The Dream Boy

      Не открывая глаз, помятый Хосок резко сел на постели, прислушиваясь к знакомым шагам по ту сторону номера. Он узнал бы этого человека из тысячи даже по одному чёртовому дыханию. Босые ступни скользнули в стоящие у скрипучей кровати кроссовки, и мужчина поднялся, направившись на звук верным псом. В спешке схваченная чужая одежда была маловата в плечах, но Чон не желал оставлять возлюбленного в этой глуши одного, даже если тот мастерски управлялся молотком и был способен постоять за себя.       Все двери мотеля выходили на длинную лоджию, соединяющую номера на этаже, у её ограждения часто дымили постояльцы, любуясь на полупустую парковку и дорогу, видневшуюся сквозь редкие ели. Ничего романтичного или цепляющего, наоборот, такая картина удручала, а будущее казалось безнадёжным.       Перегнувшись через перила, Хосок охнул, быстро направившись следом за возлюбленным по бетонной лестнице вниз. Он никак не мог допустить, чтобы кто-то увидел Тэхёна в таком… виде. И дело было вовсе не во взглядах каких-то чужаков или в личном мнении самого Чона, он попросту желал уберечь Кима от последствий выбранной им одежды, которые могли настигнуть его в таком неблагополучном месте. При взгляде на Тэхёна создавалось впечатление, что под его курткой, одолженной у старшего брата, не было совершенно ничего. Хосок прекрасно знал своего возлюбленного, поэтому он не сомневался в нём и готов был поклясться, что кроме верхней одежды и кед на Тэхёне ничего не имелось вовсе. Стянув с себя толстовку, мужчина кинулся следом, настигая свою цель у красного пикапа.       — Тэхён! — воскликнул он, переводя дыхание. Но Ким не взглянул на бывшего, продолжая спокойно копаться в багажнике, приподняв его крышку. — Тэхён! Чёрт тебя подери. Эй!       Едва толстовка успела обвить чужие бёдра, прикрывая их, как испуганный Тэхён резко обернулся, ударяя неожиданного извращенца купленной Сокджином лопатой. Громкий звон показался оглушительным для такого раннего утра, спугнув нескольких птиц поблизости. Вещь соскользнула и упала к ногам оторопевшего мужчины, со злостью выдернувшего проводные наушники. Тэхён переполнялся злостью от ослепительной волны страха, ставшей триггером для липких воспоминаний. После той случайной встречи с не очень дружелюбными байкерами, Сокджин настоял на курсах самообороны, но, будучи застигнутым врасплох, Тэхён не мог вспомнить ни одного приёма. Распластанный на асфальте Чон Хосок с алой линией над верхней губой не входил в его утренние планы.       — Какого хера ты делаешь, хочешь облапать меня?! — возмущённо вскрикнул румяный Ким, взмахивая лопатой. — Катись к чёрту, придурок, или я позову брата! Ты услышал меня?!       — Я могу всё объяснить! — теперь, лёжа на асфальте, Хосок прекрасно мог лицезреть короткие шорты под большой курткой. Верно, любимая длина Тэхёна.       — А ты, мистер, можешь мне объяснить, что здесь произошло? — от хриплого после сна голоса колючие мурашки вонзились в озябшего от утренней прохлады Сокджина, пробираясь под кожу и приподнимая на руках тонкие волоски. Мужчина, прищурившись, поёжился, изображая подобие бодрой улыбки, когда рядом с ним облокотился на перила лоджии взлохмаченный после сна стажёр, забирая из узловатых пальцев сигарету. — Кофе оставь себе, он здесь отвратительный.       — Спасибо за твою щедрость, Чонгук.       — Я могу задать вопрос?       — Валяй, — лениво согласился Ким. Воздух наполнялся возмущёнными возгласами сладкой парочки.       С минуту Чонгук, выдыхая горьковатый дым, сохранял молчание, докуривая сигарету до рыжеватого фильтра. Изредка юноша поглядывал на молчаливого мужчину по правую руку от себя, задерживаясь на очаровательной крохотной горбинке на спинке носа. Помятый Сокджин был красив, и Чон не мог этого отрицать, даже слишком красив для такой убогой жизни в бегах от прошлого. Стажёр передёрнул плечами, когда ветер пробрался по тонкую футболку, кусая за бока.       — Ты как-то сказал, что убил бы его, — Чонгук указал окурком на поднявшегося с асфальта мужчину, ловко увернувшегося от очередного взмаха лопатой. — Так почему ты допустил присутствие Хосока рядом со своим братом? Разве было бы не проще оставить его в кафе?       Сокджин хмыкнул, делая глоток омерзительно кофе из автомата на их этаже.       — Понаблюдай за ними более внимательно.       — Они просто убьют друг друга.       — Это не так, — мягко возразил Ким. — Присмотрись к ним. Что-то мне подсказывает, что Чон уже излил тебе душу, не так ли? Правда… не знаю, что именно он рассказал, но эти голубки немного с придурью. В хорошем смысле. А теперь взгляни на Хосока.       Чонгук прищурился, послушно всматриваясь.       — Он даже не защищается, — с удивлением заметил он.       — Вот именно, — кивнул мужчина. — Он будет принимать любое дерьмо от Тэхёна, позволит ему переехать себя на этом злосчастном пикапе, но не позволит себе дать отпор. Так что я спокоен за них. Во всяком случае… Хосок не перейдёт черту.       — Да уж, — изумлённо выдохнул Чон. Видимо, Хосок действительно говорил прошедшей ночью абсолютно честно, и теперь Чонгук совсем не жалел о рассказанной ему истории своей жизни. Юноша прочистил горло и отстранился от перил, поглядывая на похитителя из-под длинных ресниц. Сокджин казался недосягаемым. — Наверное, здорово любить кого-то настолько сильно.       Но Сокджин лишь неоднозначно пожал плечами, хмыкнув. Выпрямившись, взъерошенный мужчина с искренней улыбкой взглянул на мальчишку рядом, наконец-то оставляя пустой стаканчик. Худи исчезло с широких плеч. Ким больше не смел наблюдать за мурашками на обнажённых руках, накидывая юноше на плечи свою одежду.       — Ты уже ел? — с искренней заботой поинтересовался он, наблюдая, как очаровательное создание теперь с благодарностью куталось в новый источник тепла, пока за рёбрами расцветала весна посреди августа. Чонгук напоминал собой неоперившегося Тэхёна, чьи медовые глаза в девятнадцать лет ещё сияли чистой надеждой на светлое будущее.       — Я не люблю бекон, — замявшись, признался Чон, полностью игнорируя навязчивое урчание голодного живота. — Ты вчера говорил, что мы поедем в трейлерный парк. Там наверняка кто-то будет жарить мясо, одолжу у них один готовый кусочек.       — Это будет только к вечеру, Чонгук.       — Ох, ну, да… точно, — неловко протянул мальчишка. Несмотря на совершенно привычные обстоятельства, связанные с отсутствующей едой, по какой-то причине стажёр чувствовал угрызения совести перед этим человеком. В любом другом случае можно было бы клацнуть зубами на проявленную заботу, только в этот раз всё ощущалось иначе. Чон кожей чувствовал чужое неподдельное беспокойство, направленное исключительно на него и его благополучие без намёка на интимное продолжение. Сглотнув, засмотревшийся на своего похитителя стажёр оттянул волоски на руке, пытаясь вернуть себя в реальность. Чужая зрелость подкупала, вызывала желание броситься в объятия, излить душу и окропить крепкое плечо редкими слезами. Чонгук находил в статном мужчине перед собой островок безопасности и покоя. Одним своим видом вызывающий безоговорочное доверие Сокджин не походил ни на одного бывшего клиента, он был другим. Этот человек явно не заслуживал получить гневное пожелание отправиться нахер. — Я сейчас спущусь и что-нибудь найду, хорошо?       — Мне не нужны твои одолжения, — с долей строгости отозвался Сокджин. — Поступай так, как считаешь нужным. Мне важно твоё благополучие.       Уже в старшей школе Чон полностью поучаствовал всю прелесть взросления, а к выпуску он вовсе позабыл, каково это — быть ребёнком. Дальнейшее поступление и жизнь в чужой стране не давали ни малейшей возможности переложить всю ответственность на чьи-то плечи. Чон не имел рядом человека, который бы смог решить любую проблему, исправить ситуацию или позволить прожить беззаботную юность. Где-то в глубине души стажёр мечтал о подобном, старательно искал отголоски такого образа в своих клиентах, пытался отыскать в этих мужчинах ту самую взрослую безопасность, но… Чонгук лишь оставался хорошеньким дополнением к приятному вечеру, никто не беспокоился о том, был ли он голоден.       — Вы же хотели нас убить.       — Но не голодный же желудок, парень.       Хлопнув мальчишку по плечу, Сокджин вдруг расцвёл мягкой улыбкой, вынуждая юное создание растерянно засмотреться на него. Чонгук встрепенулся лишь когда мужчина почти достиг своего номера, вновь обернувшись к нему.       — Любишь вафли? С сиропом, — лукаво поинтересовался Ким в возникшей тишине, подмигнув, на что стажёр быстро закивал, как самый настоящий болванчик. — В таком случае одевайся, у владелицы есть для тебя подарок.       Видимо, оказавшись вчера у стойки регистрации поздним вечером, четверо разношёрстных молодых людей произвели на владелицу мотеля неизгладимое впечатление. Несмотря на то, что Хосок упорно прятался за широкой спиной галантного похитителя, ловко переводящего всё женское внимание на себя, управляющий всё равно мелькнул истерзанными верёвкой запястьями, нервно вытирая со лба пот. Его никто не держал под дулом пистолета, и Вселенная предоставляла тысячи вариантов для побега, но Хосок не уходил, как и его стажёр, занявший тогда в холле цветастое кресло. Если трое мужчин имели безупречную речь без акцента, то Чонгук испытывал некоторые комплексы, стараясь лишний раз не беседовать с незнакомцами слишком долго. Добрая тётушка тем вечером подошла сама, не отругав за грязную одежду на чистой мебели, она осторожно поинтересовалась самочувствием мальчишки, а после, когда все направились к номерам, отвела тихого Чонгука в небольшой рабочий закуток, чтобы угостить чашкой приторного чая.       Именно так работала внешность потерянного среди четырёх сосен маленького оленёнка. Никто не желал воспринимать юношу всерьёз, когда ему это было действительно нужно. Пушистые ресницы трепетали, а глубокие и большие глаза смотрели на мир необыкновенно печально, не оставляя никого равнодушным от вида солёной пелены. Мягкое личико, очаровательный розовый бантик губ и невинность, — набор, позволяющий стажёру без труда играть чужими душами.       Но владелица являлась чудесной женщиной, а Чонгук — не грёбаным мудаком.       Вафли на завтрак оказались пределом мечтаний, уже давно мальчишку не затапливало настолько безграничное счастье. Собственная несдержанная ослепительная улыбка стала для Чона настоящим сюрпризом, пока сидящий напротив Сокджин не имел возможности украдкой налюбоваться ею сполна, разделываясь с хрустящим беконом и горьким кофе. Даже притихшие голубки не думали испортить момент робкой идиллии, поглядывая друг на друга с противоположных сторон стола. Безупречное утро обещало не менее прекрасный день.       Сказанные Сокджином слова о Хосоке заставили стажёра хорошенько задуматься. Ночной рассказ явно являлся правдой, загадкой оставалась лишь одна личность, но Чон не имел ни малейшей догадки, как подступиться к младшему брату, чтобы утолить своё любопытство. Каждый человек в красном пикапе имел свою историю, но всех объединяло одно — отсутствие причин двигаться дальше.