Противостоять Сбросу!

      Санс провёл ладонью по спине Аллесандра, мыльная пена оставляла за собой искрящиеся дорожки на коже. Каждое движение было медленным, почти ритуальным — будто он боялся разбить хрупкость момента. Вода вокруг них густела от масла, которое Аллесандр вылил из крошечного флакона с резным солнцем на крышке. Аромат апельсиновых корок и подснежников смешался с паром, наполняя воздух сладковатой горечью, как обещание весны после долгой стужи.       — Когда я был ребёнком, — голос Аллесандра прозвучал приглушённо, словно он боялся спугнуть тишину, — я пробирался в сады храма, чтобы сорвать первые нарциссы. Стражи гонялись за мной с метлами…       Он наклонился, чтобы смыть пену с плеча Санса, и его волосы скользнули по костяным рёбрам, как шёлковые нити.       Санс молчал, наблюдая, как капли стекают с локтей эльсийца, рисуя мокрые тропинки на шрамах. Заколка на его груди мерцала в такт словам Аллесандра — тускло, но ровно, будто сердцебиение.       — Они считали, что цветы — дар богов, а не сорняки, — продолжил лорд, набирая воду в ладони, чтобы ополоснуть лицо Санса. Его пальцы дрожали, когда он провёл ими по скулам скелета, смывая невидимую грязь. — Но я верил, что даже боги заслуживают красоты, выращенной чьими-то руками.       Пена клубилась вокруг них, цепляясь за края ванны и свешиваясь вниз, как облака. Санс поймал прядь золотых волос Аллесандра, обвив её вокруг фаланги.       — И потому ты вытащил меня? — спросил он, намеренно опустив глаза. — Чтобы вырастить что-то красивое из сорняка?       Аллесандр замер. Его ладонь легла на заколку, и свет усилился, пробиваясь сквозь пену.       — Нет. — Голос сорвался, стал тише, но твёрже. — Потому что ты напомнил мне те цветы. Пробиваешься сквозь лёд, даже если мир хочет затоптать.       Он прижал лоб к грудной клетке Санса, и их дыхание смешалось — прерывистое, тёплое, живое. Вода остывала, но пар всё ещё висел в воздухе, обволакивая их, как защитный кокон.       — Я думал, что спасаю тебя… — Аллесандр рассмеялся, но звук был похож на сдавленный стон. — А оказалось, ты спас меня.       Санс обнял его, костяные пальцы впились в мокрые волосы. Вода хлюпнула, когда они сместились ближе к центру ванны, где пена уже оседала, открывая тёмную гладь.       — Должен же кто-то присматривать за твоими стихами, — пробормотал он, целуя макушку эльсийца. — Иначе ты замучаешь воронов своей тоской.       Аллесандр рассмеялся — звонко, беззаботно, как ребёнок, впервые увидевший снег. Его руки обвили шею Санса, и они замерли так, пока последние пузыри пены не лопнули, оставив лишь аромат цветов и тишину.       — И всё-таки, Звёздочка, — Санс прервал тишину, начиная немного покачивать Аллесандра, как будто в невидимом танце. — Твой сказочный замок с магией и прекрасным принцем, пишущим стихи, не выглядит готовым к настоящему веселью. Может, есть друзья, которых ты хотел бы собрать, или мы всё будем делать сами?       Аллесандр вдохнул, как будто расплываясь в моменте, словно душистое масло в горячей воде, но вскоре поднял голову и глаза.       — Я отправлял сотни, даже тысячи писем… — Начал он, как будто отчитываясь за плохие оценки в школе. — Но замок Кюжон и все эти территории находятся на далёком севере относительно королевства, нет места севернее, чем мой замок, мы просто слишком далеко.       Санс фыркнул, подняв горсть воды. Жидкость стекала сквозь кости, оставляя на них мерцающий налёт минералов.       — А они отвечали? Или твои послания теперь украшают сортиры полусгнивших замков?       Аллесандр вздохнул. В его глазах мелькнуло что-то болезненное, но он быстро скрыл это улыбкой.       — Лорд Ренард прислал благодарность за спасение сына. Герцогиня Иллетра… писала о новых методах врачевания.       «Благодарность? Тот ублюдок назвал твои стихи «подстилкой для писсуара» — мысль Санса сжалась, как кулак. Но вслух он лишь протянул руку, касаясь мокрых волос Аллесандра.       — Значит, у нас есть время. Пока эти крысы грызут друг друга — мы укрепим стены. А потом… — он притянул эльсийца ближе, вода хлынула через край, — покажем им, как выглядит настоящая поэзия.       Аллесандр рассмеялся, звук смеха растворился в тишине купальни. Его пальцы дрожали, когда он коснулся заколки на груди Санса — рубин пульсировал в такт их дыханию.       — Ты не боишься? Даже если никто не придёт…       — Боюсь только одного, — Санс прервал его, прижав лоб к влажному плечу эльсийца. — Что ты перестанешь светиться, когда читаешь свои дурацкие стихи.       Они замолчали. Где-то за стенами завыл ветер, но здесь, в клубах пара, время замедлилось. Аллесандр наклонился, губы коснулись трещины на черепе Санса — там, где когда-то пробила кость тень СБРОСа.       — Я отправлю ещё письма. На востоке есть острова, где…       — Позже, — Санс перекрыл его слова поцелуем. Вода захлестнула пол, смешиваясь с золотыми искрами магии.       Вода в купальне замерла, будто заворожённая золотым сиянием, что исходило от кожи Аллесандра. Санс прислонился к краю ванны, костяные пальцы барабанили по камню в наигранном, вычурном безразличии.       — Ну что, Солнечный Чудак, — протянул он особенно медленно, ловя отражение эльсийца в воде, — эльсийцы же не просто так сверкают? Может, у вас ещё и крылья спрятаны? Или вы, как те бумажные самолётики, по небу планируете?       Аллесандр резко повернулся, брызги ударили в лицо Санса. Его глаза сузились — золотые зрачки вспыхнули, будто две миниатюрные сверхновые.       — Мы не планируем, — прозвучало холодно, с достоинством, которое Санс редко слышал в его голосе. — Мы парим. Свободно. Без цепей гравитации.       «Ну вот, задел гордость. Идеально» — мысль Санса скользнула с внутренней усмешкой.       Аллесандр поднялся. Вода с шумом хлынула вниз, обнажая тело — совершенное, как мраморная статуя работы безумного гения: широкие плечи, переходящие в выточенную талию, шрамы, что лишь подчёркивали гладкость кожи, капли, застывшие на рёбрах, словно россыпь алмазов. Санс замер, синеватый огонёк в глазницах стал шире.       — Смотри, — эльсиец поднял ладони к потолку. Свет вспыхнул, обвивая его ноги спиралями энергии. Он оторвался от пола, волосы рассыпались по воздуху, каждая прядь излучала мягкое мерцание.       «Чёрт… Он и правда божественен» — Санс подавил дрожь в фалангах.       Аллесандр парил под куполом, его силуэт отбрасывал узоры на стены — то ли ангел, то ли падшее божество. Но внезапно сияние дрогнуло. Ноги дёрнулись, и он рухнул вниз.       Санс рванул вперёд, кости напряглись и немного изогнулись под весом эльсийца, но он удержал его, не позволив даже коленям коснуться пола. Руки обхватили торс Аллесандра, пальцы впились в мокрую кожу.       — Приземление… требует практики, — пробормотал Аллесандр, избегая взгляда. Его щёки пылали, смешивая румянец с золотым свечением.       — Да уж, — Санс притянул его ближе, цепляясь взглядом за каждую деталь: капли на ключицах, дрожь век, губы, слегка приоткрытые от смущения. — Зато вид был… вдохновляющий.       Аллесандр попытался вырваться, но Санс не отпустил.       — Ты специально! — в голосе эльсийца прозвучало оскорблённое понимание.       — Может быть, — скелет провёл фалангой по его плечу, оставляя след на влажной коже. — Но разве не прекрасно, когда твоя гордость работает на чьё-то счастье?       Они замерли. Вода в ванне остывала, но жар между ними раскалял воздух. Аллесандр, наконец, рассмеялся — тихо, сдавленно, будто признавая поражение.       — Ты невыносим.       — Зато честен, — Санс коснулся лбом его груди, слушая, как бьётся сердце под тонкой кожей. — И ещё… благодарен. За шоу.       Удар…       Колокол разрезал тишину рваным гулом, заставляя кости Санса вибрировать. Он резко отстранился, Аллесандр едва успел встать на ноги — вода хлынула на пол, смешиваясь с золотыми искрами его магии.       — Доспех, Санс. Сейчас, — бросил эльсиец, накидывая мокрый халат на плечи. Его голос дрожал, но сам он держался.       Санс, быстро надев новую сухую одежду, вылетел из купальни, дверь захлопнулась за ним с грохотом. Двор кишел тенями: солдаты с факелами метались к стенам, служанки тащили детей в цитадель, старики запирали амбары. Воздух звенел от криков:       — К северу! Горит маяк!       Майк выбежал из казармы, натягивая латные перчатки. Его рыжий хвост, пушистый, раскачивался в стороны, словно языки пламени.       — Скелет! — рявкнул он, ловя брошенный оруженосцем шлем. — На стены! Или я тебя туда пинками доставлю!       Санс рванул к кузнице. Камила уже стояла в доспехах, её лицо, обычно оценивающее, было каменным. Она ткнула огромным молотом в сторону оружейной:       — Твои латы — слева. Не вздумай сломать застёжки.       Доспех лежал на стойке, как обещанный: медь, вытравленная узорами в виде брызг кетчупа, стальные пластины на суставах, подкладка из плотной шерсти. Санс впихнул кости в наручи, затягивая ремни. Металл, вопреки ожиданиям, не давил — словно Камила выковала его специально под изгибы скелета.       Из окна он увидел Аллесандра. Слуги облепили лорда, как пчёлы — застёгивали латы, поправляли плащ с горностаевой подкладкой. Оруженосец подал меч, и лорд закрепил его на поясе.       — Эй, Солнечный Поэт! — крикнул Санс, выбегая во двор. — Не вздумай упасть с высоты!       Аллесандр обернулся. На миг их взгляды встретились — золото и синева. Целитель кивнул, и отпустил слуг, поднимаясь по ступеням.       Колокол смолк, оставив после себя гулкую тишину. На стенах замка замерли фигуры в доспехах — отсветы факелов прыгали по медным вставкам, чёрным стальным пластинам, начищенным щитам. Аллесандр стоял между ними, руки подняты к небу. От его ладоней расходились золотые нити, сплетая барьер — полупрозрачный купол, испещрённый эльсийскими рунами. Символы мерцали, как созвездия, отбрасывая узоры на лица солдат.       Санс присел на парапет, цепляясь костяными пальцами за выступ. Его доспех, украшенный медными «брызгами», сливался с темнотой, лишь синеватая аура вокруг рёбер выдавала присутствие. Внизу, за стеной, чернел лес — сплошная масса елей и сосен, чьи вершины терялись в ночи. Ни луны, ни звёзд — только барьер Аллесандра нарушал эту тьму.       — Отряд второй! К восточной стене! — Майк ударил мечом о щит, рыжий хвост метнулся под стальными латами. За ним двинулись солдаты, но их шаги глухо ступали по камню — будто сама земля боялась нарушить тишину.       Всадники-разведчики, впущенные в ворота, стояли у конюшни. Их лошади били копытами, белки глаз блестели страхом.       — Лес… — один из мужчин, с бородой в хвое, тряс головой. — Ломался. Как будто… пустота шла. Но ничего не видно.       Аллесандр кивнул, не прерывая ритуала. Барьер сгустился, руны замелькали быстрее — щиты сменились шипами, затем спиралями. Камила, стоявшая в строю, молча перезаряжала арбалет. Её лицо под шлемом было непроницаемо.       Санс вглядывался в чащу. Даже его костяное зрение не пробивало мрак — лишь угадывались очертания поваленных деревьев: ель, затем сосна, ещё одна… Цепочка разрушения вела к замку, обрываясь в двухстах шагах от стен.       — Ждём, — пробурчал он, синеватый огонь заиграл на суставах. — Пока эта штука не решит постучаться.       Майк рявкнул что-то оруженосцам, те побежали к баллистам. Аллесандр вздрогнул — барьер дрогнул, словно от порыва ветра, но тут же восстановился.       Тишина.       Только треск факелов да скрип доспехов нарушал ночь. Лес молчал. Давление в воздухе росло — ощущение, будто гора нависла над замком, затаив дыхание перед ударом.       Гул начался тихо — вибрация в костях, дрожь в кончиках пальцев. Факелы на стенах заколебались, хотя ветра не было. Аллесандр опустил руки, барьер завершил формирование: замок теперь прятался под куполом из солнечного света, чьи блики скользили по елям, превращая иголки в серебряные нити.       — Там ничего нет, — прошептал Майк, прижимаясь щитом к бойнице. Его меч дрожал в руке — не от страха, а от напряжения.       Санс шагнул к краю стены, синеватые искры поползли по рёбрам.       — Я быстренько гляну…       — Нет! — Аллесандр схватил его за предплечье. Золотые глаза, обычно мягкие, горели сталью. — Это не тьма. Это… пустота. Она сожрёт даже твои кости.       Час тянулся как век. Солдаты меняли позиции, баллисты скрипели, натягивая тетивы. Лес молчал.              И тогда оно появилось.       Сосны расступились, стволы ломались почти беззвучно, будто их стирала ластиком невидимая рука. Чёрный куб завис над полем — идеальные грани, острые углы, но сама форма казалась неправильной. Мозг отказывался воспринимать её геометрию. Свет барьера не отражался на поверхности — поглощался, как в чёрной дыре.       — Это… невозможно… — Аллесандр прижал ладонь к груди, будто сердце готово было вырваться. — Он не просто чужд нашему миру. Он отрицает его.       Куб не двигался и не атаковал. Просто висел, нарушая законы пространства — углы искривляли воздух вокруг, трава под ним скручивалась в спирали, застывая в неестественных позах.       Санс щёлкнул фалангами, синий огонь метнулся к кубу — и исчез, не достигнув цели.       — Весело. Теперь у нас декор для кошмаров.       Майк ударил мечом по щиту, но звук получился глухим, приглушённым — будто куб высасывал саму громкость.       — Что делать? Ждать?       Аллесандр молчал. Его барьер начал мерцать — золотые руны ближе к кубу тускнели, словно старели за секунды. Но возобновлялись, упрямо сражаясь с неведомой пустотой.       Где-то внизу упал факел. Пламя не погасло — оно свернулось в узкую спираль, замершую в воздухе.       Куб наблюдал. И этого было достаточно. Пока что.       Через несколько минут куб завибрировал сильнее. Высокий визг, будто стекло режут по нервам, впился в черепа солдат. Майк рухнул на колени, щит зазвенел о камень. Камила вцепилась в арбалет, лицо исказилось в гримасе. Даже Санс схватился за глазницы — костяные пальцы скользили по черепу, словно пытаясь вырвать источник муки.       Аллесандр вскинул руки. Ладони хлопнули с глухим эхом, и золотой свет хлынул из его груди. Волна тепла накрыла стены — звук смолк, словно перерезанный. Солдаты задышали, обливаясь потом.       — Хватит, — выдохнул лорд, вернув покой и надежду. — Я подойду к нему.       Аркес ворвался во двор, грива пылала в свете барьера. Конь встал на дыбы, заржав, словно взывая к всаднику. Аллесандр вскочил в седло, пальцы легли на упряжь.       — Ты с ума сошёл?! — Майк загородил путь к воротам. — Это самоубийство! — Если оно нападёт, барьер не выдержит, — голос эльсийца дрожал, но руки не отпускали поводья. — Я должен… понять.       Санс прыгнул на парапет, медные латы брызнули бликами.       — Тогда я с тобой. А то вдруг твой «диалог» закончится фейерверком.       Майк кивнул, доставая из кармана ключ от своего турера.       — Рыцарь обязан защищать лорда. Позволь мне исполнить свой долг, — на эти слова Аллесандр благодарно кивнул.       Аркес ступал по искажённой траве. Куб пульсировал в метре от них — чёрная жижа за невидимыми гранями колыхалась, будто пыталась повторить форму сердца. Майк приглушил рёв турера, колёса мотоцикла шипели. Санс, примостившийся в коляске, щёлкнул костяшками — синий огонь обвил его рёбра, как броня.        Куб вблизи был хуже кошмара. Его грани казались идеально гладкими, но при взгляде под углом искривлялись, словно пространство вокруг трескалось. Внутри пульсировала тьма — отсутствие всего. Аллесандр приподнялся в седле, ладонь с золотым свечением протянулась к поверхности:       — Только… образец магии… — пробормотал он, но свет внезапно дёрнулся, потянувшись к кубу. Жижа взбухла, образуя щупальце, которое обвило запястье эльсийца. — Я должен изучить его энергию!       — Отпусти, идиот! — Санс выпрыгнул из коляски, синеватый шар уже летел к кубу.       Щупальце лопнуло, Аллесандр откинулся в седле, едва удержавшись. Куб развернулся к ним гранью — идеально ровной, но неправильной, будто её нарисовали в другом измерении.       Шип выстрелил беззвучно. Чёрный, тоньше иглы, он пронзил грудную клетку Санса, вырвав три ребра, и вонзился в доспех Аллесандра. Аркес взвился на дыбы, сбрасывая лорда на землю. Майк рванул вперёд, щит закрыл падающего эльсийца.       — Сработало… — Санс схватился за разлом в костях, синеватая аура клубилась вокруг ран. — Теперь я официально дуршлаг.       Аллесандр, не вставая, прижал окровавленные ладони к его рёбрам. Золотые нити вплелись в кость, трещины срастались с хрустом, но быстро и уверенно. Санс уже через несколько секунд смог подняться и помочь Аллесандру встать.       Куб вновь замер. Аллесандр посмотрел на свою ладонь, на которой ещё оставались остатки щупалец.       — Внутри этого куба есть другое пространство, карманное измерение. Оно создаёт иллюзии, чтобы сломать нашу волю, — лорд говорил, словно читал конспект, без единой запинки. — Оно изучает, поглощает, пытает, внутри непроглядная пустота. Нужно уничтожить эту тварь изнутри.       — Но как это сделать? — Майк продолжал держать щит, рыча.       — Заколки. Прикоснитесь к ним и запомните свою цель. Внутри, мы, вероятно, окажемся в разных местах, я не знаю, куда нас отправит, и что там будет, но мы должны найти друг друга и найти выход, — Аллесандр дёрнул ладонь, рубины стали пульсировать синхронно, словно часы. Раздался жуткий гул, вновь. — Нельзя терять время. Встаньте под ним и дотроньтесь, вы не умрёте, обещаю.       «Звёздочка… Ты самый нелепый чудак в этом мире, но я сделаю всё, чтобы наш кетчуп не заканчивался». — Санс сжал заколку и встал под куб. Майк сделал так же, его хвост дёргался, словно заведённый.       Яркая вспышка озарила пространство, барьер над замком отозвался мерцанием, они прислонились к кубу. Щупальца вырвались из пустоты, обвивая скелет, синее пламя стало гореть ярче, но не обжигать. Его ладони коснулась рука Аллесандра, и он сжал её, словно видел его в последний раз.       — Если не получится, прочти ему свои сти…       Пустота.