Гость

Наверное, нужно было броситься наутек. Но Вальта больше никто не удерживал, и, хотя в холодном голосе Фри чувствовалось раздражение, он звал Вальта. Луи рвался к нему. Вальт осторожно шагнул за угол, к голубому свету, и остановился в нерешительности. В нескольких футах от Вальта Шу привстал на цыпочки, готовый перехватить Фри, если тот на Вальта бросится. Фри сидел на одном из матрасов, которые оставили мы с Тайо. На усталом, из можденном лице горели настороженные глаза, совсем как у Шу. — Расслабься, — сказал Фри Шу. — Я просто хочу поговорить. Я дал слово Тейо, а свое слово я держу. — Где Шил? — спросил Шу. — Дрыхнет. Храпит, аж стены трясутся. Шу не пошевелился. — Я не вру, Шу. Я не собираюсь его убивать. Леон прав. Ситуация дурацкая, все запутались, да только слово Тей и впрямь весит не меньше моего, а ему хорошенько промыли мозги, поэтому в ближайшее время он вряд ли даст мне добро. — Никто никому ничего не промывал, — прорычал Шу. Фри махнул рукой: мол, не суть… — Так вот, я ничего ему не сделаю. — Впервые за все время Фри посмотрел на Вальта, оценивая, как Вальт жмусь к дальней стене, наблюдая, как дрожат Вальта руки. — Больше я тебя не трону, — сказал он Вальта. Вальт робко шагнул вперед. — Вальт, ты не обязан с ним говорить, если не хочешь, — торопливо сказал Шу. — Ты никому ничего не должен. Помни, у тебя всегда есть выбор. Брови Фри сдвинулись, нависли над самыми глазами — похоже, его смутило услышанное. — Нет, — прошептал Вальт и сделал еще один шажок. — Я с ним поговорю. Фри жестом поманил Вальта к себе. Вальт медленно, шаг за шагом, подошел и встал в ярде от него. Шу следовал за Вальтом по пятам. — Хотелось бы поговорить с нис наедине, если не возражаешь, — обратился к нему Фри. Шу не сдвинулся с места. — Возражаю. — Ничего, Шу. Иди, поспи. Все будет хорошо. — Вальт легонько потянула его за локоть. Иен с сомнением всмотрелся мне в лицо. — Ты что, хочешь умереть? Ради мальчика? — удивился он. — Нет. Фри не обманет Тайо. Фри посмотрел волком, когда Вальт вот так, не скрывал доверия, произнес его имя. — Ну, пожалуйста, — взмолился Вальт. — Я хочу с ним поговорить. Шу долго смотрел на Вальта, а потом ощерился на Фри и гаркнул приказным тоном: — Его зовут Вальт, а не тварь. И не вздумай к нему прикасаться. Только попробуй, и я с тебя шкуру сдеру. При этой угрозе Вальт поморщился. Шу зашагал в темноту. Фри и Вальт смотрели на пустое место, где только что стоял Шу. Вальт первый поднял глаза на Фри. Наконец он взглянул на Вальта, но Вальт отвел взгляд. — Он что, серьезно? — спросил Фри. Вальт решил, что это был риторический вопрос. — Может, присядешь? — предложил он, похлопав по лежащему рядом матрасу. Вальт немного поразмыслил, а потом сел на край матраса, поближе к входу в нору. Луи это не понравилось; ему хотелось присесть рядышком, вдохнуть запах и ощутить тепло тела Фри. Вальту же не хотелось сидеть рядом с ним — и не из за страха, что он причинит ему боль: Фри казался очень усталым и измотанным. Вальт опасался сближения. Когда он находился рядом, в груди что то сжималось — Вальт чувствовал, как он Вальта ненавидит. Склонив голову набок, Фри наблюдал за ним; их взгляды пересеклись, и Вальт почти сразу отвел глаза. — Прости за вчерашнее. По лицу… Это я зря. Вальт уставился на свои руки, крепко сомкнутые на коленях. — Не бойся меня. Вальт кивнул, не глядя на него. Он крякнул. — А я думал, ты согласился со мной пообщаться… Вальт пожал плечами. Говорить было трудно, слова застревали в горле: исходящая от Фри враждебность повисла в воздухе между нами. Фот шевельнулся и придвинулся ближе — на радость Луи. Слишком близко: мысли путались в голове, дышать стало трудно, но отсесть было выше сил Вальта. Странно… Луи, который так этого ждал, вдруг разозлился. «Что?» — Вальт не ожидал столь бурных эмоций. «Тоже мне, расселся. А ты и рад!» — Впервые с тех пор, как мы вместе покинули цивилизованный мир, от него повеяло враждебностью. Вальт был поражен. «Это нечестно!» — У меня к тебе только один вопрос, — прервал нас Фри. Вальт посмотрел на него и отвел глаза, стушевался под жестким взглядом. Еще и Луи недовольный… — Тебе, наверное, интересно, какой. Леон с Тейо всю ночь заговаривали мне зубы… Вальт ждал вопроса, разглядывая мешок с рисом у стены напротив — мою вчерашнюю подушку. Боковым зрением Вальт заметил, как он поднимает руку, и вжался в стену. — Я тебя не трону, — раздраженно повторил он. Шершавая ладонь легла на подбородок Вальта— Фри развернул его лицо к себе. От его прикосновения сердце замерло, к глазам подступили слезы. Вальт сморгнул. — Вальт… — Фри медленно, неохотно произнес его имя. Впрочем, голос его звучал ровно. — Луи жив? Он… часть тебя? Мне нужна правда. Луи, как бульдозер, попер в атаку. Его попытки прорваться причиняли Вальту физическую боль — это было похоже на внезапный приступ мигрени. «Хватит. Разве ты не видишь?» В линии губ, в жестких морщинках вокруг глаз Луи словно отпечатался ответ: неважно, что я скажу или что скажет он. «Он заранее решил, что я лгу, — сказал Вальт Луи. — Ему не нужна правда, он хочет меня подловить, уличить во лжи, доказать Леону и Тейо, что я — Ищейка, лишь бы ему разрешили меня убить». Луи не желал отвечать, да и верить отказывалась; он отчаянно рвался на свободу. Лоб покрылся испариной, Вальта трясло. Глаза Фри сузились. Он крепко держал Вальта подбородок, не давая парню опустить лицо. «Фри, я тебя люблю, — попытался выкрикнуть Луи. — Я здесь». Вальта губы не дрогнули, зато глаза кричали — странно, что Фри ничего не заметил. Время тянулось. Он ждал моего ответа. Мучительно было смотреть ему в глаза и видеть там приговор. Внутри рвал и метал Луи — его ревность ядовитой волной прокатилась по телу, отравил Вальта. «Невыносимо!» Давно подступившие слезы брызнули из глаз, потекли по щекам, закапали на руку Фри. Выражение его лица не изменилось. «Довольно!» Вальт закрыл глаза и отдернул голову. Он не ударил Вальта, а просто опустил руку и разочарованно вздохнул. Вальт потупился, выжидать, когда он уйдет. Стук сердца отмерял секунды. Фри не двигался. Вальт не двигался. Он застыл, словно вырубленный в камне. Это холодное спокойствие шло ему. Оно подходило к новому, жесткому выражению его лица: не человек, кремень. *** Луи задумался, сравнивая его с тем, прежним Фри. В памяти всплыл ничем не примечательный день из прошлого… — Ах! — дружно стонут Фри Тай. Фри лежит на кожаном диване, Тей растянулся на ковре. Они смотрят по телевизору баскетбольный матч. Паразиты, живущие в этом доме, сейчас на работе, наш джип нагружен под завязку. У нас остается несколько часов на отдых. В телевизоре два игрока вежливо спорят у боковой линии. Камера близко, и можно различить слова. — Мне кажется, я коснулся мяча последним. Мяч твой. — Не уверен. Я не хочу пользоваться необоснованным преимуществом. — Пусть лучше рефери просмотрят запись. Игроки пожимают руки, хлопают друг друга по плечу. — Вот ведь бред, — ворчит Фри. — Глаза б мои не видели, — соглашается Тей точно таким же тоном; с каждым днем он все больше и больше подражает Фри— одна из форм поклонения герою. — Есть что нибудь другое? Фри переключает каналы и останавливается на соревнованиях по легкой атлетике. На Гаити проходит Олимпиада. Судя по всему, пришельцы от нее в восторге. На многих домах развеваются олимпийские флаги. Только вот кое что изменилось. Теперь все участники получают по медали. Как трогательно! Но стометровку им не удалось испортить. Куда интереснее, когда паразиты не состязались друг с другом напрямую. На разных дорожках у них получалось гораздо лучше. — Луи, иди сюда, расслабься! — зовет Фри. Луи, как обычно, стою у черного хода: не потому что напугана, не потому что напряжен и готовился убежать — нет, просто по привычке. Луи, подходит к Фри . Он усаживает парня к себе на колени, упирает свой подбородок Луи в макушку. — Удобно? — спрашивает он. — Да, — говорил Луи. Луи на самом деле очень очень удобно и уютно, даже здесь, в доме пришельцев. Папа любил всякие смешные словечки — иногда казалось, он говорит на своем, понятном ему одному языке: «опять двадцать пять», «молодо зелено», «любопытная Варвара», «торопулька», «завидки», «спиногрыз» и что то про яйца, которые не учат курицу. И одним из его любимых выражений было: «Безопасно, как дома». Папа учит Луи ездить на велосипеде, а мама стоит в дверном проеме и волнуется. «Успокойся, Линда, на этих улицах безопасно, как дома», — уверяет папа. Вот он уговаривает Джейми спать без света: «Здесь безопасно, как дома, малыш, никаких монстров на милю вокруг». А потом однажды ночью мир превратился в самый жуткий кошмар, и эта фраза превратилась в черную шутку для них с Тейо. Дома стали самыми опасными из известных нам мест. Мы прятались в низкорослых соснах, следили за машиной, выезжающей из гаража дома, что стоит на отшибе, выбирали подходящий момент для вылазки за едой и переговаривались: — Как думаешь, паразитов долго не будет? — Вряд ли. Безопасно здесь, как дома. Давай ка побыстрее сматывать удочки. И вот Луи сиди и смотрит телик — совсем как пять лет назад, когда родители сидели в соседней комнате, словно и не было ночей, когда мы с Тейо прятались в канализационных трубах, рядом со стаями крыс, пока паразиты искали воров, которые улизнули с мешком сушеной фасоли и тарелкой остывших макарон. Луи знал, проведи мы с Тейо хоть двадцать лет, скрываясь в одиночку, мы так никогда и не узнали бы, что это за чувство — ощущение безопасности. Даже не безопасности — счастья. Счастье и спокойствие — две вещи, которых, как мне казалось, у нас больше никогда не будет. *** Фри удалось вернуть нам это чувство — одним лишь своим присутствием. Вальт вдыхал его запах, ощущаю его тепло. С Фри везде безопасно, с ним Вальт повсюду счастлива. Даже в домах. «Я до сих пор чувствую себя с ним в безопасности, — осознал Луи, ощутив тепло руки Фри, находящейся всего в нескольких дюймах. — Хотя он и не догадывается, что я тут». Вальт же не чувствовал себя в безопасности — любовь к Фри сделала Вальта уязвимым. Интересно, полюбили бы мы с Луи Фри, будь он всегда таким, как сейчас, а не тем, улыбающимся Фри из воспоминаний, который явился в жизнь Луи, нес в горстях надежду и чудеса. Пошла бы он за ним, если бы он всегда был таким черствым и циничным, если бы потеря жизнерадостного отца и бесшабашных старших братьев сковала бы его сердце таким же льдом, как потеря Луи? «Конечно. — Луи чуточки не сомневался — Я любил бы Фри, каким бы он ни был… Он мой, даже сейчас». Вальту стало интересно, смогу ли он сказать о себе то же самое. Полюбила бы Вальт его, если бы в воспоминаниях он был таким, как сейчас? Тут Вальта прервали. Фри вдруг заговорил — непринужденно, словно продолжил начатую фразу. — Значит, из за тебя Леон и Тей считают, что возможно сохранить некое подобие сознания даже после того, как тебя… поймали. Они оба думают, что Луи где то внутри тебя, не сдается. Он легонько постучал костяшками по моему лбу. Вальт отпрянул, и он сложил руки на груди. — Тей думает, что он с тобой разговаривает. — Фри ухмыльнулся. — Не слишком то честно так разыгрывать ребенка, впрочем… бессмысленно взывать к совести, если его нет. Хотя… что то в теории Леона есть — это то меня и убивает! Чего ты добиваешься? Поиски были организованы как то несерьезно… без особого усердия. Похоже, Ищейки надеялись найти тебя, а не нас. Значит, они не знали, что ты задумал. А может, ты сам по себе? Выполняешь какое нибудь секретное задание. Или… Было легче не обращать на него внимания, когда он строил глупые предположения. Вальт принялся разглядывать коленки… Грязные, как обычно красновато черные. — Может, тебя и впрямь убивать не стоит. — Неожиданно пальцы Фри легонько коснулись его руки, которая от его слов покрылась гусиной кожей. Голос его зазвучал мягче. — Больше тебя не тронут. Пока от тебя нет неприятностей… — Он пожал плечами. — Я вполне допускаю, что неким извращенным образом они все же правы. Может, и не существует уважительной причины… Разве что Тей… Моя голова резко приподнялась — Фри буравил парня взглядом. Вальт пожалел, что выдал интерес, и снова уткнулся в колени. — Меня пугает, что он все больше и больше к тебе привязывается, — пробормотал Фри. — Надо было взять его с собой. Я и представить не мог… Понятия не имею, что теперь делать. Ему кажется, что Луи жива. Что с ним будет, когда… Он сказал «когда», а не «если». Неважно, что он пообещал Тейо — по его мнению, отпущенный Вальту срок подходил к концу. — Непонятно только, как тебе удалось добраться до Леона, — рассуждал Фри, сменив тему. — Леон старик ушлый, обман насквозь видит. Точнее, видел — до недавних пор. — Он на минуту задумался. — Не в настроении разговаривать, да? Молчание затянулось. Вдруг Фри словно прорвало, и слова полились непрерывным потоком. — Знаешь, что не дает мне покоя? А вдруг они правы? Как, черт возьми, узнать? Их послушать, так все сходится, и это меня бесит. Должно же быть другое объяснение. Луи попытался встрять, но уже не так агрессивно, как раньше, почти без надежды прорваться. Вальт молчал. Фри пошевелился, отодвинулся от стены. Вальт следил за ним краешком глаза. — Зачем ты здесь? — прошептал он. Вальт заглянул ему в лицо — мягкое, доброе, почти такое же, каким его помнил Луи. И почувствовал, как теряю контроль, губы задрожали. Изо всех сил Вальт старался не разомкнуть стиснутых рук, но ему захотелось прикоснуться к его лицу. Вальту захотелось. Луи это не понравилось. «Если не даешь сказать, то хоть руки держи при себе», — прошипел Луи. «Я пытаюсь. Прости…» — ответил Вальт. Неловко было причинять ему боль. Мы оба страдали, но по разному. Кто из нас в ту минуту страдал сильнее — неизвестно. На глаза навернулись слезы. Фри с любопытством Вальта разглядывал. — Зачем? — мягко спросил он. — Знаешь, Леону взбрело в голову, что ты здесь из за нас с Тейо. Бред какой то… Рот приоткрылся, и Вальт быстро прикусил губу. Фри медленно потянулся к нему и обеими руками прикоснулся к моему лицу. Вальта глаза закрылись. — Может, скажешь? Голова быстро один раз мотнулась. Кто из нас это сделал: Вальт— давая знать, что не скажет, или Луи— подсказывая, что не может? Ладони Фри обхватили Вальту подбородок. Вальт открыл глаза. Его лицо было совсем рядом, в нескольких дюймах. Сердце дрогнуло, внутри все перевернулось — Вальт попытался вдохнуть, но легкие не слушались. Вальт знал, что сейчас произойдет; точно знал, как он будет двигаться, каким будет прикосновение его губ. И все же он застал его врасплох — Вальт ожидал чего угодно, но только не этого: его губы прижались к его. Думал, сперва он хотел лишь прикоснуться к моим губам, но все изменилось, когда наша кожа соприкоснулась. Его рот вдруг стал жестким и требовательным, руки вцепились в Вальта лицо, губы жадно и торопливо двигались. Ощущение было намного сильнее воспоминаний. Голова куда то поплыла, тело взбунтовалось. Оно больше не подчинялось Вальту — наоборот, его слушался Вальт, не Луи. В этот миг наше тело было сильнее нас обоих. Наше дыхание смешалось: Вальта — учащенное, прерывистое, и Фри — бешеное, почти рычание. Руки больше Вальта не слушались. Левая потянулась к его лицу, к волосам, готовясь провести по ним. Правая оказалась быстрее. И вела ею не Вальт. Кулак Луи с глухим хлопком врезался Фри в челюсть, и его лицо отлетело от Вальта: плоть против плоти, яростная и свирепая. Силы удара хватило лишь на то, чтобы слегка его оттолкнуть, но едва наши губы разомкнулись, как он отпрянул от Вальта и ужас на моем лице отразился в его глазах. Вальт уставился на сжатый кулак — брезгливо, как на скорпиона, вдруг выросшего из моего предплечья. Из горла вырвался вздох отвращения. Вальт обхватил запястье левой рукой, отчаянно стремясь не допустить, чтобы Луи использовал Вальта тело для насилия. Луи, не отрываясь, смотрел на кулак, который Вальт удерживал, и ужас на его лице постепенно сменялся удивлением. В ту секунду у него было совершенно беззащитное выражение. Вальт легко читал мысли, пробегающие по его обескураженному лицу. Такого он не ждал. А ожидания у него имелись, это было яснее ясного. Он устроил Вальту проверку, испытание, которое четко просчитал и в результатах которого был заранее уверен. Но его ждал сюрприз. И все таки прошел Вальт испытание или провалил? Боль в груди не стала для Вальта сюрпризом. Вальт уже успел понять, что «разбитое сердце» — больше, чем метафора. В ситуации «дерись или беги» перед Вальтом никогда не стоял выбор; он всегда убегал. Между мной и спасительной темнотой выхода из туннеля находился Фри — пришлось юркнуть в заставленную коробками нору. Коробки захрустели и затрещали, вдавленные в пол моим весом. Вальт пробрался в невозможное пространство, протиснулась между тяжелых ящиков, проламываясь сквозь остальные. Пальцы Фри царапнули парню ногу — он попытался ухватить Вальта за лодыжку. Вальт лягнул здоровенную коробку, которая упала между нами. Фри замычал, и к горлу подступило удушливое отчаяние. Вальту не хотелось снова причинять ему боль; вальт не собирался его бить, вальт просто хотел скрыться. Карабкаться дальше было некуда. Вместо звука разрываемых коробок до Вальта донесся звук его же рыданий. Вальт услышал прерывистые, рвущиеся из груди всхлипы, и ему показалось, что Вальта растоптали, изваляли в грязи, унизили. Вальт был в ужасе от себя, от насилия, которому поддался — вольно или невольно. Впрочем, рыдал Вальт не из за этого. Слезы лились из за того, что это оказалась проверка, а Вальт то дурак, дурак влюбчивый, размечтался… Внутри Луи корчился в страданиях; непросто было отделить его боль от Вальта. Вальт смертельно обиделся, потому что поцелуй Фри оказался ненастоящим; он — потому что ему он показался вполне искренним. Прошло немало времени с тех пор, как рухнул его мир, но, несмотря на бесконечную череду пережитых его потерь, он впервые почувствовал себя преданным. Да, его отец привел Ищеек к детям, но Луи знал, что это не он. Он ощутил грусть, но не предательство. Его отец погиб. А вот Фри… Фри был жив. «Никто тебя не предавал, дурачок», — пожурил Вальт Луи. Вальту хотелось, чтобы его боль улеглась. Двойные страдания — слишком тяжелый гру з, его и Вальта достаточно. «Как он мог? Как?» — выл Луи, не обращая на Вальта внимания. Мы не могли сдержать рыдания. Мы оба находились на грани истерики, и тут прозвучало одно единственное слово… У входа в нору низкий, хриплый голос Фри как то по детски спросил: — Луи?