Гость

Вальт проснулся полной темноте, не понимая, где находится и который час. За прошедшие месяцы Вальт привыкла к солнцу, возвещавшему о наступлении утра. Сперва ему показалось, что еще ночь, но потом почувствовал, как жжет щеку и болит спина, и вспомнил, где он. Рядом кто то дышал — тихо и ровно. Вальт не испугался: этот звук он узнал бы из тысячи. Среди ночи Тейо прокрался обратно и заснул рядом с ним. Может быть, его разбудила перемена в моем дыхании; а может, мы просто привыкли просыпаться одновременно, но не успел Вальт продрать глаза, как Тей встрепенулся. — Вальт? — прошептал он. — Я тут, рядышком. Он облегченно вздохнул. — Темнотища какая, — сказал он. — Ага. — Как думаешь, завтрак уже начался? — Не знаю. — Что то я проголодался. Пойдем посмотрим. Вальт не ответил. Он правильно воспринял мое молчание: это был отказ. — Вальт, тебе не нужно тут прятаться, — серьезно заявил он, подождав минуту. — Ночью мы с Фри поговорили, и он дал слово, что больше не будет к тебе цепляться. Вальт чуть не улыбнулся— надо же, «цепляться ко мне». — Пойдем? — настаивал Тей. Его рука отыскала мою. — Ты правда этого хочешь? — негромко спросил Вальт. — Да. Все будет, как раньше. «Луи? Как лучше?» «Я не знаю». — Луи разрывался между стремлением быть объективной и желанием видеть Фри. «Знаешь, это безумие». «Ты ведь тоже хочешь его видеть, а вот это уже точно безумие». — Ладно, Тей, — согласился Вальт.— Только пообещай, что не расстроишься, если все будет не так, как раньше, договорились? Если кто то некрасиво себя поведет… Главное — будь готов ко всему. — Все будет хорошо, вот увидишь. Вальт послушно брел за ним по темному туннелю; он так и не выпустил его руку. Мы вошли в большую пещеру, и Вальт приготовился к худшему: люди могли отреагировать на мое появление как угодно. Кто знает, о чем они говорили, пока Вальт спал? Огород был безлюден, хотя на утреннем небе вовсю светило солнце, которое отражалось в сотнях зеркал и мгновенно Вальта ослепило. Тайо не обратил внимания на пустующую пещеру. Его взгляд был прикован к моему лицу. Свет упал мне на щеку. — Ой! — охнул Тейо. — Как ты? Больно, да? Вальт легонько коснулся лица: кровь запеклась вместе с песчинками шершавой коркой. От прикосновения щека заныла. — Ничего страшного, — прошептал Вальта. От вида пустой пещеры Вальту стало не по себе — хотелось говорить тише. — Где все? Тей пожал плечами, по прежнему всматриваясь в мое лицо. — Заняты, наверное, — ответил он, не понижая голоса. Вальт вспомнил прошлую ночь и нахмурилчя: интересно, что это за тайна, о которой он не хочет мне говорить? «Как думаешь, о чем он умалчивает?» «Вальт, я знаю не больше твоего». «Ты человек. Где ваша хваленая интуиция?» «Интуиция? Интуиция мне подсказывает, что мы не так хорошо знаем это место, как нам казалось», — заявил Луи. Мы прислушались к зловещей тишине. Из ведущего в кухню коридора послышался привычный обеденный шум. Вальт с облегчением вздохнул: не то чтобы Вальт по кому то соскучился — разумеется, не считая болезненного желания увидеть Фри, — просто от Вальта что то пытались утаить, и безлюдные туннели навевали тревогу. Кухня была полупуста — непривычно для утренних часов. Впрочем, Вальт не обратил на это внимания: манящий запах, доносившийся из каменной печи, лишал способности мыслить. — О о! — воскликнул Тайо. — Яичница! Мальчик устремился вперед, и Вальт охотно направился за ним. Едва сдерживая урчание в животах, мы почти бегом направились к стойке у печи. На раздаче с пластиковым черпаком в руке стояла мамаша Чихару. Обычно за завтраком было самообслуживание, только вот обычно и завтрак состоял из простого хлеба. Чихару поглядела на Тайо и сказала: — Раньше надо было приходить, вкуснее было. — Все равно вкуснотища, — с воодушевлением возразил Тайо. — Все уже позавтракали? — Почти все. Кажется, один поднос отнесли доку и остальным… — Чихару осеклась и впервые посмотрела на Вальта, а следом за ней на меня посмотрел и Тей. На лице Чихару мелькнуло какое то выражение, но слишком быстро сменилось другим: она заметила отметины на моем лице. — Много там осталось? — Воодушевление Тайо прозвучало чуть наигранно. Чихару склонилась над печью и с усилием вытянула металлический противень с раскаленных камней, зацепив его чашкой черпака. — Сколько ты хочешь, Тей? Тут полно, — сказала она, не оборачиваясь. — Представь, что я Шил, — хихикнул он. — Порция для большого дяди Шила, — сказала Чихару, почему то грустно улыбаясь. Она до краев и даже с горкой наполнила одну из суповых мисок чуть жестковатым омлетом и вручила миску Тейо. А потом Чихару снова на Вальта посмотрела, и Вальт понял, что означает этот взгляд. — Давай сядем вон там, Тей, — сказал Вальт, увлекая его подальше от стойки. Он удивленно на Вальта уставился. — А ты что, не будешь? — Нет. Все… — Вальт хотел было добавить «хорошо», но его желудок предательски заурчал. — Вальт? — Тей посмотрел на Вальта и перевел взгляд на Люсину, которая стояла, скрестив на груди руки. — Я хлеба поем, — пробормотал Вальт, пытаясь увести его от стойки. — Нет. Чихару, в чем дело? — Тей выжидающе смотрел на нее. Она не пошевелилась. — Давай ка я тебя сменю. — Тей насупился, сжал губы в упрямую линию. Чихару пожала плечами, положила черпак на каменную стойку и медленно отошла, не удостоив Вальта взглядом. — Тей, — торопливо забормотал Вальт. — Это же не для меня еда. Фри и остальные рисковали жизнью не для того, чтобы я тут шиковал. Мне вполне достаточно хлеба. — Вальт, не глупи, — сказал Тей. — Теперь ты живешь здесь, как и все мы. Никто же не возмущается, когда ты стираешь белье и печешь хлеб. И потом, яичница все равно скоро испортится. Если ты не съешь, ее просто выкинут. Казалось, взгляды всех присутствующих буравили мне спину. — Кое кого это вполне устроит, — сказал Вальт совсем тихо, чтобы услышал только Тей. — Даже не думай. — Тей перескочил через стойку, наполнил омлетом вторую миску и подтолкнул ее к Вальту. — И чтобы до последней ложки все съел, — решительно заявил он. От одного взгляда на миску рот наполнился слюной, но Вальт отодвинул яичницу в сторону и сложил руки на груди. — Ладно. — Тей нахмурился, отшвырнул свою миску через весь стол и сложил руки на груди. — Раз ты не ешь, я тоже не буду. — Его живот ответил громким ворчанием. С минуту мы смотрели друг на друга. От аппетитного запаха в животах у нас дружно урчало. Тей то и дело поглядывал на еду краешком глаза… и столько тоски и желания было в его взгляде, что в конце концов Вальт не выдержал и сдался. — Будь по твоему! — Вальт пододвинул обратно его миску, а за ней и свою. Тей дождался, пока Вальт съем первый кусок, и лишь затем приступил к своей порции. Вальт ощутила вкус яиц на языке и едва не застонал. Конечно, ему доводилось есть вещи повкуснее остывшего жестковатого омлета, но в то мгновение Вальт так не думал — тело жило настоящим. Реакция Тейо мало отличалась от Вальта. Он шустро налег на еду и с дикой скоростью метал в рот омлет. На дыхание времени у мальчика не оставалось, и мне пришлось следить, чтобы он чего доброго не поперхнулся. Сама Вальт жевал медленнее, надеясь, что смог убедить его доесть мою порцию, после того как он умнет свою. Едва наше маленькое противоборство закончилось, а голод слегка улегся, Вальт наконец заметил, как ведут себя люди в столовой. По идее, яичница на завтрак после месяцев однообразия должна была поднять всем настроение. Однако в воздухе витал дух уныния, разговоры велись шепотом. Может, причиной тому — вчерашний скандал? Вальт оглядел столовую, поймал на себе несколько взглядов, но остальные не обращали на Него ни малейшего внимания, а шепотом разговаривали все. На лицах не было ни злости, ни вины, ни напряжения — ни одной из ожидаемых эмоций, только глубокая печаль и отчаяние. В дальнем углу — как всегда, в стороне ото всех — сидел Лан, которая с бесстрастным видом поглощал завтрак. По его щекам одна за другой катились слезинки, падали прямо в тарелку, а он продолжал есть, погруженный в свои мысли. — Что то случилось с доком? — тревожным шепотом спросил Вальт у Тейо. Возможно, у меня развилась мания преследования, потому что, судя по всему, Вальт тут ни при чем. Царившая в комнате печаль, похоже, имела отношение к другой человеческой драме, до которой меня не допускали. Может, поэтому все и были так заняты? Произошел какой то несчастный случай? Тей посмотрел на Лина и вздохнул. — Нет. С доком все в порядке. — Тетя Нана? Она ранена? Он покачал головой. — А где Уолтер? — шепотом допытывался Вальт. Вальта снедало беспокойство при мысли о том, что с кем то из обитателей подземного городка что то случилось — даже с теми, кто меня ненавидел. — Точно не знаю, но, кажется, с ним все в порядке. Вальт вдруг понял, что Тей печалится вместе с остальными. — Тей, что такое? Чем ты расстроен? Тей уткнулся в миску с омлетом — теперь он ел медленно, не спеша, — и ничего не ответил. Вальт попытался подсунуть ему то, что оставалось в миске Вальта, но он наградил меня таким свирепым взглядом, что Вальт придвинул миску обратно и больше не спорил. Мы отнесли наши миски в большое пластиковое ведро с грязной посудой. Оно было заполнено, и Вальт снял его со стойки. Что бы ни творилось сегодня в пещерах, лучше мне спокойно заняться мытьем посуды. Тей пошел следом, держась настороже. Вальту это не понравилось. Случись что, Вальт не позволил бы ему выступить в роли моего защитника. Впрочем, как только мы обогнули большое поле, к нам присоединился другой, уже ставший привычным, телохранитель, так что это был спорный вопрос. Шу с ног до головы покрывала светло бурая грязь вперемешку с темными пятнами пота. Сквозь бурые полосы на его лице проступало утомление. Он был подавлен, как и остальные. Цвет грязи резко отличался от красноватой грязи пещер — похоже, утром Шу выходил наружу. — Вот вы где! — Он направился к нам широким шагом, быстро сокращая расстояние. Дойдя до нас, он не замедлил хода, а подхватил Вальта под локоть и увлек за собой. — Ныряй сюда. Он потащил Вальта в узкий туннель, ведущий к восточному полю, где почти поспела кукуруза. Скрывшись из зоны видимости, мы остановились у входа. Рука Тейо мягко легла мне на плечо. Через полминуты в большой пещере послышались чьи то голоса. В негромких голосах сквозило уныние и подавленность — совсем как на лицах людей в столовой. Собеседники прошли в двух шагах от расселины, где мы спрятались. Рука Шу на локте Вальта напряглась, пальцы вжались в ямку над косточкой. Вальт узнал голоса Фри и Шила. Луи заметался, пытаясь вырваться, да Вальт и сам ослабил контроль. Мы оба хотели видеть лицо Фри. Хорошо, что Шу нас удержал. — …бесполезно. Сколько можно пытаться? — говорил Фри. — Он думал, в этот раз получится. Он был так уверен… Ну… Если однажды он отыщет ответ, это окупит все усилия, — не соглашался Шил. — «Если», — фыркнул Фри. — Хорошо, что мы нашли бренди. Такими темпами док весь ящик выдует к вечеру. — Он скоро отрубится. — Голос Шила постепенно стихал вдали. — Надеюсь, Лан… — Больше Вальт ничего не разобрал. Шу выждал еще несколько минут и выпустил мою руку. — Фри обещал, — недоуменно протянул Тей. — Ага, а вот Шил — нет, — отозвался Шу. Они вышли из укрытия. Вальт медленно последовал за ними. Шу наконец заметил, чем у Вальта заняты руки. — Посуду оставь на потом, — сказал он Вальт.— Не будем им мешать. Пусть приведут себя в порядок и займутся своими делами. Вальт хотел было его спросить, где он перепачкался, но скорее всего он, как и Тей, не ответил бы. Вальт вгляделся в туннель, что вел в пещеру с реками, и задумался над происходящим. Шу сердито фыркнул. Вальт испуганно посмотрел на него и только тогда понял, что его так расстроило — он увидел мою щеку и потянулся к моему подбородку. Вальт дернулся, и он убрал руку. — Меня от всего этого тошнит. — Судя по его голосу, Шу и впрямь стало дурно. — Но хуже всего то, что если бы я отправился вместе с ними, оказался бы сейчас в числе твоих обидчиков… Вальт покачал головой. — Пустяки. — И вовсе не пустяки! — пробормотал Шу и обратился к Тейо: — Тебе пора на занятия. Чем быстрее все вернется на круги своя, тем лучше. — Лан сегодня, наверное, будет лютовать, — заныл Тейо. Шу усмехнулся. — Придется пострадать за правое дело. Не завидую я тебе. Тей вздохнул и поддел ногой грязь. — Присматривай за Вальтом. — Присмотрю. Тей побрел прочь, ежеминутно оглядываясь, пока не скрылся в следующем туннеле. — Давай ка сюда. — Не успел Вальт и слова сказать, как Шу выхватил у Вальта ведро с посудой. — Оно не тяжелое, — сказал Вальт. — Не стоять же мне с пустыми руками, пока ты таскаешь тяжести. — Он снова усмехнулся. — Считай меня галантным кавалером. Пойдем поболтаем где нибудь в укромном уголке, пока все не уляжется. Встревоженная словами Шу, Вальт последовал за ним. «Галантный кавалер? У меня?» Он направился прямиком к кукурузному полю — и дальше, через грядки, осторожно пробираясь меж высоких стеблей. Вальт шел следом, пока он не остановился посредине поля, отставил в сторону ведро с посудой и развалился на сырой земле. — Да уж, уголок укромный, — сказал Вальт и, скрестив ноги, уселась рядом. — А как же работа? — Ты слишком много работаешь, Вальт. Без выходных, которые есть у всех. — Зато есть чем занять руки, — пробубнил Вальт. — Сегодня у всех перерыв, отдохни и ты. Вальт удивленно на него посмотрел. В отраженном свете зеркал на кожу ложились двойные тени, похожие на полоски зебры. Под странным узором из теней и грязи на бледном лице Шу проступал усталость. — Судя по твоему виду, ты работал. Он прищурился. — Но теперь то я отдыхаю. — Тей не говорит мне, что происходит, — прошептал Вальт. — Правильно. И я не скажу. — Он вздохнул. — Ни к чему тебе знать. Вальт опустил глаза, разглядывая темно красную и бурую почву. Под ложечкой засосало. Со мной отказывались делиться… Что могло быть хуже? Вальт попытался представить и не смог. Впрочем, наверное, Вальту просто не хватало воображения. — Пожалуй, это не совсем честно, — нарушив долгое молчание, заговорил Шу, — задавать вопрос, ведь Вальт не ответил на твой… Но можно все таки спрошу? Вальт был рад отвлечься. — Валяй. Он не сразу продолжил, и Вальт поднял взгляд, ища причину его сомнений. Шу потупился, рассматривая полоски грязи на тыльной стороне своих ладоней. — Я знаю, что ты не лжешь. Теперь я это понял, — тихо произнес он. — И поверю любому твоему ответу. — Он пристально рассматривал перепачканные руки. — Раньше Вальт не принимал всерьез историю Леона, несмотря на их с доком уверенность… — Вальт? — спросил он и посмотрел на Вальта. — Он еще там, с тобой? Парень, в чьем теле ты находишься? Это больше не было моим секретом — и Тей, и Леон знали правду. Да и какая разница? Вальт доверял Шу: он ни за что не проболтается, не поставит под угрозу мою жизнь. — Да, — признался Вальт. — Луи все еще здесь. Он медленно кивнул. — И каково вам? Тебе? Ему? — Это… трудно. Для нас обоих. Поначалу я бы все на свете отдал, только бы он исчез. А сейчас… Я к нему привык. — Вальт усмехнулся. — Всегда есть с кем поговорить. Луи гораздо сложнее: он запер у меня в голове, словно в тюрьме. Но лучше быть узником, чем исчезнуть насовсем. — Я не знал, что существует выбор. — Поначалу выбора не было, но люди обнаружили, что происходит и начали сопротивляться. Наверное, все дело в знании: те, кто понимал, что их ожидает, боролись. В отличие от тех, кого застали врасплох. — А если бы поймали меня? — Глаза Шу сверкнули. — Ты вряд ли бы исчез. Только вот многое изменилось. Пойманных взрослых больше не используют в качестве носителей. Слишком много проблем… — Мои губы снова тронула грустная усмешка. — Вот как я — расклеился, проникся симпатией к носителю, сбился с пути… Шу погрузился в раздумья. Его взгляд то пробегал по моему лицу, то возвращался к кукурузе, а иногда вдруг застывал, устремленный в пустоту. — И как со мной поступят сейчас, если поймают? — наконец спросил он. — Думаю, они все равно произведут внедрение, попытаются получить информацию. Вероятно, подсадят Ищейку. — Шу передернуло, а Вальт продолжил: — Носителем ты не станешь. Вне зависимости от того, получат они нужную информацию или нет, тебя… утилизируют. Слова давались Вальту с трудом. Вальта затошнило. Странно — обычно тошноту вызывали явления из мира людей. Впрочем, раньше, на других планетах, Вальт никогда не смотрел на наши действия с точки зрения тела; не было необходимости. Если тело имело функциональные дефекты, от него быстро и безболезненно избавлялись — утилизировали, как утилизируют неисправную машину. Какой смысл его хранить? Помимо прочего, иногда тело признавалось негодным из за некоторых особенностей психики: опасных пристрастий, склонности к насилию — такие неизлечимые состояния делали тело небезопасным для окружающих. Ну и, разумеется, в случаях, когда разум был слишком силен и стереть его не удавалось. Аномалия, свойственная этой планете. Неукротимость духа как дефект… Внезапно Вальт осознал отвратительность подобного подхода. — А если поймают тебя? — спросил он. — Если поймут, кто я… Если меня еще ищут… — Вальт подумал о своей Ищейке, и Вальта передернуло, как только что Шу. — Меня извлекут и пересадят в другого носителя. В какого нибудь ребенка. И будут надеяться, что я вновь стану собой. Возможно, отправят на другую планету — подальше от дурного влияния. — А ты сможешь снова стать собой? Наши взгляды встретились. — Я — это я. Я не растворился в Луи. Будь я Медведем или Цветком, я чувствовал бы себя точно так же. — А тебя не утилизируют? — С Душами так не поступают. У нас не существует смертной казни. Да и других наказаний, если уж на то пошло. Ради моего спасения будет сделано все возможное. Я всегда верила что так и надо, и лишь теперь понял, как сильно заблуждался… Я — живое тому доказательство и вполне заслуживаю казни. Я ведь предатель, верно? — Нет, пожалуй. Эмигрант, что ли… — Шу поджал губы. — Ты ведь не предал своих, а лишь покинул их общество. Мы снова замолчали. Вальту очень хотелось ему верить. Вальт размышлял над словом «эмигрант», пытаясь убедить себя, что имею право называться хотя бы так. Шу громко вздохнул, и Вальт испуганно подскочил. — Как док протрезвеет, покажем ему твою щеку. — Он потянулся к моему подбородку, и на этот раз Вальт не отдернулся. Он повернул Вальту голову в одну сторону, в другую, хорошенько рассматривая ссадину. — Ничего особенного. Выглядит ужасно, но на самом деле вполне терпимо. — Надеюсь… Вообще то вид, и правда, тот еще. — Он вздохнул и потянулся. — Хватит нам тут прятаться. Наверняка Шил давно уже искупался и дрыхнет. Помочь тебе с посудой? Вместо того чтобы перемыть посуду в ручье, мы с Шу отправились в темную купальню, где Вальта бы никто не заметил. В темноте, на пологом берегу чернильного водоема Вальт отмывал миски, как труженица невидимого фронта, а он смыл с себя следы таинственных утренних занятий, после чего вызвался ему помогать. Мы вместе домыли последние грязные миски, и Шу отвел Вальта обратно на кухню, куда потихоньку подтягивался на обед народ. В меню преобладали скоропортящиеся продукты: мягкий белый хлеб, головы сыра чеддер, сочные розовые кольца вареной колбасы. Люди за обе щеки уминали вкусности, и все таки в воздухе витало уныние. Царила напряженная тишина: ни улыбок, ни смеха. Тей ждал Вальта за нашим обычным местом, скрестив руки на груди. Перед ним возвышались две высокие горки бутербродов. Шу удивленно посмотрел на мальчика, но вопросов задавать не стал, а пошел за своей порцией. «Упрямый мальчишка! » Вальт усмехнулся и потянулся за бутербродом. Едва Вальт откусил кусок, как Тей вовсю заработал челюстями. Вернулся Шу, и мы молча поглощали вкусную еду: ни на разговоры, ни на что другое отвлекаться не хотелось — ведь для этого пришлось бы освободить рот. Мне хватило двух бутербродов, а Тейо с Шу все ели и ели, пока у них не начали лопаться животы. Казалось, Шу вот вот хватит удар — ему явно стоило больших усилий держать глаза открытыми. — Пора на занятия, дружок, — обратился он к Тейо. Тейо смерил его оценивающим взглядом. — Может, я лучше тебя сменю… — Иди учись, — быстро проговорил Вальт. Вальту хотелось, чтобы сегодня он находился на безопасном расстоянии от меня. — Позже увидимся, ладно? Не волнуйся о… в общем, не волнуйся ни о чем. — А то! — Казалось, краткий ответ легче скроет ложь. А может, в Вальту снова проснулся сарказм. Как только Тей ушёл, Вальт повернулся к разомлевшему Шу. — Ты бы отдохнул. Со мной все будет хорошо. Посижу где нибудь незаметно — в кукурузе или еще где… В общем, не пропаду. — Где ты спал прошлой ночью? — Глаза Шу пронзительно сверкнули под полуприкрытыми веками. — А что? — Я бы там прилег, рядом со мной тебе прятаться не надо. Мы разговаривали очень тихо, чуть ли не шепотом. Никто не обращал на нас внимания. — Ты же не можешь следить за мной каждую секунду. — Поспорим? Вальт пожал плечами: оставалось лишь сдаться. — Я вернулся обратно… в нору. Где меня держали в первое время. Шу нахмурился: ему это не понравилось. Однако он не стал спорить и направился в коридор, ведущий к складу. На главной площади вовсю бурлила жизнь, возле огорода ходили люди, с мрачным видом глядя под ноги. В темном туннеле Вальт попробовал еще раз добиться ответа. — Шу, к чему все это? Чем дольше вы сохраняете мне жизнь, тем больнее Тей перенесет утрату… В конце концов, разве будет не лучше для него, если… — Вальт, ты ошибаешься. Мы же не звери. Мало кто желает тебе смерти. — Никогда не считал тебя зверем, — тихо сказал Вальт. — Спасибо. Если бы и считал, я бы тебя не винил. Даже и не думал. На этом наш разговор оборвался: за поворотом тускло мерцал голубой свет. — Т с с! — выдохнул Шу. — Жди здесь. Он приостановил Вальт, а сам двинулся вперед, не боясь, что его шаги услышат, и исчез за углом. — Фри? — В голосе Шу послышалось притворное удивление. Сердце в груди сдавило — скорее от боли, чем от страха. — Знаю, ты привел с собой тварь, — громко отозвался Фри. Его слова разнеслись по всему коридору, до самой главной площади. — Ну что же ты, давай, выползайка, — с грубоватой издевкой позвал он.