Этюды на двоих

Дождь тихо барабанил по стеклу, стекая тонкими струями. Ризли стоял у окна, наблюдая, как капли сливаются в узоры, а улицы Фонтейна тонут в сумерках и сырости. — Гидро дракон, Гидро дракон, не плачь. —Слова вырвались сами собой, словно давно забытая привычка. Откуда он узнал эту кричалку? Не помнил. Скорее всего, услышал случайно — от детей, от прохожих, может, где-то в толпе. В Фонтейне её знали все, но никто не знал, кто придумал её первым. Она просто существовала, как и сам дождь. Ризли перевёл взгляд вниз. На детской площадке играла пара детей, беззаботно бегая под дождём, не обращая внимания на промокшую одежду и волосы. Они что-то кричали, смеялись, шутливо толкали друг друга. Он готов был поспорить, что хотя бы один из них сейчас шепчет ту же самую кричалку или хотя бы думает о ней. Или… или это он сам хочет вернуться в детство. Хотя у Ризли оно не сложилось, мечта о беззаботной жизни покоилась в сердце. Дождь продолжал капать по стеклу, но Ризли его уже не видел. Мысли, сами того не спрашивая, медленно утекали в детство. Он давно принял своё прошлое, но вспоминать его не любил. Оно всегда было рядом, как лёгкая тень, которая не исчезает даже при ярком свете. Как и его бесчисленные шрамы на теле. Не желая дальше погружаться в себя, Ризли развернулся и пошёл по квартире, выискивая Нёвиллета. Ему просто хотелось переключиться, отвлечься, услышать чей-то голос, кроме своего внутреннего. Он нашёл его на балконе. Тот стоял, задумчиво глядя в дождливую темноту, будто пытаясь разглядеть что-то важное. Лёгкие капли ветром заносило на его плечи, но он не делал ни единого движения, чтобы укрыться или уйти внутрь. Ризли молча встал рядом. Нёвиллет, казалось, не отреагировал. Но для Ризли это было неважно. Сейчас ему просто нужно было присутствие другого человека рядом. — Здесь холодно, Ризли, — сказал судья, не отрывая лиловых глаз от городского пейзажа. Ризли лишь хмыкнул, сдержавшись от лёгкой язвости. Они оба одеты легко, так что он мог сказать тоже самое в сторону соседа. Но не стал. Хотелось сменить тему. — Ты ведь раньше рисовал, да? Нёвиллет, погруженный в свои мысли, ответил не сразу. — Да, — коротко сказал он. — И что привело тебя к этому? Юдекс слегка повернул голову, бросив на него мимолётный взгляд, и снова уставился в темноту. В голосе звучала сдержанность, почти холодность. — Просто так вышло. Ризли не отставал. Вопрос за вопросом, слово за словом, и постепенно что-то в Нёвиллете начало меняться. Сначала он отвечал коротко, отрывисто, словно хотел поскорее прекратить разговор. Но потом… Потом он заметил, что Ризли действительно слушает. Это был их первый разговор, который длился больше пяти минут. В какой-то момент Ризли кивнул в сторону квартиры. — Пойдём. На кухне Ризли протянул руку к верхнему ящику и достал бутылку. Налил тёмно-красное вино в два старых, потертых бокала и протянул один Нёвиллету. Тот взял, сделал маленький глоток на пробу. — Неплохо, — тихо сказал он. Ризли усмехнулся и сам отпил. Он покрутил бокал в руке, наблюдая, как тёмная жидкость плавно колышется в стекле. Затем, с едва заметной усмешкой, бросил: — Должно быть, это первый раз за долгое время, когда ты пьёшь что-то, кроме своей драгоценной воды. Нёвиллет едва заметно вздохнул, но не ответил, делая ещё один крошечный глоток. Ризли сел напротив, перекинув ногу на ногу. В кухне повисло натянутое молчание. Оно не было неприятным, скорее... настороженным. Как будто оба ожидали, кто заговорит первым. — Дождь всё ещё льёт, — наконец сказал Ризли, глядя в окно. Нёвиллет только кивнул. — Надо же, целых пять минут, а ты ещё не сбежал. Я рад, — с лёгкой язвительностью добавил Ризли, небрежно поднеся бокал к губам. На этот раз Нёвиллет слегка приподнял брови, но уголки его губ дрогнули в неуловимой улыбке. Алкоголь медленно растекался по телу, разогревая не только кровь, но и разговор. В словах стало меньше остроты, но больше искренности. Каждое слово давалось легче, чем в начале, словно стена между ними становилась чуть ниже. Ризли со вздохом поставил пустой бокал на стол и подпёр подбородок рукой. Вино немного кружило голову, но не настолько, чтобы затмить мысли. Он смотрел в окно, наблюдая, как капли дождя скатываются вниз, оставляя на стекле тонкие, извилистые следы. — Без музыки я чувствую себя пустым, — слова вырвались тише, чем он хотел. Нёвиллет молча слушал, не сводя с него взгляда. Его собственный бокал так и остался недопитым. Ризли не ожидал ответа, да и, кажется, не нуждался в нём. Просто сказать это вслух оказалось важнее, чем услышать что-то в ответ. Нёвиллет молчал. Он не знал, что сказать. Оказывать поддержку он никогда не умел, да и эмоции других людей распознавал с трудом. Но, вопреки всему, Ризли это не обижало. Он уже чувствовал себя немного легче. Он продолжал смотреть в окно, позволяя дождю заполнять тишину между ними. А Нёвиллет продолжал смотреть на него. В его взгляде было нечто новое. Что-то ещё, кроме привычной отстранённости и серьёзности. Тишина между ними затянулась, но на этот раз разорвал её не Ризли. — Я боюсь, — голос Нёвиллета, обычно ровный и непоколебимый, прозвучал иначе. В нём была едва уловимая уязвимость, тонкая трещина на идеально гладкой поверхности. Ризли удивлённо повернул голову. — Боюсь, что моя кисть больше никогда не почувствует вдохновения, — продолжил Нёвиллет, всё так же глядя перед собой. — В какой-то мере… я могу понять тебя. От этих слов к горлу Ризли подступило непреодолимое желание налить ещё вина. Запить этот момент, затушить его в тумане лёгкого опьянения. Но он не стал. Этот разговор он должен запомнить. Сейчас ему нельзя облажаться. Ризли рассеянно выстукивал пальцами по столу, подстраиваясь под ритм дождя. Его мысли неспешно перетекали одна в другую, пока в голове не сложилась идея. — Давай так, — наконец сказал он, поднимая глаза на юдекса. — Если ты нарисуешь цикл картин о музыке, я попробую написать произведение, используя только левую руку. Это.. будет неплохим опытом для нас двоих. Нёвиллет ничего не ответил. Сначала. Он смотрел на Ризли так, будто тот предложил ему нечто совершенно провальное. Логика в этой сделке казалась зыбкой, почти детской. Но... — Хорошо, — выдохнул он спустя несколько секунд. И сам не понял, почему согласился. Возможно, сыграло своё дело вино. Возможно, он увидел в этом что-то близкое — не сочувствие, но понимание. А, может, было ещё что-то. Что-то, чего он пока не мог назвать. Ризли прищурился, уголки его губ дрогнули в лёгкой ухмылке. Он только что растопил лёд. Дождь прекратился.