. Они были сильнее людей, умнее и, конечно, подго товленнее… Вальт осел на полуслове: на щеке Тейо блеснул прозрачный кристаллик. Он сидел, плотно сжав губы, уставившись в пустоту. По щеке у него медленно стекала крупная соленая капля. «Дурак! — набросился на Вальта Луи. — Ты что, не понимаешь, как твой рассказ его задел?» «А ты что, не мог раньше меня предупредить?» Луи не ответил. Наверняка его не меньше, чем Вальта, увлекло повествование. — Тей, — хрипло прошептал Вальт. От одного вида его слез почему то запершило в горле. — Тей, прости меня. Я не подумал. Тей помотал головой. — Все в порядке. Я сам попросил, хотел узнать, как все произошло. — За сердитым, грубым тоном скрывалась боль. Желание утереть ему слезы было неосознанным. Сперва Вальт попытался не обращать внимания: Вальт все таки не Луи. Но слезинка словно застыла, как будто и не собиралась падать. Глаза Тейо по прежнему смотрели в никуда, губы дрожали. Вальт протянул руку и провел пальцами по его щеке; слеза растеклась по коже и исчезла. И снова, повинуясь инстинкту, Вальт не отдернул руку, а прижал ее к теплой щеке, лаская его лицо. Поначалу Тейо притворился, что не замечает, а затем, с закрытыми глазами, прильнул к Вальту, уткнулся щекою в плечо — совсем как когда то, — и зарыдал. Он плакал, но не слезами ребенка — и тем священнее и трогательнее были эти слезы, скорбь взрослого мужчины, хоронящего свою семью. Руки мои обвились вокруг Тейо — как он подрос! — и Вальт заплакал вместе с ним. — Прости меня, — повторял Вальт снова и снова. Вальт словно просил прощения за все: за то, что мы наткнулись на эту планету; за то, что мы ее выбрали; за то, что мне досталась его сестра; за то, что я привела ее сюда и причинила ему боль… За свой рассказ, который довел его до слез. Его рыдания стихли, но Вальт не отвел рук — ему не хотелось его отпускать. Казалось, его тело с самого начала изнывало от желания его обнять, но Вальт осознал это, лишь когда желание осуществилось. Непостижимая связь матери и ребенка, столь крепкая на этой планете, — Вальт ее все таки постиг. Готовность отдать жизнь за другого — что может быть прочнее этой связи? Вальт и прежде понимал незыблемость данной истины, но не догадывалась, почему это происходит. Теперь же Вальт знал, почему мать с готовностью отдаст жизнь за свое дитя, и знание это навсегда изменило его видение Вселенной. — Да, видно плохо ты мои уроки усвоил! Мы отпрянули друг от друга. Тей вскочил на ноги, а Вальт сжался у стены. Леон наклонился и поднял с пола ружье, о котором мы оба забыли. — За оружием надо приглядывать, Тей. — Голос Леона звучал мягко, сглаживая укор. Старик взъерошил лохматую шевелюру Тейо. Тейо отдернул голову и залился краской. — Прости, — пробормотал он, развернулся, словно собираясь убежать, и вдруг остановился и посмотрел на меня. — Я не знаю, как тебя зовут. — Меня называют Вальт, — прошептал Вальт. — Вальт? Вальт кивнул. Он кивнул и зашагал прочь, красный от смущения. Едва лишь Тейо скрылся из виду, Леон оперся о камень и опустился на пол у стены. Как и Тей, ружье он держал на коленях. — Интересное тебе дали имя… — К Леон , похоже, вернулось словоохотливое настроение. — Может, как нибудь расскажешь, почему тебя так назвали? Интересно же. Только вот звучит имя странно, тебе не кажется? Вальт… Вальт уставился на него. - Я сам выбрал себе имя, и оно так и останется. Мне нравится его звучание и оно мне подходит. — Ну что же, Вальт… — Леон улыбнулся, довольный своей придумкой. — Приятно, что мы поняли друг друга. Как старые друзья. Он снова широко, от уха до уха, улыбнулся; Вальт не удержался и улыбнулась в ответ, хотя улыбка у Вальта вышла не радостная, а вымученная — ведь Леон считался его врагом. Вдобавок, скорее всего, он выжил из ума. Но он был моим другом. Разумеется, он Вальта убил бы, если бы понадобилось, но без всякого удовольствия. А разве можно требовать большего от друга человека?