Гость

— Слишком просто. Никакого азарта, — пожаловался Шил. — Ты сам хотел пойти, — напомнил ему Шу. Они с Шу находились в задней части фургона, разбирая крупы, консервы и туалетные принадлежности, которые Вальт только что добыл в магазине. Полуденное солнце пылало над Вичитой. Было не так жарко, как в аризонской пустыне, но более влажно. В воздухе роилась мошкара. Фри вел фургон к выезду из города, внимательно следя за тем, чтобы не превысить скорость. Это порядком его раздражало. — Не надоело ходить по магазинам, Вальт? — спросил Шу. — Да я не против! — О чем ни спроси, ты всегда не против. Как так? — Я против… разлуки с Тейо. И против нахождения снаружи, самую малость, особенно днем — как будто клаустрофобия наоборот: все слишком открыто. А тебя это не беспокоит? — Иногда. Мы редко выходим днем. — Он хоть размяться может, — пробормотал Шил. — Не понимаю, зачем ты его жаловаться вынуждаешь. — Для разнообразия. Надоело слушать твое нытье. Ну все, раз Шил с Шу сцепились, то это надолго! Вальт переключился на дорогу и сверился с картой. — Теперь в Оклахому? — спросил Вальт Фри. — И остановимся в нескольких небольших городках по дороге, если не возражаешь, — ответил он, не спуская глаз с дороги. — Не возражаю. Во время вылазок Фри всегда был предельно сосредоточен, не позволял себе никаких дружеских подначек. Шу и Шил, напротив, беззлобно подшучивали надо мной после очередного успешного выполнения задания. Слово «задание» звучало весьма внушительно, хотя под этим понимался обыкновенный поход в магазин. Как сказал Шил, все было слишком просто, никакого азарта: Вальт толкал тележку по проходам между полками, улыбался Душам в ответ на их улыбки и наполнял тележку продуктами. Разумеется, Вальт не забывал и о прячущихся в фургоне людях — покупал в кулинарии свежие сэндвичи и что нибудь на сладкое. Шу обожал мятное мороженое с шоколадной крошкой, Шилу нравились карамельки, а Фри ел все, что предлагали: казалось, он давным давно забыл о любимых блюдах, исповедуя образ жизни, при котором желания не принимаются в расчет и даже насущные потребности тщательно взвешиваются и оцениваются. Да, он умел расставлять приоритеты и абстрагироваться от собственных прихотей, и это стало залогом его выживания. Порою в небольших городках Вальта окликали на улицах, заговаривали с ним. Вальт так хорошо вызубрил роль, что к этому времени, наверное, смог бы обмануть даже человека. — Добрый день! Недавно в городе? — Да. Только что приехала. — Каким ветром занесло в Байерс? Вальт всегда ради предосторожности сверялась с картой, перед тем как выйти из фургона, поэтому название города было ему знакомо. — Мой муж много путешествует. Он фотограф. — Чудесно! Человек искусства. Что ж, у нас тут много красивых мест. Поначалу фотографа изображала я, но выяснилось, что на разговор с мужчинами уходит гораздо меньше времени, если представиться замужней. — Огромное спасибо за помощь. — Пожалуйста. Заезжайте к нам еще. Беседуя с аптекарем в Солт Лейк Сити, Вальт понял, что требуется им в пещерах. — Мне кажется, я неправильно питаюсь, — застенчиво улыбнулся Вальт. — Все время перекусываю на ходу, и постоянно тянет на сладкое. — Тысяча лепестков, вам нужно внимательней отнестись к своему здоровью. Конечно, легче всего пойти на поводу у дурных привычек, но задумайтесь о вашем питании. А пока, вот, возьмите витамины. «Здоровье». Разумеется, этикетка говорила сама за себя, можно было и не спрашивать. — Вам со вкусом клубники или со вкусом шоколада? — Давайте и то и другое. Обходительная Душа по имени Рожденный на Земле вручил мне два больших флакона. В общем, никаких острых ощущений. Чувство страха и опасности посещало меня лишь при мысли о крохотной капсуле с цианидом, которую Вальт всегда держал в кармане, под рукой — на всякий случай. — В следующем городе купи обновки, — сказал Фри. — Опять? — Твоя одежда вся измята. — Ладно, — согласился Вальт. Ему не нравились излишества, но неуклонно растущая стопка слегка запачканных вещей не пропадет зря. У нас с Кристина, Хайди и Вакия примерно один размер, и они обрадуются обновкам. Мужчины, участвовавшие в вылазках, редко интересовались одеждой. Каждый набег был вопросом жизни или смерти — об одежде никто не думал, как не думали о мыле и шампунях, которые Вальт набирал в каждом магазине. — И душ тебе тоже не помешает, — со вздохом сказал Фри. — Видимо, придется переночевать в гостинице. В отличие от меня моим спутникам не приходилось так тщательно заботиться о своем внешнем виде. Они носили джинсы и темные футболки — вещи, на которых грязь не видна и которые не привлекали внимание в те короткие моменты, когда нас могли увидеть. Больше всего мужчины ненавидели ночевки в придорожных гостиницах. Сон в логове врага пугал их больше, чем все остальное: Шу говорил, что уж лучше напасть на вооруженную Ищейку, а Шил так вообще отказался — целый день спал в фургоне, а с наступлением ночи садился нас охранять. Для Вальта это было не сложнее, чем ходить по магазинам: он получал ключ от номера, заводил разговор с клерком и рассказывал историю о муже фотографе и друге, который путешествует вместе с нами (на случай, если кто нибудь увидит нас втроем). Вальт выбирал обыденные имена с неприметных планет. Иногда мы были Летучими мышами: Хранитель слов, Поющий песнь яиц и Приют на не бесах. Иногда — Морскими водорослями: Колышущиеся глаза, Видящий поверхность и Второй рассвет. Нас никто не пытался выследить, но Вальт каждый раз выдумывал новые имена, потому что Луи воображал себя героем фильма про шпионов. Труднее всего Вальту было пересилить себя и брать, ничего не давая взамен. Вальт ни за что не признался бы в этом в присутствии Шила, который только и ждал повода усомниться в чистоте моих намерений. Когда Вальт жил в Сан Диего, его это не беспокоило: Вальт брал лишь необходимое и возмещал долг обществу своими лекциями в университете. Призвание Учителя не требовало особого напряжения, но он относился к нему серьезно. Были и другие, более трудоемкие, менее приятные — Души поочередно принимали участие в уборке мусора, например. Теперь Вальт брал намного больше и ничего не отдавал взамен. Так нельзя… он чувствовал себя эгоисткой. «Ты же не для себя, для других», — в минуты уныния напоминал Вальта Луи. «Все равно так нельзя. Даже ты это чувствуешь, разве нет?» «Не бери в голову», — советовал он. К счастью, наша долгая вылазка подходила к концу: осталось только в последний раз выгрузить добычу из фургона в надежно припрятанный грузовичок. Всего несколько дней с заездом в Оклахому и Нью Мексико, а дальше — без остановок через Аризону. Снова домой. Наконец то! Если мы ночевали в гостиницах, а не в тесном фургоне, то обычно въезжали после наступления темноты и покидали мотель до рассвета, чтобы Души не успели хорошенько нас рассмотреть — излишняя предосторожность. Даже Шу и Фри начинали это понимать. После удачного дня фургон ломился от добычи. Шилу почти не осталось места, а Шу решил, что Вальт устал, и мы остановились у гостиницы пораньше, еще до захода солнца. Небольшая гостиница была полупуста. Вальт вернулся в фургон с пластиковой картой ключом, мы припарковались под окнами нашего номера, в пяти шести шагах от входа, и Фри с Шу прошли из фургона прямиком к двери. Тонкие бледно розовые шрамы на их шеях служили маскировкой. Фри нес полупустой чемодан. Ни на них, ни на Вальта никто даже не взглянул. В номере мужчины задернули шторы и немного расслабились. Шу разлегся на кровати и защелкал пультом от телевизора. Фри поставил чемодан на стол и достал наш ужин — остывшую жареную курицу из кулинарии. Вальт сел у окна, одним глазом поглядывая на заходящее солнце. — Вальт, согласись: мы, люди, умеем развлекаться… в отличие от вас, — поддразнил его Шу. С экрана телевизора хорошо поставленными голосами вещали две Души. О фабуле происходящего догадаться было нетрудно — сюжеты разнообразием не отличались. Мужская особь получает назначение на планету Водорослей, но его жене с планеты Туманов ближе теплокровные носители. Герои стоически переносят долгую разлуку и — о, чудо из чудес! — воссоединяются на Земле. Все истории Душ имеют счастливый конец. — Не забывай, на какую аудиторию это рассчитано. — Твоя правда, но уж лучше бы запустили наши старые шоу. — Шу попереключал каналы и нахмурился. — Раньше некоторые шли. — Они слишком будоражили зрителей. Пришлось заменить их другими, в которых было меньше… насилия. — Насилие в «Семейке Брэди»? Вальт видел этот сериал в Сан Диего, а Луи помнила его с детства. — Он потворствовал агрессии, — рассмеялся Вальт. — В одной из серий маленький мальчик до крови избивает хулигана — и показано это, словно так и надо поступать. Шу недоверчиво покачал головой и вернулся к передаче, но смеялся над теми сценами, которые, по замыслу автора, должны были растрогать зрителя. Вальт смотрел в окно, наблюдая зрелище, гораздо более интересное, чем предсказуемая история в телевизоре. За шоссе находился небольшой парк, где с одной стороны раскинулся луг, на котором паслись коровы, а с другой — стояла школа. Рядом со школой была разбита старомодная детская площадка с песочницей, горкой, лесенкой и раскручиваемой вручную каруселью. Само собой, там имелись и качели. Семья из трех человек решила воспользоваться вечерней прохладой. Темные волосы отца на висках серебрились проседью. Мать выглядела намного моложе. Ее длинные рыжевато каштановые пряди, собранные в хвост, подпрыгивали при каждом движении. С ними был мальчик — совсем кроха, не старше годика. Отец подталкивал качели сзади; мать стояла спереди и целовала крохотный лобик всякий раз, как малыш подлетал к ней. Ребенок заливался хохотом, пухлые щечки раскраснелись. Женщина тоже хохотала от всей души. — Вальт, что там? — Фри заметил улыбку, которую вызвала у Вальта эта семейная идиллия. — За все мои жизни не видел ничего подобного. Передо мной… надежда. Фри подошел и встал рядом, заглянув Вальту через плечо. — О чем ты? — Он окинул взглядом здание и дорогу, не обратив внимания на играющую семью. Вальт поймал его подбородок и повернул в нужную сторону. Он и не подумал отдергивать голову, и от этого внизу живота вдруг разлилось тепло. — Смотри, — сказал Вальт. — Следи за моим взглядом. Перед нами — единственная надежда на спасение вашего вида. — Где? — удивился он. Шу прислушался. — Видишь? — Вальт указал на смеющуюся мать. — Смотри, как она любит свое человеческое дитя. Мать подхватила ребенка с качелей и крепко прижала к груди, покрывая крохотное личико поцелуями. Он гулькал и агукал — настоящий малыш, а не миниатюрная копия взрослого, которой он стал бы после «внедрения». — Человеческий младенец? — обмер Фри. — Как? Зачем? Давно это происходит? Вальт пожал плечами. — Не знаю, сам впервые вижу. Она не захотела, чтобы из него сделали носителя. Не могу себе представить, чтобы ее… принудили. У нас на матерей практически молятся. Если она решила… — Вальт покачал головой. — Понятия не имею, как они собираются это решать. На других планетах подобных проблем не возникает. Эмоции человеческих тел сильнее любой логики. Шу и Фри, разинув рты, смотрели на межвидовую семью в парке. — Нет, — пробормотал Вальт себе под нос. — Ни у кого не поднимется рука отнять ребенка у родителей. Вы только на них посмотрите! Отец обнимал мать и ребенка и смотрел на биологического сына своего носителя с поразительной нежностью. — Не считая нашей, это первая из открытых нами планет с живородящими носителями. Ваша система далеко не самая простая и производительная. Не знаю, может, дело в этом… или в том, что ваше потомство такое беспомощное… На других планетах размножение происходит при помощи яиц или семян. Родители почти никогда не видят своих детей. Интересно… — Вальт замолчал, в голове крутились мысли. Женщина подставила мужу лицо, и тот поцеловал ее в губы. Малыш радостно гукнул. — Х м м… Кто знает, может, наши виды смогут сосуществовать в мире и согласии. Ну не странно ли? Мужчины, не отрываясь, смотрели на происходящее на их глазах чудо. Семья уходила. Мать отряхнула с джинсов песок, отец подхватил малыша, и счастливые родители неторопливо направились домой. Шу громко сглотнул. Больше мы в тот вечер не разговаривали: все думали об увиденном. Мы легли пораньше, чтобы на рассвете заняться делом. Вальт спал один, на дальней от двери кровати. Он чувствовал себя неловко: двое крупных мужчин едва помещались на одной кровати, во сне Шу то и дело раскидывал руки, а Фри всякий раз награждал беднягу тычком в бок. Оба наверняка предпочли бы делить постель с Вальтом. Вальт поворочался поворочался, да и свернулся калачиком: наверное, за целый день его тело устало от бескрайних просторов и теперь ему хотелось тесноты и уюта, — а может, Вальт так привык спать в узком пространстве за пассажирским сиденьем, что разучился вытягиваться во весь рост. Впрочем, Вальт знал, почему ни Шу, ни Фри не предлагали ему поменяться местами. Как то раз мои спутники с сожалением признали, что мне пора принять душ, а значит, без ночевки в гостинице не обойтись. Вот тогда то, сквозь шум вентиляции в ванной Вальт услышал, как Шу с Фри спорят обо Вальте. — Нечестно заставлять его делать выбор. — Шу старался говорить тихо, но гул вентилятора не перекрывал голосов. — Почему? Или, думаешь, честнее указывать ему, где спать? Вежливей было бы… — Кому то другому — может быть. Но Вальт изведется вся, стараясь угодить нам обоим. — Снова ревнуешь? — Нет, это не ревность. Просто я знаю, что он думает. Стало тихо. Шу и впрямь словно читал его мысли. Он догадывался, что достаточно малейшего намека — и Вальт ляжет спать рядом с Фри, а потом всю ночь буду ворочаться и переживать: мол, ранил чувства Шу, а Фри из за него несчастен. — Отлично! — буркнул Фри. — Учти, будешь ко мне приставать… я за себя не отвечаю, Куренай. — Не в обиду будет сказано, Фри, — фыркнул Шу, — но ты мне и даром не нужен. Несмотря на легкие угрызения совести, одной мне спалось намного лучше. Это оказалась последняя ночевка в гостинице. Дни пролетали быстро, как будто даже секунды торопились домой. Вальта тело тянуло на запад, мы все предвкушали возвращение в наш темный многолюдный рай. Даже Фри стал беспечным. Смеркалось, последние лучи солнца скрылись за западными горами. Мы с Фри, сменяясь, вели фургон, а Шу с Шилом ехали за нами, в грузовике с добычей, по очереди садясь за руль. Тяжелый грузовик ехал медленно, свет фар в зеркале заднего вида становился все более тусклым, пока не исчез за очередным поворотом. Мы выехали на финишную прямую. Тусон остался позади. Несколько часов пролетят незаметно, и Вальт увидет Тайо. Мы выгрузим добычу, которую все так ждали, и на лицах встречающих загорятся улыбки. Вальт по настоящему возвращалась домой. «Впервые», — осознал Вальт. И на этот раз мы везем с собой радость, и только радость — никаких обреченных на пытки заложников. Вальт целиком отдалась предвкушению. Казалось, дорога уносится из под колес слишком медленно… Быстрее бы, быстрее домой! Сзади вновь появились фары грузовика. — Наверно, Шил за рулем, — пробормотал Вальт. — Догоняют. Неожиданно в темноте завертелись красно синие огни, которые отражались в каждом зеркале. Цветовые блики танцевали на крыше, на сиденьях, на наших застывших лицах и на приборной доске… Стрелка спидометра ясно показывала, что мы на двадцать миль в час превысили скорость. Спокойствие пустыни разорвал вой сирены.