Гость

Прошла еще неделя или две — точно Вальт не знал, время здесь не имело никакого значения, — но отношение к Вальту по прежнему оставалось странным. Вальт работал с людьми каждый день, не обязательно с Леоном. Иногда с Вальтом был Шу, иногда док, а иногда — только Тей. Вальт полол грядки, месила тесто и прибирался на кухне. Носил воду, готовила луковый суп, стирала одежду в дальнем конце темного водоема и жег руки, лепя едкое мыло. Все вносили свою лепту, а поскольку у Вальта не было права тут находиться, Вальт старался работать в два раза усерднее остальных. Вальт знал, ему никогда не заработать себе место, но старался хотя бы не быть в тягость. Прислушиваясь к разговорам, Вальт немного лучше узнал людей, которые его окружали, и запомнил их имена. Кристи,девушка , попала сюда из Испании. У нее было отличное чувство юмора, и она ладила со всеми, потому что никогда не злилась. Тред, юноша с лохматой темной шевелюрой, все время на нее смотрел, а она делала вид, что ничего не замечает. Ему было всего девятнадцать, и он сбежал из городка откуда и Крестика . Мамашу с заспанным взглядом звали Чихару. Старшего ее сына звали ник, а младший родился уже здесь, в пещерах, и ему дали имя Токо. Роды принимал док. Вальт не слишком часто видел этих троих: похоже, мать старалась держать сыновей подальше от него. Джефри, лысеющий краснолицый муж Труди, не расставался со своим другом детства, Хитом. Труди, Джефри и Хит сбежали все вместе, как только началось вторжение. Уолтер, бледный седовласый мужчина, был нездоров, но док не мог определить болезнь. Без лаборатории и анализов диагноза не поставишь, да и нужных лекарств все равно не было. По мере того как появлялись новые симптомы, док все больше склонялся к мысли, что речь идет об одной из форм рака. Вальт с болью наблюдал, как несчастный страдает от заболевания, которое проще простого вылечить. Уолтер быстро утомлялся, но всегда выглядел жизнерадостным. Седеющую блондинку, которая разносила воду в мой первый день работы в поле, звали Хайди — темный цвет ее глаз резко контрастировал с оттенком волос. Трэвис, Ксандер, Стенли, Гейб, Дайго, Рен Ву, Куза… по крайней мере, Вальт знал всех по именам. Колония состояла из тридцати пяти человек, шестеро из которых, включая Фри, участвовали в вылазке. В пещерах осталось двадцать девять человек и один нежеланный пришелец. Вальт также разузнал побольше о своих соседях. Шу с Шилом обитали в пещере недалеко от Вальта, в той самой, с двумя настоящими дверями. В знак протеста против моего присутствия Шу поначалу ночевал в комнате Треда, в другом коридоре, но уже через две ночи вернулся обратно. Остальные пещеры по соседству тоже временно пустовали. Леон сообщил, что их жильцы боятся Вальта, чем немало Вальта позабавил. Двадцать девять гремучих змей боялись одинокой полевки? Вакия вернулся в соседнюю пещеру, где он жила со своим гражданским мужем Рантаро, который ушел вместе с Фри. Вакия очень скучал по Рантаро. Кристина и Хайди занимали первую пещеру, с занавесками в цветочек; Хит жил во второй, со скрепленной клейкой лентой картонкой; в третьей, занавешенной полосатым одеялом, обитали Труди и Джефри. Пещера Гейб и Рен Ву располагалась чуть дальше по коридору, и на входе в нее висел потрепанный и покрытый пятнами восточный ковер. Четвертая пещера в этом коридоре принадлежала доку и Лану, а пятая — Нана. Впрочем, эти трое возвращаться, похоже, не собирались. Док и Лан жили вместе, и Нана — в те редкие моменты, когда у нее возникала охота пошутить, — со свойственным ей сарказмом подтрунивала над сыном: любая мать мечтает видеть в зятьях врача, но понадобилось, чтобы вымер весь род людской, и лишь тогда Лан подыскал себе идеальную партию. Лан ничем не походил на парня из воспоминаний Луи. Может статься, годы, прожитые вдвоем с угрюмой Нану, превратили Лана в несколько улучшенную версию матери? Их отношения с доком зародились уже после моего появления, но поведение Лана нисколько не смягчилось. О неожиданном романе Лана и дока Вальту рассказал Тайо — Лан и Нана при Вальту старались не разговаривать. Они сопротивлялись сильнее других, демонстративно Вальта игнорировали и открыто проявляли враждебность. Вальт спросил у Тайо, как Лана и Нана попали сюда — правда ли, что они самостоятельно отыскали леона, опередив Фри Тайо? Похоже, мальчик понял, что меня на самом деле интересовало — неужели все усилия Луи оказались напрасными? Тайо поведал мне, как Фри показал ему последнюю записку Луи, как объяснил, что он не вернется… На этом Тейо запнулся, и по его лицу видно было, как тяжело им это далось. После этого они сами отправились на поиски Лана. Фри пришлось объясняться с Нана под наставленной на него старинной саблей. Нана и Фри быстро расшифровали головоломку Леона, и все четверо добрались до пещер еще до моего переезда из Чикаго в Сан Диего. Как ни странно, говорить с Тейо о Луи оказалось несложно. Пусть Луи почти нечего было сказать, но он всегда включался в наши с ним беседы, смягчая его боль, сглаживая мою неловкость. Луи редко подавал голос, и он звучал приглушенно; время от времени Вальт даже сомневался, действительно ли его слышит, или это лишь его представление о том, что онаможет подумать. Впрочем, хоть он и молчал, мы оба чувствовали его присутствие. — Почему Луи притих? — однажды ночью спросил Вальта Тайо. В кои то веки он не расспрашивал Вальта о Пауках и Ог неедах. Мы весь день собирали морковь и оба выбились из сил, а у Вальта скрутило спину. — Ему сложно разговаривать, куда сложнее, чем нам с тобой. Видимо, то, что он хочет сказать, не стоит таких усилий. — Чем он занимается столько времени? — Думаю, слушает. А вообще то не знаю. — А сейчас его слышно? — Нет. Вальт зевнул, и Тайо умолк — заснул, наверное. Вальта тоже клонило в сон. — Как думаешь, он уйдет? Исчезнет насовсем? — вдруг прошептал Тайо. На последнем слове его голос сорвался. Вальт не умел лгать, а если бы и умел, вряд ли бы смог солгать Тайо. Вальт старался не думать о том, что стояло за моими чувствами к нему. Если уж Вальт испытал самую большую любовь его девяти жизней, первое ощущение настоящей семьи, материнский инстинкт к чуждой инопланетной жизненной форме, то какая, в сущности, разница? Вальт спрятал эти мысли подальше. — Не знаю, — признался Вальт и искренне добавил: — Надеюсь, что нет. — Он тебе так же симпатичный, как и я? А раньше вы друг друга ненавидели? — Он мне нравится, но по другому. И я никогда по настоящему его не ненавидел, даже в самом начале. Я очень его боялся и злился, что из за него не могу быть как все. Но я всегда восхищался силой, а Луи — сильная личность, я таких еще не встречал. — Ты его боялся? — рассмеялся Тей. — Думаешь, твой брат не способен никого напугать? Помнишь, однажды ты забрался на самый верх каньона и поздно вернулся домой — по словам Фри, он накинулся на тебя как бешеный? Тай хихикнул. Вальт был рад, что ему удалось отвлечь его от непростого вопроса. Вальт из кожи вон лез, чтобы поддерживать мир с новыми соседями: Вальту казалось, что ради хорошего отношения Вальт пойдет на все, соглашусь на любую, самую сложную, самую грязную работу… Как выяснилось, Вальт ошибался. — Я тут подумал… — сказал Леон недели через две после того, как все «устаканилось». Вальт уже начинал ненавидеть этот его любимый зачин. — Помнишь, я говорил насчет того, чтобы ты поработал тут учителем? — Да, — сухо ответил Вальт. — Ну так как? Времени на раздумья не потребовалось. — Нет. Отказ неожиданно вызвал резкий укол вины. Прежде Вальт не доводилось изменять Призванию. вальт почувствовала себя эгоистом. Хотя… тут была совсем другая ситуация. Все равно что попросить его о самоубийстве… Он нахмурился, похожие на мохнатых гусениц брови сползлись вместе. — Почему нет? — Думаете, Лану это понравится? — ровным голосом спросил Вальту: один, но, вероятно, самый весомый аргумент. Все еще хмурясь, Леон кивнул: он понял точку зрения Вальт. — Это для общего блага, — проворчал он. Вальт фыркнул. — Для общего блага? Пристрелить меня — это вы называете общим благом? — Вальт, ты слишком узко мыслишь. — Леон завел спор, как будто мой ответ тянул на серьезную попытку его переубедить. — Нам представилась редкая возможность узнать много нового. Было бы непростительно ее упускать. — Вряд ли кто то захочет посещать мои лекции. Я еще могу побеседовать с вами или с Тайо, но… — Мне плевать, кто тут чего хочет, — гнул свое Леон. — Им будет полезно. Как брокколи вместо шоколада. Чем больше мы узнаем о Вселенной, тем лучше — не говоря уже о новых жителях нашей планеты. — Что это изменит, Леон? Думаете, я подскажу вам способ уничтожения Душ? Помогу переломить ситуацию? Все давно кончено, Леон. — Пока мы здесь, ничего не кончено. — Разумеется, он снова меня поддразнивал. — Я не жду, что ты станешь предателем и выдашь нам секрет какого нибудь супероружия. Просто, на мой взгляд, нам нужно больше знать о мире, в котором мы живем. Вальт вздрогнул при слове «предатель». — Я не мог бы выдать секрет супероружия, даже при желании. У нас нет никаких слабых мест, ни одной ахиллесовой пяты: ни врагов в глубинах космоса, способных прийти вам на помощь, ни вируса, который стер бы нас с лица земли, не затронув вас. Простите. — Ладно, не парься. — Он сжал руку в кулак и шутливо ткнул меня в плечо. — Знаешь, тут чертовски скучно. Так что не удивляйся, если люди вдруг захотят послушать твои рассказы. Вальт знал, что Леон так просто не отстанет — он не умел смиряться с поражением. За обедом Вальт обычно сидел с Леон и Тайо, если тот не учился и не выполнял каких нибудь поручений. Шу всегда усаживался рядом, хоть и немного в стороне. Вальт с трудом воспринимал его в новой роли добровольного телохранителя. Слишком хорошо, чтобы быть правдой, — а значит, с человеческой точки зрения, тут таился некий коварный замысел. Как то раз за ужином ко мне подсел док — через несколько дней после моего отказа учить людей «для их же блага». Лан остался сидеть на своем обычном месте, в самом дальнем углу. Сегодня он ужинал в одиночестве, без матери. Доктор направился к Вальту, но он даже не обернулся. Огненная грива Лана, собранная в пучок на затылке, открывала напрягшуюся шею и сгорбленную спину, застывшую в немом Вальту тут же захотелось встать и уйти, чтобы не давать ему повода. Тей заметил паническое выражение в моем взгляде и взял его за руку. У него развилась сверхъестественная способность чувствовать испуг Вальта. Вальт вздохнул и остался на месте. Слишком уж покорно Вальт потакал всем желаниям этого мальчишки, это наводило на тревожные мысли. — Как дела? — непринужденно спросил док, скользнув за соседний стол. Шу, сидевший неподалеку, развернулся вполоборота, как бы показывая, что он с нами. Вальт пожал плечами. — А мы сегодня варили суп, — объявил Тайо. — До сих пор глаза щиплет. Док вытянул вперед ярко красные ладони. — Мыло. Тайо рассмеялся. — Твоя взяла. Док шутливо поклонился и повернулся к Вальту. — Вальт, можно задать один вопрос… — Он умолк. Вальт поднял глаза. — Я вот думаю… Из всех планет, где ты побывал, какой вид физиологически ближе всего к людям? — Док наклонился вперед, подперев подбородок ладонями. Вальт заморгал. — Почему вы спрашиваете? — Биологическая особенность вида такая — любопытство. Меня заинтересовали ваши Целители… Где они научились «излечивать, а не маскировать симптомы» — кажется, ты так выразился? — Мягкий голос доктора разносился дальше, чем обычно. Несколько человек посмотрели в нашу сторону: Труди, Джефри, Кристиана, Уолтер… Вальт покрепче обхватил себя руками, стараясь сжаться, стать незаметной. — Это уже два вопроса, — пробормотал Вальт. Док улыбнулся и жестом пригласил Вальта продолжить. Тей сжал руку Вальта. Вальт вздохнул. — Вероятно, Медведи с планеты Туманов. — Где грызодеры? — прошептал Тайм. Вальт кивнул. — А в чем сходство? — выпытывал доктор. Вальт мысленно усмехнулся: тут явно приложил руку Леон — однако продолжил. — У них много общего с млекопитающими: шерсть, теплокровность. Их кровь несколько отличается от вашей, но, по сути, выполняет те же функции. Они обладают эмоциями, сходными с людскими, у них есть потребность в социальном общении и творчестве. — В творчестве? — Док придвинулся ближе, словно увлеченный услышанным. — Как это? Вальт посмотрел на Тайо. — Ты знаешь. Почему бы тебе не рассказать доку? — А вдруг я что нибудь напутаю? — Не напутаешь. Он посмотрел на доктора, тот кивнул. — Ну, у них удивительные руки, — восторженно начал Тайо. — У них что то вроде сдвоенных суставов: гнутся в обе стороны. — Он растянул пальцы, словно пытаясь выгнуть их в другую сторону. — Одна сторона мягкая, как ладошка, а другая — вся словно покрыта лезвиями! Они режут лед, ваяют ледяные скульптуры, строят города с кристальными замками, которые никогда не тают! Очень красивые… Скажи, Вальт? — Он повернулся к Вальту за поддержкой. — Они видят в другом световом спектре, — подтвердил Вальт. — Лед переливается всеми цветами радуги. Города — предмет их гордости. Медведи все время стараются сделать их еще более прекрасными. Я встречал одного Медведя, его звали… ну, скажем так, Творящий сияние, только на их языке это звучит красивее: он в совершенстве чувствовал лед, и великолепные творения являлись ему во сне. Мне довелось любоваться его скульптурами — одно из самых прекрасных моих воспоминаний. — Им снятся сны? — тихо спросил Шу. — Не такие красочные, как у людей, — усмехнулся Вальт. — Откуда ваши Целители берут информацию о физиологии новых видов? Они прибыли на нашу планету во всеоружии. В начале вторжения неизлечимые пациенты покидали больницы на своих двоих… — Узкий лоб дока пересекла глубокая морщина. Как и все люди, он ненавидел захватчиков, но в отличие от остальных еще и завидовал им. Вальту не хотелось отвечать. К этому времени нас слушала вся столовая, а время сказочек про Медведей с их ледяными скульптурами прошло. Мы перешли к истории поражения человечества. Док сосредоточенно хмурился. — Они… берут образцы, — пробормотал Вальт. — Похищение инопланетянами, — понимающе ухмыльнулся Шу. Вальт не обратил на него никакого внимания. Док пожевал губами. — Логично. Воцарилась тишина, как в мой первый приход на кухню. — А откуда вы взялись? — спросил доктор. — То есть тебе известна история вашего зарождения как вида, вашего развития? — Мы появились на Истоке, — ответил Вальт. — И до сих пор там живем. Там я… родился. — Это очень необычно, — перебил Вальта Тайо. — Уроженцы Истока очень редко встречаются. Души стараются не покидать Истока, правда, Вальт? Вальт с сожалением сообразил, что не стоило ночи напролет так подробно отвечать на его вопросы. Мои щеки залил румянец — Вальт знал, что последует дальше. — Те, кто оттуда уезжают, становятся… кем то вроде знаменитости, да? Как члены королевской семьи. Там прохладно, — продолжал Тайо. — И много много разноцветных слоистых облаков. Это единственная планета, на которой Души могут долго обходиться без носителя. И носители на Истоке тоже очень красивые, у них есть крылья, и много специальных щупиков, и большие серебристые глаза. — Они помнят, как сформировались отношения носительпаразит? Как началась колонизация? Тайо посмотрел на Вальта и пожал плечами. — Мы всегда так жили, — медленно, с неохотой начал Вальт. — По крайней мере, насколько себя помним. Нас обнаружил другой вид — Стервятники, хотя это название скорее соответствует их сущности, чем внешнему виду. Добрыми их не назовешь. Позже выяснилось, что мы можем внедряться в них так же, как в первоначальных носителей. Мы перехватили контроль, воспользовались их технологией, заняли их планету, а затем последовали вслед за ними на планету Драконов и в Летний мир — чудесные места, где Стервятники, к сожалению, показали свой норов. Поэтому мы развернули колонизацию, но наши носители размножались медленнее нас, а их жизненный цикл был значительно короче. Так что нам пришлось отправиться дальше, в глубь Вселенной… Вальт умолк. К Вальту обратилось множество взглядов, лишь Лан по прежнему смотрел в другую сторону. — Ты говоришь так, как будто сам там был, — тихонько заметил Шу. — Как давно это произошло? — Динозавры уже вымерли, а люди еще не появились. Меня еще не было, но я помню кое что из воспоминаний, которые дошли до меня через многие поколения матерей моей матери. — Сколько же тебе лет? — спросил Шу и наклонился к Вальту, пронизав его взглядом сияющих красных глаз. — Земных? Я не знаю. — Приблизительно? — настаивал он. — Наверное, несколько тысяч, — пожал плечами Вальт. — Я потерял счет времени из за криосна. Шу отпрянул, пораженный. — Ого! Вот это возраст, — выдохнул тайп. — На самом деле я младше тебя, — шепнул Вальту ему. — Мне и года нет. Все время чувствую себя ребенком. Уголки губ Тайо приподнялись. Ему понравилась мысль, что он может быть старше Вальт. — А как у вас происходит старение? — спросил доктор. — Каков естественный срок жизни вашего вида? — У нас его нет, — сообщил Вальт. — Пока есть здоровые носители, мы можем жить вечно. Тихое перешептывание разнеслось по всей пещере. Что это — злость? испуг? отвращение?… Вальт не разобрал. Не надо было торопиться с ответом: Вальт понимал, что значат для них мои слова. — Красота! — злобно бросил кто то. Голос доносился со стороны Лана, который так и не повернулся. Тайо сжал Вальту руку, заметив в моих глазах желание убежать. На этот раз Вальт мягко высвободился. — Я наелся, — прошептал Вальт, хотя хлеб так и остался лежать нетронутым, и бросился вон. Тей побежал за Вальтом, нагнал Вальта в большой пещере с огородом и вручил оставленный на столе хлеб. — Очень очень интересно, правда, — сказал он. — И, по моему, никто особенно не расстроился. — Это все Леон придумал, да? — Ты так хорошо рассказываешь. Когда все это поймут, им захочется тебя послушать. Как нам с Леоном. — А если я не хочу никому ничего рассказывать? — Ну… Тогда не рассказывай. — Тей непонимающе нахмурился. — Мне же ты рассказываешь! — Это другое. Ты как я. — Вальт мог бы сказать: «Ты же не хочешь меня убить», но решил его не расстраивать. — Как только люди узнают тебя получше, ты им понравишься. Как Шу с доком. — Тей, Шу с доком я не нравлюсь. Просто они отличаются болезненным любопытством. — Ничего подобного! — Ох! — простонал Вальт. Мы наконец то добрались до нашей комнаты. вальт отодвинула ширму и бросился на матрас. Тай куда спокойнее последовал за Вальтом, сел рядом и обхватил руками колени. — Не злись, — умолял он. — Леон хочет как лучше. Вальт снова застонал. — Ты привыкнешь. — Док теперь будет приставать ко мне при каждом моем появлении на кухне? — Или Шу. Или Леон, — смущенно подтвердил Тей. — Или ты. — Нам всем интересно. Вальт вздохнул и перевернулся на живот. — И часто Леон приходится напоминать о своих порядках? Тей задумался, а затем кивнул. — Ага, почти все время. Вальт откусил большой кусок хлеба, прожевал и заметил: — Наверное, я теперь буду есть тут. — Шу собрался тебя расспросить на прополке шпината. Это не Леон ему велел, он сам. — Замечательно. — А у тебя неплохо выходит сарказм. Я думал, паразиты, то есть Души, не лю бят злого юмора. Только веселый. — Здесь они быстро ему научатся, поверь. Тей рассмеялся и взял за руку Вальта. — Но ты ведь не страдаешь с нами, правда? Не чувствуешь себя несчастный? — с тревогой спросил он. Вальт прижал его руку к своей щеке: — У меня все хорошо. Вальт говорил чистейшую правду.