Ночь тоже способна любить

Зал пылал огнями: люстры, словно рассыпанные звёзды, отбрасывали на пол искры света, а сотни свечей мерцали, как хрупкие маяки в глубокой ночи. Воздух перенасыщен всеми возможными ароматами: духов, шампанского и сладостей. Звук шагов по паркету тонет в шелесте дорогих тканей и приглушенном звоне бокалов. Каждый гость этого мероприятия играл надуманную роль, считая сцену своей и верил, что является главным героем. Юноша стоял в дальнем углу зала и с фальшивой улыбкой беседовал с различными графами, баронами и другими лицами, которые он уже устал запоминать. Он всей душой ненавидел лживые улыбки, сладостные речи и желание каждого человека отхватить больший кусочек его расположения, чтобы почувствовать часть его власти. Прошло тринадцать лет, как он присутствовал на балах и носил титул наследника империи, а Мэйсон так и не привык к давящей ответственности и постоянному напряжению. И только редкий гость мог заметить, как крепко он держит бокал. Раздался звук трубы и зал замер, пока церемониймейстер не озвучил вновь прибывших гостей: — Прибыла первая принцесса королевства Регнум Ноктис, причисленная к лику святых, её Высочество - Мэйбл Пайнс! Диппер вздрогнул и обернулся. Сердце в груди сжалось, сегодня он впервые увидит свою сестру за много лет их разлуки. Поспешно пожелав хорошего вечера некоему графу, Мэйсон направился встретить сестру, уже окруженную толпой. — Дорогая сестра, как давно мы не виделись, я рад тебя встретить. Могу ли я украсть немного твоего времени? — Диппер протянул руку, приглашая девушку на танец. Мэйбл хотела было кинуться к брату в объятия, но лишь сдержано кивнула и парень почувствовал как дрожат ее руки. — Конечно, мой дорогой брат, наследник королевского трона. — Они улыбнулись друг другу. — Тебе не наскучило в соборе? — первым спросил юноша, не зная с чего стоит начать разговор. — Ни капли, там было много хороших людей, хотя бывали моменты тяжелых мук без тебя — Диппер удивленно взглянул на сестру. Она никогда не любила изрекаться по светски и всегда говорила прямо, что вздумается, а тут ее сдержанный тон стал даже пугать. Но изменение в ее поведение не пугали его, ведь на ее лице все еще светилась знакомая ему улыбка. — Как замечательно, но почему же всего лишь моменты? — юноша прокрутил сестру и обиженно посмотрел на нее. — Потому что в остальное время я либо была занята, либо находилась в объятиях сна. — девушка хихикнула и юноша улыбнулся. Все таки время не так сильно изменило ее. — Хорошо, засчитано, принцесса. — они поблагодарили друг друга за танец, а после их увели в беседу различные люди. И хотя прерывать разговор им обоим не хотелось, они оба понимали, что сейчас не время. Весь вечер юноша наблюдал за сестрой, пока на его губах играла чистая улыбка, которая впервые за долгие дни была искренней. Внезапно, когда Диппер считал, что больше никто не прибудет, раздался оглушительный звук трубы и прозвучали имена опоздавших: — Прибыли, его Императорское Величество, Бад Глифул, Император Империи Блэкгилеон со своей женой, и его Высочество наследник императорской семьи, Гидеон Чарльз Глифул, наследник Империи Блэкгилеон! Юноша устало вздохнул. Последние года они жестоко наседали, стараясь изменить условия мирного договора, а именно им хотелось вновь выкупить остров Лунного Сна, где с недавнего времени были найдены крупные шахты магических камней, хранящих в себе древнюю ману. А пока Король и Королева прибывали в королевстве Гранвенхольта, где решались проблемы с торговым контрактом по продажи лекарственных трав, Мэйсон отвечал за королевство Регнум Ноктис. Тяжело ступая, и натягивая дружелюбную улыбку, юноша подошел к прибывшим гостям. — Привествую, императорскую семью Глифулов Империи Блэкгилеон. Рад, что вы почтили наш праздник. Надеюсь вы в полной мере насладитесь им. — Диппер улыбнулся. Юноша заметил, что императрица выглядела взволнованной, но списал это на долговременное плаванье, которое не всем по душе. Императора он, в свою очередь, изучил уже давно и знал как стоит на него воздействовать, чтобы он стал меньше наседать. А вот их сын был проблемой главного спектра, ведь стоило этому наследнику подрасти, как тут же он начал появляться на всех собраниях и руководить решениями отца. Конечно, Мэйсон сам с малых лет посещает с отцом важные мероприятия, но никогда он сам не руководил его решениями. Именно поэтому уважение к семье Глифулов у юноши падало с каждой новой встречей. С кем бы он никогда не захотел иметь дел, так с этими людьми. И, чтобы сохранить лицо, юноша сильнее сжал в руке бокал, который слегка треснул. — Ну, что Вы, Ваше Высочество, наследник королевского престола, Мэйсон Пайнс, мы рады, что Вы оказали нам честь и прислали приглашение на бал в честь Вашей помолвки с принцессой королевства Вирелии, Пасификой Элизой Нортвест — Бад сделал ключевой акцент на слове «королевство» подчеркивая свое превосходство. Внутри юноши что-то сжалось, ему не нравилось, когда кто-то смел задевать все, что могло быть связано с его семьей, особенно их репутацию. Он стиснул зубы, сдерживая ярость, которая вспыхнула в его глазах. — Я премного благодарен, Вам Ваше… — Диппер почувствовал, как ненависть, закипающая внутри, не позволяет ему продолжить, хотя его лицо сохранило учтивую улыбку. Он медленно поставил бокал и закончил фразу, слегка наклонив голову, будто извиняясь за паузу: — Ваша любезность не знает границ… Прошу прощения, мне трудно подобрать достойные слова, когда передо мной — столь великодушные гости. Его голос звучал почтительно, но последнее слово он произнёс с лёгким ударением, давая понять, что уловил намёк. Затем, не давая Баду вставить язвительное продолжение, Диппер плавно перевёл взгляд на императрицу: — Ваше Величество, вы, кажется, утомлены дорогой. Может, распорядиться, чтобы Вам подали что-нибудь освежающее? Наши слуги заваривают удивительный чай — он прекрасно снимает морскую болезнь. — Ох, дорогая, ты и вправду неважно выглядишь, думаю мы с радостью воспользуемся Вашим предложением, Ваше Высочество — Бад слабо улыбнулся. Диппер давно заметил, каким бы плохим он бы ни был правителем, а вот семьянином он был не худшим, жаль, что танцует под дудку сына. Но стоило им ступить шаг, как юный наследник прокашлялся и лукаво улыбнулся. — Я вижу, наследник Пайнс так любезно заботится о гостях, — Гидеон Глифул сделал шаг вперед, намеренно вставая между отцом и Диппером, — что даже забывает, кто здесь хозяин, а кто — просто… гость. — Его улыбка была острой, как кинжал, хотя он и пытался сохранить миловидность детского невинного лица. Диппер не моргнул. — Как трогательно, что вы так переживаете за мои обязанности, принц Гидеон, — он слегка наклонил голову, — но не волнуйтесь — я отлично помню, кто гостит на моей земле. Тишина. Бад замер, а толпа притихла, почувствовав, как напряжение сгущается. Гидеон не сдавался. — Земля — вещь переменчивая, Ваше Высочество. — Он подчеркнул титул, будто это было оскорбление. — Особенно когда её защитники больше заняты чаепитиями, чем мечами. Диппер рассмеялся — мягко, почти дружелюбно, слишком наигранно. — О, вы правы! — воскликнул он, будто Гидеон сделал удачную шутку. — Но, знаете, есть одна мудрость: «Тот, кто слишком громко хвалит свой меч, обычно боится им воспользоваться». Глаза Гидеона сузились. — Это Вас ваша святая сестра научила? — Гидеон язвительно склонил голову, его голос стал сладким, как испорченный мёд. — Или просто оправдание для тех, кто до сих пор живёт в тени её чудес? Говорят, ваш народ молится на неё… а на вас лишь терпимо смотрит. Тишина стала гулкой. Даже музыканты замерли, почуяв напряжение. Пальцы сжались в ярости, но улыбка осталась светской и непринуждённой — будто он просто наслаждался музыкой, а не сдерживал желание врезать оппоненту. — Забавно, — мягко произнёс он, что Вы упоминаете мою сестру. Ведь именно её молитвы остановили Ваши армии у Чёрных Врат. Гидеон побледнел. Это было подло — напоминать о том поражении. Но Диппер продолжал, тихо, словно делясь секретом: — А ещё забавнее… что именно мой отец тогда предложил Вашей империи пощаду. Он наклонился ближе. — Вы ведь знаете, что мы могли просто стереть ваш флот в порошок? Но… мы великодушны. Бад резко вскинул голову: — Это переходит все границы! — Нет, Ваше Величество, — Диппер вновь взял бокал и отпил вина, не торопясь. — Это история. А вот что действительно переходит границы… Его взгляд скользнул к Гидеону. — Это когда гости забывают, кому обязаны миром над своими головами. Гидеон резко шагнул вперёд — но вдруг императрица слабо вскрикнула и искусно пошатнулась. Бад тут же бросился к ней, а Диппер вежливо отступил, кривя губы в подобии сочувствия. — Кажется, Ваше Величество, Вам действительно пора отдохнуть, — произнёс он, глядя, как Гидеон стискивает кулаки. — Надеюсь, к ужину вы восстановите силы… вам понадобится. - Юноша молча удалился, чувствуя, как злость переполняет его. Этот диалог исчерпал все силы юноши, поэтому наследник, лишь молча отошел в сторону, слушая хвалебные речи различных гостей на балу. Он ненавидел, когда упоминали его семью, а в особенности, когда упоминают его сестру и используют ее, чтобы унизить его самого. Да. Мэйбл родилась первой, старше него на 5 минут, причисленная клику святых, так как поцелована Солнцем, на ее плече даже сияет знак дневного дитя. Пока она родилась и уже попала в число любимцев королевства, мальчик лишь попал в немилость даже родителей, рожденный с поцелуем ночи. Все эти года парень обучался основам для занятия престола, изучал политику, экономику, обучался фехтованию, учувствовал во внутренних и внешних делах, успешно завершал каждое дело. Даже усмирил свою любовь к графской дочери. Все это он сумел сделать, не достигнув и четырнадцати, а пару месяцев назад, смиренно объявил помолвку с невыносимой принцессой Пасификой, чтобы помочь своему королевству в будущем. И при этом народ продолжает восхвалять его сестру, которая удачно сумела подсказать епископу, которая случайно бросила главе армии странную идею. И хотя, благодаря ее нелепым действиям удалось избежать многих неурядиц, все сразу стали восхвалять ее, позабыв о больших достижениях Мэйсона, ведь такое от наследника и должно ожидаться, но вот от великой святой это несравнимо ни с чем. Явно сама богиня подсказывает ей. Юноша крепче сжал бокал. Он ненавидел это неравенство и несправедливость, но и сделать ничего не мог, он был в той же мере рад успехам сестры. В конце концов, она не собиралась отбирать у него трон, зная, как он трудиться на благо королевства и с каким трепетом ждет коронации. Впрочем, Мэйбл не сможет править страной, она не была подготовлена к этому, да и не подходит ей власть. Она слишком светла.

***

Диппер сидел в своем кабинете, чувствуя, как его голова медленно превращается в камень. Он перечитал письмо родителей о том, что все выходит сложнее чем они предполагали, а по сему им придется задержаться. Через месяц наступит его свадьба, он должен будет провести ее сам. И хоть юноша любил свое царство, любил каждого жителя, иногда ему хотелось оставить все дела и немного притвориться обычным, как когда они с Мэйбл долго бродили в саду, как во времена прогулок по ярмарке, как когда он тихо наслаждался прибыванием в весеннем дворце, который не посещал уже пять лет. Устало вздохнув, юноша встал из-за стола и медленно подошел к окну. Ему открывался вид на город. Он мог даже видеть порт вдали, куда всегда прибывает товар или же отбывает. В последнее время поставки от Гравенхольта стали нужнее обычного. И хотя с этим королевством никогда не было проблем, после восхождения на престол старшего сына, они прекратили торговлю, сославшись на внезапно невыгодный давний пункт в контракте. Диппер ощущал, что все не просто так, но не имея полноправного титула, он не мог полностью вмешаться, а посему лишь смиренно решал другие вопросы своего государства. И хотя тревожный звон раздавался в голове слишком громко, он его игнорировал. Вирелия тоже в последнее время противится браку, считая, что он невыгоден, хотя юноша досконально обсуждал с ними каждый пункт. Но после бала Король и Королева Вирелии увидели власть в лице Глифулов и тут же захотели переметнуться, торгуя своей дочерью, как товаром. Юноша устало потер переносицу, ощущая тяжесть каждой мысли. Если он сейчас же, не отправит убедительный ответ, весь его план может рухнуть, а ему бы не хотелось проиграть в этой небольшой войне. Но всё это — ничто перед слухами. В последнее время участились пропажи детей из детских домов, что стало причиной паники в народе. В последнее время, когда торговля между ними и Блэкгилеоном стала процветать, а их претензии поутихли, шум в народе стал все тревожнее, вплоть до торговли людьми. Мэйсон ощутил непосильную ярость, направленную на Глифулов и никак не мог ее усмирить, хотя безумно хотелось просто разгромить их империю, но пока это не кажется таким возможным. Хоть его армия и усилена, но ее сила меркнет по сравнению с силой магов, количество которых в их королевстве с каждым годом падает. Он хотел разбить что-то. Крикнуть. Но просто закрыл глаза. Он вспомнил сестру, желая оторвать мысли о работе. В памяти юноша видел ее, окружённой епископами, придворными поэтами, святыми жёнами и кроткими восхищёнными юношами. Мэйбл улыбалась, говорила сдержанно, словно примеряя роль, в которую её обрядили. Но… не было в ней радости. Не той, искренней. Не той, что он помнил из детства, когда она бегала босиком по мрамору дворцовой оранжереи, таща за собой кота, названного в честь луны. Она больше не была той яркой и веселой принцессой, которую он оберегал. Светлая и святая для народа, она теперь говорила как из пророчеств. И его это пугало. Но ему все еще виделась прошлая Мэйбл, в ее взгляде он все еще замечал яркий и наивный мир, и ему так хочется верить, что его сестра осталась такой же, как и раньше. И хотя юноша понимал, что сейчас им обоим нельзя оставаться детьми, Мэйбл теперь должна стать великой святой, которая несет свет стране, а он должен стать королем, который приведет свою страну к процветанию, он надеялся, что они еще смогут однажды побыть детьми, хотя бы на миг. Внезапно на балконе послышались два ровных стука — знак разведки. — Какие новости? — юноша не обернулся, говоря твердо и уверенно. — Как Вы и предпологали, наследник Гравенхольта ведет переписку с Блэкгилеоном. Первый раз их заметили на тайном переговоре месяц назад, когда внезапным образом погибли правители Гравенхольта. — Докладчик говорил твердым голосом, произнося все четко, быстро и не громко. Юноша почувствовал холодок по коже. Правители Гравенхольта действительно погибли странным образом, впрочем вмешиваться в это он не намерен, его родители смогут решить вопрос, он уверен. — Ясно, что на счет пропавших детей? — Диппер все смотрел на город, который казался спокойным, хотя тучи вдали стали сгущаться. — Кажется грядет шторм… — Вы правы. Недавно был схвачен один из торговцев Блэкгилеона, при допросе удалось выяснить, что детей держат на корабле, поставляют их туда в огромных коробках, в тайном отсеке, спрятанный под основным. Сегодня вечером отходит последний корабль. Что прикажете делать? — Диппер сжал ладонь в кулак, чувствуя надвигающуюся ярость. В то же время сердце в его груди стучало слишком громко, доходя звоном до головы. Сейчас ему предстоит принять одно из самых сложных решений самому. Время не на его стороне. — Собери самых верных рыцарей и направляйтесь прямиком туда, не нападать до моего прихода, выслеживайте и следите за каждым движением, если заметите что-нибудь странное действуйте немедленно! — твердый тон юноши не дрожал, он слишком долго его вытачивал, словно камнем. — И запомните, пока миссия не будет завершена ни одна лишняя душа не должна о ней знать. — Будет сделано. И глава разведки скрылся в тени, так же бесследно, как и появился. — Прошу, Богиня, если ты меня слышишь, помоги... Не дай мне оступиться. — Диппер тихо прошептал и вышел. Если он сможет спасти жизни детей. Если сможет доказать поставки его людей, то это приведет к войне. Тяжелой и долгой, но его народ еще не был готов к ней. Он должен оттянуть ее, пока еще не время. Должен спасти детей и узнать слабое место Блэкгилеона как можно скорее, пока шторм не обрушился на его страну.

***

Корабль стоял у дальнего причала, будто забытый самим морем. Без флагов, без названия, без следа судовой книги. Лишь запах соли и неизвестности. Юноша вел отряд сквозь портовые улицы, в ночной тишине. Буря нарастала не только вдали, но и в его душе. Диппер ступил на борт, как на лед — осторожно. Плащ сливался с тенью, а глаза — с ненавистью. За ним — молчаливые рыцари, лучшие из лучших, те, кому можно было доверять, те кто не посмеет поднять меч против него. Принц еще не знал, что он мог найти, не был готов к тому, что найдет и молил богиню о том, что бы все это оказалось просто сном, ошибкой или глупым слухом. Но его мечтам никогда не было суждено сбыться и богиня всегда была глуха к его мольбам. На корабле было, обычное дело, множество ящиков и бочек, наполненных, как товарами, так и вещами необходимые морякам. И в этих обыденных ящиках и скрывалась загвоздка, не смотря на привычный глазу вид, юноша чувствовал магию исходящую из них. Стоило услышать доклад о странных детях, как он тут же направился в магическую академию, где взял лучшего мага и привез сюда. — Ваше Высочество, от этих ящиков исходит темная энергия, позвольте пролить свет. — Диппер кивнул и отошел. Мужчина, облаченный в монашескую одежду, тут же прочитал благословение богини и свет озарил помещение на пару секунд. В миг ящики приобрели больший размер и юноша приказал рыцарям вскрыть каждый. И в них действительно были дети. Обездвиженные, но живые. Их глаза — стеклянные. Их дыхание — поверхностное. На шее у каждого отпечатан древний символ, который уже забыт в летописях. — На них применили запрещенное давным-давно колдовство. — Юноша посмотрел на мага. — Оно было использовано против богини и изначально создано ее первым и потерянным учеником. Никто и никогда не смел использовать эти руны, так как сила их хаотична и опасна. Но в то же время, нет никакого способа от нее избавиться, не изучая ее. Между магами был дан обед не прибегать к ней никогда и каждый соблюдал его, но видимо люди ныне перестали чтить традиции… — Диппер осмотрел детей и сердце его сжалось. Как он только смог допустить такое. — Прошу, главный маг, сохраните этот миг в секрете, сейчас не время говорить о подобном. — Маг лишь тихо кивнул. — В академии магии всегда храниться молчание, ведь каждый маг должен хранить свою тайну. Не волнуйтесь, Ваше Высочество, не пристало мне болтать о подобном. — Диппер благодарно кивнул. — Сорок два, — шепнул один из рыцарей. — Девятнадцать девочек. Большинство младше десяти. Диппер смотрел на это — и чувствовал, как внутри стынет кровь. Он пришёл, чтобы спасти детей, но нашёл — чужую анатомию жестокости. И в последнем ящике, среди покрывал, хранилось нечто худшее: свиток. Завёрнутый в кожу и перевязанный красной нитью, пульсирующей, как венозная кровь.

«Звёздные дети — ценнее металла. Их кровь ценнее любого магического предмета. Они - загадка от богини. Ты же знал, Мэйсон? Конечно знал. И поэтому ты пришёл. Я знал, что ты найдёшь этот корабль. Я даже дал тебе время. Это был не тест. Это был подарок. Теперь выбор твой. Или ты отдашь мне Лунный Сон и я отдам всех детей. Или… Я закрою вам море. Пошлю заразу. Пусть гниёт ваш остров в одиночестве, как зачумлённый пес. У тебя три дня. Потом начнётся счёт.»

Диппер перечитал записку трижды. Руки дрожали, но не от страха — от ярости, которую он больше не мог сдерживать. Он понимал, что Гидеон объявляет ему войну. И каждый миг промедления — это ещё один ребёнок, который не должен был умереть. Он вышел из трюма. Ветер бил в лицо. Где-то вдали слышался гром, тяжелый и пугающий. — Всех детей — в Храм Света. Там безопаснее всего. Три мага для защиты, два жреца для лечения. Никто, кроме вас, не должен знать, что здесь было и о детях. Судно — сжечь. Пусть ни одна доска не уйдёт обратно в море. И… подготовьте корабль. Мне нужно навестить Гравенхольт. — Он смотрел на горизонт. Судя по записки, Гравенхольт не просто так прекратил поставки, и родители явно в опасности. Там, где небо трескалось от молний, шла не просто буря. Это было началом затяжного шторма.

***

Диппер сходил с ума. Он быстрым шагом зашёл в тренировочный зал и выгнал всех. Всех рыцарей и всех слуг — их удивлённые взгляды обожгли спину, но он даже не обернулся. Он не мог сейчас видеть никого. Ни советников. Ни лоялистов. Ни тех, кто смотрел с жалостью. Никого. Он хотел остаться один. Хотел выбить из себя ярость. Сбросить мысли. Успокоиться. Хотя бы на миг. Хотя бы на пару минут, которые так быстро утекают и стоят сотни жизней. Блэкгилеон перешёл границы. Они посмели посягнуть на людей из его королевства — на торговцев, послов, особенно на детей, которые не должны быть задеты в перепалке двух государств. И этот мелкий отпрыск Глифулов — надменный мальчишка с голубыми глазами, внезапно восхвалявшийся огромной магией и раздутым эго — осмелился объявить ему, лично ему, войну. А еще родители... Они в неизвестности. В другом королевстве. В опасности.

Слишком долго в Гравенхольте.

Слишком долго задерживаются.

Диппер обрушил меч на деревянный манекен — раз, два, три. Каждый удар меча отбрасывал мелкие щепки, которые летели во все стороны. Он не чувствовал усталости — только жар в груди, как огонь в кузне. Внезапно послышались шаги и уставший юноша крикнул, даже не обернувшись: - Я сказал не входить! - Диппер не хотел никого видеть, ему нужно привести мысли в порядок. Хоть на время изолироваться от людей и больше не слышать, как мир с каждым днем становится только хуже. Но шаги только приближались, а затем юноша заблокировал удар чужого меча своим. И распахнул глаза. Пред ним стояла она. Девушка с ярко рыжими волосами, усыпанная веснушками, которые словно светились под солнечными лучами и необычайно глубокими зелеными глазами - его первая любовь. Он познакомился с ней на весеннем балу, год назад, когда ему было всего двенадцать лет. В тот день ему стало душно на балу и он аккуратно вышел на балкон, собираясь посмотреть на ночное небо и немного отдохнуть от светской музыки. Но он застал момент, когда девушка перелазила через перила и остановил ее, взволновано поинтересовавшись все ли у нее хорошо. Венди лишь удивилась, а затем рассмеялась. Она успокоила его и даже заметила, что он единственный в такой ситуации не отчитал ее, а заволновался. Диппер лишь смущенно отводил взгляд. В тот вечер они разговорились. Лишь через несколько дней после той встречи Диппер узнал, кто она. А после даже помог Венди стать рыцарем в королевской армии и не зря, ведь она стала лучшим мечником и достигла поста заместителя рыцарского ордена. Зал был залит грязно желтым светом факелов. Ночь тихой и мрачной пеленой нависала над ними, но они оба не обращали на шторм внимания. В воздухе висел запах дерева, пыли и металла. Разбитый манекен лежал у стены, деревянные обломки, как отброшенные кости, врезались в пол. Венди сделала выпад и клинки вновь пересеклись. Жестко. Со звоном. Как если бы железо протестовало против судьбы. И тут же — следующий удар. Диппер шагнул вбок, сгибая колено, отражая выпад в последний миг. Вены на шее вздулись, лицо покрылось потом. Лезвие Венди, узкое и стремительное, описывало дугу, словно нарисованную ветром — снова в атаку. — Быстрее! — выкрикнула она, и в этот момент её меч опустился сверху, разрубая воздух с силой молнии. Он поставил клинок под острым углом — металл скользнул, раздался визг, искры рассыпались в стороны. Удар отозвался в плечах, как гул барабана внутри черепа. Он стиснул зубы, пригнувшись и перекатившись, прежде чем снова встать в стойку: левая нога вперёд, меч — чуть под углом, правая ладонь свободна, напряжена, будто готова ударить вторым оружием, которого не было. Тишина на долю секунды. Диппер тяжело дышал. Воздух обжигал горло, казалось — легкие сжимались от напряжения. Он почувствовал, как предательски дрогнула рука. Венди не упустила шанс — она уже рядом. Прыжок. Взмах. Он отразил, но клинок соскользнул и ударил его по запястью — боль резкая, пронзительная, но он не вскрикнул. Только сжал зубы сильнее. — Ты отвлекаешься, — резко сказала она. — У тебя в голове не бой. У тебя комок паники, который равносилен смерти. — Я… — Он едва поднял глаза. — Я больше не знаю, кому верить. Я не знаю, что делать... Её клинок остановился в миллиметре от его шеи. Не дрожал. — Тогда верь мне. Он закрыл глаза. Один удар — и всё кончено. Но она не двинулась. Когда он снова посмотрел на неё, она уже отступила на шаг, тяжело дыша. В её глазах мелькнула не усталость, а понимание. — Гравенхольт пал бы без боя, Блэкгилеон захватил бы его, если бы сами не стояли за этим... Я это чувствую. Там, где должно быть процветание теперь лишь голод. Страх. И что-то ещё, - он на миг замолчал - Что-то чужое... Он сжал меч, уже не думая о том, как держит его. — Они не просто захватили столицу. Они убрали… родителей. И я не знаю, что с ними. На кого ни посмотри, никому вокруг нет до этого дела. — Мне есть, — сказала она тихо. И снова — движение. Взмах меча, пониже. Ложный выпад — влево. Диппер едва успел развернуться. Клинки вновь сошлись. Венди отскочила назад, отразив выпадающий удар, и пошла в обход, будто вынуждая его двигаться. Диппер дышал тяжело, в его груди клокотало — смесь боли, ярости и чего-то, чему он не находил названия. — У тебя на лице всё написано, — сказала она, обходя его по дуге, меч чуть наклонён, но готов снова подняться. — Ты ищешь ответы вновь и вновь, но ты не можешь знать всего. — Я должен знать! — резко выкрикнул он, ударяя вперёд, слишком резко, слишком прямо. — Должен! Где они? Почему молчат?! Где был я, когда… - Она отбила удар с лёгкостью и, не дожидаясь следующего, ударила мечом вбок, слегка — не поранив, но сбив дыхание. — Ты — не бог, Диппер. Ты не всевидящий глаз. Ты — человек. - Он отступил, споткнулся, но устоял. Он сжал меч, словно хотел удержать в нём то, что рассыпалось внутри. Сердце бешено колотилось в груди. — Но если я не узнаю… если их уже нет… как я смогу дальше? Как жить, если всё, что держало, — исчезло? — Не всё исчезло, — ответила она, и её голос стал другим. Ни жестким, ни холодным — тёплым. В нём был свет, затушенный, как угли в очаге. — Просто ты смотришь только туда, где темно. Только туда, где страшно. - Она рванулась вперёд, и на этот раз их клинки не просто встретились — они задержались. Меч к мечу, скрещённые, дрожащие. Она смотрела ему прямо в глаза. — Есть вещи, которые ты не должен знать. Это не слабость — это твоё спасение. Не лезь туда, где не выживешь. — Это мой долг, — выдохнул он. — Я не могу быть просто… сыном. Или братом. Я — часть всего этого. Я должен защищать свое королевство. Каждого. — Я повторяю тебе, ты - не бог, — прошептала она. — Ты — человек. И довольно сильный человек. Ведь ты все еще сохраняешь покой в этом королевстве, не смотря на все усилия врагов разрушить его. - Он молчал. И в этот момент она чуть оттолкнула его, разрывая сцепление клинков. Снова бой — на автомате. Он защищается, но уже не с отчаянной злостью — с усталостью. В каждом движении — попытка понять, за что бороться, если не осталось ничего, кроме меча в руке. — Они могут быть мертвы уже неделю, — наконец, сорвалось с его губ. — Я чувствую это. И мне страшно. Что если я опоздал? Что если они уже мертвы? - Она замирает на полу движении, лезвие в сантиметрах от его руки. — Тогда я помогу, — тихо сказала она. — Я знаю какого это терять родных, но я точно знаю, что это не повод сдаваться. Он тяжело выдохнул. В этой тишине даже удары стали реже. Это не был бой, ни тренировочный, ни реальный. Это был разговор, поддержка, то, как они помогали друг другу. Всегда. — Если они мертвы, — прошептал он, — значит, я уже проиграл. - Он смотрел в её глаза. — Зато мы не потеряли тебя, — ответила она, и, наконец, улыбнулась. — И пока ты жив, война еще не проиграна. Не теряйтесь в отчаянии, Ваше Высочество. Клинки опустились. Диппер лишь сжал рукоять меча и поджал губы, он чувствовал сковывающий его страх. И хотя этот бой с Венди помог ему, он все еще боялся. Раздался стук метала о пол и тихие шаги. Девушка обняла юношу и прошептала, тихо и подбадривающе. - Я не знаю точно, какой груз ты несешь, но я четко виду как твои плечи дрожат от него. И хотя я понимаю, как несправедливо мир сбросил все это на твои плечи я точно знаю - она отпрянула и посмотрела в глаза парню. - Что ты самый умный юноша которого я встречала, и если эта черная змея Блэкгилеона просит войны - он ее получит. Ведь на нашей стороне есть ты, Диппер, и ты точно сможешь что-нибудь придумать. Ведь вы с сестрой всегда сможете найти выход. - юноша смотрел в ее глаза и не видел ни капли сомнений. Сердце пропустило удар, но он улыбнулся. Он окончательно решил отправиться в Гравенхольт.

***

Диппер прибыл под покровом ночи, в сопровождении Луны и своих мыслей. Корабль, переодетый под торговое судно, сбросил его на берег в час, когда даже ветра были тише обычного. Плащ скользил по булыжникам, скрывая каждый шаг, будто сама ночь прятала наследника короля. Стоило прибыть в порт, как до самого горизонта растянулись равнины — тусклые, серые, замёрзшие, как сама история Гравенхольта. Здесь не пели птицы, и даже ветер, казалось, говорил шёпотом. Всё напоминало о том, что это королевство всегда жило внутрь себя — сквозь зиму, болезни, одиночество. — Земля лекарей и отравителей, — вспомнил Диппер старую поговорку. Он ехал с личной стражей, без лишних людей. Сейчас все стояло на том, решиться ли вопрос с торговлей. Ведь если все станет хуже, родители окажутся под угрозой, что можно сказать и о самом королевстве. Когда повозка пересекла перевал, всё изменилось. На склоне, будто вырезанные из чернёного золота, выросли купола — гладкие, отполированные. Ветви деревьев были обмотаны светящимися лентами, а вдоль дороги стояли живые статуи: люди в тончайшем серебре, не двигаясь, ждали, пока караван проедет. Гравенхольт неожиданно стал пышным. Но не живым — его роскошь была мёртвой, как усыпальница, покрытая драгоценными тканями. Диппер помнил эти места, в детстве он бывал здесь с отцом, но королевство хоть и казалось безжизненным и замерзшим, внутри оно было живое, хоть и простое. Юноша запомнил его, как мир, который чтит традиции. Особенно ярко он заполнил их праздник "Валенок". Суть заключалась в том, что когда наступает самый холодный день, в каждом городе и деревне зажигают костры на главной площади. Народ приносит первую шкурку сезона — пушистую, белую, — и кидает её в огонь с криком: «Зима, не скули!» В ответ громко чокаются глинтвейном или целебной настойкой на меду, специях и местной "ледяной мяте". Самое весёлое — обмен валенками: каждый бросает один сапог в общую кучу, а потом наугад достаёт чужой. Так многие могут найти новых друзей или просто повеселиться. Считается, что если ты прошёл вечер в чужом валенке и не упал, весь год будет лёгким. Всю ночь звучит смех, играют на барабанах из оленьей кожи, а у костра жарят сладкие корни и «снежный сыр». Праздник заканчивается, когда первый, кто уснул у костра, просыпается и крикнет: «Зима валенок нашла!» Он однажды учувствовал с отцом в этом празднике. Юноша любил эти глупые, но такие душевные традиции, которых в своем королевстве не хватало. От воспоминания тепло в груди стало колоть сердце, но не больно, а мягко, как что-то далекое, но такое очаровательное. Но теперь город встретил его не огнями — а мёртвым отблеском углей, доживавших свой жар под сединой золы. Узкие улицы тянулись, словно чёрные тени, а дома — пустыми раковинами без жизни. Повсюду пахло дождём, гарью и морозом. Диппер чувствовал: в этом месте больше не было духа былого королевства. Он добрался до трактира «Гнилой Клык» — скрипучего, облезлого здания, будто впившегося в гниющий бок Гравенхольта. Внутри было душно, пахло сырым деревом и поджаренной коркой хлеба и табаком. Всё это перемешано с потом, жиром и гулким ароматом дешёвого веселья. Здесь всегда обсуждают самые новые слухи. Пьяницы сидели молча, только изредка кто-то выдыхал в бокал слова, которых боялся трезвым ртом произнести: — Очередной налог… На воду. На зерно. Даже на смерть, кажется уже есть. — Он вешает за кражу еды. За яблоко! Мальчишке было восемь! Три дня висел… и никто не снял. — Грубый голос едва не сорвался в шёпот. - Мда... Не свезло парнишке... По началу он слушал лишь претензии к новым налогам и указам. Слушал истории из обыденной жизни и разные сплетни, которые не уходили дальше пары семей из деревни. Юноша успел уже заскучать, пока разговор не зашел о восстании. — Говорят, Мариус ещё жив. Младший. - Все замолкли. Говорить о втором наследнике было строго запрещено и каралось казнью. Самой жестокой, которую только могли представить. - Тихо собирает своих в горах. Готовится… И если мы не с ним, то под плугом окажемся. Все до последнего. — Женщина с повязкой на глазу сделала глоток вина, словно запивала страх. Диппер слушал. И чем больше он узнавал о подробностях правления нового короля, тем сильнее встревал в горле ком. Ему было страшно даже представить, что сейчас с его родителями. Ведь если простой народ так отзывается о своем короле, то, правители его Королевства сейчас в незавидном положении. И юноша сжал кулаки сильнее, надеясь, что мать с отцом живы. Он заказал себе немного еды, но пить он не собирался, лишь прислушивался к дальнейшим диалогам, выясняя обстановку в новом месте. Он искал подтверждение слухам о восстании. И они подтвердились. У него всего два дня. Один он потратил на прибытие сюда, а значит у него всего один день на разрешение вопроса, иначе его королевству будет не сладко.

***

Позже, выследив мужчину, говорившего особенно уверенно, он оказался в полуразрушенном складе на окраине. Стены были прогнившими, крыша — подперта досками, а воздух стоял тяжёлый. Тот человек оказался не простаком. Это был Роэн — тактик при покойном короле. — Принц?.. Мэйсон? — Его голос дрогнул, но не от страха — от надежды. — Узнал? — отозвался Диппер. С Роэном он когда-то дружил и тренировался, пока прибывал в этой стране, а поэтому юноша знал, доверять ему можно. — Я здесь, потому что ваше королевство гниет, а с вами и весь мой народ. Мариус собирается восстать? Тогда скажи ему - я помогу, но у нас только завтрашний день. Он бросил свиток на старый ящик, что служил столом. — Мы сделаем это тихо, так что пусть будет готов. Если он позволил его брату убить своих родителей, а тем более бесчинствовать в своем же королевстве, то он для меня не помеха. Пусть решает, либо он идёт со мной, либо против. - и юноша ушел, не слушая возмущения Роэна. Сердце бешено колотилось в груди, страх пробирался под кожу так сильно, что пальцы леденели. Он не может ждать, он хочет сорваться и ворваться в замок прямо сейчас, без подготовки, без плана, просто, чтобы убедиться, что с родителями все в порядке, но он не может. Это будет оплошность, оплатить которую он не сможет.

***

Когда ночь опустилась на Гравенхольт окончательно, он вернулся в свою съёмную комнату над лавкой старого книготорговца. Книги были покрыты пылью, словно давно никто не заглядывал внутрь. В комнате стоял масляный фонарь, старое кресло и кровать, слишком узкая даже для мальчишки. Диппер снял перчатки и долго смотрел на свои ладони. Он видел лишь руки ребенка, который только начал свой путь. Покрытые ссадинами, тонкими шрамами, в которых будто хранилась память обо всём, что пришлось пережить. Но которые были так малы пред тем, что еще предстояло. Он подошёл к окну. Звёзды были скрыты за тучами, погода и не думала проясняться.

«Венди… Я оставляю на тебя всё. И в особенности защиту Мэйбл. Прости. Я действую импульсивно и так, как не должен делать правитель, но я не мог остаться и ожидать ответа от родителей. Не зная — живы ли они. Если они мертвы — я не прощу себе. Если живы… Я не остановлюсь, пока не верну их. Даже если придётся идти сквозь ад. Моя семья, мой народ, я должен сохранить все. Я вернусь. Я клянусь звёздам, если они ещё слышат мои мысли… Я верну своих родителей и вернусь сам, чтобы противостоять Гидеону. Обещаю. А пока, никто не должен узнать, что меня нет.»

Он сжал край подоконника. Ветер тронул край его плаща, будто напоминание, что рассвет близко. Город спал под тяжестью собственного страха, но Диппер не спал вовсе. Его мысли тревожило положение его государства, состояние его родителей и переживания о сестре. И если богиня будет молчать дальше, ему придется противостоять против всего одному, без чьей-либо помощи.