The Dream Boy

      Тэхён никогда не поднимал рукава.       Чонгук заметил эту особенность совершенно случайно, когда поймал парня за мытьём рук в уборной на одной из заправок. Нарастающая паника тогда отчётливо проглядывалась в медовом взгляде, пока мокрые пальцы одёргивали манжеты. Освещённый холодным светом мигающей люминесцентной лампы, Тэхён продолжил остервенело мыть руки, оставляя красные полосы от ногтей, пока рукава намокали всё больше.       Поначалу Чон пропустил странную мелочь в поведении, списав всё на личные заскоки. Вся эта поездка мало походила на семейный отпуск или встречу старых друзей, конечно, обстоятельства действовали на нервы. Это нормально. Однако, едва Чонгук, оказавшийся в кабинке, расправился с молнией на своих джинсах, приспуская их вместе с бельём и обнажая крепкие ноги, как едкое осознание ударило его наотмашь. Шумный вздох наполнил кабинку. Пустой взгляд оленьих глаз обласкал светлые полосы на молочных бёдрах, пока мозолистые подушечки осторожно скользили по каждому шраму, ощущая чёткий рельеф рубцов. Об этом всегда было так легко позабыть. Возможно, стажёра связывало с парнем из красного пикапа нечто большее, чем любовь к шоколадному молоку.       Утонувший в тягучих размышлениях Чонгук вздрогнул, когда к его ногам, между которых находились спущенные джинсы, по светлому полу скользнул нещадно мятый красный Винстон с засунутой в пачку зажигалкой. Юноша не слышал щелчка двери, это означало, что никто не покидал уборную, а мелькнувшие в проёме между дверью и полом знакомые цветастые кеды были тому подтверждением.       Тэхён.       — Заканчивай свои важные дела, если ты, конечно, собираешься составить мне компанию. Принцесса сейчас занят, а с твоим управляющим не хочу иметь ничего общего.       Несмотря на разницу в возрасте, способную преподнести некоторые трудности в восприятии мира, Тэхён совсем не ощущал её, проникаясь стажёром с первой встречи. Он находил в оленьих глазах отголоски чего-то знакомого, подобного отражению собственной души. Слушая редкие речи хмурого парня, имеющего при себе только музыку и пачку жвачки, Ким ловил себя на мысли, что понимал его с полуслова, предугадывая действия. Это не было влюблённостью или чем-то в этом роде, Тэхён видел в Чонгуке частичку себя самого, своего друга. Если бы только золотые звёзды позволили им встретиться в другом времени и месте, то они наверняка стали бы лучшими друзьями. Слишком сложное чувство никак не поддавалось объяснению, и Ким просто сделал шаг навстречу, устав от чёртова одиночества среди бетонных стен.       — Только руки помой, — небрежно бросил он вышедшему из кабинки Чону.       Хотелось просто обычной болтовни, сладкой газировки и чего-то очень вредного, например, долларового приторного коктейля с заправки, где из натурального был только лёд. Заправив непослушную прядь за предательски алеющее ухо, стеснительный Тэхён помялся, перекатываясь с пяток на носки. Посверлив взглядом широкую спину, обтянутую белым хлопком, он всё же отвернулся, дав немного приватности для мытья рук. Белая плитка под ногами оказалась полным дерьмом для детального изучения.       — Где ты учишься? — прочистив горло, попробовал завести вежливую беседу Ким. Вся напускная самоуверенность исчезла, когда вода из-под крана перестала литься. Он никогда не являлся каким-то долбаным кретином без тормозов, его воспитали слишком хорошо, чтобы не выбрасывать мусор на землю. Просто реальность никогда не любила хороших мальчиков, и Тэхёну ещё в юном возрасте пришлось научиться приспосабливаться.       Так было проще. Никто не бил того, кто мог пырнуть ножом в ответ.       — Шорлайн, — с минуту растерянный стажёр не мог отыскать бумажные салфетки.       — Шорлайн?       — Общественный колледж в штате Вашингтон, проще говоря, не так далеко. У меня программа кулинарного искусства.       Объятый любопытством Тэхён повернулся обратно со скрипом резиновой подошвы, неловко сцепляя руки в замок. Он был восхищён.       — Ты любишь готовить? — но приподнятые в неком сарказме брови оказались лучше любого ответа. Парень в большой джинсовке неловко рассмеялся, кивая. — Ох, да, точно.       — Дело не в том, люблю я это или нет, это оно из двух дел, которые я умею в этой жизни. Ну, может, из трёх дел.       Перед Кимом вдруг показалась бело-красная пачка, а между обветренных губ юноши сигарета, и он поспешил достать из пачки зажигалку, чтобы дать прикурить.       — А какие ещё два? — любопытство в чайных глазах являлось искренним. Горделивая ухмылка невероятно шла мальчишке.       — Я отлично трахаюсь и довольно неплохо пою.       — Ох.       — Знаю, впечатляющее резюме.       — На этом моменте я должен попросить тебя продемонстрировать свои таланты, — дерзко бросил лукавый Тэхён, теперь позволяя юноше зажечь перед собой пламя. — Но не стану.       Оленьи глаза округлились в изумлении, вызвав лёгкий бархатистый смех. Табачный дым окутал стажёра, ударив по лицу и обонянию. С очередной затяжкой юноша почти закашлялся. Винстон всегда был слишком крепким для него.       — Почему? — очаровательно наивно поинтересовался Чонгук.       — Разве тебе не должно быть совестно демонстрировать свои кулинарные способности бывшему парню своего нового друга?       Возможно, Тэхён был прав, но… Чонгук не знал, как именно оправдать свой неожиданный порыв, заставляющий шагнуть прямиком в чужую ловушку. Он никогда не был подлым человеком. Всегда трепетно соблюдающий правила и собственные рамки, юноша не совершал криминальных поступков. Но сейчас ситуация больше напоминала игру, чтобы выпустить пар, но никак не на измену или предательство. С новой затяжкой Чон, изучая внимательным взглядом красивое лицо парня перед собой, пришёл к выводу, что тому просто было необходимо убедиться в собственных чувствах. Чонгук всю свою жизнь являлся хорошим мальчиком, но теперь, когда поездка не имела обратного направления, что-то изменилось в его душе, вынуждая брать от этой блядской жизни всё и ни капли не отдавать взамен.       — У меня нет при себе резинок, — просто ответил Чон, не отводя взгляда от тёмных омутов, полных чертей.       — Это единственное, что останавливает тебя? — с вызовом бросил Ким, кончик сигареты которого зажёгся яркой рыжей точкой.       — Почему мне должно быть совестно перед человеком, с которым ты уже десять лет как не вместе?       — Восемь лет.       — Ты всё ещё любишь его?       Хлопнув пушистыми ресницами, Тэхён толкнул языком щёку и на шаг стал ближе.       — Нет, — твёрдо ответил он. — Просто беспокоюсь за твою невинную душу.       Чонгук издал тихий смешок, с прищуром вздёрнув подбородок. Большеглазый ягнёнок среди тысячи волков обернулся таким же диким зверем. Стажёр ничуть не удивился этому, узнавая в тональности чужого голоса те самые ночные стоны, проникающие даже в поверхностные сновидения. О, тогда это определённо был он.       — Ты такая чёртова сука, — с довольной ухмылкой протянул Чон. Ради этого человека он бы хотел даже пойти наперекор своему комфорту и стать тем, кто смог бы хоть на несколько минут вытрахать всю грёбаную дурь. Он хотел бы съесть Тэхёна за ланчем, смакуя и наслаждаясь. За жалкие минуты разговора Чонгуку показалась, словно бы он говорил сам с собой. Это охренеть как пугало, но ещё сильнее заводило. Юноша вздёрнул подбородок, когда тонкие пальцы скользнули по его груди, цепляя ногтями хлопок свободной футболки у затвердевших сосков. — Самая настоящая шлюшка.       — Ах, так мы немного помешали тебе? — невинно спросил Тэхён, совсем не походя на Ангела. — Прости, крошка. Но тебе удалось расслабиться?       — Не думаю.       — Почему же?       — Как-то неприлично передёргивать на стоны за стеной, когда под твоим боком лежит твой управляющий.       Сверкнув хитрым блеском в дне медовых глаз, Тэхён заливисто расхохотался.       — У меня было несколько попыток покончить с собой, — обдавая юношу перед собой новым облаком дыма, спокойно начал Ким с мягкой улыбкой, так похожей на улыбку его старшего брата. Пальцы, скользнув по напряжённому животу, зацепились за пояс джинсов, принимаясь расправляться ширинкой. — И все не особо удачные, как ты можешь заметить. Последний раз я делал это чуть больше года назад, даже оставил записку и всё такое, но золотые звёзды обернули ситуацию против меня, и мой дорогой брат в этот день вернулся раньше обещанного. Это была самая неловкая встреча в нашей жизни.       — Что ты сделал? — хрипло выдавил из себя Чон.       — О, всё очень избито, а я трус. Так что всё пошло по классическому сценарию. Точнее… не пошло, как видишь. Это я говорю к тому, что Джинни, как может показаться, немного сильнее нужного опекает меня. Не бойся его, хорошо?       — Что-то мне подсказывает, что бояться стоит тебя.       С очередным облаком дыма окурок рухнул на светлый кафель и исчез под резиновой подошвой. Тэхён будоражил, напоминая собой цветастые конфеты из маленьких пластиковых пакетиков для расслабления после долгого дня, но стажёр совсем не был против безрассудства, позволяя забрать свою недокуренную сигарету, и заменить её терпким поцелуем со вкусом табака, способным, казалось, вытянуть из тела то, что осталось от его души. Исписанная не слишком приличными фразочками и телефонными номерами кабинка уборной заправки, находящейся где-то между неизвестностью и бесконечностью, была последним местом, где Чонгук хотел бы отдаться, забывая про весь мир по ту сторону двери. Окутывающий жар больше напоминал собой тот, который приходил вместе с высокой температурой… он заставлял кожу, покрытую жадной лаской бесстыдно мокрого языка, гореть, а разум вопить, теряя связь с реальностью.       В тот момент, когда угол кабинки показался самым удобным и идеальным местом во всей Вселенной, а чужой вес на руках не ощущался вовсе, распалённый пылкой страстью Тэхён с сочным румянцем на искажённом удовольствием лице стал эпицентром целой жизни. Подстёгиваемый скрещенными за спиной ногами, взмокший стажёр вбивался в узкое тело со всей накопившейся злостью, протаскивая громкого парня лопатками вверх и вниз по грязной стенке. Собственные стоны больше напоминали задыхающиеся звуки, которые исчезали в жадных поцелуях мягких губ, становившиеся абсолютно неряшливыми и ненастными, отдающие тянущей болью в уздечке языка. Разделяя обжигающую похоть на двоих, двое потерянных когда-то друзей теперь могли попробовать на вкус чистое безумие и ничуть не пожалеть об этом, полностью отдаваясь моменту. Стажёр не был уверен, не передал ли этот Дьявол что-то на своём языке во время очередного поцелуя, он сходил с ума, впервые в жизни кончив под жгучую боль от коротких ногтей, оставивших длинные полосы на его плечах.       Обычно в бардачках хранился различный хлам, начиная от обёрток шоколадных батончиков и заканчивая важными документами. Поэтому, открыв отделение, Чонгук сначала оторопел, на миг растеряв все слова. Поверх мусора и никому ненужных бумаг лежал он — самый настоящий холодный глок. Розовые губы распахнулись, а после сжались в линию. Чон чувствовал себя крайне неловко, усугублял его положение Сокджин, сидевший на водительском месте с картой, он смерил взмокшего мальчишку нечитаемым взглядом, в котором плескалось явное веселье и чуточку подозрения. Пятна горячего румянца на юном лице могли сойти за начинающуюся лихорадку.       — Вы хотите нас убить этим? — тихо спросил Чон.       — Не обольщайтесь.       — Эй! — юноша едва успел захлопнуть бардачок, как рядом показался решительный Хосок. Раздувая ноздри, он сжал кулаки и заглянул в салон, выглядя при этом, на удивление Сокджина, крайне воинственно. Мужчина вопросительно приподнял брови, отложив карту. — Можно ли мне поменяться с Тэхёном местами? Его сильно укачивает впереди.       Конечно, Хосок знал своего возлюбленного слишком хорошо, и Ким понимал это, в глубине души испытывая гордость от того, насколько этот человек повзрослел, став тем, кем всегда хотел быть. Чёртов Чон Хосок стал заботливым и любящим мужчиной.       — Конечно, — без сомнений согласился Сокджин, пугая этим несчастного управляющего, чьё облегчение было слишком очевидно, как и подозрение от быстрого ответа. Чон был готов во что бы то ни стало отстаивать свою просьбу, даже заранее подобрав десяток причин, но… всё вышло до странного гладко.       — Спасибо, — только и выдохнул он. — Я буду вести себя хорошо и не действовать на нервы!       О, и Чон действительно всю дорогу был тем ещё хорошим мальчиком, пока на заднем сиденье красного пикапа, задремав, устало провалилась друг к другу усталая парочка. Привычное радио вновь смешивалось с тихим звучанием музыки из больших наушников, теперь уже теряющихся в тёмных вихрах Тэхёна, пока их владелец прижимался всё ещё розоватой щекой к его макушке, вызывая беспокойство у молчаливого водителя.       Когда к двум часам дня пикап оказался на импровизированной стоянке строительной площадки посреди кого-то поля, каждый из маленькой компании почувствовал не просто тошнотворный запах из багажника, а самую настоящую горькую тоску. Покидать безвкусно красный салон было чертовски жалко, обидно и даже больно. Никто не хотел расставаться с местом, сумевшим сделать из незнакомцев лучших друзей менее, чем за двое суток. Однако оставаться с Грегом ещё дольше было невыносимо. По какой-то причине управляющий и его стажёр полагали, что все они будут избавляться от бывшего мужа более классическим способом, которым обычно пользовались герои в сериалах и фильмах, только реальность щёлкнула их по кончику носа. Никто не собирался ни копать, ни тонуть, ни сбрасывать автомобиль со скалы. Забрав парочку личных вещей, Сокджин просто передал ключи подошедшему к пикапу мужчине — работнику стройки, облачённому в грязную форму. Никакой драмы, совершенно ничего. Парочка из придорожного кафе даже не успела опомниться, как рядом с ними остановился неприметный седан, а новая связка ключей легла в ладонь их похитителя.       Как позже рассказал Сокджин при подъезде к Вестпорту, полюбившийся им красный пикап нашёл себе место среди свай фундамента большого ангара. Залитый тоннами бетона, Грег больше не смог бы приносить проблем, и всё наконец-то стало намного лучше, чем было. Тишина без капли напряжения и звучания радио длилась до самой Вестпортской трейлерной стоянки среди высоких деревьев, наполненной различными автодомами. Стоило только Сокджину выйти из машины и направиться к улыбчивой хозяйке с очаровательным пуделем, как трое любопытных созданий припали к окну, прижимаясь к стеклу носами. Ни одному из трёх друзей не доводилось раньше бывать в таких местах.       — А этот Сокджин… Он точно убил только своего мужа? — шёпотом спросил Хосок, зажатый между двумя горячими телами. Взглянув на каждого из парней, он насупился. — Просто, ну… у него всё схвачено, понимаете?       — Он в бегах четыре года, — перебив начавшего возмущаться Тэхёна, вклинился в разговор стажёр, щёлкнув управляющего по носу. — Как ты думаешь, болван, он смог бы скрываться от мужа всё это время без знакомств? Сокси, не трахай мозг глупостями.       — Я имею право знать, мы теперь все повязаны.       — Ты что, сучка, чтобы быть повязанным? — фыркнул Ким и толкнул бывшего плечом, от чего все трое повалились на заднее сидение клубком. — Эй!       — Мы же сообщники, чёрт тебя дери!       — Вы все трое, — неожиданно распахнувший дверь Сокджин заставил троицу вскрикнуть от испуга и прижаться друг к другу ближе. — На выход.       Щедрая хозяйка стоянки миссис Баркли не только вынудила свою любимую звёздочку стать её гостем без оплаты, но и вдобавок щедро предоставила ему лучший и просторный трейлер, сдающийся обычно в аренду за кругленькую сумму. Даже коробка с некоторыми необходимыми вещами оказалась в руках сопротивляющегося мужчины. Миссис Баркли никто и никогда не смел переспорить, каждая победа в такой схватке априори принадлежала исключительно тётушке. Смущённому вниманием Киму не оставалось ничего иного, кроме как принять подарок и позволить себе отдохнуть этим вечером на барбекю среди других гостей.       Выбравшись из салона, троица получила по коробке уже имеющихся вещей и была отправлена к нужному трейлеру, который должен был стать настоящим домом на несколько дней. Лёгкий ветерок шелестел изумрудной листвой, пока на ясном небе не проплывало ни одного облачка. Приставив ладонь ко лбу козырьком и прищурившись, Чонгук отыскал среди редких постояльцев знакомые спины друзей и вновь подхватил коробку двумя руками. Яркое солнце вонзалось в тёмную макушку, пока юноша не мог думать ни о чём другом, кроме как о принятии душа, свежей постели и сытном ужине. Всё происходящее за эти дни дерьмо теперь воспринималось забавной мелочью, потрясающим уикендом старых друзей. Стажёр крупно вздрогнул, когда знакомый голос окликнул его, вынудив обернуться и прищуриться.       — Я вроде правильно иду. Что-то не так? — отозвался Чонгук, ощущая волнующее покалывание внутри от той самой мягкой улыбки на вишнёвых губах подходящего ближе мужчины. Юное сердце запнулось, сбиваясь с ритма. Происходило что-то определённо странное, стоило похитителю оказаться рядом и одарить своим необыкновенным спокойствием, способным усмирить даже самого дикого зверя.       — Я лишь хотел помочь тебе, крольчонок, в порядке. Ты не против? — узловатые пальцы потрепали по нагретым солнцем прядям, пуская колючие мурашки под хлопковой футболкой. Чонгук таял, не узнавая самого себя. Почему же так сильно кружилась голова от одного только вдоха древесных нот…       — Коробка совсем не тяжёлая, не волнуйся.       Тёплый смех, словно морской воздух, обласкал израненную душу. На мгновение юноша потерялся в реальности, не смея отвести взгляд от опустившегося перед ним на колени Сокджина, который ловко превратил развязанные шнурки кед в аккуратные бантики. Безмолвные проклятия обрушились бурным потоком от невозможности коснуться мягких на вид лавандовых прядей.       — Спасибо, — просипел Чонгук.       Ещё никогда никто и никогда не делал для него ничего подобного.       Трепещущие от ветра листы бумаги с коротким объявлением висели на каждом деревянном столбе по всему трейлерному парку. Было бы очень трудно не заметить такое приглашение, но, казалось, из всех гостей только Сокджин не испытывал энтузиазма по этому поводу, пока трое младших клубились вокруг него шумным вихрем. Дневной сон вернул сознание в реальность только ближе к вечеру, когда некогда голубое небо становилось насыщеннее и подсвечивалось у линии горизонта рыжими мазками. Звучание сверчков всегда являлось неотъемлемой частью особенного уюта, когда зажигались уличные гирлянды и на улицу высыпались из своих трейлеров постояльцы, наконец-то снимая солнцезащитные очки. Манящий аромат приготовленного на гриле мяса; звон стеклянных охлаждённых бутылок с чем-нибудь определённо более крепким, чем содовая; домашняя еда на общем столе… Всё это могло выдернуть из самого глубокого сна, так случилось и с друзьями, вывалившимися из дома на колёсах, едва открыв глаза. Ламповые посиделки с незнакомцами в конце концов всегда поднимали градус, чтобы расслабить каждого присутствующего и подарить лёгкость общения. Обычно ненавистные песни теперь проникали под кожу, а стеснение проходило, сменяясь приятной свободой лёгкого опьянения и сытого желудка.       По какой-то причине Чон, отпустивший себя в объятия веселья среди разнообразных незнакомцев, которых всегда так боялся, пребывал в уверенности, что Сокджин находился где-то рядом, проводя чудесный вечер в компании сытного ужина и пива. Но сколько бы стажёр ни всматривался в лица, он не находил своего мужчину, а на все вопросы о нём что Хосок, что Тэхён только пожимали плечами, вновь и вновь забирая мальчишку в беззаботное веселье. Только вот чего-то по-прежнему не хватало.       Выбравшись из шумной толпы, взмыленный юноша потерянно огляделся ещё раз и направился на желтоватый свет у входа в их трейлер, словно мотылёк. Его новые друзья прекрасно проводили время и даже перекинулись за вечер несколькими фразами, после которых не пострадала ни одна из сторон. Милая улыбка Тэхёна и воодушевление Хосока, безусловно, радовали, но Чонгук не мог оставить третьего человека томиться в одиночестве, когда вечер был настолько хорош. Запнувшись на подходе к трейлеру, подвыпивший Чонгук встряхнул лохматой головой и уже более уверенно взбежал по трём ступенькам, распахивая хлипкую дверь. Несмотря на довольно внушительные размеры дома на колёсах, не составило труда отыскать пропажу сразу же, испытав при этом тёплое ощущение, словно всё это дерьмо действительно являлось домом. Раскрытая книга лежала на мерно вздымающейся груди, и мозолистые подушечки ласково пробегались по потрёпанному корешку. Чонгук сглотнул слишком шумно, чтобы не вызвать на лице отдыхающего мужчины свою любимую улыбку, от которой стремительно слабели колени.       Не было ничего сексуального в лежащем поперёк разобранной постели совершенно домашнем Сокджине, который лениво растянулся там, где ещё несколько часов назад стажёр видел чудесные цветные сны. Он утопал в неудобных подушках среди полумрака и покоя, лукаво поглядывая на сжимающего кулаки гостя. Ни поношенная толстовка, ни шорты с нелепыми карманами не должны были отдаваться в душе необъяснимым восхищением.       Даже если Сокджин по какой-то случайности мог бы оказаться серийным убийцей, то что могло бы произойти с ним, потрёпанным жизнью мальчишкой, которому и без того было так чертовски больно?       Чонгук просто хотел обнять его, утонуть в чужой душе и раствориться.       Чонгук просто хотел потанцевать с ним.       Хотел, чтобы ставший родным древесный аромат с примесью табака пропитал его до костей, всю одежду, волосы и кожу.       Мелькнувший в складках одеяла глок больше не вызывал страха.       — Пойдём к нам, — набравшийся смелости юноша выдавил из себя заветные слова, подступая настолько близко к кровати, что обнажённые колени касались её каркаса между разведённых ног улыбающегося мужчины.       — Мне здесь очень хорошо, крольчонок, — мальчишка ощутил, как у него перехватило дыхание, а зрачки расширились, словно от сладких конфет из пластикового пакетика. Наполненный желудок сжимался от вида пухлых губ, растянутых в нежной улыбке только для него одного.       — Про тебя спрашивал твой брат.       — Это уже ложь, Чонгук, — бархатистый смех наполнил юное тело по самую макушку. — Всё в порядке, не беспокойся обо мне.       — Но тебе нужно отдохнуть, как и всем нам. Там вкусная еда и есть выпивка! И все очень дружелюбные.       — Кто сказал, что я не отдыхаю здесь?       — Сокджин! — теряя терпение, воскликнул Чонгук и протянул руку. — Пойдём. Ты что, боишься этих людей?       — Я ничего не боюсь, — серьёзно заявил Сокджин.       — Тогда пойдём, нечего тухнуть здесь, словно ты… ты… не знаю! Пойдём же, там будет ещё лучше чем здесь, обещаю.       — Повеселись без меня, крольчонок, мне здесь очень комфортно, — едва узловатые пальцы коснулись книги, как руку сразу же перехватили, и охнувшего Кима с силой потянули вперёд, заставляя сесть.       — Нет, мистер, ты пойдёшь со мной.       Напористый мальчишка, пропуская мимо весёлый смех, наконец-то заставил мужчину подняться, отбросив чёртову книгу. Чужая ладонь казалась сухой, но необыкновенно тёплой, такой приятной на ощупь. Румяный Чонгук, сверкая пьяными искорками веселья в оленьих глазах, возликовал, когда Сокджин наконец-то направился следом за ним, покинув трейлер и не отпуская руки своего очаровательно наглого крольчонка. Видимо, сопротивление в таком случае было абсолютно бессмысленно.       Но хотел ли Сокджин сопротивляться?       Всунутая в руки бутылка пива не оставляла шанса на побег, как и сам Чонгук, светящийся от неподдельного счастья среди момента настоящей жизни. Вокруг него воздух становился слаще, превращался в тягучий нектар, оборачивался дурманом от выкуренного опиума. Лучистый Чон словно мог оживлять одним своим прикосновением. Этим вечером впервые за долгое время Сокджин позволил себе вдохнуть ночную прохладу со всей жадностью до горящих лёгких.       Трейлерные вечеринки всегда длились до самого рассвета, поэтому не было ничего удивительного в бурлящей вокруг энергии. Отпустить себя было необходимо, и Ким, наблюдая за воркующей парочкой у высокого забора из сетки, был действительно благодарен крольчонку за его успешную попытку показать другую сторону жизни. Замирая посреди бури, мужчина растерянно наблюдал, как его младший брат снова становился самим собой, млея от робких комплиментов и флирта своего бывшего, он ковырял носком кед траву, цепляясь свободной рукой за металлическую сетку, пока пальцами второй сжимал давно пустую банку из-под газировки. Его глаза сияли искренней радостью, а улыбка не меркла, расцветая только ярче. Это был его настоящий Тэхён, живой и ранимый, полный любви.       Мечтающий.       Когда Хосок, осмелев, прикоснулся к руке возлюбленного, Сокджин сразу же отвернулся, припадая к горлышку бутылки и осушая её. Стоило вернуться в свой спасительный кокон как можно скорее, на сегодня веселья было достаточно. Распрощавшись с новыми знакомыми, Сокджин ещё долгие минуты отказывался от их настойчивых приглашений продолжить веселье, но, как только он наконец-то направился к дому, вся лёгкость разом улетучилась и тяжесть вновь пригвоздила к земле, не оставляя следа от беззаботного времени. Мрак поглощал трейлерный парк, а освещение оставалось только над входами фургонов, создавая жёлтые пятна. Оказавшись в таком рядом со своей дверью, нахмуренный Ким замер, прислушиваясь к шороху совсем близко. Точно, Чонгук, ускользнувший из толпы раньше него.       Мужчина сошёл с лестницы, направившись к источнику звука.       — Я не отчитываю тебя или что-то такое, Чонгук, — начал Ким и осторожно шагнул во тьму, придерживаясь за холодный бок трейлера. — Но не нужно прятаться в тёмных уголках, чтобы покурить, даже если это травка. Здесь может быть столько разного дерьма, ты даже не представляешь. Не нужно прятаться, Чон-       Неожиданный возглас вонзился в пространство, когда соскочивший с бочки мальчишка вдруг налетел на своего похитителя, не рухнув на мягкую задницу только благодаря чужой реакции. Он вцепился в крепкие плечи, замирая, чтобы мир перестал вращаться.       — Ох, вот ты где.       — Я… я не курил, — с долей обиды защитился Чонгук, но так и отошёл, принимаясь стискивать закатанные рукава толстовки в пальцах. Рядом с этим человеком больше не хотелось строить из себя кого-то непоколебимого, кем Чон вовсе не являлся. Он всё ещё был по-прежнему чертовски юн, как бы ни пытался казаться старше. — Просто немного болит голова.       Тёплая ладонь осторожно обняла мягкую щеку юноши, подушечкой большого пальца огладив блестящую после целого дня кожу. Обоняния коснулись нотки табака.       — Тогда почему же ты здесь, крольчонок? — Чонгук готов был поклясться, что голос Сокджина стал ниже и определённо тише, словно он боялся спугнуть нечто неуловимое. Он вскинул голову.       — Дверь оказалась закрыта.       — Боги, это моя вина.       — Нет, — твёрдо сказал Чон. — Это не твоя вина. Ты вообще ни в чём не виноват. Я мог бы тебя отыскать и попросить ключи, не находишь? И вообще… сегодня замечательный вечер. И после тишины мне стало легче. Всё же хорошо, разве не так? Не бери на себя все грехи мира.       Уголки пухлых губ приподнялись.       — Ты прав, Чонгук.       — Конечно, я прав. А теперь просто позволь мне, — не сдерживая своего желания, мальчишка прильнул к тёплому телу ближе, наслаждаясь долгожданной близостью. Так было намного лучше, прекраснее. Просто идеально. Чон накрыл своей ладонью чужую, которая так и не исчезла с его щеки.       Робкий поцелуй коснулся лба стажёра, затерявшись в пушистой чёлке. Но этого оказалось мало, Чонгук хотел ещё. Выпитый алкоголь делал юношу более раскованным, возможно, даже немного дерзким, заставлял рисковать. Всё стеснение исчезало в ночи, как и мысли о последствиях. Он заслуживал быть безрассудным, отчаянным и сумасшедшим. Его ведь обещали убить, так почему бы не насладиться юностью сполна? Даже если эта ночь закончится звонкой пощечиной, это явно стоило того.       Выдохнув, Чонгук распахнул глаза и чуть отстранился, взглянув на мужчину перед собой из-под ресниц. Он не делал ничего дурного. Они оба взрослые люди. Они… приподнявшись на носках, юноша сильнее сжал рукава чужой толстовки и прильнул к приглашающе приоткрытым губам своими, оставляя на них целомудренный поцелуй. Горячее дыхание с примесью алкоголя обжигало. Неожиданно для самого себя стажёр почувствовал распирающий горло колючий комок слёз от осознания, что его не оттолкнули, его… осторожное касание к узкой талии поверх влажной футболки вынудило колени подкоситься.       Где-то там, под хрупкими рёбрами, где кружились в танце белокрылые бабочки, становилось щекотно до тех пор, пока каждая из них не оказалась под сносящей с ног тёплой волной нового и необъяснимого чувства. Ещё ни один алкоголь не делал юношу настолько пьяным, он готов был рассмеяться прямо в поцелуй от переполняющих его эмоций. Было так чертовски жарко, мокро и невообразимо хорошо. Обманчивая покорность юноши вызывала у распалённого вечером Сокджина осоловелую улыбку, когда он вновь и вновь заполучал ощутимый укус, сразу же сменяющийся трепетной лаской. Ему нравилось, чёрт возьми, он был без ума. Юркий язык укрощал стажёра, сводил его с ума и вытаскивал душу, возвращая обратно в дрожащее тело, когда мужчина вынужденно отстранялся, разрывая поцелуй ради глотка ночного воздуха.       В один из таких моментов Чонгук не мог надышаться и отвести от невероятно красивого перед собой Кима абсолютно поплывшего взгляда, чувствуя разливающееся глубоко в теле приятное тепло, которое он никогда не ощущал прежде. Стоило пухлым губам прильнуть к доверчиво раскрытому рту, как юноша полностью растворился в моменте, понимая одну простую вещь.       Он, чёрт возьми, влюбился впервые за всю свою грёбаную жизнь.