Любовь вне эпох

03.06.16 Синие глаза. Прямой нос, с едва заметной горбинкой. Бледные губы. Легкая щетина. Отчерченный подбородок. Длинные ресницы. Короткая стрижка. 04.06.16 Тот же «Некто». Высокий рост, около 190, подкаченный. Красивая, искренняя улыбка. 07.06.16 Получилось разглядеть получше, но все еще лицо не принимает общий облик, только отдельные черты. Много родинок на шее. Лицо размыто.              Антон откинулся на спинку стула и швырнул ручку на блокнот, с досадой наблюдая, как она отскочила от кожаной обложки. Вести записи сна для разгадки нового образа, образовавшимся в его сне, не увенчалось успехом. Бессилие обжигало горло. Он устало потер глаза, чувствуя, как песок скрипит под веками, и посмотрел на наручные часы. Время доходило до восьми утра, и Антон подскочил, словно ужаленный, понимая, что безнадежно опаздывает на работу.       Приехав на работу, он лениво поздоровался со своими коллегами, чувствуя себя выжатым как лимон, и подошел к своему другу Диме, с которым они поступили в эту компанию в одно время.       — Привет, Дим, — Антон хлипко пожал руку и, свалившись на стул, опрокинул голову к потолку, рассматривая унылые светодиодные панели. Их холодный, безжизненный свет раздражал.       — Привет… — Дима нахмурился, подкатившись на стуле и постучал по плечу. — Ты не спал сегодня? Видок у тебя, как у побитой собаки.       — Да спал я спал… Одна ересь снится последнюю неделю, что после сна только хуже, — Антон промямлил с безнадежностью в голосе, чувствуя, как тяжесть неудовлетворенности сдавливает грудь.       — Это плохо, — Дима сложил руки на груди, изображая профессора. — Попей мелатонинчика, даму найди в конце концов. Отвлекись.       Антон прикусил губу, махнув рукой и устремил взгляд в монитор компьютера. Может, над словами Димы и надо будет подумать. И над снотворным, и над женщиной. Чувство одиночества с каждым днем становилось все острее.       Когда наступило двенадцать часов дня, Дима как подорванный подскочил, вытаскивая контейнер с едой и побежал к микроволновке, издавая радостные возгласы. Антон улыбнулся, но не так яро отреагировал на обеденный перерыв. Он потянулся, выпрямляясь на стуле и размял шею, чувствуя, как хрустят позвонки. Достав из сумки два клаб сендвича, любезно купленных в магазине неподалеку, и взяв в одну руку телефон, он решил все-таки последовать словам Димы и зашел на сайт знакомств, где у него уже долго висела пыльная анкета. Рассматривая девушек, он почти всех лайкал, словно стреляя из пушки по воробьям, пока у него не совпал мэтч.       Перейдя в чат, он начал набирать сообщение, чувствуя себя неловким подростком.        Антон Привет, как дела? 12:14              В этот момент сзади подкрался Дима со шлейфом аромата макарон с котлетой.       — Ну вот, последовал примеру старшего, так-то, — Дима свалился на стул и подкатился к Антону, заглядывая через плечо в телефон.       — Что вообще писать девушкам? — Антон замялся, нервно потирая вспотевшие ладони, и ждал, пока девушка прочитает сообщение.       — У тебя че не было отношений? — Дима замял ложку макарон и, чуть ли не плевавши, пробормотал, жуя.       — Были, — Антон задумался, пытаясь воскресить в памяти давно забытые чувства, — лет десять назад.       — Ну и лошара, — Дима оттолкнулся от пола и откатил обратно к себе за стол, — главное не груби, у меня жена, знаю что говорю. Советую спросить как день прошел, или что то такое, прояви чутка внимания.       Антон кивнул. Он и вправду не помнил, как общаться с девушками. Последние и первые отношения были с его соседкой по парте в пятнадцать лет. Год они ходили за ручку и целовались в щечку, до тех пор пока она не ушла после девятого класса, и они просто перестали общаться. Первая любовь, закончившаяся ничем. С тех пор в его жизни не было серьезных отношений. Только мимолетные увлечения, не оставившие следа в сердце. Чувство пустоты становилось все более невыносимым.       Строить отношения он будто не умел, не влюблялся никогда по-настоящему. Всегда что-то в девушке ему не хватало: то искры, то общности интересов, то просто элементарного человеческого тепла. Он словно искал какой-то идеальный образ, который существовал только в его воображении. Даже бывало на парней посматривался, чуть отношения не начал с одним, но опять же, чего-то не хватало — той самой искры, которая должна была воспламенить его сердце. И он просто расстался, не желая врать ни себе, ни другому человеку. Отношения для него превратились в мучительный поиск, в котором он раз за разом терпел поражение. Он боялся остаться один, но еще больше боялся ошибиться, выбрать не того человека и прожить жизнь в фальши. Телефон завибрировал, прервав поток мрачных мыслей, и Антон опустил глаза, смотря на экран телефона. Он словно ждал этого сообщения, надеясь, что в этот раз все будет иначе. Арина Привет, я отлично, а ты как?) 12:19              Антон протянул телефон Диме и с жалобным, потерянным взглядом посмотрел на него.       — А что дальше делать? — в его голосе слышалась беспомощность ребенка, не знающего, как поступить в сложной ситуации.       — Ну-у, предложи сегодня сходить на свидание, сгоняй в кофешку с ней, там может и закрутиться че нибудь… только не настаивай, — Дима пригрозил Антону пальцем, словно отчитывая нерадивого ученика, и он, как младший, которого обучают премудростям отношений, покорно кивнул, набирая сообщение. Он чувствовал себя марионеткой в чужой игре, но все же надеялся, что Дима знает, что делает.

***

08.06.16 Шрам на правом левом предплечье!              Запись была сделана с нажимом, словно Антон хотел запечатлеть эту деталь в своей памяти раз и навсегда. Это была ниточка, за которую он отчаянно пытался ухватиться, чтобы разгадать тайну своего сна.       — Ну как на свиданку сходил? — Дима, как обычно, приходил раньше всех. Как бы Антон ни старался приехать пораньше, Дима всегда уже сидел на своем месте и копался в телефоне, словно ждал его с нетерпением.       — Да ничего так, красивая девушка… — Антон выдохнул, словно сбрасывая с плеч тяжелый груз. Как всегда, свидание прошло по одному и тому же сценарию: красивая девушка, приятный разговор с легким флиртом и минус деньги в кошельке. Пустота в душе оставалась прежней.       — Ну а дальше? Что было дальше? Повел ее домой, назначил другое свидание? Хоть поцелуй был? — Дима не унимался с вопросами и грозно смотрел на Антона, будто тот не выполнил важную миссию. — Ничего… Я в туалет, — Антон закатил глаза и пошел к туалету, пытаясь сбежать от назойливых вопросов и от самого себя. Он и так был огорчен тем, что опять ничего не почувствовал к девушке. Будто внутри была полоя черная дыра, засасывающая в себя все романтические эмоции к людям. Он завидовал Диме, у которого была семья, любовь и простое человеческое счастье. Подойдя к зеркалу, он посмотрел на себя, на осунувшееся лицо с мешками под глазами. Как неделю ему снился этот парень, и он не мог нормально спать. Он мог бы оправдать свой плохой сон, если бы это был кошмар или хотя бы какая-то активность во сне, но когда ему снится просто расплывчатый образ, это выбивало с колеи, не давая покоя и не позволяя сосредоточиться на работе. Он чувствовал себя сломанным, потерянным и совершенно одиноким. Плеснув в лицо холодную воду, он стер стекающие капли рукой и разгладил рубашку, пытаясь привести себя в порядок. Он должен был вернуться к Диме, выслушать его советы и сделать вид, что ему интересно. На телефон пришло сообщение. Вздрогнув, он нажал на него.        Арина Ринкова Привет. Хорошо вчера провели время ;) Надо будет повторить! 8:57              Антон задумался, что ей ответить. Ему не очень хотелось снова с ней видеться, но, может, это тот самый шанс на любовь? Раз он ей уже дал свой ВКонтакте, и она видела, что он прочитал сообщение, игнорировать было бы грубо. Он не хотел показаться невежливым, но и врать ей не хотел.        Антон Шастун Привет, надо будет. Позже наберу тебе. 8:58              Убрав телефон, он посмотрел в зеркало и слегка причесал свои волосы, пытаясь придать себе уверенности. Он вышел из туалета, поторапливаясь на свое место, словно боялся упустить что-то важное.       

***

10.06.16 Очень яркий свет, бьющий в глаза. Синие глаза превратились в почти черные. Дежавю.              В вечер пятницы Дима позвал Антона расслабиться в баре. Тот, измученный бессонницей и безуспешными свиданиями, без задней мысли согласился. Выбрав один из самых известных баров в городе, Дима решил позвать еще пару коллег, Артура и Пашу, чтобы разбавить их узкую компанию.       Расположившись за столом, Дима взял инициативу на себя и заказал всем по пиву и закусок. Антон вяло наблюдал за суетой вокруг, чувствуя себя чужим на этом празднике жизни.       Спустя пару часов непринужденного разговора, когда от алкоголя язык Антона был подвешен на максимум, он автоматически поддерживал каждую тему, которую постоянно вклинивал Паша. То про руководство, то про то, каким удивительным образом его деньги пропадают, а у его жены появляются новые безделушки. Темы дольше двух минут не обсуждались, перескакивая с одной на другую. Антон чувствовал, как его мозг постепенно отключается, не в силах выдержать этот поток бессмысленной информации.       Антон решил выйти на перекур, оставив коллег дальше обмусоливать бессмысленные темы и россказни о проблемах бытия. Ему нужно было немного тишины и свежего воздуха, чтобы прийти в себя. Алкоголь не очень его трогал, и он спокойно облокотился о фасад здания, прикуривая сигарету. Разглядывая стоящие машины, блюющих людей и компании громких ребят, он с грустью улыбнулся. Все это казалось ему каким-то сюрреалистичным спектаклем, в котором он играл роль стороннего наблюдателя.       Внезапно его кто-то похлопал по плечу, и он резко дернулся, испугавшись, что какой-то пьяница докопается до него. Он был не в настроении для конфликтов.       Какой-то мужчина в черных очках и капюшоне сам испугался от резкого движения Антона и сразу расплылся в улыбке. Антону она показалась очень знакомой, до боли знакомой, и он прищурился, пытаясь рассмотреть его лицо.       — Привет, не найдется сигаретки? — парень тоже облакотился о фасад здания рядом с Антоном, продолжая улыбаться. Внутри Антона будто что-то перевернулось. Этот голос казался ему до боли знакомым, настолько, будто он слышал его каждый день. И эта улыбка, эти губы, эта щетина… Картина не складывалась в общую, но внутри разливалось что-то неосязаемое, словно давно забытое чувство, всплывшее из глубин подсознания.       — Найдется… — промямлил Антон, словно находясь в трансе, и открыл пачку, протягивая сигарету с зажигалкой. Улыбка незнакомца сразу пропала, и он, прикусив губу, немного отпрянул, но все же принял сигарету.       Антон все еще не понимал, что с ним происходит. Ни разу в жизни он не ощущал к незнакомому человеку такой сильной тяги, будто они были давними, близкими знакомыми. Он чувствовал, как внутри него разгорается какое-то пламя, которое он не мог объяснить. Не успев опомниться, как он громко, почти выкрикнул:       — Мы знакомы? — вопросительно подняв бровь, он продолжал осматривать парня, стараясь уловить хоть какую-то подсказку в его лице.       — Вряд ли, — ответил незнакомец, избегая зрительного контакта.       — Как тебя зовут? — Антон не унимался, будто не веря его словам. Он чувствовал, что от этого ответа зависит всё.       — Для тебя я буду Арсением, — парень затянулся и выпустил облако дыма в воздух. Дым медленно рассеивался, словно скрывая за собой какую-то тайну. Антону стало резко плохо. Слова Арсения закрутились в голове: «Для тебя я буду…» Он уже слышал это, от него же, его же голосом, этими же губами. Но где? Во сне? В воспоминаниях? Граница между реальностью и вымыслом стиралась, оставляя за собой устойчивое дежавю.       — Сними очки и капюшон, — Антон чуть отпрянул, чтобы получше можно было разглядеть Арсения. Сердце бешено колотилось. Тот хмыкнул и снял капюшон с очками.       Антон посмотрел в его глаза. Синие, как во сне. Глубокие, как омут. В голове сразу заиграли картинки из сна: яркий белый свет, отголоски непонятных слов, размытое лицо. Он устремил взгляд на шею. Родинки, такая же россыпь, как в сонном образе. Невозможно. Не отдавая себе отчета, Антон дернул рукав расстегнутой ветровки и задрал рукав футболки Арсения, и увидел тот же шрам на предплечье, слегка выступающий над кожей. Тот же шрам, который он видел в своем сне. Он удивленно посмотрел на парня, будто ждал от него объяснений. Он был уверен, что никогда не знал некоего Арсения, что тот просто ниоткуда появился, перед этим не давая ему спать своими навязчивыми образами.       — Кто ты? — Антон удивленно посмотрел на Арсения, жаждая объяснений. Ему казалось, что всё происходящее — что-то паранормальное, какой-то кошмар наяву.       — Для тебя я буду Арсением, — повторил парень, ухмыляясь и швыряя окурок на землю, притоптывая носком обуви. Поправив ветровку, он встал напротив него. Антон, испытывая непонятные, противоречивые чувства, просто выдохнул, сложил руки на груди и поднял взгляд к небу, пытаясь прийти в себя.       — Пиздец… — прошептал Антон запрокинув голову к небу, прикрыв глаза и ища хоть какую-то опору в этом рушащемся мире. Почувствовав на виске холодное прикосновение, он опустил голову и оказался слишком близко к лицу Арсения. Всматриваясь в эти глаза, он не мог понять, что в них было такого родного, знакомого, пугающего.       — У тебя здесь родимое пятно, — Арсений аккуратно убрал прядь волос с виска Антона и всматривался в небольшое, коричневое пятно. Нервно сглотнув, он отпрянул и опустил взгляд, будто готовясь что-то сказать, что-то невероятное. — Для тебя я буду Колей.       Тишина, повисшая между ними, была оглушительной. В голове Антона проносились обрывки снов, воспоминаний, чужих слов.       Пронизывающая боль, словно удар током, внезапно пронзила голову Антона. Он согнулся, держась за голову, пытаясь унять пульсирующую боль. В ушах зазвенело с такой силой, будто он стоял рядом с огромным колоколом, оглушающим своим звоном. Боль пронеслась от виска на всю голову, он застонал, упираясь руками в колени, чувствуя под собой пустоту и усиливающийся звон с растекающейся болью по всей голове. Мир вокруг поплыл, исказился, превратился в хаос.

***

      Безграничная, темная пустота. Антон поднялся, не чувствуя под ногами земли. В голове было абсолютно пусто, он ничего не видел, вокруг была лишь непроглядная тьма, и его крик рассеивался в этой пустоте, не находя отклика. Снова звон, пронзительный, невыносимый. Он зажмурил глаза, пытаясь защититься от этого звукового кошмара, и оказался в парке, на скамейке, залитой мягким лунным светом. К нему подошел Арсений, широко улыбнувшись, и Антон невольно отметил, что эта улыбка выглядит неестественно, словно маска.       — Здравствуйте, здесь не занято? — голос Арсения звучал как-то отстраненно, словно принадлежал другому человеку. Будто не своим голосом, Антон ответил:       — Нет…       Арсений сел рядом и, оглянувшись, снова посмотрел на Антона, приблизившись к нему. В его глазах мелькнул какой-то нездоровый интерес. — А как вас зовут? — Антон, — не контролируя свою речь, Антон ответил, с легкой слабостью в голосе. — А вас?       — Для тебя я буду Коля.       Опять звон, оглушающий, разрывающий на части. Антон вцепился руками в голову, протяжно мыча, распотрошив волосы, он пытался унять боль в голове, проносящейся с огромной силой. Боль резко пропала, и он, открыв глаза, оказался в ночной арке, освещенной тусклым светом фонарей. Оглянувшись в страхе, он начал выходить из арки, как навстречу ему из-за угла вышло трое парней в черной одежде. Страх холодной волной разлился по груди. В голове крутилась мысль о побеге, о спасении. Обернувшись назад, он быстро подошел к забору и начал дергать калитку, но та не поддавалась. Двое парней быстро подбежали к нему, схватив под руки, крепко удерживая его. Медленно к нему подошел полный мужчина, чуть подлысевший, с татуировкой, видневшейся из-под рукава грязной куртки. Антон в панике начал дергать руками, пытаясь вырваться, на что один из парней достал пистолет и подставил его к виску Антона. Холод металла прикоснулся к его коже, и он замер от ужаса.       — Деньги, — отдал команду мужчина, с ненавистью глядя на Антона. Второй парень начал рыскать свободной рукой в карманах Антона и нашел только одну смятую купюру. Он начал протягивать ее мужчине, и Антон бросил на нее взгляд, удивившись: десять рублей с портретом Ленина с краю.       — Десять? Серьезно?       Мужчина подошел и сам начал искать во внутренних карманах Антона, грубо ощупывая его. Антон толкнул его ногой, стараясь оттолкнуть от себя, на что тот зашипел от боли. Антон начал сильнее рыпаться, пытаясь вырваться из цепких рук. Мужчина подошел и ударил его кулаком в живот, Антон почувствовал резкую, острую боль, и ноги подкосились. Он согнулся пополам, пытаясь вдохнуть воздух, но легкие словно сжались, не давая ему возможности дышать.       — Не рыпайся, у твоей семьи долгов выше крыши, тебя убить легче, чем церемониться, может так они поймут.       Антон поднял глаза на мужчину и на его ухмылку, полную презрения и злорадства. Мужчина перевел взгляд на парня, державшего пистолет, и кивнул, словно отдавая приказ. Последнее, что слышал Антон, это оглушающий выстрел и звон в ушах, смешанный с разливающейся болью по голове и всему телу. Все померкло. Наступила тишина.       

***

      Антон резко подскочил с кровати и сразу схватился за голову, вновь ощущая боль, протекающую из виска во все тело, и слабый звон в ушах, который казался эхом выстрела. Медленно открывая глаза, он увидел перед собой Арсения.       — Я уж подумал, что ты опять умер, — Арсений усмехнулся, и опустил глаза, избегая зрительного контакта. В его взгляде мелькнула какая-то странная, нечитаемая эмоция. — Ты в порядке?       — Опять? — Антон проигнорировал вопрос, чувствуя, как в нем нарастает паника. Он больше не понимал, что происходит.       — Ты свалился возле бара, мне пришлось такси вызывать и до своего дома везти тебя.       — Арсений, я не понимаю, — глаза Антона заслезились, и он опустил голову, задумываясь. — Ты мне снился неделю, хотя я сегодня вижу тебя впервые. Мне сейчас снился сон с твоим участием, ты представился Колей, а потом…       — Что потом? — спросил Арсений с нескрываемым интересом, и Антон поднял глаза, удивленный его реакцией.       — Меня убили в арке, какие-то бандиты. Я четко помню деньги, которые они у меня взяли, они были советские… но я при СССР-то жил… буквально меньше года, в младенчестве.       Арсений вздохнул и начал загибать пальцы, перечисляя какие-то имена.       — Коля Смирнов, Настя Воронцова, Лиза Нестерова, Олег Шаров…       — Хватит, — Антон опустил голову, чувствуя, как снова дрожь прокатывается по всему телу. Эти имена казались ему смутно знакомыми, словно он слышал их раньше, но не мог вспомнить, где.       — Антон Попов, — тихо договорил Арсений, и Антон зажмурил глаза, пытаясь унять нахлынувшую волну боли и страха. Писк в ушах прекратился, и наступила звенящая тишина.       — Кто они? — Антон поднял глаза, полные ужаса. — Кто ты?       — Это люди из твоей прошлой жизни и твое прошлое имя с фамилией.       — Что за бред ты несешь? — громко сказал Антон, сжимая кулаки. — Может, ты снова мой сон? Может, я сошел с ума?       Арсений приблизился и ущипнул Антона, и тот вскрикнул от резкой боли.       — Видишь, не сон.       — Расскажи мне все, что ты знаешь, — твердо сказал Антон, готовясь услышать любую ересь, а верить ей или нет, он подумает потом. Он чувствовал, что у него нет другого выбора, кроме как довериться этому странному человеку, который внезапно ворвался в его жизнь.       — В прошлой твоей жизни и… в моей настоящей, ты был Антоном… Поповым. Мы встретились с тобой в парке в тысяча девятьсот девяносто первом, я подсел к тебе и представился Колей. Мы влюбились друг в друга, хоть это и было запрещено законом, поэтому мы очень скрывались… У твоей семьи были долги из-за того, что твой отец был лудоманом… Ночью девятнадцатого апреля тебя подкараулили из-за того, что твой отец скрывался и не возвращал очень крупную сумму, и тебя убили, выстрелом в висок, — Арсений коснулся виска Антона, где было родимое пятно, — поэтому у тебя родинка здесь. Это след прошлой жизни.       — У меня день рождения девятнадцатого апреля, — подтвердил Антон, кивая, словно вспоминая что-то важное. Арсений убрал руку и глубоко вдохнул, словно готовясь рассказать что-то еще более невероятное.       — Мы пообещали друг другу встретиться в следующей жизни, чтобы мы могли быть вместе без страха перед законом и обществом, чтобы нас никто не осуждал, чтобы мы могли любить друг друга открыто, — закончил Арсений, и в его голосе звучала тоска, перемешанная с надеждой.       — Но почему ты стал мне сниться только неделю назад? Именно… третьего июня? — Антон ждал ответа, но в голове роилось столько вопросов, что он не знал, за какой ухватиться. Эта история казалась безумной, нереальной, но в то же время он чувствовал, что в ней есть какая-то правда, какое-то зерно истины. Арсений снова тяжело вздохнул и с дрожью в голосе сказал:       — Твоя дата рождения была третьего июня тысяча девятьсот шестьдесят пятого, ты умер в двадцать пять лет, столько тебе и сейчас, — Арсений тяжело сглотнул и не отрывал взгляд от Антона.       — Но… — Антон взглянул Арсению в глаза, пытаясь прочитать в них хоть намек на ложь, но видел лишь искренность и какую-то невыразимую печаль. — Почему ты не постарел? Прошло же столько лет…       Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене. Арсений опустил взгляд, словно не решаясь сказать правду.       — Я… я не старею, Антон, — Арсений произнес это тихо, словно боясь, что слова разрушат хрупкую реальность, которую они создали. — Я родился в тысяча восемьсот восемьдесят третьем году.       Антон замер, не в силах переварить услышанное. Это было слишком, даже после всего того, что он уже узнал.       — Ты… Ты врешь, — прошептал он.       — Я бы хотел, чтобы это было ложью, Антон. Но это правда. В тысяча девятьсот восьмом году, когда мне было двадцать пять, я тяжело заболел. Доктора ничем не могли помочь. Моя бабушка… она была очень необычной женщиной, увлекалась оккультизмом, народной медициной. Она отчаянно пыталась меня спасти. И она… она сделала меня бессмертным чтобы спасти, — Арсений поднял руку, словно защищаясь от недоверия Антона. — Она сказала, что пока я не найду свою настоящую любовь, я буду бессмертен. И я застрял в этом возрасте, в этих двадцати пяти годах. Я не могу умереть, не могу состариться. Я навеки привязан к этому миру… Я десятилетиями ждал тебя, Антон.       — Ты следил за мной?       — Не следил. Я чувствовал. Знал, где ты находишься, — Арсений покачал головой. — Это трудно объяснить. Мы связаны, Антон. Наши души переплетены.       — А документы? Как ты объясняешь, что не стареешь?       — Каждые десять лет я меняю документы нелегально. Это дорого, рискованно, но необходимо. Я беру новое имя, новую дату рождения. Переезжаю в другой город, в другую страну пару раз. Я живу инкогнито, чтобы никто не заподозрил неладное.       — Какая у тебя сейчас фамилия?       — Попов…       — Ты специально ее взял? — Антон начал складывать пазл, и картина становилась все более пугающей.       — Да. Я взял фамилию Попов, потому что это была твоя фамилия в прошлой жизни. Я хотел быть ближе к тебе, Антон. Подсознательно, интуитивно. Я надеялся, что это поможет мне тебя найти, — Арсений приблизился и взял Антона за руки. Его прикосновение было ледяным, словно прикосновение мертвеца. — Я больше не могу жить в одиночестве, Антон. Я не могу больше ждать. Я так устал.       Антон смотрел в глаза Арсения, и видел в них вековую тоску, боль утраты и отчаянную надежду. Он понимал, что Арсений говорит правду. И эта правда была страшнее любого кошмара.       — Но… — Антон взглянул Арсению в глаза, полные замешательства и только начинающего прорастать страха. — Если ты встретил меня… Если я был твоей настоящей любовью двадцать пять лет назад… Почему ты не стал стареть? Почему не стал обычным? Бабушка же сказала, что бессмертие исчезнет, когда ты найдешь свою любовь.       Арсений нахмурился, в его глазах появилась тень сомнения.       — Я думал об этом, Антон. Долго думал. И я догадываюсь, в чем дело… Наша прошлая жизнь… Она закончилась трагически. Нас разлучили насильно, Антон. Тебя убили. И я думаю, что это повлияло на проклятие, на бессмертие. Моя бабушка говорила, что бессмертие исчезнет, когда я найду свою настоящую любовь. Но она не говорила, что произойдет, если эту любовь отнимут у меня, — Арсений взял лицо Антона в ладони. — Я думаю, что мы должны быть вместе, Антон. По-настоящему вместе. Мы должны пройти через все испытания, которые нам уготованы. Мы должны доказать судьбе, что наша любовь сильнее смерти. Только тогда, я думаю, проклятие будет снято. Только тогда я смогу стать смертным и стареть рядом с тобой, — он прижался лбом к Антону. — Я верю, что мы судьба, Антон. Судьба, связанная навеки. И мы должны бороться за эту судьбу. Вместе.       Антон молчал, чувствуя, как его сердце бешено колотится в груди. Он не знал, что думать, что чувствовать. Все, что происходило, казалось бредом, безумием. Но взгляд Арсения, полный отчаянной любви и надежды, заставлял его поверить в невозможное. Он обнял Арсения в ответ, чувствуя его ледяное тело.       — Что мы будем делать? — прошептал он.       — Мы должны выяснить, почему нас разлучили в прошлой жизни. И мы должны защитить себя в этой жизни. Потому что, если мы не будем осторожны, история может повториться. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь их дыханием. Они сидели, обнявшись, двое парней, связанные долгой любовью и проклятием, готовые бороться за свое счастье, несмотря ни на что.