Противостоять Сбросу!

      Санс погрузился в сон, как в тёплое озеро, где даже кости переставали быть тяжёлыми. Обычно его сны напоминали лабиринты бесконечных коридоров Подземелья, крики друзей, гул СБРОСА, повторяющийся как проклятая петля.       Во сне было светло. Мягкие, приглушённые отблески звёздного сияния скользили по его сознанию, даря спокойствие. Это не был привычный мир теней и застывшего времени, здесь не существовало холодных стен Подземелья, не существовало ощущения бесконечного запертого круга, в котором кто-то всегда мог всё обнулить.       И это было страшнее всего.       Даже во сне он осознавал, что здесь он не связан оковами чужой воли. Здесь нет невидимой руки, способной уничтожить всё одним движением. Здесь был кто-то сильнее. Кто-то, кто мог разрушить этот замкнутый ад.       Аллесандр.       Он видел его сквозь дрожащие образы сна, мягкие светлые волосы, переливающиеся в золотом сиянии, глаза, наполненные бесконечной заботой. Такой красивый, такой тёплый, такой родной… И словно этого было мало, он чувствовал его губы на своих — мягкий поцелуй, растворяющийся в его сознании, разливающийся по телу волнами нежности. От этого тепла внутри всё переворачивалось, а мысли путались. Он чувствовал себя кем-то большим, чем просто заблудшей душой в новом мире.       И тогда голос раздался внутри него.       Аллесандр говорил с ним. Не словами, а самой сутью своей магии. Этот голос не принадлежал одному человеку, в нём звучал целый мир. Он был властным, многогранным, вечным, словно миллионы голосов древних эльсийцев сливались в нём в единое эхо. Он был солнцем, звёздным сиянием. Он был тем, кто заставляет саму тьму дрожать.       — Ты свободен, — прошептал он, Санс почувствовал, как его сознание охватывает новая волна покоя.       Руки Аллесандра, обнимающие его, дарили не только тепло, но и выбор, волю.       Он стоял в поле, залитом золотым светом. Небо было усыпано звёздами, каждая из которых пульсировала в такт его несуществующему сердцу. Под ногами шелестела трава, а вдали, на холме, сиял замок Кюжон, словно вырезанный из света.       — Ты не один.       Голос Аллесандра звучал из шепота ветра, из трепета листьев, из сияния звёзд. Санс обернулся и увидел существо из чистого света. Золотые волосы Аллесандра сливались с лучами, а глаза горели, как свет тысяч галактик. За его спиной мерцали множественные, расходящиеся во все стороны крылья, сплетённые из первозданной, чистой энергии, что упорядочивает весь хаос и дарует законы мироздания.       — Тьма не вечна, Санс, — сказал он, и голос эхом отозвался в тысячах уст. То говорили эльсийцы, чьи тени виднелись в сиянии, мудрые, древние, с лицами, похожими на Аллесандра. — Ты свободен выбирать.       Санс хотел съязвить, спросить, не перебрал ли Солнечный Чудак с магией, но слова застряли. Перед ним возникли видения: Папирус, смеющийся в зелёных лугах; Андайн, разводящая костёр под открытым небом; даже королева Ториэль, срывающая цветок с поверхности. И все остальные. Они были здесь, в этом мире, живыми.       — Я нашёл их, — голос Аллесандра смягчился. — И найду снова. Ты не вернёшься в петлю. Мы разорвём её.       Тень СБРОСА попыталась просочиться в сон, чёрные щупальца, скрипящие «RESET», — но свет Аллесандра сжёг их дотла. Санс ощутил, как что-то внутри него, годами сжимавшееся в комок страха, рассыпалось в прах.       — Ты сильнее, чем думаешь, — Аллесандр коснулся его лба, и синеватый огонёк в груди Санса вспыхнул, сливаясь с золотом. — Потому что теперь у тебя есть…       — Друг, — закончил Санс, и сам удивился, что произнёс это вслух.       Санс резко вздрогнул и открыл глаза. Сердце или что-то заменявшее его гулко отозвалось в груди. Он жадно вдохнул прохладный ночной воздух, сбрасывая с себя тяжесть сна, который был слишком реальным, слишком ярким. Слова Аллесандра ещё звучали эхом в его голове, и вместе с этим эхом пришло осознание, за окном что-то изменилось.       Звон. Глухой, тревожный, разрывающий ночь на осколки. Колокол.       Санс моргнул, пытаясь сосредоточиться, но тут же понял, что не один. Одной рукой он всё ещё обнимал Аллесандра. Лорд был рядом, его тёплое дыхание касалось кожи. Но в следующее мгновение тот тоже пробудился и страх в его глазах мгновенно стёр остатки сна.       — Это началось, — прошептал Аллесандр, но в этих словах прозвучала вся тяжесть осознания. — Они идут. Иди на стены, Санс, я приду сразу, как только смогу!       Тяжёлое, болезненное предчувствие давило внутри.       Колокол бил с такой силой, что звон, казалось, выбивал искры из ночного неба. Санс шагнул в коридор, где уже метались оруженосцы с грудой доспехов, стальные нагрудники звенели, как проклятые колокольчики. Один из них, подросток с перекошенным от страха лицом, едва не врезался в скелета, выронив шлем.       — Соберись, малыш, — бросил Санс, поднимая шлем и швырнув его обратно. — Твоему лорду нужны целые доспехи, не дырявые.       Он двинулся дальше, мимо женщин, гнавших детей в глубь замка, их испуганные взгляды скользили по его костям, но Санс лишь стиснул зубы. «Не время пугать их ещё больше».       Стены замка, обычно погружённые в сонную тишину, теперь гудели, как растревоженный улей. Факелы в железных скобах плясали, отбрасывая длинные тени на камень. Воздух пах смолой, потом и страхом — знакомый коктейль, но здесь, под открытым небом, он казался чужим.       Наверху, у бойниц, Майк раздавал приказы, его рыжий хвост метался, как огненный язык.       Когда он вышел на стены, ночной воздух давил холодным, но насыщенным напряжением. Стражники стояли вдоль парапетов, всматриваясь вдаль. На горизонте, в темноте, горел маяк сторожевой башни. Его огонь был ярким и тревожным, словно кричал о надвигающейся беде.       На стене уже стоял Майк, полностью закованный в доспехи и шлем, с высоко поднятыми отверстиями для ушей, его литая сталь блестела в дрожащих огнях. Он выглядел собранным, но его хвост слегка дёргался, выдавая внутреннее беспокойство.       — Когда загорается маяк, — начал он, не поворачиваясь, — это сигнал. Значит, разведчики заметили что-то серьёзное. Они уже должны быть в пути.       Темнота за стенами была густой, как смоль. Тайга молчала, ни звериного воя, ни шелеста листвы. Только факелы потрескивали, да ветер выл в бойницах, словно предупреждая о беде. Внезапно вдали мелькнул огонёк, второй маяк, дальний, погас, будто его поглотила ночь.       — Всадники! — крикнул дозорный.       Из чащи вырвались двое. Их лошади мчались, спотыкаясь о корни, а плащи разведчиков развевались, как окровавленные знамёна. Они молча скакали к воротам, оставляя за собой тревожную тишину.       Аллесандр поднялся на стену, его полные латные доспехи - тяжёлые, с чеканными солнечными узорами, звенели при каждом шаге. Золотая коса, туго заплетённая служанками, лежала на спине, как драгоценный канат, а шлем с крыльями ястреба придавал ему вид древнего воина. Но стоило ему споткнуться о край плаща, сорвав его вместе с креплениями, иллюзия рассыпалась.       — Эй, Солнечный танк, — Санс присвистнул, разглядывая доспехи. — Ты там не перегреешься? Или это новая тактика — задавить монстров блеском? Аллесандр покраснел под шлемом, поправляя наплечник:       — М-магия требует… э-э… концентрации! А броня… — он махнул рукой, задев Майка, и тот попытался поймать лорда, думая, что сейчас эльсиец полетит со стены кубарем. Пронесло.       Аллесандр, видя приближающихся всадников, не раздумывая, закричал:       — Открывайте ворота!       Тишина. Даже ветер замер. Всадники ворвались во двор, их кони взмылены, плащи в клочьях. Один из разведчиков, с лицом, исцарапанным ветками, рухнул с седла, тыча пальцем на север:       — Они уже у Чёрного ручья! Медленные, их сотни! Как тени с когтями… — Его голос сорвался, когда из леса донёсся ледяной, многослойный вой, будто вырвавшийся из глоток десятков существ.       Тьма за стенами дышала, шевелясь клубками теней. Санс повернулся к Аллесандру и Майку, синеватый огонёк в глазницах сузился до холодных точек.       — Слушайте, шутки в сторону, — его голос, обычно расслабленный, зазвучал уверенно. — Солнечный Чудак, ты — наш светильник. Держись за спинами, лечи, прикрывай магией. Если твоя блестящая башка высунется из-за стены раньше времени, я сам привяжу тебя к своему карману.       Аллесандр кивнул, сжимая эфес своего меча. Его пальцы дрожали, но в глазах горела решимость:       — Я могу создать барьер и поддерживать свет, чтобы освещать всё перед стенами. Если я буду близко к бою, то…       — Близко — значит здесь, — Санс ткнул пальцем в каменный пол. — Твоя война — спасать, а не рубить.       Майк щёлкнул когтями по лезвию меча, рыжий хвост бил по доспехам:       — А я? Солдаты знаю знают свои обязанности, лорд Аллесандр тоже. Я не боюсь сражаться!       — Ты, Пушистик, — Санс усмехнулся, — на своём железном звере дави их, как жуков. Но жди моего сигнала.       — А вы? — Аллесандр дотронулся до каменного парапета, вглядываясь во тьму впереди, после переводя взгляд на Санса.       Санс поправил заколку на груди. Рубин на ней пульсировал, словно второе сердце.       — Я призрак, Звёздочка. Меня не видно в темноте. — Он шагнул к парапету, глядя в чёрный провал леса. — А тебе надо научиться править, а не реветь в подушку. Ты ещё пожалеешь о том, что я теперь твой защитник.       Он перекинул ногу через стену, но Аллесандр положил свою дрожащую ладонь на его плечо:       — Санс…       — Не умру, обещаю, — скелет обернулся, и в его ухмылке мелькнуло что-то мягкое. — Иначе кто будет смеяться над твоими стихами?       Не дав ответить, он спрыгнул вниз, растворившись в темноте за долю секунды. Майк присвистнул:       — Чёртов скелетон. Даже следов нет.       Аллесандр прижал ладонь к заколке на своей броне, чувствуя слабый отзвук магической связи. Где-то там, в глотке ночи, Санс скользил меж деревьев, невидимый, неслышимый.       — Не теряй решимость, Санс. Пусть свет озарит твой путь…       Воздух густел, пропитанный запахом гнили и металла. Санс шёл, не нарушая тишины, кости сливаясь с тенями. Впереди зашевелилось существо, похожее на сплав костей и смолы, волочило коготь по земле. За ним десятки таких же, их глаза-щели мерцали жёлтым.       Лес смыкался над Сансом, как гигантская пасть. Каждое движение монстров сопровождалось хрустом ломающихся веток и булькающими звуками, будто их тела состояли из жидкой тьмы. Санс прижался к стволу сосны, наблюдая, как одно из существ — нечто среднее между пауком и расплавленной свечой медленно проползало мимо. Его лапы, острые и изогнутые, оставляли на земле борозды, заполненные чёрной слизью.       Заколка на его груди дрожала, словно пыталась предупредить об опасности, но Санс приглушил её свечение, прикрыв ладонью. Вибрация нарастала по мере приближения к центру леса. Туман здесь был живым. Чёрные волны клубились у земли, цепляясь за сапоги, как холодные пальцы. Впереди, сквозь пелену, проглядывали очертания чего-то массивного — возможно, источника этой тьмы.       Для себя Санс смог подметить, какие существа сейчас идут в гости к Аллесандру, несмотря на их разные формы.              Гуманоиды с телами, словно слепленными из глины и ржавых гвоздей. Их «лица» представляли собой дыры, из которых сочилась чёрная жижа. Реагировали на малейший шорох, поворачивая головы на 180 градусов.       Паукообразные с брюхом, покрытым пульсирующими пузырями. Каждый шаг сопровождался шипением, будто их лапы прожигали землю.       Бесформенные сгустки, плывущие в воздухе. Их полупрозрачные тела поглощали свет, оставляя после себя слепые пятна.       Санс заметил, как один из «сгустков» наткнулся на луч лунного света — существо съёжилось, если это можно было так назвать, и обогнуло место. «Свет всё-таки вредит», — отметил он, вспоминая яркий свет Аллесандра.       Он двинулся дальше, обходя ловушки из слизи и когтей. Внезапно заколка дёрнулась резко, как компас, указывая на восток. Санс свернул в чащу, где туман сгустился до плотной завесы. Между деревьев зияла чёрная, бездонная воронка, но сложно было сказать, что именно из неё идут монстры.       — Бинго, — прошептал Санс, прячась за камнем. — Портал? Или алтарь? В любом случае… пора делиться находкой.       Пока Санс пробирался обратно, монстры начали атаку. Барьер Аллесандра сиял, как второе солнце, обволакивающее замок тёплой и мягкой, но крепкой пеленой.       Санс вынырнул из леса прямо в эпицентр хаоса. Монстры клубились у стен, их перекошенные тени метались под светом барьера Аллесандра. Стрелы и болты, все снаряды, проходя через барьер, пропитанные божественной магией, впивались в сочленения существ, вспыхивая белым пламенем. Твари вопили, распадаясь на липкие куски, но из леса ползли новые, бесконечные, ненасытные.       Скелет ринулся в гущу, костяные пальцы высекали синие вспышки, прожигающие щупальца и глаза. Чёрная кровь шипела на земле, разъедая траву. Где-то за спиной рёв турера разрезал вой, Майк ворвался в строй монстров, меч на полном ходу рубил тела, будто гнилые дрова. Кровь брызгала на броню, но лис не сбавлял скорости, давя тварей мотоциклом.       На стенах стрелки били в незащищённые места: суставы, перепонки, пульсирующие узлы на спинах. Огненные болты взрывали паукообразных, разбрасывая липкую массу по полю. Но монстры лезли вверх, цепляясь когтями за камни. Один из гуманоидов вцепился в парапет, Аллесандр направил на него ладонь, всё его тело испустило луч света, испепелив тварь. Словно он даровал прощение, милость через эльсийскую магию, ведь от существа не осталось ничего.       Санс отпрыгнул от взрыва слизи и иголок, вырвавшихся из тела побеждённого чудовища, кость на предплечье треснула. Заколка на груди пылала, затягивая повреждение, но тьма вокруг сгущалась. Из леса выползли сгустки, пожирающие свет. Барьер померк, лучники стали целиться вдаль.       Битва продолжалась. Чудовища шли волнами, но благодаря слаженным действиям Санса, Майка, Аллесандра и стражи замка, они были обречены.       Вдруг лес вздрогнул, выпустив рёв — низкий, вибрационный, от которого загудела земля и стены Кюжона. Монстров на поле перед замком осталось очень мало. Из чёрной пелены выползло нечто: тело, сплетённое из обломков костей и ржавых доспехов, десятки щупалец с крючьями, пасть, усеянная лезвиями. Каждый шаг существа оставлял в земле трещины, из которых сочился чёрный дым.       Санс метнул синий шар в его голову — монстр даже не дрогнул. Его жёлтые глаза-щели приковались к замку, где Аллесандр, как маяк, сиял сквозь потускневший барьер.       — Эй, Уродец! — заорал Санс, ломая себе рёбра в порыве магии. Из трещин вырвались гончие — костяные псы, вцепившиеся в щупальца монстра. — Со мной поиграешь!       Существо дёрнуло лапой, разорвав псов на осколки, и двинулось к стенам. Санс прыгнул вперёд, кости скрипели под напором тени внутри. Глаза его вспыхнули синим пламенем — боль пронзила каждый сустав, но он поднял руки, выжимая из себя свет.       — СЮДА! — его крик смешался с хрустом ломающихся костей. Заколка на груди взорвалась золотым сиянием, ослепив монстра.       Тварь развернулась, рыча. Щупальца хлестнули Санса, швырнув в дерево. Он упал, грудная клетка распалась, но синие глаза горели яростнее.       — Не… не на того напал… — прошипел он, собирая кости воедино. Тень внутри рвалась наружу, ломая рёбра, но Санс впился пальцами в землю, вытягивая последние силы.       Монстр завыл, бросившись на него. Санс встретил его вспышкой чистого, жгучего света, вырвавшегося из самой глубины. Существо завизжало, слепые глаза задымились, но когти уже впились в скелета.       — Папс… прости… — хрипнул Санс, чувствуя, как рассыпаются позвонки.       Гончая, последняя, вцепилась монстру в сплетение, где срасталось несколько зубьев и конечностей, дав Майку время врезаться в бок твари турером.       К битве присоединился и Аллесандр. Он быстро мчался на своём коне. Белоснежный скакун с золотой гривой, эльсиец снял шлем, волосы освободились от заколок, он поднял меч и вместе с конём напал на исполина. Вспышки света оглушали пространство вокруг, вопли монстра растворялись в поглощающей всё вокруг тишине.       Санс упал на спину, точнее туда, где она должна была быть. Небо над ним раскололось первыми лучами рассвета. Золотые, тёплые, они коснулись его костей, и боль утихла.       — Красиво… — прошептал он, видя, как монстр рухнул, рассыпаясь в прах под ударами друзей.       Аллесандр подбежал, спрыгивая с коня, срывая перчатки. Его слёзы падали на грудную клетку Санса, смешиваясь с золотым светом заколки, его ладони коснулись черепа.       — Атоаль, мой рыцарь… Дельсиро… Майк! Помо... ...       Но Санс уже не слышал этот голос. Его взгляд утонул в рассвете — первом, что он встретил без страха. Без боли.       На горизонте взошло солнце. Первые лучи скользнули по горам, окрашивая небо в персиковые тона. Трава, пробивающаяся сквозь чёрную слизь, дрожала в утреннем ветре, освобождаясь от смрада и яда, что застелила её этой ночью.