Гость

Тейо попытался привстать. — Полегче, малыш. Как ты себя чувствуешь? — Шу не дал Тейо подняться с постели. — Я… Лучше не бывает. А почему все здесь? Я не помню… — Ты болел. Не двигайся, нам нужно закончить лечение. — Можно воды? — Конечно, малыш. Держи. Док изумленно смотрел на Тейо. У Вальта перехватило дыхание от радости, он едва мог говорить. — Это «От боли», — прошептал Вальт. — Удивительное лекарство. — А почему Фри держит Лана? — прошептал Тейо, обращаясь к Шу. — Он не в духе, — нарочитым шепотом ответил Шу. — Не вертись, Тейо, — предупредил док. — Мы тебе рану промоем. Ладно? — Ладно. — Тейо только сейчас заметил скальпель в руке дока. — Скажешь, если почувствуешь, — сказал док. — Если будет больно, — поправил Вальт. С профессиональной сноровкой док быстрым движением надрезал воспаленную кожу. — Странное ощущение, — сказал Тейо, сосредоточенно разглядывая темный потолок. — Но не больно. Док сделал крестообразный надрез скальпелем — хлынула кровь и густой гной. Как только док убрал руку, Вальт разбрызгал «Очистку» по открытой ране. Гной с тихим шипением запузырился и стал таять, почти как мыльная пена под струей воды. Стоявший рядом с Вальтом док учащенно задышал. — Ты только взгляни!.. На всякий случай Вальт дважды опрыскал область вокруг раны. Краснота спала, остался лишь обычный красный цвет человеческой крови, что вытекала из разреза. — Так, теперь «Заживление»… — Отыскав нужный пузырек, Вальт поднес крохотный кончик к разрезу. Прозрачная жидкость закапала в рану, поблескивая внутри. Кровотечение прекратилось. Вальт использовал половину пузырька — в два раза больше, чем требовалось. — Хорошо. Так, док, скрепи, пожалуйста, края. К этому времени доктор лишился дара речи и замер с открытым от удивления ртом. Он сделал, как Вальт просил: свел края раны вместе. — Щекотно, — захихикал Тейо. У дока глаза на лоб вылезли. Вальт осторожно втер «Замазку» в кожу вокруг крестообразного разреза, с удовлетворением наблюдая, как края раны срастаются и розовеют. — Можно посмотреть? — Дай ему сесть, Шу. Мы почти закончили. Тейо приподнялся на локтях: ясные глаза светились любопытством, мокрые от пота, грязные волосы спутались в колтуны, но на щеках появился здоровый румянец. — Сейчас помажу вот этим, — сказал Вальт, втирая в кожу мерцающий порошок, — и шрамик разгладится. Смотри, совсем как у меня. — Вальт показал ему свою руку. — Парням нравятся шрамы! — засмеялся Тейо. — Вальт, где ты раздобыл эти волшебные лекарства? — Фри возил меня в город. — Правда? Класс! Доктор дотронулся до переливающихся крупинок на моей руке и понюхал пальцы. — Ты бы его видел! Она был неподражаем, — раздался над ухом голос Фри. Огненная шевелюра Лана скрылась за дверью. Нана вышла следом. Как печально. Как страшно. Сколько ненависти должно быть в человеке, не способном порадоваться за выздоровевшего ребенка?… Как можно дойти до такого? — Нет, какова? С наглым видом заявился в больницу к пришельцам, заморочил им головы рассказом о том, как поранился, и попросил вылечить. А как только они отвернулись, внаглую выне все лекарства — прямо из под носа, понимаешь! — Рассказ Фри звучал захватывающе. На лице Тейо расплылась широкая улыбка. — И улизнул оттуда с кучей препаратов, которых нам надолго хватит. Оставил козявок с носом, да еще и ручкой им помахал из машины! — Фри расхохотался. «Я бы так не смог, — грустно сказал Луи. — От тебя куда больше пользы». «Цыц! — шикнул на него Вальт. Не время для грусти и ревности. Время радоваться. — Без тебя меня бы здесь не было. Ты тоже его спас». Тей во все глаза смотрел на Вальта. — Вообще то, все было совсем не так увлекательно, — сказал Вальт. Тей взял его за руку, и Вальт сжал его ладонь. Сердце переполняли любовь и благодарность. — Все вышло легко. Я ведь тоже «козявка». — Я совсем не то имел в виду… — начал было извиняться Фри. — А как ты объяснил шрам на лице? — спросил док. — Они не спрашивали, откуда… — Пришлось нанести свежую рану, а заодно и порез — сказал Целителю, что упал на нож. Не хотелось вызывать подозрений. — Вальт подтолкнул Тей локтем. — С кем не бывает. Вальт словно парил от счастья. Все вокруг как будто светилось изнутри — одежда, лица, даже стены. Люди, столпившиеся внутри и снаружи, шептались и задавали друг другу вопросы, но их голоса казались Вальту звоном в ушах — вроде тягучего гула, который возникает, если ударишь по колоколу. Воздух мерцал. Реальность исчезла. Остался лишь кружок моих самых любимых людей: Тейо, и Фри, и Шу, и Леон. В этот чудесный миг Вальт даже дока любил. — Свежую рану? — сухо спросил Шу. Вальт с удивлением заметил злость в его глазах. — Пришлось. Нужно было спрятать старый шрам и понять, как вылечить Тейо. Фри поднял Вальта левую руку и провел пальцем по едва заметной розовой полоске на запястье. — Это было ужасно, — сказал он, и веселость вдруг исчезла из его голоса. — Я думал, он останется без руки. — Ты себя порезал? — ужаснулся Тейо. Вальт снова сжал его руку. — Не волнуйся, все не так страшно. Я знал, что меня быстро вылечат. — Видел бы ты его, — тихим голосом повторил Фри, поглаживая Вальту руку. Пальцы Шу провели по его лицу. Это было приятно, и Вальт прильнул щекой к его ладони. Интересно, отчего мир вдруг стал таким ярким и волнующим: от действия обезболивающего или оттого, что Тейо спасен? — Больше никаких вылазок, — пробормотал Шу. — Само собой, он пойдет еще раз, — сказал Фри, голос его звенел от удивления. —Шу, он абсолютно феноменальный. Это надо было видеть. Эх, как подумаю, какие открываются возможности… — Возможности? — Шу притянул Вальта к себе, подальше от Фри. — Какой ценой? Он чуть руки не лишился, а ты и рад! — Его голос обвинял, пальцы сдавили его предплечье. Гнев как то не вязался с сияющим ощущением счастья. — Нет, Шу, Фри тут ни при чем, — сказал Вальт. — Ты неправ. Это была моя идея. — Конечно, твоя! — прорычал Шу. — Ты на все пойдешь… Ты на все готов, когда дело касается этих двоих. А вот Фри должен был тебя остановить… — Шу, а ты что предлагаешь? — возразил Фри. — Или у тебя имелся план получше? Если бы Тейо умер, он бы себе не простил! Голос Шу смягчился. — Нет… Я одного не понимаю: ты что, сидел и смотрел, как он себя уродует? —Шу скривился и покачал головой. — Что ты за человек такой… — Практик, — перебил Леон. Все подняли глаза. Леон стоял над нами с громоздкой картонной коробкой в руках. — Вот поэтому то у него лучше всех получается доставать нужные Фри всегда исполняет то, что должен. И следит, чтобы и другие поступали так же. Между прочим, иногда смотреть сложнее, чем делать самому. Так, ужин давно прошел, а для завтрака еще рановато, но мне кажется, кое кто тут давно не ел, — без лишних церемоний сменил тему Леон. — Есть хочешь, малыш? — Ой… даже не знаю, — признался Тейо. — Хочу, но это даже вроде как… приятно. — Это «От боли» действует, — сказал Вальт. — Ты должен поесть. — И попить, — сказал док. — Тебе нужно больше жидкости. Леон разжал руки, и тяжелая коробка упала на матрас. — Я подумал, есть повод отметить. Налетай. — Ух ты, вкуснятина! — обрадовался Тейо, шаря в коробке, битком набитой туристскими концентратами и консервами. — Спагетти. Здоровско! — Курицу бы в чесночном соусе, — сказал Леон. — Соскучился я по чесночку… А вот по чесночному запаху из моего рта вряд ли кто скучает! — Он фыркнул. Леон запасся бутылками воды и двумя переносными печурками. Люди собирались, теснясь на крохотном Вальта зажало между Фри и Шу, а Тейо Вальта усадил к себе на колени. И хотя Тейо справедливо считал, что вырос и сидеть на чужих коленях ему не к лицу, он не возмущался: наверное, почувствовал, как сильно нам с Луи хочется его обнять — живого и здорового. Сияющий круг словно разросся, вобрав в себя всех участников полуночной вечеринки — они тоже стали семьей. Леон не спеша готовил угощение. Страх сменился облегчением и радостью от хороших новостей. Вальт был рада даже Шилу, который пристроился с другой стороны от брата. Луи удовлетворенно вздохнул. Его переполняли ощущения: тепло мальчика на Вальта коленях, ласковое прикосновение сидящего рядом мужчины. Счастье не омрачила даже рука Шу, которая по прежнему обнимала его плечи. «Наверное, это „От боли“ так действует», — пошутил Вальт. «Врядли. Лекарство тут ни при чем». «Пожалуй, ты прав. Это то, чего у меня никогда не было». «Это то, что у меня отобрали». Какая великая сила, таящаяся в человеческой любви, заставила Вальта отказаться от моих соплеменников? Может, дело в его непредсказуемости и капризах? Любовь и благожелательное отношение Душ распространяются на всех. Может, ему просто нужна была встряска? Человеческая любовь, коварная, не признавала правил: иногда ее дарили просто так — как это произошло с Тейо; иногда на то, чтобы его заслужить, требовалось время и тяжелый труд — например, с Шу; а иногда его было не добиться никакими стараниями, и такая безнадежная любовь разбивала сердце — с Фри. А может, чувства людей просто были сильнее? Люди умели так яростно ненавидеть, что и любили они, наверное, всем сердцем, страстно и пылко… Почему Вальт так отчаянно нуждался в этой любви? Теперь, когда он все таки ее обрел, стало ясно одно: несмотря на все опасности и боль, он того стоил. Любовь была всем. К тому времени как поздний ужин — точнее, ранний завтрак — подошел к концу, усталость взяла свое. Почти все расползлись по спальням, и комната опустела. Остальные расположились на освободившемся пространстве. Места становилось все больше, и вскоре мы уже лежали. Вальта голова оказалась на животе у Фри — время от времени Вот сонно ворошил мне волосы. Лицо Тейо уткнулось мне в плечо, а руки обвивали шею, одна моя рука приобняла его, а другую руку прижал к щеке Шу, которому служил подушкой его живот. Док вытянул худые длинные ноги, уперся ботинком мне в бедро и захрапел. Вполне вероятно, что какая то часть моего тела касалась и Шила. Леон растянулся на кровати и рыгнул. Шил фыркнул. — Неплохая выдалась ночка. Не ожидал… — задумчиво произнес Леон. — Люблю, когда все хорошо заканчивается. Спасибо, Вальт. — М м м… — в полусне промычал Вальт. — В следующий раз… — откуда то с другой стороны от Фри подал голос Шил. Он широко зевнул. — В следующий раз я пойду с ним… — Следующего раза не будет, — ответил Шу. — Ну конечно, не будет, — прошептал Вальт, погладив его по щеке. — Я никуда не пойду, пока не понадобится моя помощь. Останусь внутри, если так надо. — Вальт, я не собираюсь тебя запирать, — с раздражением в голосе объяснил Шу. — По мне, так ты вольный идти куда вздумается — хоть катайся по шоссе. Но в вылазках я тебе участвовать не позволю, ради твоей же безопасности. — Он нам нужен, — жестко сказал Фри. — Раньше же справлялись. — Справлялись? Тей бы умер, если бы не он. Он может доставать такие вещи, которые кроме него не достанет никто. — Фри, он личность, а не бесчувственное орудие. — Знаю. Я и не говорил, что… — По моему, решение за Вальтом, — заметил Леон. Вальт удерживал Шу. Фри ворочался, порываясь встать. Услышав Леона, они замерли. — Леон, так нельзя! — возмутился Шу. — Почему? У Вальта своя голова на плечах. Или за него будешь решать ты? — Сейчас объясню почему, — проворчал Шу. — Вальт? — Да, Шу? — Ты хочешь участвовать в вылазках? — Раз я могу помочь, конечно. — Я не это спросил, Вальт. Вальт замолчал, пытаясь сообразить, в чем ошибка. — Видишь, Леон? Он не думает о своих желаниях, о своем счастье, даже о своем здоровье. Он выполнит любую нашу просьбу, даже если для этого потребуется умереть. Нечестно его просить. Любой из нас подумал бы о себе и отказался. А он не откажется. Стало тихо. Шу никто не ответил. Все молчали, и тогда Вальт решил подать голос. — Неправда, — сказал Вальт. — Я все время думаю о себе. И я… я хочу помочь. По моему, это важно. Сегодня я счастлив, потому что помог спасти Тейо. Я тоже имею право на счастье! — Вот видите? — вздохнул Шу. — Ну, не могу же я его запретить, — сказал Леон. — Он больше не пленник. — Хотя бы не просите. Все это время Фри вел себя очень тихо. Тейо тоже затих, но он то наверняка спал. А Фри не спал, Вальт точно знал: его рука что то вычерчивала на моей щеке — сияющие, горящие узоры. — Меня не надо просить, — сказал Вальт. — Я сам пойду. Мне было совсем не страшно. Ни капельки. Души добрые, я их не боюсь. Все получилось само собой. — Само собой? Чуть себе руку не… Вальт поспешил вмешаться. — Это был особый случай, такого больше не предвидится… — Вальт помолчал и уточнил: — Ведь правда? — Если он пойдет, я пойду с ним, — со вздохом заявил Шу. — Кто то же должен защитить его от самого себя. — А я пойду, чтобы защитить от него остальных, — хихикнул Шил, но тут же ойкнул и застонал. «Интересно, от кого ему досталось на этот раз?» — А я пойду, чтобы привести вас живыми домой, — прошептал Фри.