Очнись, Грейнджер

      Он молчал. Молчал и смотрел на нее, словно гипнотизировал. Гермиона не могла решить: он просто издевается либо рассчитывает, что она прочтет по его глазам все, что ей нужно. Однако же, она не телепат и видела лишь какой-то нездоровый блеск в этих серых омутах, словно он одержим какой-то непонятной ей идеей, интригой, мыслью, черт знает чем еще. Не выдержав, она все же прервала тишину, опустив глаза на бумаги на столе:       — Малфой, используй свой рот, я не умею читать мысли.       — О, Грейнджер, я бы с удовольствием, — низкий и слегка хрипловатый голос мужчины заставил Гермиону вновь поднять на него глаза. В этот самый момент Драко ослабил галстук и она нервно сглотнула, мысли пошли в противоположную сторону. "Он выглядит, как грех", — промелькнуло у девушки в голове, когда она смотрела на его длинные пальцы и выступающие вены на массивной шее.       — Что ж, — Гермиона прочистила горло, вернув взгляд к глазам мужчины. Легче не стало, создавалось впечатление, что он читает ее как открытую книгу. Сконцентрировав свое внимание на его переносице, она холодно продолжила: — тогда либо начинай сейчас, либо уходи.       — Давай поиграем: ты высказываешь предположение, а я, по мере своих возможностей и желания, даю тебе понять, права ли ты, — с усмешкой произнес блондин, продолжая пожирать ее глазами.       — Черт, ты связан непреложным обетом... — шокировано произнесла Гермиона, смотря с иного ракурса на ситуацию.       — Горячо, Грейнджер, — хрипло ответил Малфой, поднимаясь с кресла. Он медленно обошел стол и встал у нее за спиной. Ей стало легче на мгновение — не видеть его, но лишь на мгновение. Мужчина наклонился к ней, положив руки на стол по обе стороны от нее и всматриваясь в бумаги. Шатенку прошибло мурашками от его запаха и столь необычной близости, а он же произнес как ни в чем не бывало: — продолжай.       — Ритуал освобождает внутреннюю сущность волшебника. Ранее это практиковалось на сквибах, считали, что это может пробудить внутреннюю магию и исцелить ребенка. Однако, последствия были настолько пугающими, что данную практику запретили, — произнесла Гермиона, вспоминая, что читала на досуге об этом ещё в школе. Она все пыталась найти опровержение того, что магглорожденные украли магию у чистокровных. Глупая, можно подумать, это что-либо изменило в тот момент времени.       — Я жду от тебя большего, — Гермиона слегка подпрыгнула на месте, когда чужое дыхание опалило кожу шеи и услышала вкрадчивый шепот у самого уха. Стало жарко и она отодвинулась в сторону от блондина. "Оттолкни его, выровняй дистанцию, это так неправильно" — вопило подсознание.       — Дети, на которых проводили эти эксперименты, становились другими. Кто-то считал, что они сошли с ума, другие, что в них вселились бесы, чтобы это не значило, но они переставали быть детьми, оставаясь в маленьком теле. Зачастую убивали своих родителей, поджигали дома а затем совершали самоубийство, словно не выдерживая этого... давления? — неуверенно произнесла Гермиона, уже догадываясь по его разочарованному хмыку, что мысль пошла не в ту сторону. — Ты не мог бы отодвинуться? - добавила она, слегка поворачиваясь и встречаясь с его глазами. Теперь они скорее походили на шторм, нежели на лёд.       — Мы будем играть по моим правилам, — едко ответил Малфой, тыкая пальцем в одну из бумаг на ее столе. Только взгляд девушки зацепился за слово "беременность", как дверь в кабинет открылась, с грохотом отлетая в стену. На пороге стоял Рон, взъерошенный и недовольный. Заметив блондина, мужчина резко переменился в лице: сначала на нем нарисовалось удивление, затем недоумение, а в конце концов ярость пошла по веснушчатой коже алыми пятнами.       — В какой момент твоя работа превратилась в ночные посиделки с хорьком? — практически ровно произнес Уизли, едва ли не выплёвывая последнее слово. Он даже не удосужился взглянуть на жену, испепеляя глазами мужчину за ее спиной. Малфой медленно выпрямился, убирая свои руки около нее, но все же стоял вплотную к ее креслу. Даже не оборачиваясь, Гермиона знала, какое ядовитое выражение исказило лицо блондина. Она видела его 6 лет в Хогвартсе.       — Рон, это, правда, по работе, мы... — начала Грейнджер, поднимаясь на ноги, однако тут же была резко прервана:       — Ты совсем страх потеряла?! Твоя работа закончилась 6 часов назад и ты сидишь с этим подонком в обнимку, пока я тебя жду дома, — Рональд всё-таки сорвался на крик, быстро подходя к ней и за руку вытаскивая из-за стола силой.       — Рон, мне больно, отпусти! — прошипела шатенка, скривившись от боли и пытаясь выдернуть свою руку из его хвата.       — Ты не догадываешься, как больно МНЕ, — прорычал он ей в лицо, хватая второй рукой за плечо и встряхивая ее, словно куклу: — Я не знал, что моя "благочестивая" жена подрабатывает шлюхой в свободное время, — это Рон добавил тихо и едко, вглядываясь в ее лицо.       Испытывала ли она вину? Самую малость, хотя никогда в этом не признается, по крайней мере Рону. Конечно, ей стоило соблюдать дистанцию, ее попытки отгородиться от Малфоя были слабыми, словно для галочки. Однако же ни единого даже мимолетного физического контакта не было, так почему же этот раздражающий голос совести вторил ее мужу? "Я подумаю об этом завтра"       — Ты с ума сошел? Как ты смеешь такое обо мне говорить? — Гермиона произнесла едва слышно, ее душили слезы. Она не понимала, как мог ее любимый родной Рон так с ней обращаться. Глядя в полные ярости глаза, она не знала, что от него можно ожидать, она его не узнавала. Они ругались, да, но никогда так. Никогда она не испытывала страха перед ним.       — Пошла. За. Мной. Быстро, - чеканя каждое слово, Уизли уже потянул ее к выходу из кабинета.       — Я никуда с тобой не пойду, — едва ли не кричала Гермиона, пытаясь вырваться. Ее охватил ужас, стоило подумать о том, чтобы сейчас остаться с мужем наедине. Что-то внутри подсказывало, что это будет ошибкой. Однако, он ее как-будто не слышал, продолжая силком тянуть к выходу несмотря на сопротивление.       В следующий момент произошли сразу несколько вещей: Драко вырвал ее руку из хватки рыжеволосого, вклинился между парой и толкнул Уизли в спину так, что тот едва смог устоять на ногах.       — Она же сказала, что не пойдет с тобой, — холодно произнес блондин, полностью загораживая шатенку своей спиной.       — Пошел нахер отсюда, пока я тебя не отправил вперёд ногами на выход, трус, — развернулся с криком Рон, тут же сокращая расстояние с мужчиной. Малфой был выше и значительно шире в плечах, отчего даже Гермионе эта угроза показалась забавной. Если только...       — Давай, рискни, — ответил Драко, когда в его шею воткнулась волшебная палочка. Гермиона нашла глазами палочку блондина в кресле, в котором он сидел этим вечером, и тяжело вздохнула. Свою же палочку она уронила под стол, когда муж ее тащил, а времени было мало.       — Рон, пошли домой, хватит, пожалуйста, — скрепя сердцем сказала Гермиона, выходя из-за своего укрытия в виде спины блондина.       — Грейнджер, стой на месте, все в порядке, — рукой отодвигая ее обратно, сказал Малфой, не отрывая взгляда от злобного лица ее мужа. Сказать, что девушка была удивлена, значит не сказать ничего. И не столько потому, что ее защищал блондин, нет, так поступил, пожалуй, любой хоть сколько-нибудь нормальный мужчина. А столько потому, что ему захотелось довериться, гораздо больше чем ее мужу на данный момент, и она застыла за спиной Драко.       Это не укрылось от внимания Уизли, он осознал, что его собственная жена слушается чужого мужчину, не его. И это лишь подвело его перешагнуть черту. Мужчина уже было открыл рот, чтобы произнести заклинание, как из его руки вырвало палочку, она вылетела в окно, разбивая стекло.       — Да я тебя сейчас по стене размажу, — рассвирепел Рон, со всей дури впечатывая кулак в лицо блондина. Малфой слегка пошатнулся, явно не ожидая применения физической силы, однако второй удар не пропустил: схватил за кулак рыжеволосого и с хрустом скрутил его руку за спину.       — Ты же в курсе, что падаешь в ее глазах сейчас, да? Прямо как сейчас, - прорычал Малфой, толкая Рона на пол. Мужчина приземлился со всей дури на колени и взвыл от боли, хватаясь за левую ногу.       — Как бы я не падал, она всегда будет моей, — валяясь на полу и потирая колено, прохрипел рыжеволосый, — а тебе я этого так не оставлю, ты пожалеешь       — Грейнджер, идём. Не думаю, что твой Отелло выдержит второй раунд, — сказал Драко и, призывая палочку, пошел на выход, не оборачиваясь на Гермиону. И она поняла: он не принуждает ее, лишь даёт выбор. Глядя на корчащегося на полу мужа и удаляющуюся спину блондина, она колеблется. Кольцо неприятно давит палец, словно напоминая о браке и долге. А сердце в страхе сжимается, ведь как-только Уизли попустит боль, он станет в разы злее, чем был до этого. Однако, Рон решает за нее и в этот раз она полностью солидарна с ним:       — Сгинь с глаз моих сейчас же, видеть тебя не хочу, — хрипит он, с трудом поднимаясь на ноги, одна из которых сильно трясется. Внимательно оглядев его, девушка поняла, что серьезных повреждений нет. Поэтому, вздернув подбородок, ответила:       — Взаимно, Рональд, — схватив сумочку и призвав палочку, она едва ли не вприпрыжку выбежала из кабинета.       Малфоя она едва успела догнать: девушка приблизилась к лифту, когда двери уже закрывались. Он придержал для нее лифт, когда увидел в коридоре.       — Спасибо тебе... За все, — тихо сказала Грейнджер, вставая рядом с ним на расстоянии вытянутой руки и глубоко вздыхая. Он не ответил. Повисшее молчание прерывалось лишь скрежетом лифта.       Уже на выходе из лифта, она мельком взглянула в его лицо и увидела кровь. Уизли сломал ему нос.       — С тобой все в порядке? Я... я могу помочь? — уже в спину крикнула Гермиона мужчине, едва поспевая за его быстрым шагом. Малфой явно не желал ее компании после всего случившегося.       — Грейнджер, — он остановился но не обернулся. Она едва ли не впечаталась в его спину, затормозив на ничтожном расстоянии. Повернув голову в бок, блондин тихо сказал: — Помоги себе и... — запнулся, словно не хотел этого говорить, но все же решился, продолжил: — не иди домой, тебе есть где остановиться?       — Да... Да, я думаю, да, — удивлённо прошептала Грейнджер, глядя ему в профиль и осматривая слегка опухший нос. Ей было жаль, это произошло из-за нее и ее неспособности самостоятельно защитить себя перед мужем. Мужчина лишь кивнул, продолжая идти. Она же так и осталась стоять, глядя ему в спину и ощущая пустоту.       Чужой человек оказался ближе сегодня, чем муж. Черт возьми, за нее заступился чертов Драко Малфой перед чертовым Роном Уизли, этот чертов мир сошел с ума. И слишком много раз слово "черт" повторяется в мыслях, ну и черт с ним.       "Помоги себе" — слова блондина заели в ее голове, она жевала их как жвачку, испытывая горькое послевкусие.       "Когда последний раз ты заботилась о себе? Сначала Гарри, Рон, домовики, теперь чужие люди, чьи права ты защищаешь в суде. А твои права? Твои интересы, желания и жизнь? Кто о тебе позаботится, если не ты сама?" — медленно продвигаясь к каминам, размышляла Гермиона. Осознание, что она ничего не делала для себя, особенно в последнее время, накрывало волнами. Она никогда не прислушивалась к себе, не понимала своих желаний. В ее жизни всегда есть надо, приемлемо, должна, но никогда нет места для хочу.       Думая об этом, она подошла к камину. Приемлемо было бы пойти переночевать в Нору, это не спровоцировало бы дальнейших разбирательств с Роном. Однако мысль о том, чтобы сейчас объясняться с Молли и Артуром о том, почему она не с их сыном среди ночи — вызывала отторжение. Она не должна и не хочет больше оправдываться и оправдывать чьи-либо ожидания.       "Пока не полюбишь себя — все опять и опять повториться".              И вдруг Гермиона поняла: любовь к себе в мелочах. Даже такая ерунда, как прислушаться к себе и снять номер в "Три метлы" для ночёвки вызывала у нее детский восторг. Ей необходимо спокойствие сейчас и она себе его обеспечит.       Воодушевленная этими мыслями, она растворилась в языках зелёного пламени.