Гость

Натянутые до предела нервы сдали: как Вальт вскрикнул, но из горла вырвался только сдавленный писк. — Прости. — Фри приобнял Вальта, успокаивая. — Не хотел тебя напугать. — Что ты здесь делаешь? — пробормотал Вальт, переводя дух. — Слежу за тобой. Я всю ночь за тобой слежу. — Прекрати. Он медлил, рука на Вальта плече не шевелилась. Вальт поднырнул под нее, но Фри перехватил его запястье, вцепившись мертвой хваткой, — так просто не стряхнешь. — Ты к доку? — бесцеремонно спросил он. Было совершенно ясно, что речь шла не о дружеском визите. — Куда же еще! — Вальт не говорил, а шипел, чтобы он не заметил в его голосе панику. — После того что сегодня было… Дальше будет только хуже и хуже. Тут не Леону решать. — Знаю. Я на твоей стороне. Вальт разозлился, почувствовав, что его слова еще способны причинить ему боль; глаза защипало. Вальт старался думать об Шу, который был его якорем, но это оказалось непросто: рука Фри касалась Вальта руки, его запах щекотал ноздри, мысли путались. Все равно что пытаться различить в грохоте секции ударных нежный голос скрипки… — Тогда дай мне пройти, Фри. Уходи. Мне нужно побыть один. — Слова прозвучали торопливо, резко и хлестко. Было сразу ясно, что Вальт не лгал. — Я должен пойти с тобой. — Скоро ты получишь своего Луи, — огрызнулся Луи. — Я прошу всего несколько минут, Фри. Неужели так трудно? И снова молчание. — Вальт, я пришел к тебе. Из глаз брызнули слезы. Вальт был рад, что здесь темно. — Это лишнее, — прошептал Вальт. — Не надо. Конечно, Фри не следовало здесь находиться. Вальт доверился доку. Док дал слово. Вальт никуда не улетит — не станет Дельфином или Цветком, чтобы вечно оплакивать потерянную любовь: к тому времени, как Вальт снова откроет глаза (если бы они имелись у его нового носителя), все мои любимые уже умрут. Его место здесь, на этой планете, откуда Вальта никто не заставит улететь. Вальт останется в неглубокой могиле рядом с его друзьями — человеческая могила для человека, которым Вальт стал. — Но Вальт, я… Мне так много нужно тебе сказать. — Фри, я обойдусь без твоей благодарности. — Чего ты хочешь? — хрипло, с придыханием, прошептал он. — Я сделаю все, что скажешь. — Береги мою семью. Не дай их в обиду. — Конечно, не дам, — отмахнулся он. — Я имею в виду тебя. Что я могу сделать для тебя? — Фри, я ничего не беру с собой. — Даже воспоминания? Чего ты хочешь? Вальт смахнул слезы, но за ними потекли другие. Нет, Вальт не мог взять даже воспоминания. — Что мне для тебя сделать, Вальт? — настаивал он. Вальт вдохнул поглубже и проговорил, стараясь, чтобы голос не дрожал: — Солги мне, Фри. Попроси меня остаться. На этот раз он не мешкал. Он обнял Вальта и крепко прижал к груди. Губы коснулись его лба, и Вальт почувствовал его дыхание на волосах. Луи затаила дыхание и снова отстранился, даря Вальту свободу последних минут. Может, он боялся его лжи, не хотел, чтобы эти воспоминания встали между ними, когда его не станет? — Вальт, останься. Останься с нами. Со мной. Я не хочу тебя отпускать. Пожалуйста. Я не знаю, как жить без тебя. Не знаю. Я не могу… не могу… — Его голос дрогнул. Он лгал вдохновенно. И наверное, он был совершенно во мне уверен, если решился сказать такое… Вальт на миг расслабился в его объятиях, но время торопило… Точнее, истекало. — Спасибо, — шепнул Вальт и попытался высвободиться. Его руки удержали Вальта. — Я еще не закончил. Наши лица оказались в нескольких дюймах друг от друга. Он склонился ближе, и Вальт — зная, что близится его последний вдох на этой планете, — не удержался и откликнулась. Горючее и пламя — мы вспыхнули. И все таки что то изменилось. Вальт это чувствовал. Фри старался для Вальта. Лаская это тело, он шептал Вальта имя — и думал о нем. Вальт чувствовала разницу. На краткий миг мы остались вдвоем, Вальт и Фри, два горящих сердца. Фри лгал без слов, языком тела, лгал как никто в Вальта последние минуты, и за это вальт был ему благодарен. Вальт не мог забрать с собой память о его поцелуе, потому что никуда не улетал. Зато Вальт мог поверить в ложь. Мог на миг поверить, что он будет по нему скучать… глупо, конечно, и все же боль расставания немного улеглась. Сердце замерло. А вот время, тикающее, как таймер бомбы, неумолимое, — время останавливаться не желало. Охваченная пламенем, Вальт чувствовал, как секунды уползают, тянут его в темноту коридора, прочь от пламени. Вальт заставил себя оторваться от губ Фри. Мы стояли в темноте, ощущая на лицах теплое дыхание друг друга. — Спасибо, — повторил Вальт. — Погоди… — Нет. Я… я больше не вынесу. Не надо, ладно? — Ладно, — прошептал он. — Пожалуйста, оставь меня одного. Мне нужно кое что сделать. — Если… если ты точно этого хочешь. — Он умолк, не зная, как поступить. — Мне это необходимо. — Тогда я побуду здесь, — прохрипел он. — Док тебя позовет, когда все закончится. Его руки не разжимали объятий. — А ведь Шу меня убьет, когда узнает… И, вероятно, будет прав. И Тейо. Он ни за что нам не простит. — Мне сейчас не до них. Отпусти меня. Пожалуйста. Медленно, неохотно Фри убрал руки — Вальт почти физически осязал его нежелание, и вместо холодной пустоты в груди заплескалось тепло. — Я люблю тебя, Вальт. Вальт вздохнул. — Спасибо, Фри. Ты знаешь, как сильно я тебя люблю. Всем сердцем. «Сердцем и душой.» В случае Вальта это были разные вещи. Вальт слишком долго разрывался на две половины. Пришел пора воссоединить Душу и тело, вернуть цельную личность. Третий лишний. Даже если этот третий — Вальт. Тикающие секунды приближали неотвратимую развязку. Фри Вальта отпустил, и тело сковал холод. Вальт отдалялся от Фри, и с каждым шагом сердце медленно превращалось в ледышку. Впрочем, у Вальта разыгралось воображение — на улице стояло лето. Для него здесь всегда будет лето. — Фри, а как вы справляетесь, когда идет дождь? — прошептал Вальт. — Где спят люди? Он ответил не сразу, и по голосу Вальт догадался, что его душат слезы. — Мы… — он сглотнул. — Мы все переселяемся в игровую. Спим на полу, вместе. Вальт кивнул. «Интересно, каково это, когда столько разных несовместимых характеров оказываются под одной крышей? Ужасно? Или весело? Что то вроде пижамной вечеринки.» — Почему ты спросил? — прошептал он. — Просто захотелось… вообразить. Как это выглядит. — Жизнь и любовь продолжатся. Пусть и без Вальта, неважно — сама мысль наполнила его радостью. — Прощай, Фри . Луи говорит, до скорого. «Лжец». — Подожди… Вальт… Вальт помчался по туннелю, боясь поддаться его очаровательной лжи, оставляя позади тишину. Страдания Фри не бередили Вальту раны, как боль Шу. Фри недолго осталось мучиться — до радости ему рукой подать — всего несколько минут… Вот он, счастливый конец! Южный туннель показался мне длиной в несколько ярдов, не больше. Впереди горел яркий свет: док Вальта ждал. Расправив плечи, Вальт зашел в комнату, которая всегда его пугала. Док уже все приготовил. В дальнем темном углу стояли две сдвинутые койки, на которых сопел Шил, одной рукой сжимая в объятиях безжизненное тело Джоди. Другая его рука по прежнему баюкала контейнер Санни. Ей бы это понравилось. Жаль, нет способа ей рассказать. — Привет, — прошептал Вальт. Док оторвался от своего занятия: он как раз раскладывал на столе инструменты. По его щекам катились слезы. Вальт вдруг почувствовал себя храбрым. Сердце забилось ровнее, дыхание стало глубже и спокойнее — самое трудное осталось позади. Вальту приходилось это делать раньше, много раз: он просто закрывал глаза и засыпал. Да, раньше Вальт знал, что откроет новые глаза, и все же… Это было знакомо. Бояться нечего. Вальт подошёл к койке, твердой рукой потянулся за «От боли», положил крошечный квадратик на язык, подождал, пока он растворится. Ничего не изменилось. Боли не было. По крайней мере, физической боли. — Док, скажи мне одну вещь. Как тебя зовут? Прежде чем наступит конец, Вальт хотел получить ответы на все мучившие его вопросы. Док вытер глаза тыльной стороной ладони. — Тейсел. Это имя передается в семье по наследству. Мои родители были так ко мне жестоки, что… Вальт рассмеялся и вздохнул. — Фри ждет у входа в большую пещеру. Я пообещал ему, что ты его позовешь, когда все закончится. Только дождись… дождись, пока я перестану двигаться — тогда будет поздно что то менять. — Я не хочу этого делать, Вальт. — Я знаю. Спасибо, док. Но ты поклялся. — Пожалуйста… — Нет. У нас был уговор. Я свою часть выполнил. Ведь так? — Да. — Тогда выполни и ты свою. Положите меня рядом с Уолтом и Тредом. Док попытался сдержать рыдание, и его худое лицо скривилось. — Тебе будет больно? — Нет, док, — солгал Вальт. — Я ничего не почувствую. Вальт подождал, когда настанет эйфория, когда все вокруг засияет, как в прошлый раз. Странно… Вальт не чувствовала разницы. Может, дело было вовсе не в лекарстве, а в любви? Вальт снова вздохнул и ничком лег на кушетку. — Начинай, — сказал Вальт доктору. Пузырек открылся. Док вылил содержимое на ткань. — Ты самое благородное и чистое создание в мире. Вселенная без тебя станет мрачнее, — прошептал он. Это была его речь над могилой Вальта, эпитафия на моем надгробии. Хорошо, что Вальт это услышал. «Спасибо тебе, Вальт, брат! Я никогда тебя не забуду». «Будь счастлив, Луи. Радуйся жизни. Цени ее. Ради себя, и ради меня». «Буду», — пообещал он. «Прощай», — в унисон подумали мы. Док осторожно прижал ткань к Вальту лицу. Вальт сделал глубокий вдох, стараясь не замечать неприятный едкий запах. Вдохнул еще раз, и над ним загорелись три знакомые звезды. Они не звали Вальта — они его отпускали, отпускали в черную Вселенную, по которой Вальт много раз странствовал. Вальт погрузился в черноту, которая вдруг стала светлеть, изменяться. Вместо черной дыры перед Вальтом закружился синий свет — теплая, живая, сверкающая синева… Вальт поплыл вперед, не испытывая страха.