Противостоять Сбросу!

      Санс вышел во двор, прихватив баночку газировки, которая шипела в костяной ладони. Воздух звенел от ударов молотов из кузницы, где кузнецы, обливаясь потом, ковали доспехи для предстоящих битв. Искры взлетали к небу, смешиваясь с дымом из пекарни, где пахло свежим хлебом и корицей.       Замок, несмотря на скромные размеры, поражал продуманностью. Каменные стены, покрытые резьбой в виде солнечных лучей, обрамляли просторный двор. Между башнями тянулись крытые галереи с арочными сводами, увитыми плющом. Под ногами — гладкая брусчатка, чистая, несмотря на вечную суету: служанки с корзинами белья спешили в прачечную, солдаты чистили оружие у колодца, а дети, смеясь, бежали в школу — низкое здание с расписными ставнями.       Санс свернул к лазарету, где через открытые окна виднелись ряды коек и полки с травяными настоями. Изнутри доносился голос Аллесандра — мягкий, успокаивающий, — но скелет не зашёл, двинувшись дальше.       У купален, спрятанных за каменной стеной, вился пар. Вода из горячих источников текла по керамическим желобам, наполняя воздух запахом масел и целебных трав. Через двор проходила канализация — аккуратные каналы с решётками, где журчала чистая вода, смывая отходы за пределы стен.       На складе разгружали бочки с вином и мешки зерна. Оружейная, рядом с кузницей, ломилась от мечей и щитов, развешенных словно произведения искусства. Даже церковь, маленькая, с витражом в виде солнца над входом, казалась частью этого живого механизма, где каждый винтик знал своё место.       Санс поднялся по винтовой лестнице на стену. Отсюда видно было всё: охотники, уходящие в лес за Майком на юг; крестьяне, чинящие забор у южных ворот; служанка, кормящая птиц на навесной крыше. Замок дышал, как единый организм, и в этом дыхании упрямая воля к жизни.       Он допил газировку, швырнув банку в бочку с мусором (попав точно в цель), и спустился вниз. Пора было проверить, как продвигается его броня.       Кузница пылала жаром — горны ревели, раскалённый металл шипел в бочках с водой. Санс прищурился, наблюдая, как высокая женщина с мышцами, словно выкованными из стали, била молотом по заготовке. Искры танцевали вокруг её кожаного фартука, освещая лицо, покрытое сажей и решимостью. Это Камила, и её имя аккуратно выбито на вывеске у входа.              — Эй, Камила! — крикнул Санс, перекрывая грохот. — Говорят, ты делаешь мне доспехи. Не забыла про кетчуп?       Женщина обернулась, усмехнувшись. Её рыжие волосы, собранные в тугой пучок, блестели от пота.       — Ты не вовремя. — Она кивнула на наковальню, где лежала грудная пластина с вычеканенным черепом, окружённым брызгами… рубленой меди. — Красный будет позже. Краской. Не хочу, чтобы ты ржавел. А пока я только потравила медь.       Санс присвистнул, проводя костяным пальцем по рельефу.       — Почти как дома. Только вместо крыс — твоё гостеприимство. Солнечный чудак научил так встречать гостей?       Камила фыркнула, опуская раскалённый клинок в масло. Дым заклубился, скрывая её выражение лица, но голос пробился сквозь шипение:       — Лорд Аллесандр… Он не должен был править. Его братья — воители и заступники, сестры — дипломаты. А он… — Молот грохнул по наковальне, высекая искру. — Целитель. Мягкий.       Санс прислонился к стойке с инструментами, подбирая болт с резьбой.       — Мягкий? Он чуть не сжёг себя дотла, спасая меня.       — Это его беда. — Камила вытащила клинок, рассматривая голубоватый отлив стали. — Он спасает всех, кроме себя. Когда его семью убили…       Она резко бросила клинок в воду, словно топя воспоминания.        — Он построил этот замок. Не крепость — дом. С канализацией, школой, купальнями… — Она махнула молотом в сторону двора, где смех детей смешивался с звоном кузнечных инструментов. — Даже мне позволил эксперименты. Видишь?       Она указала на стену, где висели доспехи причудливых форм: латы с крыльями, шлемы с резными узорами, мечи, чьи клинки переливались, как перламутр.       — Для других лордов. Красота и смерть. — Камила усмехнулась. — А здесь… Прочность. Надёжность. Инструменты, филигрань, обшивка. Это мне делать в разы приятнее для него и всех нас, хоть это и не оружие.       Санс кинул болт в корзину с мусором, попав точно в центр.       — И всё же ты морщишься, когда говоришь о нём.       Кузнец замерла, её глаза сузились.       — В мирное время он идеал. Но сейчас… — Она с силой ударила молотом, будто выбивая правду из металла. — Он не воин. А ты…              Взгляд скользнул по костяшкам Санса.        — Ты можешь стать его щитом. Если захочешь.       Санс засмеялся, поднимая заколку с солнечной символикой.       — Щит? Я больше по ловушкам. Но ладно… — Он повернулся к выходу, кривясь от яркого света. — Скажи Аллесандру, что его доспехи шедевральны. Но если они будут жать — я надену их на Пушистого Лиса.       Камила рассмеялась, громко и хрипло, как треск углей.       — Удачи. Майк тебя прибьёт к стене.       Санс вышел, оставив кузницу позади. Солнце освещало двор, где служанки развешивали бельё, а дети гоняли кур. Он взглянул на башню, где в окне мелькнула знакомая золотая коса. И зачем заплетать такую красоту?       — Щит, а? — пробормотал он, пряча руки в карманы. — Ладно, Звёздочка. Попробуем.       Санс схватился за грудь, костяные пальцы впились в ткань кофты. Боль — острая, как удар ножом под рёбра — вынудила согнуться. В глазах поплыли чёрные пятна.       «Не снова…» — мелькнуло в сознании, прежде чем к нему прикоснулись тёплые ладони.       — Держись! — голос Аллесандра прозвучал прямо над ухом. Золотистые нити магии обвили грудную клетку, выжигая липкую тьму. Боль отступила, оставив странную пульсацию, будто под костями забилось второе сердце.       Аллесандр отстранился, бледный, с дрожью в пальцах.       — Кто-то рядом… — эльсиец задыхался, будто пробежал милю. — Тот, кого ты знаешь. Мы должны…       Санс перебил, вставая:       — Ториэль. Она здесь.       Его кости дрожали, но не от страха. Через заколку пробивался голос — мягкий, дрожащий, как лист на ветру. «Где я?.. Больно…» — эхо её мыслей резало острее когтей.       Аркес подскакал прежде, чем Аллесандр успел свистнуть. Златогривый конь ударил копытом, брызги слюны сверкнули на солнце. Санс впервые разглядел его вблизи: мышцы, словно высеченные из мрамора, шрамы на боках, глаза — два расплавленных золотых слитка. Слуги набросили на него седло с вышитыми рунами за несколько мгновений до того, как Аллесандр запрыгнул на своего коня.       — Южнее, — Санс ткнул пальцем за ворота, где лес сгущался тёмной стеной. — Она там в темноте. Одна.       Аллесандр сжал поводья. Его руки дрожали, но голос оставался уверенным, как в тот момент, когда он впервые успокаивал Тень внутри Санса.       — Майк с охотниками уже в тех краях. Но если мы уйдём оба… — Взгляд метнулся к стенам, где стражники перешёптывались, глядя на их спешку. — Нельзя терять время!       — Езжай, Звёздочка, я даю тебе фору, — у Санса на лице появилась та самая улыбка. Вызов в мире, до которого никогда не доберётся СБРОС.       Аркес мчался по южной дороге, копыта выбивали чёткий ритм, поднимая облака пыли. Санс бежал рядом, костяные ступни едва касались земли. Каждый прыжок отбрасывал его на десять метров вперёд — кости звенели, как стеклянные колокольчики при приземлении. Иногда он телепортировался рывком, оставляя за собой синеватый след, похожий на разорванный туман.       Дорога петляла между соснами, стволы которых были иссечены глубокими бороздами — словно гигантские когти царапали кору века назад. Воздух пах смолой и влажным камнем. Солнце пробивалось сквозь редкие облака, бросая блики на золотую гриву Аркеса. Конь фыркал, мотая головой, будто чуял невидимую угрозу впереди.       — Катакомбы — вон там! — Аллесандр крикнул, указывая на скальный выступ. Лорд сидел в седле, не сгибаясь, но пальцы впились в поводья так, что костяшки побелели. Его фиолетовый халат хлопал на ветру, обнажая рукава, закатанные до локтей. — Вход сохранился со времён Первого пришествия эльсийцев. Смертные вырезали эти тоннели, когда эльсийцы ещё не принесли свет в их мир, чтобы защититься от мрака и ужасов.       Санс приземлился на валун, осматривая местность. Каменная арка над входом наполовину обрушилась — обломки колонн, покрытые лишайником, валялись у подножия. На одной из них угадывались остатки барельефа: крылатая фигура с мечом, почти стёртая дождями.       «Похоже на Андайн в её лучшие дни», — мелькнуло в голове, но он прогнал мысль.       — Сколько до входа? — спросил он, прыгая обратно на дорогу. Костяные фаланги щёлкали — привычка, оставшаяся со времён бесконечных петель СБРОСа.       — Четверть часа, если не замедлимся! — Аллесандр погладил Аркеса, и конь рванул вперёд, сбивая ветки низкорослого можжевельника.       Санс ускорился. Телепортация отнимала силы — синеватый огонёк в грудной клетке мерцал тусклее с каждым рывком. Он перешёл на прыжки, отталкиваясь от камней и пней, как марионетка на невидимых нитях. Земля под ногами менялась: плотный утрамбованный грунт дороги сменился рыхлой хвоей, потом скользкими валунами у подножия горы.       Заколка на его груди пульсировала, будто второе сердце. Каждый толчок отдавался в костях, направляя взгляд к тёмному провалу. Там, в глубине, чудился шёпот — не слова, а ощущение: холодное, липкое, знакомое.       «Не её… но близко», — подумал он, стиснув зубы.       Аркес замедлил у входа, брыкаясь передними копытами. Каменные плиты под ногами были покрыты странными углублениями — словно кто-то выжег руны кислотой. Аллесандр соскочил с седла, проводя ладонью по шершавой стене.       — Здесь был заслон, — он указал на выщербленные участки камня. — Эльсийские мастера укрепили тоннели после войны. Но время…       Аркес склонил голову, отступая от завала, когда Аллесандр подошёл к груде камней.       Глыба, перекрывавшая вход, была размером с повозку, её края поросли мхом и трещинами. Лорд упёрся ладонями в холодный камень, пальцы впились в шершавую поверхность.       «Святой кетчуп глодай его кости… — мелькнуло в голове Санса. — Он серьёзно собирается это…»       Мускулы Аллесандра напряглись, словно стальные тросы. Золотистый свет распустился из его глаз, выжигая тени под веками. Волосы, вырвавшись из потускневшей ленты, рассыпались водопадом по спине, каждая прядь мерцала, как расплавленное золото. Камень заскрипел, сдвигаясь на дюйм, затем на ладонь.       — Отойди, — предупредил он. Мышцы на руках двинулись, и камень с глухим скрежетом оторвался от земли. Пыль заклубилась, когда он швырнул его в сторону. Валун врезался в сосну, сломав её пополам.       — Ну, Звёздочка, — Санс присвистнул, разглядывая эльсийца. — С тобой точно не соскучишься. Сейчас ты приподнял не только эту глыбу, но и кое-что… более неприличное?              Аллесандр покраснел до кончиков ушей, поправляя манжеты.       — Ох, надеюсь это не что-то плохое… А всего лишь… Неприличное настроение?       — Звёздочка… — Санс приложил руку к грудной клетке, изображая растроганность. — Сколько раз нам придётся чинить твою кровать. Только что представил.       Лорд выдохнул, указывая на следующее препятствие — колонну из чёрного базальта, вросшую в землю. Её поверхность покрыли трещины, но вес всё ещё был колоссальным.       — Помоги, — Аллесандр ухватился за край, пальцы впились в камень. Санс встал напротив, костяные руки обхватили противоположную сторону.       Колонна поддалась не сразу. Камень скрипел, осыпаясь под их усилиями. Санс упёрся ногами в землю, рёбра стали твёрже алмазов. Наконец колонна с грохотом рухнула в сторону, открыв узкий проход. Ступени, вырезанные в скале, уходили вниз, в полную темноту.       Аллесандр вытер пот со лба, поднял ладонь. Магический шарик вспыхнул над ней, освещая ступени, покрытые вековой пылью и паутиной. Его движения стали резкими, уверенными — словно робкий целитель остался на поверхности, а вниз спускался бесстрашный владыка эльсийцев.       Санс шёл позади, наблюдая, как спина Аллесандра касается потолка. Лорд пригибался неестественно, почти скрючившись, но свет в его ладони не дрожал. Золотистые волосы, распущенные и покрытые пылью, цеплялись за выступы камней.       «Напряжён как струна, — подумал Санс. — Будто сам тоннель на него давит».       Стены сужались с каждым шагом. Воздух стал густым, пропитанным запахом плесени и чего-то кислого — словно прокисшее молоко смешалось с кровью. Потолок опустился так низко, что Аллесандр вынужден был ползти, прижимаясь к сырому полу. Санс, пригнувшись, едва избегал ударов головой о выступы.       — Здесь, — эльсиец остановился, светя на чёрную лужу, растекшуюся поперёк прохода. Вода не отражала света — она поглощала его, как бездонная яма. — Не приближайся. Это не вода.       Санс присел на корточки, всматриваясь. Поверхность шевелилась, будто под ней копошились черви.       — Смертные называли её «кровью земли», — голос Аллесандра звучал глухо, эхом отражаясь от стен. — Смесь яда и останков их богов. Они…       Он замолчал, проводя пальцем по резьбе на стене — обезглавленные фигуры, сложенные в груды.        — Приносили детей. Разрывали их на части, чтобы умилостивить то, что пряталось в глубине.       — Веселенькие ребята, — Санс щёлкнул костяшками, пытаясь развеять тягостное молчание. — Надеюсь, их кетчуп был хоть съедобным.       Аллесандр не улыбнулся. Свет в его руке дрогнул, высвечивая дальний угол — груду костей, спрессованных в единую массу. Черепа с дырами в лбах, рёбра, сломанные пополам…       Пульсация заколки ударила резко, заставив Санса схватиться за грудь.       — Близко, — прошипел он. — Она… кричит.       Аллесандр обернулся. Его лицо, испачканное грязью, внезапно стало старше — морщины у глаз углубились, взгляд потух.       — Теперь ты понимаешь, — он провёл рукой по своему кулону, где треснувший рубин пульсировал в такт заколке Санса. — Каждый день. Каждый крик. И никакого выбора, кроме как идти вперёд.       Они поползли дальше, оставляя чёрную воду позади. Воздух сгущался, превращаясь в липкую паутину, но свет Аллесандра резал тьму, как нож.       Заколка на груди Санса дрожала, будто живое существо, тыкая остриём вниз. Они спустились в обширный зал, где ступени — неровные, разбитые — вели к провалам, зиявшим в полу, словно чёрные рты. Стены блестели липким налётом: засохшие потоки неизвестной субстанции, похожей на смолу, смешанную с пеплом.       Аллесандр сжал ладонь, и свет шара над ней притух до тусклого мерцания. Тени ожили, поползли по стенам, цепляясь за выступы.       — Тише, — прошептал он, но Санс уже рванул вперёд.       В противоположной стороне зала, у стены, обвитая паутиной, висела Ториэль. Нити блестели неестественным серебром, опутывая её с головы до ног, как кокон. Лицо было бледным, глаза закрыты.       — Тор… — Санс не успел закончить.       Магия сжала его костяной остов, пригвоздив к месту.       — Муха в паутине, — голос Аллесандра звучал ледяно. — Ты вырвешь её — спугнёшь охотника.       — А если паук добрый? — Санс скрипнул зубами, пытаясь вырваться.       — Это не паук.       Эльсиец шагнул к Ториэль, свет в руке дрогнул. Паутина зашевелилась, нити натянулись, как струны. Из тьмы над провалом выползли тени — не пауки, а нечто бесформенное, с множеством щупалец вместо лап. Их тела переливались, сливаясь с окружающим мраком.       — Готовься, — Аллесандр разорвал световой шар. Золотые лучи брызнули во все стороны, прожигая паутину. Ториэль рухнула на пол, а тени завизжали, отползая к стенам.       Санс рванул к ней, подхватывая на руки. Её платье было холодным, как лёд, но под грудной клеткой слабо пульсировало сердце.       — Обратно через восточный тоннель! — Аллесандр направил луч света в тварь, пытавшуюся переползти провал. — Беги!       Санс прижал Ториэль к себе, кости скрипели под её весом. «Держись, держись…» — мысль билась в такт шагам. Заколка жгла грудь, указывая путь сквозь лабиринт теней и камня.       Санс тащил Ториэль по узкому тоннелю, её платье цеплялось за острые выступы камней. Чёрная жидкость, о которой предупреждал Аллесандр, сочилась из трещин в полу, образуя лужицы. Оступившись, он едва удержал равновесие — пятка зависла над тёмной жижей. «Не сейчас…» — мысль пронеслась, как молния, и он рванул вперёд, прижимая Ториэль к груди.       Заколка на кофте жгла кожу, направляя к выходу. Свет снаружи казался крошечной звёздочкой в конце бесконечной трубы. Воздух гудел от ударов — где-то в глубине Аллесандр сражался. Звуки напоминали ломающиеся кости, смешанные с рёвом разъярённого зверя. Стены дрожали, осыпая песок.       — Держись, Звёздочка… — прошипел Санс, вывалившись на траву. Солнце слепило, но он не стал ждать, пока глаза привыкнут. Аркес рванул к нему, встав на дыбы, когда увидел Ториэль. Конь бил копытами, ноздри раздувались от запаха крови.       Санс опустил Ториэль на камни, выхватив меч из седельных ножен. Клинок, тяжёлый и холодный, странно лег в костяную ладонь. Заколка дёрнулась, поворачивая остриём обратно в катакомбы.       «Не смей умереть, не смей…» — он вбежал в тоннель, не оглядываясь.       Тьма поглотила его сразу. Звуки битвы стали громче — гулкие удары, шипение магии, хруст камня. Заколка вела через лабиринт, как нить Ариадны. Санс прыгал через провалы, скользил по мокрым плитам, вцеплялся в выступы, когда ступени обрушивались под ногами.       Санс вынырнул из телепортации в центре зала, меч уже занесён для удара. Воздух гудел от остаточной магии — золотые искры зависли в пыли, как застывшие капли дождя. Вокруг валялись обрубки щупалец, всё ещё дёргающиеся, их срезы дымились, будто прижжённые солнечным светом.       Аллесандр стоял на одном колене. Его левая нога была перекручена неестественно — кости торчали из разорванной плоти, залитой густой золотистой жидкостью. Кровь стекала ручьями по резным плитам, собираясь в блики на полу. Его руки, всё ещё светящиеся, дрожали, удерживая последний барьер между ним и тварью — массой слипшихся теней с сотней глаз.       — Мой рыцарь… — прохрипел эльсиец, но Санс уже рванул вперёд.       Меч вонзился в ближайший глаз. Чудовище взвыло, отползая, но скелет не отпускал. Он бил клинком как топором, рубил, пинал костяными ступнями, телепортируясь каждый раз, когда щупальца пытались схватить. Заколка на кофте пылала, направляя удары — в суставы, в перепонки, в зияющие жабры на боку твари.       — Двигайся! — Санс схватил Аллесандра за руку, дёрнув к выходу. Эльсиец застонал, но поднялся, опираясь на него. Золотая кровь тянулась за ними липкой нитью, цепляясь за камни.       Тоннель содрогнулся. Стены покрылись костяными наростами — острыми, как шипы. Они росли на глазах, царапая доспехи, разрывая одежду. Из щелей выползли щупальца с присосками — каждая усеяна крючьями.       — Ещё… немного… — Санс вцепился в Аллесандра, телепортируясь рывками. Кости трещали, синеватый огонёк в глазницах мерцал, как угасающая лампа. В груди горело — будто кто-то выжигал магию дотла.       Последний прыжок — и они рухнули на траву у входа. Аркес рванул к ним, заслоняя телом от обрушивающегося свода. Камни рухнули, запечатав проход, но тварь успела высунуть щупальце — Санс ударил мечом, отрубив его.       Оно упало в траву, извиваясь, пока Аллесандр не испепелил лучом.       — Твоя нога… — Санс перевернулся на спину, пытаясь отдышаться.       — Заживёт. — Аллесандр прислонился к скале, лицо серое от боли. Рука дрожала, сжимая рану. — Спасибо… Мой рыцарь… Если бы не ты…       Санс ухмыльнулся, отбрасывая меч в сторону. Заколка на кофте потускнела, оставив ожог на рёбрах.       — В следующий раз… — он закрыл глаза, садясь на корточки рядом, — придумай полегче свидание, Звёздочка.