Гость

Вальт застонал. Голова кружилась, мысли путались, подступала тошнота. — Наконец то, — с облегчением пробормотал кто то. Шу. Ну конечно. — Есть хочешь? При мысли о еде Вальта чуть не вырвало. — Ой, прости, пожалуйста. Нам пришлось тебя усыпить, а то у некоторых началась паранойя… — Все в порядке, — вздохнул Вальт. — Воды хочешь? — Нет. Вальт открыл глаза, пытаясь сориентироваться в темноте. Сквозь трещину в потолке над головой сияли две звезды. Все еще ночь… Или это уже следующая ночь? — Где мы? — спросил Вальт. Какие то незнакомые трещины — я никогда прежде не видел этого потолка. — Твоя комната… — Лицо Шу в темноте казалось неясным пятном. Под Вальтом — настоящий матрас, под головой — подушка. Рука случайно наткнулась на ладонь Шу и он легонько сжал ему пальцы. — Чья это комната на самом деле? — Твоя. — Шу… — Раньше была нашей — моей и Шила. Пока все не решится, Шила… держат в больничном крыле. Я перееду к Треду. — Я не хочу занимать твою комнату. А что значит «пока все не решится»? — Я же говорил, будет суд. — Когда? — Зачем тебе знать? — Потому что если вы затеяли суд, я обязан на нем все объяснить. — Солгать, ты имеешь в виду. — Когда? — повторил Вальт. — На рассвете. Тебя я туда не поведу. — Ну и не надо, сам доберусь. Вот только голова перестанет кружиться… — Ты что, серьезно? — Вполне. Нечестно, что вы не даете мне слова. Шу вздохнул, отпустил Вальта руку и медленно поднялся: хрустнули суставы. Сколько времени он просидел вот так, в темноте, ожидая моего пробуждения? — Скоро вернусь. Ты, может, есть и не хочешь, зато я умираю с голода. — Да, ночь выдалась длинная. — Угу. — Как рассветет, я отправлюсь на суд, не стану тебя здесь дожидаться. — Не сомневаюсь. — Шу сухо усмехнулся. — Я вернусь до рассвета и провожу тебя, куда ты хочешь. Он толкнул одну из створок, закрывающих вход в пещеру, переступил порог и прикрыл дверь. Вальт задумался: на одной ноге передвигаться непросто. Хорошо бы, Шу поскорее вернулся. В ожидании Вальт разглядывал звездочки, горевшие на видимом кусочке неба, и постепенно пол перестал раскачиваться. Вальту не нравились человеческие лекарства. Боль вернулась, и в довершение всего раскалывалась голова. Время тянулось медленно. Сон не шел: Вальт проспал почти сутки и страшно проголодала, но надо было дождаться, пока уляжется возмущение в желудке. Шу вернулся до первых лучей, как и обещал. — Полегчало? — спросил он, появляясь в проеме. — Кажется. Вальт еще не шевелил головой. — Как думаешь, такая реакция на морфий — это ты или тело Луи? — Луи. Он плохо переносит обезболивающие. Это выяснилось несколько лет тому назад, когда он сломал запястье. Он на миг задумался. — Странно это… Общаться с двумя людьми сразу. — Странно, — согласился Вальт. — Еще не передумал? Может, поешь? — Ой, хлебом пахнет… — Вальт улыбнулся. — Живот вроде унялся. — Вот и хорошо. Тень Шу легла рядом с Вальтом. Он нащупал его руку и вложил в ладонь булочку. — Помоги встать, пожалуйста, — попросил Вальт. Он бережно приобнял Вальта за плечи и поставил на ноги точным движением, чтобы свести к минимуму боль в боку. К коже прилегло что то чужеродное, твердое и жесткое. — Спасибо, — сказал Вальт, стараясь не дышать. Голова слабо кружилась. Вальт потрогал бок: между футболкой и кожей обнаружился какой то посторонний слой. — У меня сломаны ребра? — Док точно не знает, но лучше поберечься. — Он работает не покладая рук. — Это точно. — Зря я раньше плохо к нему относился. — Глупости, — рассмеялся Шу. — Странно, что ты вообще хорошо к нам относишься. — Это из за вас. — Вальт вгрызся в жесткую булочку, машинально прожевал, проглотил и стал ждать, как отреагирует желудок. — Не слишком то аппетитно, знаю, — вздохнул Шу. Вальт пожал плечами. — Надо же как то проверить, тошнит меня или нет. — Как насчет чего нибудь повкуснее… Вальт с любопытством посмотрел на него, но лица было не разглядеть. Что то хрустнуло, зашуршало… а потом Вальт почувствовала запах и поняла. — «Читос»! — вскрикнул Вальт. — Правда? Мне? Что то прикоснулось к губам, и Вальт быстро схрумкал предложенное лакомство. — Я о них мечтал, — вздохнула Вальт, жуя. Шу засмеялся и вложил пакетик Вальту в руку. Вальт быстро опустошил содержимое, а после, пока во рту оставался сырный вкус, доела булочку. Предугадав мою просьбу, Шу протянул бутылку с водой. — Спасибо тебе. И за «Читос», и за все остальное. — Вальт, я всегда рад помочь. Вальт заглянул в его красные глаза, Вальта казалось, что в словах Шу скрывалось нечто большее, чем простая вежливость. Внезапно его осенило, что он различаю цвет его глаз. Звезды исчезли из трещины в потолке, в просвете серело утреннее небо. Светало. — Уверен? — Шу с готовностью подставил руки. Вальт кивнул. — Нести меня не нужно. Дойду сам. — Увидим. — Он помог Вальта подняться, обхватил его за пояс одной рукой, а руку Вальта закинул себе на шею. — Осторожнее. Ну как? Вальт заковылял вперед. — Больно, но терпеть можно. — Отлично, пошли. «Мне кажется, Шу к тебе неравнодушен». «Неравнодушен?» — Вальт никак не ожидал услышать Луи, да еще так отчетливо. В последнее время он проявлялся только в присутствии Фри. «Между прочим, я тоже тут. Он не забыл?» «Конечно же, нет. Он доверяет нам больше, чем кто бы то ни было, не считая Леона и Тейо». «Я не об этом». «Что ты имеешь в виду?» Но Луи уже исчез. Путь оказался долгим. Как ни странно, пришлось идти довольно далеко. Вальт то думал, они направляемся на главную площадь или на кухню — обычные места собраний. Вместо этого мы свернули к восточному полю и пошли дальше, в большую, глубокую черную пещеру, которую Леон назвал «игровой комнатой». Вальт не был здесь с его первой экскурсии. В нос ударил едкий запах серного источника. В отличие от большинства местных пещер игровая комната была гораздо больше в ширину, чем в высоту. Тусклые голубые лампы не стояли на полу, а крепились под потолком, который нависал всего в нескольких футах над головой, как в жилых домах. А вот стены находились слишком далеко от ламп, и их было не разглядеть. Вонючий источник журчал и булькал где то в дальнем углу. Шил сидел на освещенном месте, обхватив колени длинными руками. Лицо его напоминало суровую маску, а глаз он не поднимал. По бокам — навытяжку, как два охранника, — застыли Фри и док. Неподалеку, перекинув ружье через плечо, стоял Леон в нарочито непринужденной позе. Рядом с ним Тей… нет, пожалуй, это Леон ухватил Тейо за запястье, и мальчику, похоже, подобное обращение не нравилось. Увидев нас, Тей улыбнулся, помахал рукой и многозначительно посмотрел на Леон. Леон разомкнул пальцы. Немного в стороне от дока устроились Лан и тетя Нана. Шу повел Вальта к краю освещенного пятна, к остальным — лиц в толпе было не разглядеть. Странно: пока мы пробирались по туннелям, Шу с легкостью почти нес Вальта. Теперь же он, похоже, устал, рука на Вальта талии ослабла. Спотыкаясь, Вальт доковылял до выбранного им места. Он опустил парня на пол и сел рядом. — Ой, ну тебе и досталось! — шепнул кто то за спиной. Вальт обернулся Труди пробралась поближе к нам, Джефри и Хит последовали ее примеру. — Выглядишь паршиво, — сказала она. — Очень больно? Вальт пожал плечами. — Терпимо. Значит, Шу специально притворился обессиленным, чтобы люди заметили Вальта травмы — всем своим видом Вальт словно обвиня Шила. Вальт посмотрел на него: сама невинность… и нахмурился. Кристина и Тред сели рядом с небольшой группкой моих защитников. Появился Брандт, за ним Хайди, Рантаро и Вакия. Последним пришел Кен. — Все в сборе, — сказал он. — Чихару осталась с детьми. Она не захотела их сюда приводить, так что начинаем без нее. Кен сел рядом с Рантаро, и на короткое время воцарилась тишина. — Ну что ж, — громко заявил Леон, так чтобы услышали все. — Предлагаю провести открытое голосование: как решит большинство, так и будет. Но опять же, если решение большинства меня не устроит, я приму свое собственное, потому что это… — Мой дом… — дружно подхватило несколько голосов. Кто то захихикал, но вовремя спохватился. Ничего смешного: судили человека по обвинению в убийстве пришельца. Для всех этот день обещал стать кошмаром. — Кто выскажется в обвинение? — спросил Леон. Шу привстал. Вальт вцепился ему в локоть, но он откинул его руку и поднялся во весь рост. — Все очень просто, — начал Шу. Вальт хотелось вскочить и закрыть ему рот рукой, но встать не хватило сил. — Моего брата предупреждали, что правила здесь устанавливает Леон. Вальт — один из нас. И правила, и защита распространяются на него точно так же, как и на любого из присутствующих. Леон ясно дал понять: если кому то не нравится общество Вальт, пусть убирается. Шил предпочел остаться. Он знал тогда, знает и сейчас, какое наказание полагается за убийство. — Он же выжил, — проворчал Шил. — Только поэтому я не прошу о твоей казни, — огрызнулся Шу. — Но жить здесь ты больше не должен. В душе ты убийца. Шу пристально посмотрел на брата, а затем снова сел на пол рядом с Вальтом. — А если его поймают?! — возмутился Сайлас. — Он приведет тварей сюда, и мы ничего не сможем сделать. По комнате пробежал шепоток. Шил метнул взгляд на Сайлас. — Я не дамся живым! — Тогда это все равно что смертный приговор, — пробормотал кто то, и одновременно Рантаро произнес: — Где гарантии? — Спокойно, высказываемся по очереди, — предупредил Леон. — Я знаю, как выжить снаружи, — процедил Шил. — Это риск! — прозвучало из темноты. Вальт не мог различить, кто говорит: все голоса для него слились в приглушенный шепот. — А что Шил такого сделал? Вроде ничего особенного… — раздался чей то голос. — Правила здесь устанавливаю я, — напомнил Леон. — Он не один из нас, — возразил кто то. Шу приподнялся. — Эй! — не выдержал Фри. Его голос прогремел так громко, что все вздрогнули. — Мы здесь судим не Вальта! Или у кого то здесь есть что ему предъявить? Тогда просите об отдельном суде. Мы все знаем, что он никому не причинил зла, наоборот, спас ему жизнь. — Фри ткнул пальцем в сторону Шила. Шила дернулся, словно от удара. — Он пытался сбросить его в реку, но он, рискуя жизнью, спас его от мучительной смерти, хотя знал, что, если он погибнет, жизнь его станет намного безопаснее. И тем не менее он его спас. Кто из вас поступил бы так же: спас врага? Он пытался его убить, а он его защищает! Фри вскинул руку, показывая на Вальта. Все взгляды обратились ко мне. — Вальт, ты готов его обвинить? Вальт уставился на Фри неверящими глазами: он выступил в его защиту, заговорил со мной, обратился ко нему по имени. Луи обуревали противоречивые чувства: его переполняла радость, потому что он вот так, по доброму, смотрел на нас, его глаза лучились мягким светом, которого в них не было долгое долгое время. Но он произнес его, его имя… Вальт не сразу нашел в себе силы заговорить. — Это все какое то недоразумение, — прошептал Вальт. — Мы с Шилом оба упали, потому что обрушился пол, вот и все. — Вальт говорил шепотом, в надежде, что так легче будет скрыть ложь. Шу фыркнул, сдерживая смех. Вальт толкнул его локтем… Бесполезно. Фри смотрел на Вальта и улыбался. — Он лгать не умеет, но пытается его защитить! — Вальт не способен лгать, — добавил Шу. — Кто сказал, что тварь лжет? Где доказательства? — Нана шагнула на пятачок, где сидел Шила. — То, что в его устах звучит как ложь, вполне может оказаться правдой. — Нана… — открыл рот Леон. — Заткнись, Леон. Дай мне сказать. Я не понимаю, зачем мы здесь собрались. Ни один человек не пострадал. Ваша хитрая приживалка никаких претензий не имеет. Мы просто теряем время. — Согласен, — ясным громким голосом произнесла Лан. Док бросил на него взгляд, полный боли. Труди вскочила на ноги. — Мы не можем жить под одной крышей с убийцей: рано или поздно он добьется своего! — Убийство — понятие субъективное, — прошипела Нана. — Лично я считаю, что убийство — это когда убивают человека! Рука Шу мягко легла Вальту на плечо — вальт весь дрожал. — Человек — тоже субъективное понятие, Нана. — Фри наградил ее пристальным взглядом. — И мне всегда казалось, что оно подразумевает хотя бы долю сочувствия и милосердия. — Давайте голосовать, — сказал Лан, опередив мать. — Кто за то, чтобы Шил остался и не был наказан за это… недоразумение, поднимите руки. — Повторяя употребленное мной слово, он смотрел не на Вальта, а на Шу. Руки поползли вверх. Фри нахмурился. Вальт попытался поднять руку, Шу сжал мои плечи и сердито засопел. Вальт как мог высоко держала ладонь. Впрочем, в итоге оказалось, что мой голос ничего бы не решил. Леон считал вслух. — Десять… пятнадцать… двадцать… двадцать три. Ясно, большинство. Неважно, кто как голосовал. Достаточно было и того, что в нашем тесном кружке все стояли, скрестив руки на груди, и выжидающе глядели на Леона. Тей отошел от Леона, протиснулся между Труди и мной и прижался к Вальта, положив руку поверх руки Шу. — Возможно, вы, Души, были правы насчет нас, — звонко сказал Тей. — Большинство здесь не лучше, чем… — Т с с, — шикнул Вальт. — Голосование окончено, — сказал Леон. Все притихли. Леон посмотрел на Шила, на Вальта, а затем на Фри. — Ладно. На этот раз я уступлю мнению большинства. — Леон, — в один голос заговорили Шу и Фри. — Мой дом, мои правила, — напомнил им Леон. — Никогда не забывайте об этом. А теперь послушай меня, Шил. И ты, Нана, тоже послушай. Любой, кто посмеет поднять руку на Вальта, пойдет не под суд, а прямиком в могилу. — Для вящей убедительности Лео н хлопнул по прикладу ружья. Вальт вздрогнул. Нана бросила на брата полный ненависти взгляд. Шил кивнул, словно соглашаясь с условием. Леон оглядел присутствующих, встретился взглядом с каждым из них, кроме тех немногих, кто собрался возле меня. — Суд окончен, — объявил он. — Ну что, сыграем?