Гость

— Элизабет? — спрашивал Вальт. — Энн? Карен? Как тебя зовут? Ну же. Я знаю, ты помнишь. Тело Целительницы безвольно обмякло на койке. Прошло много времени — Вальт точно не знал, сколько. Всю ночь Вальт провел на ногах. С рассветом док убрал брезент с потолка, и теплые лучи солнца падали сквозь отверстия в потолке, ласкали кожу. Вальт подвинул безымянную женщину, чтобы свет не раздражал ей глаза, легонько коснулась ее лица и убрал со лба шелковистые каштановые с проседью волосы. — Джули? Бриттани? Анжела? Патриция? Как же тебя зовут? Поговори со мной, пожалуйста! Док тихонько похрапывал на одной из коек в темном углу лазарета, остальные давно ушли. Кто то отправился хоронить мужчину, которого мы потеряли. Вальт содрогнулся, вспомнив его недоуменный вопрос и как вдруг погасли его глаза. «Почему?» — спросил он. Как жаль, что он не дождался ответа: Вальт бы попытался объяснить, и, возможно, он бы даже понял. В конце концов, разве есть что то важнее любви? Для Души любовь — смысл существования. Именно любовь всегда была и будет моим ответом. Может, если бы он подождал, он бы тоже дошел до этой истины и не отнял бы жизнь у человеческого тела. Впрочем, требование вернуть тело, вероятно, показалось бы ему бессмысленным. Это было его тело, а не какая то отдельная сущность. В понимании Целителя самоубийство не означало убийства — оборвалась только одна жизнь. И, возможно, он был прав. По крайней мере, обе Души выжили. Индикатор на его контейнере тускло мерцал красным — величайшее свидетельство человеческой преданности. Люди сохранили ему жизнь. — Мэри? Маргарет? Сьюзан? Джилл? Все ушли, оставив Вальта со спящим доком и телом женщины, а в воздухе по прежнему витало напряжение: женщина не просыпалась, хотя действие хлороформа давно прошло. Незнакомка дышала, сердце билось, но все попытки дока пробудить ее окончились ничем. Может, было слишком поздно? Мы ее потеряли? Она умерла? Умерла, как тело мужчины? Может, все они умерли и их давно нет? Может, остаются только редкие исключения вроде Луи и Лэйси — непокорные бунтари да крикливые, вздорные создания? Может, носитель Ищейки — аномалия? Вернется ли Луи, как вернулась Лэйси, или… или даже это под вопросом? «Я не ушел. Я здесь», — возразил Луи. Луи тоже устал. «Да, ты здесь. И ты здесь останешься», — пообещал Вальт. Вальт со вздохом возобновил попытки. Попытки, обреченные на неудачу? — Я знаю, у тебя есть имя, — сказал Вальт женщине. — Ребекка? Александра? Оливия? Или что попроще… например, Джейн? Джин? Джоан?… «Лучше, чем ничего, — хмуро думал Вальт. — По крайней мере, он подсказал им, что делать, если их поймают. Хотя бы бунтарям да баламутам помог». Этого было недостаточно. — С тобой каши не сваришь! — Вальт обхватил руку незнакомки обеими ладонями и принялся растирать. — Хотя бы попробуй, ладно? Моим друзьям и так несладко. Давай их порадуем? И Шил еще пропал… Мы же не сможем всех эвакуировать, а тебя оставить тут. Я знаю, ты хочешь помочь. Они ведь твоя семья, понимаешь? Люди, как и ты. Хорошие люди. Ну, в большинстве своем хорошие. Тебе понравятся! Мягко очерченное лицо оставалось безучастным, сознание не возвращалось. Она была красива неброской красотой — аккуратный овал лица, правильные черты. Лет сорок пять, не старше: застывшие черты не позволяли определить точнее. — Ты им нужна, — умолял Вальт. — Ты можешь им помочь, ведь ты столько всего знаешь! Док совсем выбился из сил. Док хороший. Ты ведь была Целителем, а значит, в тебе наверняка осталась толика сострадания. Думаю, тебе понравится док. Тебя зовут Сара? Эмили? Кристин? Вальт погладил нежную щеку. Никакой реакции! Вальт снова взял ее безвольную руку. Сквозь трещины в высоком потолке было видно синее небо. Мысли блуждали. — Интересно, как они поступят, если Шил не вернется. Сколько они будут прятаться? Придется ведь искать новый дом, а это непросто, ведь людей много. Хотел бы я им помочь, только как?… Может быть, они смогут остаться… А вдруг у Шила все получится? Вальт горько рассмеялся, подумав о его шансах. Шил не отличался осторожностью. Наверное, пока все не устаканится, Вальт еще поживёт. Если Ищейки устроят облаву, людям пригодятся его не вызывающие подозрений глаза. Может, даже придется остаться надолго — эта мысль грела сильнее, чем яркие лучи полуденного солнышка. Вальт поблагодарил Шила за спешку и сумасбродство. Сколько времени пройдет, прежде чем можно будет с уверенностью сказать, что опасность миновала? — Интересно, здесь случаются морозы? Я почти забыл, каково это — мерзнуть. А если пойдет дождь? Наверняка иногда здесь бывают дожди! Тут столько дыр в крыше, нас же зальет. И где тогда спать? — Вальт вздохнул. — Может, когда нибудь я выясню сам. Хотя вряд ли. Разве тебе не интересно? Ни капельки? Если проснешься, узнаешь ответы на все вопросы. Мне вот интересно. Может, Шу спросить? Представляю, как здесь все изменится… Забавно. Лето же не может длиться вечно. Мои мысли витали где то далеко, уносясь от лежащей на койке женщины в страну под названием «Меланхолия», где в последнее время Вальт стал привычным гостем. И вдруг пальцы незнакомки шевельнулись. Это едва заметное движение застало Вальта врасплох. Вальт уставился на нее… Видимо, померещилось: ее рука по прежнему была безжизненной, лицо ничего не выражало. Ну точно, показалось. — Я упомянул что то интересное? О чем я говорил? — быстро размышлял Вальт, глядя на ее лицо. — О дожде? Или о переменах? Перемены… Тебя ведь ждут большие перемены, верно? Только сперва желательно проснуться. Лицо оставалось бесстрастным, рука не двигалась. — Значит, перемены тебя не интересуют. Что ж, не могу тебя винить. Я тоже не хочу, чтобы произошли перемены. Ты как я? Тоже хочешь, чтобы лето не кончалось? Не следи Вальт пристально за ее лицом, и не заметил бы, как легонько дрогнули веки. — Значит, тебе нравится лето? — с надеждой спросил Вальт. Ее губы затрепетали. — Лето? Рука задрожала. — Значит, вот как тебя зовут: Лето! Лето, да? Красивое имя. Рука сжалась в кулак, губы разомкнулись. — Возвращайся, Лето. Я знаю, ты можешь! Послушай меня. Открой глаза, Лето. Она заморгала. — Док! — окликнул Вальта. — Док! Проснись! — Что случилось? — Кажется, она приходит в себя. Не спи, Лето! Ты можешь. Я знаю, это сложно… Лето, Лето, Лето. Открой глаза. Она поморщилась — от боли? — Принеси «От боли», док. Быстрее. Женщина сжала его руку, ее глаза распахнулись. Сперва взгляд не желал фокусироваться, блуждая по залитой солнцем пещере. До чего странным и непривычным, наверное, показалось ей это место! — Все будет хорошо, Лето. Ты поправишься. Лето, ты меня слышишь? Ее взгляд метнулся к нему, зрачки сузились, она уставилась на него, отпрянула и завертелась на койке, словно ища выход. Низкий, хриплый, полный ужаса крик сорвался с ее губ. — Нет, нет, нет! — кричала она. — Не надо больше! — Док! Доктор стоял по другую сторону койки, как на операции. — Все в порядке, мэм, — заверил он. — Вас здесь никто не обидит. Женщина зажмурилась и прильнула к тонкому матрасу. — Кажется, ее зовут Лето. Док окинул Вальта взглядом. — Вальт, глаза, — выдохнул он. Солнечный свет падал Вальту на лицо. — О о! — Вальт выпустил ее руку. — Пожалуйста, не надо, — взмолилась женщина. — Хватит! — Ш ш ш, — прошептал док. — Лето? А я — док. Тебя не тронут. Все будет хорошо. Вальт скользнул в тень. — Не называйте меня так! — всхлипывала женщина. — Это ее имя! Не мое! Не произносите его! «Я ошибся с именем!» «Ты не виновата. Девушку вполне могли звать Лето», — возмутился Луи. — Не будем, — пообещал док. — А как тебя зовут? — Я… я не знаю, — завыла она. — Что случилось? Кем я стала? Не заставляйте меня быть кем то другим! Она заметалась на койке. — Успокойся. Все будет хорошо, обещаю. Отныне ты всегда будешь собой и вспомнишь свое имя. Память вернется. — Кто ты? — воскликнула женщина. — Кто он? Он… Он такой, как я была раньше. Я видела его глаза. — Я доктор, можно док. Я человек, так же как и ты. Видишь? — Он повернул лицо к свету и моргнул. — Мы — это мы. Здесь много людей. Они с удовольствием с тобой познакомятся. Она снова задергалась. — Люди! Я боюсь людей! — Нет, не боишься. Та… личность, что находилась прежде в твоем теле, боялась людей. Она была Душой, помнишь? А теперь вспомни, что происходило до нее? Ты была человеком, и ты снова им стала. — Я не помню своего имени, — в ужасе проговорила она. — Ничего, память к тебе вернется. — Вы врач? — Да. — А я… я тоже была… Целителем. Как врач. Ее звали Песня лета. Кто я? — Мы это выясним. Обещаю. Вальт скользнул к выходу. Пусть лучше доку поможет Труди или Хайди — кто нибудь, чье лицо не будет ее тревожить. — Она не человек! — торопливо шепнула женщина доку, заметив Вальта. — Он друг. Не бойся. Он помог мне тебя вернуть… — А где Песня лета? Она испугалась… Люди… Вальт выскользнул из комнаты, но услышал ответ дока на ее вопрос. — Она полетит на новую планету. Ты помнишь, где она жила перед тем, как прилетела сюда? Вальт догадывался, что она ответит: имя говорило само за себя. — Она была… Летучей мышью? Она умела летать… и петь… Я помню… Но это происходило не здесь. Где я? Вальт поспешил по коридору за помощью. В большой пещере горел свет — странно, потому что голосов Вальт не услышал. Обычно сперва доносились голоса, а потом уже появлялся и свет. В самый разгар дня на огороде наверняка кто то был — или хотя бы проходил мимо. Яркое полуденное солнце освещало совершенно пустую пещеру. Свежие темно зеленые усики мускусных дынь казались темнее пересохшей земли. Бочка полна воды, меж грядок валялись шланги, но огород никто не поливал. Вальт прислушался. В огромной пещере стояла мертвая, зловещая тишина. Куда все подевались? Может, эвакуацию провели без него? Вальт ощутил внезапный приступ паники. Нет, дока бы ни за что не бросили! Захотелось кинуться обратно по темному туннелю, проверить, не исчез ли док вслед за остальными. «Дурачок, без нас они никуда не уйдут — ни Фри, ни Тейо, ни Шу не позволят нас бросить». «Ты прав. Пойдем посмотрим на кухне?» Вальт вприпрыжку побежал по безмолвному коридору, тревожась все больше и больше, потому что по прежнему слышала только громкий стук в висках. Возможно, у него просто разыгралось воображение. Ну конечно, должен же Вальт слышать хоть какие то звуки. Надо успокоиться. Кухня тоже оказалась пустой. На столах стояли тарелки с недоеденным обедом: арахисовое масло, остатки свежего хлеба, яблоки, банки с теплой газировкой. Желудок напомнил о себе: сегодня Вальт ничего не ел, но почти не ощущал голода. Страх был намного сильнее. «Что если… все эвакуировались, а мы просто не успели?» «Нет! — вздохнул Луи. — Нет, мы бы что нибудь услышали! Кто нибудь сказал бы… Нас бы все искали. Без нас не ушли бы, не может этого быть». «Может, они сейчас нас ищут». Вальт развернулся и бросился к выходу, вглядываясь в каждую тень. Нужно предупредить дока и побыстрее отсюда выбираться. «Нет! Они не могли уйти!» Тейо, Фри… Их лица ясно стояли передо мной, словно запечатленные на внутренней поверхности век. Лицо Шу… Вальт добавил к образам Луи свои: Леон, Труди, Кристина, Хит, Джефри. «Мы их вернем, — пообещал Вальт. — Выследим по одному и вернем! Я не позволю отнять у меня семью!» Если у Вальта и оставались сомнения, в этот миг он их отбросил. За все мои жизни он не чувствовал такой решимости и злобы. Вальт заскрежетал зубами. И тут из коридора донесся долгожданный шум голосов. Вальт затаила дыхание, прильнул к стене, скользнул в тень и замер, прислушиваясь. «В пещере с огородом. Слышно по эху». «Похоже, их много». «Да. Только твои или мои?» «Наши или чужие», — поправил он. Вальт крался по коридору, стараясь держаться в тени. Теперь голоса звучали отчётливее, и некоторые показались нам с Луи знакомыми. Что бы это значило? Сколько времени понадобится опытной Ищейке, чтобы провести введение? У входа в большую пещеру Вальт наконец разобрал голоса. У него словно гора с плеч свалилась: точно такой же гул Вальт слышал в день его появления в пещерах — гул рассерженных, кипящих от ярости голосов. Разговаривали люди. Судя по всему, вернулся Шил. Вальт выскочил на свет, и облегчение смешалось с болью: облегчение, потому что его люди были в безопасности, а боль… Раз Шил благополучно вернулся, значит… «Вальт, ты все равно им нужен. Куда больше, чем я». «Луи, я не сомневаюсь, что найду тысячу причин остаться. Всегда найдется повод». «Тогда останься». «Чтобы ты был моим пленником?» Мы перестали спорить, вовлеченные в общую суматоху. Шил вернулся. Вальт сразу же его заметил: на голову выше остальных, он стоял лицом к нему, прижатый к стене разъяренной толпой. Шумели все вокруг, кроме самого виновника. Выражение лица Шила было просящим, примирительным. Он развел руки в стороны, словно пытаясь кого то или что то заслонить. — Успокойтесь, ладно? — Густой бас Шила перекрыл царившую вокруг какофонию. — Фри, отойди, ты ее пугаешь! Мелькнули темные волосы — незнакомое лицо с испуганными черными глазищами выглядывало из за его плеча. Фри, побагровевший от возмущения, находился ближе всех к Шилу. Ни дока, ни Леона видно не было. Тей повис у Фри на руке, пытаясь удержать. Шу скрестил руки на груди, напряг плечи. Толпа сердито гудела: люди напирали сзади, перекрикивали друг друга. — О чем ты думал? — Как только наглости хватило? — Мог бы и не возвращаться. Посреди толпы, рядом с Нана, виднелась яркая шевелюра Лана. С тех пор как мы с доком вылечили Тейо, мать и сын почти не принимали участия в жизни сообщества, и странно было видеть их в гуще событий. «Это из за драки, — догадался Луи. — Нет, ну ты посмотри: когда все радовались, они нос воротили, а как склока — тут как тут». Вальт подумал, что он, вероятно, прав… Как печально… До Вальта донесся визгливый голос: Лэйси тоже нападала на Шила. — Вальт? — Голос Шила снова разнесся над гулом, взгляд его голубых глаз был прикован к Вальту. — Вот ты где! Помоги мне, пожалуйста…