The Dream Boy

      Никто не желал обсуждать дальнейшие планы, поэтому четверо друзей позволили себе, наконец, расслабиться и понежиться не в самым удобных постелях. Но это было куда лучше, чем кочевать по ужасным мотелям или ночевать в припаркованном на обочине автомобиле. В глубине души стажёру нравилось перебираться из кровати в кровать, чтобы растянуться под боком своего нового друга. Несмотря на всю холодность и острые зубы, которые Чонгук гордостью демонстрировал, мальчишка походил на жадного до ласки котёнка, вызывающего непреодолимое желание забрать его в объятия.       Особенно Чону приглянулось просторное гнёздышко в самом конце трейлера, где было так невероятно хорошо приютиться рядом с читающим Сокджином, вырисовывающим кончиками пальцев узоры на обнажённом бедре стажёра совсем рядом со светлыми шрамами. Подобная идиллия убаюкивала. Справиться со сном в таких обстоятельствах было невозможно, именно поэтому ни Ким, ни его крольчонок вместе с Хосоком не уловили момент, когда из трейлера выскользнул заскучавший Тэхён, оставив троицу досматривать яркие сны.       Время подбиралось к полудню, но после бурного вечера по-прежнему нещадно болела голова. Свежий воздух был очень кстати, дышать стало легче, чем в духоте металлических стен. Ступивший на сочную траву Тэхён сладко потянулся всем телом, из-за чего мятая кофта, приподнявшись, обнажила мягкий живот с несколькими расцветающими бутонами после жадных поцелуев в кабинке далёкой заправки. Тот необходимый быстрый перепих помог не только сбросить напряжение, но и привести мысли в порядок. Тогда каждый получил то, что хотел. Сейчас же ничего не изменилось между друзьями, наоборот, случившееся странным образом укрепило необычную дружбу, и Чон был абсолютно с этим согласен.       После короткой разминки Тэхён принял решение немного прогуляться по территории трейлерной стоянки, прежде чем заглянуть к миссис Баркли за обезболивающим. Он отлично подружился с очаровательным стажёром за такое короткое время и сейчас чертовски тосковал по мелкому паршивцу, запоминая все интересные местечки, которые они могли бы посетить в ближайшие дни. Например, у пожилой пары из розового трейлера в трёх дорожках от них имелся очаровательный пушистый шпиц, а неподалёку от них жил торговец травкой, являющийся соседом одного добродушного, но сурового мужчины с офигенным байком. Иногда сюда приезжал фургончик с мороженым, алкоголь же продавался рядом с миссис Баркли, которая, казалось, держала это место под контролем больше как Босс, чем как тётушка-управляющая.       Новые друзья, когда старшие оставляли их наедине, полюбили бессмысленную болтовню, сплетни и просто обсуждать тех, кто не оставлял их равнодушными. Противоположности и правда притягивались, как и израненные души.       Прогуливаясь по дорожке из щебня вдоль забора, погрязший в грёзах Тэхён, засмотревшись на ясное небо, неловко оступился и охнул, рухнув на мелкий гравий, а после повалившись в высокую траву от неловкого падения. Обнажённые колени теперь были глубоко разодраны острыми краями камней, как и перепачканные в пыли ладони. Застонавший парень попытался подняться, смахнув с глаз светлые пряди, как резкая боль пронзила щиколотку, вынудив вновь повалиться на траву. Охваченная жгучими ощущениями нога никак не желала слушаться, вызывая подступающий страх.       — О, Боги, — ошарашенно пробормотал Тэхён, пытаясь развязать чёртовы шнурки под собственное шипение. — Только не это, пожалуйста, только не это…       Он не желал становиться ещё бóльшей обузой для своего брата. Злость смешивалась с испугом, превращаясь в солёную пелену, застилавшую медовые глаза. Раздосадованный Ким зло вытер влажный кончик носа запястьем. Всякий раз, стоило хоть как-то приподняться, все попытки сразу же с треском проваливались. Поджав губы, Тэхён постарался выровнять дыхание и успокоиться. Возможно, это было самое обычное растяжение связок, но он не мог простить себе стать очередной проблемой для своей маленькой семьи. Они находились не в том положении, чтобы таскать несчастного на спине всякий раз, когда пришлось бы убегать. Длинная трава кололась даже через одежду. Поблизости в такой час не находилось ни единого человека. При очередной попытке Тэхёну удалось приподняться, но громкий металлический лязг заставил его замереть и обернуться, с ужасом замечая выглядывающего из-за дальнего трейлера огромного разъярённого пса, который в одно мгновение сорвался с цепи, держащейся на воткнутом в землю штыре. Такие острые зубы и большая пасть без труда не оставили бы на нём ни одного живого места. Парень мог ощутить на своей коже фантомные капли горячей слюны. Испуг перед несущимся вперёд зверем был настолько ошеломительным, что Тэхён смог выдавить из себя только короткий крик, сразу же сжавшись в клубок, он замер, обхватив голову руками.       Громкое рычание и собственный гул крови в ушах оглушал, весь мир исчез в темноте, забирая с собой все до единого чувства. На долю секунды Тэхён подумал, что он уже далеко не жив, но чужой громкий голос вдалеке рывком выбросил его вновь на колючую траву под палящим солнцем, выдёргивая из липкого мрака. Стоило дрожащему клубку распахнуть глаза, как он воззрился на запыхавшегося мужчину в нескольких шагах от себя, уверенно держащего в руках цепь рвущегося к добыче пса.       — Ты… ты в порядке? — тяжело дыша, как можно более ровно спросил Хосок, пока его возлюбленный едва ли мог издать хоть звук. — Всё хорошо, всё под контролем!       Собаки всегда были непроходящей фобией для Хосока. Застигнутый врасплох злобным пуделем с крошечным бантом, маленький Чон получил в раннем детстве сильную психологическую травму и рваный шрам на левой ноге. Если след от зубов со временем стал неким трофеем, то страх сильно портил жизнь, становясь непреодолимым барьером в некоторых ситуациях. Тэхён запомнил своего бывшего именно таким: пугливым и спускающим всё на тормозах неуверенным в себе человеком, но сейчас перед ним стоял совершенно другой мужчина, который наконец-то взял свою жизнь за грёбаные яйца. Хосок был силён, отважен и непоколебим. Он без доли страха передал пса подоспевшим взволнованным хозяевам, а после уверенно направился к возлюбленному, обеспокоенно осматривая дрожащее в изумрудной траве тело. Обласкав набирающий цвет кровоподтёк на щиколотке, Чон, не раздумывая, без труда поднял парня на руки, позволив ему уткнуться влажным носом в шею.       — Ты как, принцесса? — ласково поинтересовался мужчина, держа свою любовь так крепко, как никогда раньше.       — Ты меня спас, — слабо протянул перепуганный Тэхён, сам не понимая, говорил ли он о моменте или же о жизни в целом. — Сокси…       — Как же я мог оставить тебя, Тэ-Тэ? Ни какой-то пёс, ни страшный дракон не остановят меня перед любовью.       — Мой брат, — вышло до очаровательного капризно, — не страшный дракон.       Тэхёну показалось, что в эту чёртову секунду он влюбился заново, теперь не желая отпускать своего рыцаря ни на секунду. И Хосок полностью разделял его желание, осуществив свою мечту.       С момента той самой злополучной прогулки сладкая парочка стала неразлучна. Перед трейлером Сокджин соорудил для младшего брата уютное местечко из складного шезлонга, а Хосок целых полдня устанавливал большой зонт, чтобы ничего не могло помешать смущённому заботой Тэхёну восстанавливаться как можно быстрее. Среди воркующих над Кимом гостей трейлерного парка оказался даже отличный доктор, тщетно надеявшийся хотя бы в отпуске не касаться работы. Теперь стол четырёх друзей был полон вкусной еды, а сам Ким быстро стал настоящим любимцем среди новых знакомых, сияя солнечной улыбкой. В трейлере же Чонгук теперь занял место рядом с Сокджином, верным псом, остерегающим благополучие младшего брата вне его нахождения на улице, пока за пределами трейлера с него сдувал пылинки Хосок, преданно меняя пакетики со льдом на ушибленной лодыжке.       Ближе к вечеру голубков настойчиво забрали на общий ужин, и те клятвенно пообещали заботливой пожилой паре, что они обязательно принесут по порции своим спящим друзьям. Сокджин вообще редко выбирался из объятий своей постели, прочитывая переданные миссис Баркли книгу за книгой, он оставался островком спокойствия, пока Чонгук маялся, пытаясь утонуть рядом с ним в грёзах под музыку из больших наушников. После того поцелуя на вечеринке ничего не изменилось между ними, стажёр держал свои чувства при себе, а Ким оставался самим собой, позволяя мальчишке находиться рядом. Своеобразная идиллия.       Мужчина достиг середины читаемого романа, когда Чонгук стянул наушники и шумно выдохнул, впиваясь в него медовыми омутами. Как хорошо, что его похититель не носил очки, это могло бы стать… Боги, об этом стажёр даже подумать не мог, чтобы не заалеть щеками.       — Эй, — несмело позвал он.       — Хочешь пойти поужинать? — очередная страница была перевёрнута. — Только оденься потеплее, сегодня прохладно.       — Нет, я…       Смерив мальчишку внимательным взглядом, Сокджин отложил книгу рядом с собой и приподнялся на подушках чуть выше. Встревоженный вид взъерошенного создания вызывал беспокойство.       — Чонгук?       — Ты ведь был знаком с Хосоком и раньше, да? — в любопытстве стажёр приподнялся тоже и лёг ближе, обнимая похитителя за ноги, он принялся от волнения тянуть за редкие волоски на них. Аккуратные брови мужчины приподнялись, и он расцвёл нежной улыбкой. — Он ведь бывший парень твоего брата.       — Предполагаю, Сокси рассказал тебе мою же историю жизни лучше, чем справился бы я сам, верно? — осторожно начал Ким с хитрым прищуром. — Тебе это интересно?       — Он сказал, что ты поёшь, словно Ангел! — не выдержав, восхищённо воскликнул Чонгук.       Но Сокджин от сказанного комплимента только поморщился, словно попробовал дольку лимона.       — Он преувеличивает. Это не более, чем просто любимое хобби. Пение осталось в прошлом, Чонгук, вместе с моим браком и мечтами.       — Но это же прекрасно! — воодушевлённый юноша повалился на спину, раскидывая руки в стороны. Его лицо озарила мечтательная улыбка. — Это моя мечта… Если честно, Хосок дал мне услышать несколько твоих песен, Боги… Если бы я только имел хоть каплю твоего таланта! Он не лгал, когда говорил, что т-       — Мечта?       — У меня никогда не было возможности заниматься этим где-то за пределами школы, так что пение остаётся моей мечтой. Просто… я так счастлив встретить человека, который разделял бы мою страсть.       Сокджин сглотнул. Ещё никогда в жизни он не чувствовал себя настолько гадко. Нет, ни один из похитителей не собирался действительно убивать несчастных из придорожного кафе, они бы остались живыми согласно плану, даже если изначально новенький стажёр не входил в него. Но… всё должно было закончиться хорошо, только клубок ноющих чувств в глубине солнечного сплетения начинал давить изнутри, требуя внимания. Разодранная в кровь кожа у ногтей являлась отличным доказательством фальшивой отстранённости Сокджина, который лишь старался быть для своей маленькой семьи тем, в ком всегда нуждался сам. Опорой, защитой и голосом, ведущим за собой через самый непроглядный мрак. Но даже после всего произошедшего за долгие годы дерьма Ким ловил себя на мысли, что всё ещё был способен чувствовать то тепло, которое возникало от восхищения чьей-то прекрасной душой, тот самый трепет от одного только чужого присутствия. Ту наивную неловкую влюблённость, которая могла оживлять.       Только… ощущение того, что всё это произошло не при тех обстоятельствах и не в то время, ударяло Сокджина наотмашь, сбивая с ног. Чонгук — лишь случайное обстоятельство, не входившее в чёткий план. Ким иногда находил в хмуром юноше отголоски собственной жизни, самого себя, не в силах справиться с разливающейся по телу тоской. Это создание заслуживало хорошей жизни, полной любви и самых сладких мечтаний, ставших реальностью. Рассказ Хосока о жизни стажёра одним поздним вечером, когда в пальцах тлели дешёвые сигареты, вырвал из Сокджина душу, вернув её безжалостно скомканной. Но ни единое слово о чужой судьбе не смогло обратить светлые чувства к стажёру ненавистью.       Сокджин слишком хорошо понимал его, чтобы осуждать.       — Где ты учишься, крольчонок?       — Я, ох… — то, как с каждым днём Чонгук раскрывался всё больше и больше, приносило в душу Сокджина настоящее смятение, приправленное нежностью. Он не имел ни малейшего понятия, что же теперь делать с этим уязвимым созданием, доверчиво показывающим новые стороны себя. Тот один-единственный поцелуй по-прежнему горел на вишнёвых губах, согревая. — Шорлайн! Это общественный колледж в штате Вашингтон. Сносное место. У меня программа кулинарного искусства. Это тоже то, что мне нравится, но… знаешь, музыка это… как другой мир, который никогда не сможет меня прокормить. Несбыточная мечта, но от этого не менее заветная.       — Кулинарное искусство это потрясающе, — тепло улыбаясь, Сокджин подался вперёд, чтобы потрепать стажёра по голове. — Поверь мне, я восхищён тобой.       — И гордишься?       — Конечно же.       Чонгук забавно наморщил нос, хихикнув.       — Я пытался поступить в колледжи, связанные с музыкой, но, видимо, это и правда не моё.       — Никогда не отказывайся от своей мечты, слышишь?       — Но я уже не знаю, нужна ли она мне при таких обстоятельствах. Я планировал устроиться в какое-нибудь местечко на следующем курсе, куда-то получше, чем придорожная забегаловка, чтобы начать выплачивать кредит. Учёба отнимает много времени, поэтому это единственное, на что меня хватит. Возможно… после выпуска? Я постараюсь найти друга, чтобы мы могли делить аренду на двоих, а отложенные деньги с зарплаты можно было бы потратить на занятия.       — Глупый крольчонок, — узловатые пальцы щёлкнули юношу по кончику носа. Острая боль вонзилась между рёбер, из-за чего улыбка дрогнула, а горло сжалось. — Знаешь, у меня есть для тебя кое-что. Думал, у нас будет более подходящий для этого момент, но и этот отличный.       Постель заскрипела, когда Ким поднялся на ноги, лавируя в неудобной планировке трейлера, он направился в противоположную сторону к столику, чтобы достать из коробки небольшую книжку. С минуту мужчина пытался отыскать среди вещей ручку, так и не обернувшись. Когда вырванный из книжки лист наконец-то заполнился аккуратным почерком, хмурый Сокджин вновь вернулся к постели, где в ворохе одеяла его уже ждал преданный щенок, прилежно севший на пятки. Оленьи глаза прелестно переливались в тусклом свете, наполненные чистейшим предвкушением. Несмотря на судьбу, Чонгук оставлял при себе умение иногда смотреть на мир необыкновенно наивно в ожидании чуда.       — Что ты принёс? — с яркой улыбкой поинтересовался стажёр, вскинув голову на замершего перед ним мужчину. Такие ситуации часто случались при совсем иных обстоятельствах, когда каждое доброе слово, сказанное в свой адрес, Чон был обязан отработать далеко не пением. Юноша сглотнул. — Свой автограф?       — Лучше.       Осторожно забрав протянутый листок, издавший тихий звук удивления Чонгук только растерянно хлопнул ресницами, скользя непонимающим взглядом по строчкам и замирая на выведенной кругленькой сумме, записанной размашистым почерком.       Он никогда в жизни не держал столько денег в своих руках.       — Это банковский чек, — спокойно пояснил Сокджин, одаривая чужую растерянность тёплой улыбкой. — Он весь твой. Воспользуйся им правильно, договорились?       — Ч-чек? — заикаясь, начал побледневший Чон, ощущая, как мир закружился вокруг.       — Закрой свой учебный кредит. Сними уютную студию и наслаждайся жизнью, крольчонок. Она у тебя одна. Ты ведь мечтал о курсах по вокалу, верно? Думаю, сейчас самое время заняться тем, что ты действительно любишь.       — Я, — неверяще залепетал мальчишка, чьи плечи опустились, и сам он весь ссутулился, держа в руках чек, словно настоящий Грааль. Судорожный вздох сорвался с губ. — Я не могу принять его. Этих денег слишком много, я… нет, нет!       — Ничего не слышу. И не принимаю.       — Но так нельзя, это безумная сумма!       — Чонгук, — серьёзно начал Сокджин. — Мы знакомы совсем немного, но что-то мне подсказывает, что ты очень ответственный молодой человек. Поэтому, если тебе будет так проще, то ты можешь отплатить мне чуть позже, когда встанешь на ноги.       — Я обещаю усердно работать! Я… Я выплачу всё с процентами!       — Тише, крольчонок, — тёплая ладонь ласково накрыла мягкую щёку в привычном жесте. — Я горжусь тобой, слышишь?       От резких объятий дыхание сбилось, и Ким изумлённо посмотрел вниз на тёмную макушку, ощущая, насколько же крепко и отчаянно его сжимают, доверчиво прижимаясь ближе. Узловатые пальцы осторожно коснулись мягких прядей, чуть спутанных на самых кончиках, поглаживая до тех пор, пока подрагивающий Чонгук не перестал шептать слова благодарности и не отстранился, вытирая кулаком влажные глаза. Вскинув на любовно улыбающегося мужчину голову, раскрасневшийся юноша расцвёл необыкновенно красивой улыбкой, от которой перехватывало дыхание и сердце сбивалось с ритма. Сокджин погибал при одном только взгляде на своё драгоценное создание, ставшее за жалкие дни намного ближе, чем некоторые люди за долгие годы. Болезненная влюблённость давила на рёбра изнутри, угрожая проломить их ко всем чертям. Благоговейно отложив чек в сторону и огладив его, в гудящей тишине трейлера подрагивающий Чонгук опустил растерянный взгляд на мятую постель, собираясь с мыслями. Перевозбуждение от ситуации неожиданно накрыло мальчишку с головой, отключая здравый смысл. Он встрепенулся и расправил плечи. Жизнь, как и богатые любовники, научили стажёра принимать любой подарок с благодарностью и не ждать того, что что-то могло достаться безвозмездно. Это лишь глупые сказки, за всё и всегда было нужно платить. Возможно, всё дело заключалось в дрессировке толстых кошельков, которые держали парнишку на коротком поводке у своих ног.       Деньги.       Миром правили деньги.       Сокджин заплатил за него слишком дорого.       Смятение от понимания большой суммы в чеке вынудило Чонгука вновь прильнуть к тёплому телу и потереться кончиком носа о грубую ткань толстовки, неосознанно цепляясь за пояс шорт. Прикрывая трепещущие веки, юноша отпустил себя, позволяя действовать так, как его учили. Распахнутый влажный рот прижался к кофте, на которой розовый язык оставил тёмное пятно. С судорожным вздохом Чон проник под пояс кончиками пальцев, ощущая, как мужчина крупно вздрогнул от его прикосновений. Этого стало достаточно, чтобы мышцы напряглись, а Сокджин резко втянул носом воздух, делая шаг назад. Ещё никогда Чонгук не видел у этого человека настолько шокированного и потерянного вида одновременно.       — Что ты, чёрт возьми, делаешь? — как можно спокойнее поинтересовался Ким, отчаянно пытаясь скрыть нарастающую панику из-за собственных воспоминаний, в которых он точно так же сидел на коленях среди мятой постели, усердно учась принимать так, как любил только Грег. До треснутых уголков губ, содранного горла и слёз на длинных ресницах. Шумно выдохнув, мужчина дёрнулся, отступая. — Не подходи!       Грег.       Чонгук заслуживал лучшей жизни.       — Нет-нет, постой! Стой же! — ошарашенный Чонгук замер, часто дыша. Что-то было не так, но он никак не мог уловить что именно, пока адреналин сбивал с ног. Юноша распахнул влажные губы и сразу сжал их в линию, находя в чужом взгляде куда больше, чем ответы на свои вопросы.       Сокджин и правда находился в хороших отношениях с Хосоком, чей длинный язык обернулся катастрофой. Едва сдержавшись, чтобы не ударить себя за собственную глупость, Чонгук вскочил с постели.       — Я-я не хотел сделать ничего плохого, послушай меня! — в панике воскликнул Чон и сразу же кинулся к тяжело дышащему мужчине, наблюдая, как Ким изо всех сил старался избавиться от его прикосновений. — Нет, я… ничего не хотел сделать! Это не то, что ты думаешь! Сокджин!       — Ты же понимаешь, что эти деньги я отдал тебе абсолютно безвозмездно? — вцепившись в столешницу, хрипло спросил он.       — Сокджин!       — Я никогда не требовал от тебя ничего подобного!       — Сокджин! — вновь отчаянно воскликнул юноша, пытаясь достучаться до Кима, цепляясь за него, словно за свой последний шанс.       Но мужчина в несвойственной ему захлёстывающей панике только отстранялся, натыкаясь на углы и вещи, он выскользнул в объятия свежего воздуха, почти рухнув с трёх ступеней на дорожку. Сразу же хлипкая дверь оказалась захлопнута, а внешняя задвижка не позволила ей раскрыться вновь. Тёплый вечер наполнялся приглушёнными криками и просьбами, глухими ударами по тонкому металлу. Как бы неистово Чонгук ни пытался дозваться до Сокджина, он не получал в ответ совершенно ничего, кроме звенящей тишины. Охрипший голос становился тише, смешиваясь с пением редких сверчков и далёкими голосами счастливых гостей. Дрожащие пальцы вставили ключ в замок с пятой попытки и повернули его, оставляя в замочной скважине. На ватных ногах Сокджин, не ощущая самого себя, сошёл на дорожку, глубоко дыша. Он отчётливо чувствовал, как целая буря клокотала в его израненной душе, как покрасневшие глаза наполнялись злыми слезами, а в горле застревал крик. Он не нашёл ничего лучше, как отойти чуть дальше и разразиться ругательствами, ударяя ногой брошенную кем-то банку.       — Блядство! — вскричал он.       Этой ночью Чонгук спал в своей постели лицом к белой стене, тихо всхлипывая в тёплое одеяло.