Гость

Вальт недоуменно замер, а затем быстро обернулся, проверяя, кто стоит сзади. — Он жену зовет, — едва слышно прошептал Тей. — Ее поймали. — Глэдис, — обратился к Вальту Уолтер, не замечая моей реакции. — Представляешь, меня угораздило где то подхватить рак. Ну ты подумай, а! В жизни ни одного больничного не брал… — Голос его становился все тише и тише, пока не замолк совсем, хотя губы продолжали шевелиться. Он так ослабел, что не мог поднять руку, и его пальцы бессильно тянулись к краю койки, поближе к Вальту. Шу подтолкнул Вальта. — Что мне делать? — выдохнул Вальт. Выступивший на лбу пот не имел никакого отношения к влажной жаре. — …Дед до ста одного годка дожил, — прохрипел умирающий. — Ни у кого в семье не было рака, даже у двоюродных братьев и сестер. Хотя, кажется, у твоей тети Реган был рак кожи? Он доверчиво взглянул на Вальта в ожидании ответа. Шу ткнул Вальта в спину. — Хм… — промычал Вальт. — Или это была тетя Билла… Вальт в панике метнул взгляд на Шу, но тот лишь пожал плечами. — Помоги, — одними губами прошептал Вальт. Он пододвинулся к Вальта и перехватил ищущие пальцы Уолтера. Под побледневшей, прозрачной кожей на тыльной стороне ладони Уолтера слабо пульсировали синие жилки. Осторожно, помня о том, что Тей сказал про хрупкость крошащихся костей, Вальт коснулся его руки: ладонь невесомая, словно кости внутри полые. — Ах, Глэдис, как же я по тебе соскучился! Тут хорошо, тебе понравится, даже когда меня уже не будет. Столько людей, с которыми можно поговорить. Ведь ты у меня болтушка… — Голос постепенно стих, сошел на нет, как будто кто то подкрутил ручку громкости до минимума. Только губы все шевелились, проговаривая слова, обращенные к жене. Рот Уолтера двигался даже после того, как глаза закрылись, а голова скатилась набок. Шу нашел влажную тряпку и провел ею по блестящему от пота лицу. — Я не сильный в… искусстве обмана, — прошептал Вальт, не сводя глаз с лепечущих губ умирающего. — Не хочу его расстраивать. — Тебе не нужно ничего говорить, — успокоил Вальта Шу. — Он в полубреду. — Я на нее похож? — Ни капли, я видел фотографию. Она рыжая и маленького роста. — Дай ка сюда… Шу передал Вальту тряпку, и Вальт принялся промокать пот с шеи Уолтера. Заняв руки, Вальт чуть успокоился. Уолтер продолжал бубнить. ему показалось, Вальт слышал слова: «Спасибо, Глэдис, так хорошо». Храп дока как то незаметно прекратился. Внезапно сзади зазвучал знакомый мягкий голос. — Как он? — Бредит, — прошептал Шу. — Может, из за бренди, а может, из за боли. — Из за боли, полагаю. Эх, правой руки не пожалел бы за несколько ампул морфина. — Может быть, Фри явит нам еще одно чудо, — прошептал Шу. — Может быть, — вздохнул док. Вальт рассеянно обтирал бледное лицо Уолтера, прислушиваясь изо всех сил, но больше они о Фри не говорили. «Здесь его нет», — прошептал Луи. «Ищет лекарство», — согласился Вальт. «Один», — добавил Луи. Вальт подумал о нашей последней встрече: поцелуй… и как он поверил… «Наверное, ему нужно побыть одному». «Надеюсь, он не попытается убедить себя, что ты талантливый актер и Ищейка в одном лице…» «Очень даже может быть…» — Луи тихонько застонал. Шу с доком негромко перешептывались на посторонние темы — в основном Шу вводил доктора в курс произошедших в пещерах событий. — Что у Вальта с лицом? — шепнул док, но Вальт прекрасно разобрала слова. — Все то же самое, — глухо произнес Шу. Док недовольно хмыкнул и щелкнул языком. Шу рассказал ему о сегодняшнем трудном уроке, о вопросах Джефри. — Вот если бы в Луи вселили Целителя… — протянул доктор. Вальт вздрогнул, но они стояли сзади и вряд ли заметили. — С Вальтом нам повезло, — шепнул в Вальту защиту Шу. — Никто другой бы не… — Знаю, — добродушно перебил доктор. — Жаль только, что Вальт совсем не интересовалась медициной. — Простите, — промямлил Вальт. Бездумно пользуясь преимуществами прекрасного здоровья, Вальт никогда не интересовался причинами. Вальту на плечо легла рука. — Тебе не за что просить прощения, — сказал Шу. Вальт оглянулся: Тей свернулся калачиком на койке, где недавно дремал док. — Уже поздно, — отметил док. — Уолтер никуда не денется, а вам нужно поспать. — Мы вернемся, — пообещал Шу. — Скажи, что вам принести. Вальт осторожно отпустил руку Уолтера, погладил его. Его глаза распахнулись, в них горела тревога. — Уходишь? — прохрипел он. — Уже, так быстро? Вальт снова взял его за руку. — Нет нет, я тут, с тобой. Он улыбнулся и закрыл глаза. Хрупкие пальцы с силой сжали Вальту руку. Шу вздохнул. — Иди, — обратилась Вальт к нему. — Я тебя отпускаю. Шу оглядел помещение. — Секундочку! — Он ухватился за ближайшую койку, без труда приподнял легкую раму и перетащил поближе к постели Уолтера. Стараясь не задеть Уолтера, Вальт вытянул руку, показывая, куда ставить. Шу с той же легкостью подхватил Вальта и усадил на придвинутую койку. Веки Уолтера не дрогнули. Вальт тихонько охнул: Шу обращался с ним так по свойски, словно Вальт был человеком. Шу дернул подбородком в сторону ладони Уолтера, обхватившей Вальта. — Заснуть сможешь? — Да, конечно. — Тогда сладких снов. — Он наградил Вальта улыбкой, повернулся и поднял Тейо с соседней койки. — Пойдем, — пробормотал Шу, легко, будто младенца, унося мальчика на руках. Тихие шаги растворились в тишине. Док зевнул, прихватил с собой тусклую лампу и направился к самодельному столу, сооруженному из деревянных клетей и алюминиевой дверцы. В темноте лица Уолтера было не разглядеть, словно он уже умер. Вальт занервничал, но жесткие пальцы по прежнему крепко сжимали его, и беспокойство улеглось. Док возился с бумагами на столе, еле слышно напевая себе под нос. Под тихий шелест страниц Вальт задремал. Утром Уолтер Вальта узнал. Шу вернулся за Вальта — нужно было убрать сухие стебли с кукурузного поля. Вальт пообещал принести завтрак доку и, как ни оттягивал этот момент, в конце концов аккуратно высвободил онемевшие пальцы из хватки Уолтера. Его глаза распахнулись. — Вальт, — прошептал он. — Уолтер? — Вальт точно не знал, как долго он сохранит ясность сознания и осталась ли у него в памяти прошлая ночь. Его рука хваталась за воздух, поэтому Вальт протянул ему левую ладонь: правая совсем онемела. — Ты пришел меня навестить. Так приятно. Теперь, когда… остальные вернулись… должно быть, тяжело… знаю… Лицо у тебя… Его губы с трудом выговаривали слова, а взгляд никак не мог сфокусироваться. Как это было похоже на Уолтера: в первых же словах, обращенных к Вальту, слышалась забота. — Все хорошо, Уолтер. Как ты себя чувствуешь? — М м м… — Он тихонько застонал. — Не очень… Док? — Я здесь, — пробормотал доктор у Вальта над ухом. — Есть еще выпить? — просипел Уолтер. — Конечно. Док поднес горлышко бутылки к слабым губам Уолтера и осторожно наклонил: темно коричневая жидкость тонкой струйкой полилась в рот. Уолтер морщился при каждом глотке, обжигающем гортань. Часть жидкости стекала из уголка рта по подбородку и на подушку. — Лучше? — спустя долгое время поинтересовался док. Уолтер что то невнятно промычал в ответ и закрыл глаза. — Еще? — спросил доктор. Уолтер скривился и застонал. Док едва слышно выругался. — Где же Фри? — пробормотал он. Услышав знакомое имя, Вальт напрягся. Луи встрепенулся и снова задремал. Лицо Уолтера обмякло, голова откинулась назад. — Уолтер? — прошептал Вальт. — Потерял сознание от боли. Так даже лучше… — сказал доктор. К горлу подкатил ком. — Что мне делать? В голосе дока сквозило отчаяние: — То же, что и мне. А именно — ничего. Я бессилен. — Не переживай ты так, — пробормотал Шу. — Твоей вины здесь нет. В мире многое изменилось. Никто не ждет от тебя невозможного. Вальт обреченно сгорбился. «Да, в их мире многое изменилось.» Вальту в плечо ткнулся палец. — Пойдем, — прошептал Шу. Вальт кивнул и попытался высвободить руку. Веки Уолтера приподнялись, невидящий взгляд смотрел на Вальта. — Глэдис? Ты тут? — В голосе умирающего звучала мольба. — Э э… тут, — нетвердо произнес Вальт, чувствуя, как его пальцы вновь переплетаются с моими. Шу пожал плечами. — Я принесу вам еды, — прошептал он и вышел из комнаты. Вальт нервничал, ожидая возвращения Шу: Уолтер принимал Вальта за жену, снова и снова бормотал ее имя, хотя, похоже, ничего от Вальта не хотел, за что Вальт был ему признательный. Прошло около получаса, и Вальт нетерпеливо вслушивалась в звук шагов, не понимая, что задержало Шу. Все это время док стоял у стола, вперив взгляд в пустоту. Каким же беспомощным он себя чувствовал! И тут послышался какой то звук — не шаги. — Что это? — шепотом спросил Вальт у дока. Уолтер снова затих — возможно, впал в беспамятство, — и мне не хотелось его тревожить. Док склонил голову набок и тоже прислушался. Непривычный тарахтящий звук, быстрое, монотонное гудение. Мне показалось, оно стало громче, а потом вдруг вновь стихло. — Странно. Похоже на… — Доктор замолчал и сосредоточенно наморщил лоб: незнакомый гул удалялся. Мы напряженно вслушивались и различили приближающиеся шаги. Только это была не размеренная, неторопливая походка Иена. Кто то бежал — нет, несся со всех ног. Док немедленно отреагировал на опасность и выскочил навстречу. Вальт сгорал от любопытства, но Вальту не хотелось убирать руку и расстраивать Уолтера. Оставалось лишь слушать. — В чем дело, Сайлас? — удивленно спросил док. — Где он? Где тварь? — послышался запыхавшийся мужской голос. Бег прервался и возобновился снова, чуть медленнее. — О чем ты? — окликнул доктор у самой двери. — О паразите! — нетерпеливо прошипел Сайлас, врываясь в арочный проем. Сайлас уступал в росте Шилу или Шу. Всего на несколько дюймов выше Вальта, он был толстым и крепким, как носорог. Беспокойными глазами Сайлас прочесал комнату, на миг задержал взгляд на моем лице, глянул на лежащего без сознания Уолтера, еще раз оглядел помещение и уставился на Вальта. Он собрался было шагнуть в сторону Вальта, но тут доктор нагнал его и вцепился ему в плечо. — Что ты делаешь? — Голос дока походил на рычание. Внезапно странный гул вернулся, то затихая, то становясь оглушительно громким, то стихая вновь. Мы замерли. Тарахтящий гул нарастал, сотрясая воздух. — Это… вертолет? — шепотом спросил док. — Да, — прошептал Сайлас. — Ищейка — та самая, что искала эту тварь. — Он мотнул головой в мою сторону. У меня вдруг сжалось горло — дыхание перехватило, закружилась голова. «Нет. Только не сейчас. Не надо». «Да что ж ей неймется то? — заворчал в Вальта голове Луи. — Почему она не оставит нас в покое?» «Она не должна до них добраться». «Но как нам ее остановить?» «Не знаю! Это я во всем виноват!» «Я тоже, Вальт. Мы оба». — Ты уверен? — спросил док. — Вертолет завис, Шил его в бинокль разглядел. Тот же вертолет, что и в прошлый раз. — Над нами завис? — Док ужаснулся. — Где Лан? Сайлас покачал головой. — Вертолет прочесывает местность в разных направлениях от Пикачо. Похоже, ищет вслепую. Нарезает круги над местом, где мы закопали машину. — Где Лан? — снова спросил док. — Он с детьми и Чихару. Все в порядке. Ребята начали паковаться на случай, если придется переезжать, но Леон говорит, что это маловероятно. Док выдохнул, медленно подошел к столу и облокотился на него, тяжело дыша, словно только что пробежал стометровку. — Значит, ничего нового, — пробормотал он. — Угу. Но на несколько дней придется залечь, — предупредил Сайлас. Его взгляд снова шарил по комнате, то и дело возвращаясь к Вальту. — Есть под рукой веревка? — Сайлас сдернул простыню с незанятой койки и теперь вертел ее в руках. — Веревка? — непонимающе отозвался док. — Для паразита. Шил велел его связать. По телу Вальта прокатилась судорога; Вальт непроизвольно сжал пальцы Уолтера, и он захныкал. Вальт постарался расслабить мышцы, не спуская глаз с сурового лица Сайласа. Тот выжидающе смотрел на дока. — Ты явился сюда, чтобы связать Вальта? — жестко спросил доктор. — А с какой стати вы решили, что это понадобится? — Ладно тебе, док, не дури. У тебя тут полно трещин в потолке и металлических поверхностей. — Сайлас указал на шкаф у дальней стены. — Стоит тебе на минуту отвлечься, и эта тварь подаст сигнал Ищейке. Вальт едва не задохнулся от обиды и с громким шумом втянул воздух. — Видишь? — оживился Сайлас. — Расстроился, что его план разгадали. Вальт готов был погибнуть в пустыне, лишь бы скрыться от неумолимого взгляда выпученных глаз его Ищейки, а Сайлас считает, что Вальт привел ее сюда, погублю Тейо, Фри, Леона, Шу… Вальт чуть не поперхнулся. — Ступай, Сайлас, — ледяным тоном заявил док. — Я присмотрю за Вальтом. Сайлас разозлился: — Да что с вами, ребята? С тобой, с Шу, с Труди, с остальными? Загипнотизировал он вас, что ли? Если б не ваши глаза, я бы подумал… — Ступай и думай, сколько тебе влезет. Только, желательно, где нибудь подальше отсюда. Сайлас мотнул головой. — Что приказано, то и делаю. Док скрестил руки на груди и встал между Вальтом и Сайласом. — Ты к нему не прикоснешься. Вдали затарахтели, приближаясь, лопасти вертолета. Мы замерли и затаили дыхание, дожидаясь, пока стихнет гул. Наконец звук вертолета умолк. Сайлас еще раз покачал головой, подошел к столу дока, передвинул стул к стене возле шкафа и плюхнулся на сиденье всем весом. Металлические ножки заскрежетали о камень. Сайлас нагнулся вперед, положил руки на колени и уставился на Вальта, как стервятник, который дожидается последнего вздоха умирающей жертвы. Доктор стиснул челюсти. — Глэдис, — пробормотал Уолтер, выныривая из полудремы. — Ты здесь. Под неотрывным взглядом Сайласа Вальт осторожно погладил пальцы умирающего. Уолтер затуманенным взглядом всматривался мне в лицо, видя несуществующие черты. — Больно, Глэдис. Так больно. — Знаю, — прошептал Вальт. — Док? Доктор уже стоял рядом с бренди наготове. — Открой рот, Уолтер. Где то вдали — и в то же время слишком близко — затарахтел вертолет. Док вздрогнул, и бренди пролилось мне на руку. Это был ужасный день, худший день жизни Вальта на этой планете: хуже, чем первый день в пещерах и даже хуже, чем последний знойный день в раскаленной пустыне в ожидании смерти. Вертолет все кружил и кружил. Иногда наступала тишина, и казалось, что кошмар закончился. Но звук неумолимо возвращался, и перед глазами вставало упрямое лицо Ищейки, глаза навыкате, прочесывающие пустыню в поисках малейших признаков человеческого присутствия. Вальт попытался отогнать навязчивый образ и сосредоточилась на воспоминаниях о бесцветном однообразном пейзаже пустыни, словно мои мысли могли передаться Ищейке, нагнать тоску и заставить улететь. Сайлас не сводил с Вальта подозрительного взгляда. Вальт все время его чувствовал, хотя почти не смотрел на Сайласа. Шу вернулся, принес одновременно и завтрак, и обед. Стало чуть легче. Шу перепачкался, пока упаковывал вещи, готовясь к эвакуации — что бы это ни означало. Куда им было податься? Сайлас в двух словах объяснил, зачем пришел. Шу так разозлился, что стал похож на Шила. Он притащил еще одну койку и сел рядом с Вальтом, заслонив парня от Сайласа. И вертолет, и Сайлас с его недоверием можно было вытерпеть. В обычный день — если он еще когда нибудь настанет, обычный день, — любая из этих двух неприятностей доставила бы мне невообразимые мучения. Сегодня же они не значили ничего. К полудню док споил Уолтеру остатки бренди. Почти сразу после этого Уолтер начал ворочаться, стонать и задыхаться. Его пальцы сдавили мои, оставляя синяки, а едва Вальт убирал руку, стоны переходили в пронзительный крик. Один раз Вальт улизнулав туалет; Сайлас увязался следом, и Шу, соответственно, тоже. Всю дорогу Вальт почти бежала но к нашему возвращению стоны Уолтера превратились в звериный вой. Док осунулся от переживаний. Как только Вальт заговорил Уолтером, он затих — решил, что жена рядом. Это была невинная ложь, ложь во спасение. Сайлас раздраженно фыркнул, но злость его ничего не значила. Рядом с болью, которую испытывал Уолтер, меркло все. Уолтер корчился и стонал, а Сайлас метался из угла в угол в другом конце комнаты, не находя себе места. К вечеру в лазарет заглянул Тей, принес еды на четверых. Вальт побыстрее отправил его с Шу ужинать на кухню, но предварительно взял с Шу обещание, что ночью он останется с Тейо, чтобы тот тайком не прокрался сюда. Уолтер заворочался и душераздирающе закричал — похоже, случайно задел сломанную кость. Вальту не хотелось, чтобы эта ночь навеки врезалась в память Тейо, потому что в нашей с доком памяти боль Уолтера словно выжгли каленым железом. Возможно, и в памяти Сайласа тоже, хотя он и старался отгородиться от криков умирающего, заткнув уши и насвистывая неразборчивую мелодию. Док же не пытался отстраниться; напротив, он страдал вместе с Уолтером. Крики боли прокладывали на лице врача глубокие борозды, похожие на следы от когтей. Как ни странно, оказалось, что люди, и в частности доктор, способны на подобное сопереживание. В ту ночь Вальт взглянул на дока другими глазами: его сочувствие было так велико, что сердце обливалось кровью. Доктор пропускал через себя чужую боль, и невозможно было представить, что он способен на жестокость. Язык не поворачивался назвать его палачом. Вальт постарался вспомнить, на чем основывались его догадки — как Вальт мог его винить? Должно быть, он просто ошибся от испуга. После этой кошмарной ночи Вальт больше никогда не усомнился в доке! Впрочем, лазарет пугал Вальта по прежнему. Наконец скрылись последние лучи солнца, и вертолет исчез. Мы сидели в темноте, не решаясь зажечь даже тусклый голубой свет, не в силах поверить, что опасность миновала. Первым это признал Сайлас: по видимому, его уже тошнило от лазарета. — Похоже, сдался, — пробормотал он, пробираясь к выходу. — Ночью ничего не видно. Пошел я… только прихвачу лампу, чтобы тварь до нее не добралась. Док не ответил и даже не посмотрел в его сторону. — Помоги мне, Глэдис, сделай так, чтобы эта боль прошла! — умолял меня Уолтер, стискивая мне руку. Вальт осторожно вытирал пот с его лица. Время словно остановилось — казалось, что ночь никогда не кончится. Уолтер кричал все чаще и страшнее. Луи улизнул, понимая, что ничем не сможет помочь. Вальт бы тоже спрятался, но Уолтер нуждался в нему. Вальт остался наедине с собой, как когда то мечтал, но мне было очень одиноко. Сквозь высокие трещины в потолке стал проникать тусклый серый свет. Вальт то дремал, то выныривала из сна, разбуженный стонами и вскриками Уолтера. Рядом похрапывал док. Вальт был рад, что он хоть ненадолго отключился. Вальт пытался успокоить Уолтера, бормоча в полусне слова утешения. — Я с тобой, рядом, — повторял Вальт снова и снова, всякий раз как он звал жену. — Ш ш ш, все в порядке. — Слова утратили смысл, но все таки они помогали: мой голос, казалось, успокаивал Уолтера. Крики и стоны умирающего заглушили приход Фри. Фри долго смотрел, как Вальт сидит у постели Уолтера. Едва осознав, что он в комнате, Вальт решил, что первой его реакцией будет злость. К моему удивлению, Фри был спокоен. — Док, — окликнул он и потряс доктора за плечо. — Док, проснись. Вальт отдернул руку, оглянулся, не понимая, что происходит, и увидел лицо Фри — лицо человека, которому принадлежал этот незабываемый голос. Он пытался разбудить доктора и смотрел на Вальта. В тусклом свете невозможно было определить выражение его глаз. Непроницаемое лицо. Луи встрепенулся. Луи всматривался в знакомые черты, пытаясь прочитать его мысли. — Глэдис, не уходи! Пожалуйста! — От пронзительного вопля Уолтера доктор вскочил, едва не перевернув койку. Вальт вложил онемелую руку в шарящие по простыне пальцы умирающего. — Ш ш ш! Ш ш ш! Уолтер, я тут. Я никуда не уйду, обещаю. Уолтер захныкал, как младенец, а Вальт провел влажной тряпицей по его лбу; всхлип оборвался, закончившись вздохом. — Что здесь происходит? — шепнул сзади Фри. — Вальт — лучшее обезболивающее, какое мне удалось найти, — устало проговорил док. — Что ж, я нашел кое что поэффективнее, чем ручная Ищейка. У Вальта внутри все оборвалось. «Упрямый идиот, — зашипел Луи. — Скажешь ему, что солнце садится на западе, все равно не поверит». Но доку было не до обид Вальта. — Неужели достал? — Морфин — немного, правда. Я б давным давно вернулся, не кружи тут эта Ищейка. Док немедленно начал действовать. Зашуршала бумага, и доктор восхищенно вскрикнул. — Фри, ты волшебник! — Док, на минутку… Но док с сияющим изможденным лицом уже вонзил иглу небольшого шприца в предплечье Уолтера. Вальт отвернулся. «Как можно втыкать что то под кожу!» Впрочем, действие лекарства сказалось почти сразу. Через полминуты тело Уолтера расслабилось и обмякло, дыхание выровнялось, хрипы ушли. Стиснутые пальцы разжались, освобождая мою несчастную кисть. Правой рукой Вальт помассировал левую, пытаясь восстановить кровообращение. От кончиков пальцев по коже разбежались иголочки. — Э э, док, вообще то тут мало, — пробормотал Фри. Вальт оторвал взгляд от умиротворенного лица Уолтера. Фри стоял к Вальту спиной, на лице доктора застыло удивление. — Мало? Я не думал копить на черный день, Фри. Да, скоро мы об этом пожалеем, но я не собираюсь продлевать мучения Уолта, пока у нас есть болеутоляющее. — Я о другом, — сказал Фри спокойным, ровным тоном. Похоже, он долго обдумывал свою мысль. Док нахмурился, сбитый с толку. — Тут хватит дня на три, максимум на четыре, — продолжил Фри. — Если давать небольшими дозами. Вальт не понял, что имеет в виду Фри, зато доктор понял. — А а! — Он вздохнул и посмотрел на Уолтера. На глаза доктору навернулись слезы. Он словно собрался что то сказать, но не издал ни звука. Вальту хотелось понять, о чем они говорят, однако в присутствии Фри Вальт предпочел сдержаться и промолчать, не выказывая излишнего любопытства. — Его уже не спасти, но можно избавить от страданий. — Знаю. — Голос доктора дрогнул, как будто его душили слезы. — Ты прав. «Что происходит?» — спросил Вальт Луи. «Они собираются убить Уолтера, — сухо сообщил Луи. — Морфина как раз хватает для смертельной дозы». В гробовой тишине Вальта едва слышный вздох прошелестел громче, чем следовало бы. Вальта не волновало то, что подумают эти двое здоровых людей. Вальт склонился над подушкой Уолтера, и к Вальта глазам подступили слезы. «Нет, — подумал Вальт. — Еще не время. Нет». «Лучше, чтобы он умер в мучениях?» «Я просто… не могу смириться… с концом. С неотвратимостью. Я больше никогда не увижусь с другом». «А у тебя много друзей, с которыми ты можешь увидеться?» «Таких друзей у меня еще не было». Друзья с других планет смешались у Вальта в голове; Души так похожи — можно даже сказать, они друг друга заменяют. Уолтера же не повторить. Когда его не станет, некому будет занять его место. Вальт баюкал голову Уолтера, и Вальта слезы заливали ему лицо. Вальт пытался заглушить рыдания, но они прорывались наружу. Вальт не просто плакала, оплакивал друга. «Знаю. У тебя это впервые», — прошептал Луи, и в его голосе звучало сострадание. Он Вальту сострадал — и это тоже было впервые. — Вальт? — окликнул док. Вальт лишь покачал головой, не в силах говорить. — Ты слишком давно тут сидишь. — Мягкая, теплая ладонь доктора легла Вальта на плечо. — Иди отдохни. Погруженная в скорбь, Вальт мотнул головой. — Ты устал. Умойся, разомнись. Поешь в конце концов. Вальт пристально посмотрел на дока. — А к моему возвращению Уолтер будет здесь? — прошептал Вальт сквозь слезы. Доктор внимательно взглянул на Вальта. — Ты этого хочешь? — Я бы хотел с ним попрощаться. Он мой друг. Он похлопал Вальта по руке. — Знаю, Вальт, знаю. И мой тоже. Я не спешу. Сходи, развейся — вернешься, как будешь готова. Уолтер пока поспит. Изможденное лицо дока светилось искренностью. Вальт кивнул и осторожно опустил голову Уолтера на подушку. Возможно, вдали отсюда скорбь ослабнет. Вальт не знал, как справляться с горем: до сих пор Вальт ни с кем еще не прощался по настоящему. Вальт любил Фри, пусть и не по собственной воле, и перед уходом взглянул на него. Как ему хотелось к нему прижаться! Луи мечтал о том же, только по возможности без Вальта участия в процессе. Фри смотрел на Вальта .Похоже, он целую вечность не спускал с него глаз и старался сохранить непроницаемое лицо, но Вальт уловил в его взгляде удивление и недоверие. На Вальта вдруг навалилась усталость. Будь он самый талантливой лгун, какой смысл ломать комедию сейчас? Какой смысл «пудрить мозги» Уолтеру, который никогда не сможет за Вальта заступиться? Наши взгляды встретились, потом Вальт повернулся и пошел прочь по темному коридору, куда менее мрачному, чем выражение лица Фри.