Vselena

Второе апреля, 2007 год.

Baltimore City College

(Старшая школа Балтимора)

      — Смотри куда прёшь! — разносится громогласно, когда я врезаюсь в какого-то здоровенного парня аккурат перед крыльцом школы.       Сумка трагично пикирует на асфальт. Учебники и тетради жалобно выскальзывают наружу, с обиженным звуком шаркаясь о шершавое покрытие.       — Сам смотри, куда прёшь, урод! — зло плюю, с силой его от себя отталкиваю, а потом поднимаю взгляд.       На долю секунды ослепляет невесть откуда возникший огненный шар, что ныряет в грудь, не успеваю я даже осознать себя в пространстве. За рёбра, щекоча, сразу забирается тепло, а потом оно же вдаряет в кровоток так скоропостижно, что вдох, последовавший мгновением позже, кажется, наступает через вечность.       Новенький.       Просто стою и растягиваю уголки губ в самой что ни на есть идиотской улыбке. Будто кто-то нажал на пульте кнопку «выглядеть как дура» и направил его на меня.       — Прости, — шепчу тихо, вместо того, чтобы раздражённо выпалить: «Хватит пялиться», что звучит маминым голосом в черепушке.       — Эй, ты голову повредила? — Он вздёргивает бровь и, кажется, действительно сомневается в моей вменяемости.       — Меня Вселена зовут, — заискивающе говорю.       А секунду спустя звонко смеюсь, контрастируя со школьниками, с угрюмым видом взбирающимися к приветливо распахнутым дверям на учёбу со сранья пораньше.       Мне на происходящее вокруг становится резко похер. Внезапно шарашит осознание, что в городе, вообще-то, весна цветёт, и в душé весна расцветает тоже.       Парень разве что не крутит у виска, а потом присаживается, чтобы собрать учебники в сумку. Пристально наблюдаю за его действиями, любуюсь шириной плеч, невольно закусываю нижнюю губу.       Чёрт, это вообще возможно? Родители так познакомились…       А он красивый. Правильный профиль, светлые прямые волосы, ещё и одет стильно, — не как большинство знакомых парней одевается, — тёмно-синие джинсы, рубашка с закатанными рукавами и небрежно завязанный галстук, который так и манит поправить, а потом… захомутать. И пахнет… пахнет парень просто восхитительно. Уж не знаю, что за парфюм, но аромат свежести, мыла и солнечных брызг бесцеремонно забирается в рецепторы, в них оседает, а потом бескомпромиссно впитывается в альвеолы, будто только и ждал момента, чтобы во мне поселиться.       Воображение возомнило себя искусным художником, что сочными красками рисует картины, как мы с этим красавчиком, держась за руки, входим во взрослую жизнь: как поступаем в колледж, как съезжаемся, как обсуждаем совместное будущее… При этом он, разумеется, смотрит на меня с щенячьим обожанием, да и я отвечаю взаимностью.       Через чёрт знает сколько, покончив со сбором вещей, он поднимается и тянет мне сумку, и я наконец отмираю. Вздёргивает бровь, окидывает меня оценивающим взглядом, на что я сразу подбираюсь, складываю руки на груди и, слегка прищурившись, демонстративно осматриваю его с ног до головы, будто не этим занималась целую вечность до этого. Он, ухмыльнувшись, нагло лопочет:       — Чего так лыбишься? Понравилось, что у твоих ног оказался? — его вкрадчивый басовитый голос тоже оседает внутри, а у меня предательски подгибаются колени.       — Вселена, — напоминаю. А потом приближаюсь к нему вплотную и уверенно, хоть и нарочито тихо, говорю прямо на ухо: — Запомни моё имя. Ты ещё не раз будешь его повторять.       Забираю свои несчастные вещи и, развернувшись на пятках, шагаю в школу, победоносно поднимая голову, словно корону боюсь обронить, а сердце продолжает трепетать, гулко выстукивая замысловатые пируэты на кардиограмме.       Блядь. Он… до неприличия притягательный. Настолько, что даже спустя сотни шагов от места моего личного крушения, поджилки продолжают дрожать.

━━━━━ ☆. ꧁ꯦ꧂ .☆ ━━━━━

      В витиеватых коридорах наконец нахожу Вэрна и уверенно направляюсь к нему. Обольстительно улыбаюсь, кокетливо поправляю лифчик, играючи касаюсь его запястья и томным голоском говорю:       — Привет.       — О, малыха, — выдыхает. И, окинув меня удовлетворённым взглядом, отрывается от своей компании дебилов и подставляет мне локоть, приглашая отойти. — Что-то хотела?       Вэрн учится в параллельном классе, и мы неплохо так ладим. Ну, правда, он ко мне клеится постоянно, но я упрямо игнорирую его намёки и недвусмысленные шуточки, хоть и сама частенько отвечаю тем же. Вот, как и сейчас:       — Тебя, — по-лисьи ласково тяну, а его мышцы в моих оковах каменеют.       А я ещё и веду пальцем по его плечу, дабы он весь обратился во внимание.       — Тёрнер, знаешь ведь, со мной шутки плохи, — низко хрипит.       — Уже боюсь, — усмехаюсь игриво. — Но вообще дело и правда есть.       — Не сомневался, что просто так твоего снисхождения к простым смертным вовек не дождаться, — приторно лебезит и злится.       Зажимает мою руку под локтем, натянуто улыбается, а желваки на лице ритмично пульсируют.       — Эй, ладно, — успокаивающе проговариваю и невинно улыбаюсь, кокетливо хлопаю ресницами. — Я без тебя правда не справлюсь.       — Валяй, — тяжело, даже слишком тяжело выдыхает и, отстраняясь, преграждает мне путь. Вперивается пытливо-требовательным взглядом.       — Организовать кое-что нужно, — заговорщически понижаю голос.       Его зрачки устремляются под верхние веки, и он с усердием растирает переносицу, чем выказывает вселенскую усталость, граничащую с раздражением.       — Объясни одну вещь, — говорит, не позволяя даже заикнуться о том, на какой хрен я вообще здесь появилась. — Почему, блядь, каждая псина знает, что со мной связываться опасно, и не лезет, а ты…       — А я не псина, — морщусь брезгливо. — И тебя не боюсь. Слишком я тебе нравлюсь, чтобы ты что-то со мной сделал.       Заявляю так уверенно, ещё и руки на груди скрещиваю. Смотрю прямо, дерзко, всем видом подтверждая свои слова. Всей сущностью.       Вэрн качает головой и неоднозначно прыскает.       — Милая… — наступая, говорит ядовито-слащавым тоном.       Любую другую он бы уже впечатал в стену. Соблазнительно бы стиснул в объятиях, считая это невозможно крутым и, заигрывая, мурлыкал бы что-то на ушко. Но со мной так… даже не пытался ни разу. Будто наверняка знает, что затея заведомо гиблая.       — Красавчик, — томно шепчу и делаю шаг навстречу. Встаю прямо перед ним, тесно-тесно прижимаясь грудью к его. — Всего лишь маленький кипиш, даже не по твоей части. В школе новенький, в вашем классе, мне нужно, чтобы он влетел на отработку. Со мной. Условие есть: без жести. Без лютых ухищрений и драк.       — Тебе зачем это, правильная девочка? — заинтересованно ухмыляется, явно припоминая систематически высказываемое мною «фи» по поводу всех мутных схем, что Вэрн когда-либо проворачивал.       А я и сама не понимаю до конца, зачем подошла на самом деле, ведь всегда считала, что окольными путями искать поводы для встреч — будто предвкушать поражение, странно и низко. Но ждать удобного случая не хочу, не могу и не собираюсь.       — Он мне нужен. И я не буду уповать, что судьба соблаговолит нас столкнуть, а потому беру инициативу сама. Потому что могу, — приторно щебечу. — И ещё. Я знаю, что ты можешь устроить даже его перевод в другую школу, но ты его не тронешь. Ни пальцем, ни словом. Не то, чтобы он не смог ответить, — почему-то думается, что новенький очень даже бы смог, — но проблем ему ты не создаёшь, потому что его выбрала я. Хочу, чтобы был моим.       — Сука, — чертыхается Вэрн и отскакивает, словно я не плёвую просьбу озвучила, а кипяток бурлящий на лицо ему вылила. — Вселена, ты реально грани переходишь!       — О нет, — отметаю образ милой девочки в сторону и режу жёстко. А ещё, пользуясь случаем, кидаю: — Ты мне должен, помнишь?       Да разумеется, помнит, ведь при каждом удобном случае я только и делаю, что твержу: «за тобой должок, котик». На самом деле, всё прозаичнее некуда: года так полтора-два назад я помогла ему с контрольной, а он ляпнул: «буду должен». Я тогда насмешливо спросила, что взять-то с него можно? А Вэрн пообещал, что обязательно найду, когда придёт время. Долго же я его колола своим «должен», пока в начале этого учебного года добродушный мальчишка не ввязался туда, куда и спрашивать страшно.       После летних каникул тихий Вэрнон стал Вэрном, способным, наверное, и на убийство. Спелся с кем-то и… изменился. До неузнаваемости. Ничего из себя не представляющий среднестатистический амёбный распиздяй с нулём амбиций превратился в того, кого лучше бы обходить стороной. С кем водиться — реально себе дороже, таким боком может выйти… Кулаками и мелкой хулиганкой заработал себе авторитет — в коридорах школы перед ним расступались. Его боялись. Вот только я не боялась. Не боюсь. И не буду.       — Смотри, Вселена, не доиграйся, — предупредительно тянет Вэрн.       — Не то что?       — Не то узнаешь. И тебе не понравится, — цедит он.       — Да брось, — хихикаю.       А Вэрн всё же припечатывает меня к стене. Над моей головой сжимает кулак и это ощущается действительно опасно. Моё дыхание всё же сбивается, но колоть его взглядом не перестаю.       — Освежёванный труп новенького нужен, значит, да? — хмыкает Вэрн. — А я сделаю. Сделаю, Вселен.       — Не сомневалась, — склоняю голову набок и слегка прищуриваюсь. — И что условие не нарушишь, без жести…       — Тебе должен не буду, — перебивает он грубо. — Вот только так бездарно проебать моё покровительство — ты выиграла номинацию «самый тупой проёб в жизни».       Только ухмыляюсь. Не отвечаю, чем сильнее заставляю его выбеситься, но глубоко наплевать. Больно нужно мне его покровительство, блядь! Возомнил… У меня, в случае чего, вне школы и своих покровителей хватает.       Взять того же Вишню… о, если я когда-то заикнусь, что мне нужна помощь Драконов… даже думать не хочется, что сделают с тем, из-за кого кипиш поднимется!       — Вселен, у тебя последний шанс передумать. Ты и так много лишнего наговорила, — Вэрн понижает голос.       — Не передумала, — равнодушно бросаю.       Так же резко, как приставил меня к стене, Вэрн от меня отлипает. Цепляет на лицо маску безразличия и, кивнув, растворяется в толпе.       А у меня, вопреки тому, как только что хорохорилась, сердце готово из груди дать по съёбам.       Когда начинается профильное право, я даже не достаю учебник. Не потому что хочу повыёбываться, будто всё знаю — хотя знаю в рамках программы, а потому что хочу конкретно так нарваться. Чтобы учитель, который души во мне не чает, наверняка потерял терпение и, возможно, сорвал голос. И уж тогда заветная табличка мне обеспечена. Знаю, что глупо и опрометчиво вот так распоряжаться доверием и выстраданной репутацией, но сейчас вижу только цель, не вижу препятствий.       Со звонком не убираю телефон в сумку, а ещё выдуваю пузырь из жвачки, громко его лопаю, но даже особого внимания не привлекаю — пока. Ловлю только недоумённый строгий взор, невинно пожимаю плечами, извиняюсь невнятно.       — Мисс Тёрнер, — учитель откашливается.       — Я, — по-прежнему держу в руках телефон, начисто игнорируя взгляд преподавателя, направленный на запрещённое во время учебного процесса устройство.       — Вы, возможно, захотите вместо меня рассказать сегодняшнюю тему? Не наблюдаю у вас материалов для занятия, а потому…       Я, мысленно извинившись с сотню раз, небрежно бросаю:       — Она скучная.       Учитель не просто не находится, что ответить — он теряется. А я нагло ухмыляюсь.       — Расскажите нескучную, — идёт он на мнимый компромисс.       — Права и обязанности… — задумчиво тяну и потираю подбородок. — Учителей и учеников.       Преподаватель только вздёргивает бровь и жестом приглашает меня к доске. Мысленно подсчитываю, насколько упадёт мой средний балл за сегодняшний неуд, который получу уже наверняка, и понимаю, что по факту не теряю нихера, потому что в чём-в чём, а в этом предмете занимаю лидирующую строчку.       Чересчур лениво поднимаюсь с места и с недовольным видом тащусь закапывать себя прилюдно, хоть и уже нагребла на десяток наказаний, но, пока заветную табличку не получила, продолжаю творить несусветную дичь, а именно:       — Учитель обязан давать знания в полном объёме, предусмотренном школьной программой, а ученик имеет право на получение положенной информации, согласно регламенту устава Средней Школы Балтимора. Пункт 1.4, — лениво сообщаю, и одноклассники, перешёптываясь, с недоверием смотрят на меня. Выглядят обеспокоенно, будто считают, что я реально приболела или башкой пизданулась, на край. — И вы только что нарушили мои права и всех присутствующих здесь учеников, а также поступились своими обязанностями, сэр.       — Продолжай, — хмыкает он.       — Ученики обязуются убирать средства связи до начала занятия, равно как и учителя. Пункт 3.8 устава, — с милой улыбкой вещаю. — Я нарушила, а вы, согласно пункту 7.11, должны были меня выгнать из класса в кабинет дисциплинарного наказания. Вы тоже, получается, устав нарушили.       — Это «A», мисс Тёрнер, — довольно говорит он. — Вы показали отменную осведомлённость…       Я чуть не выпала. Реально, блядь?!       — Чего? — перебиваю, широко распахивая глаза.       — Вы пытаетесь меня спровоцировать, — спокойно подмечает учитель. — При этом показываете отличное понимание предмета. Можете сесть на место, а мы начнём занятие.       — Какого чёрта?! — выпаливаю. — Я с телефоном сидела, от урока пять минут почти прошло… учебный материал, в конце концов, не принесла! Это тоже нарушение устава, пункт 2.8!       — Класс задержится на пять минут, катастрофы не произошло.       — А это нарушение нашего права на отдых! — отчаянно выдыхаю.       — И тем не менее, материал усвоить успеете, а согласно уставу, пункт 6.3, я могу продлить время профильного занятия по своему усмотрению. Например, если посчитаю, что ученики не справились с объёмом программы…       — Вы издеваетесь?! — повышаю я голос почти в панике. — Дисциплинарное наказание…       — Вы перетрудились, к концу учебного года — это нормальное явление. Стресс на фоне поступления в высшее учебное заведение, я понимаю. Да, мисс Тёрнер, вы можете быть свободны на сегодня, свою «А» за занятие уже получили.       Я вскипаю. Краснею. Зубы стискиваю.       — Итак, класс, записываем тему… — начинает учитель говорить.       — Нет! — почти пищу. — Табличка…       — Мисс Тёрнер, я бы не рекомендовал вам выставлять себя в подобном свете. Все мы знаем, что вы — не такая, не стóит пытаться испортить со мной отношения, какая бы вожжа вам под хвост этим чудесным днём ни попала.       — Я… — руки непроизвольно сжимаются в кулаки. — Эта проклятая табличка…       — Перед экзаменами? Побойтесь Бога. И не мешайте вести урок, — и он берёт в руки мел, дабы записать на доске сегодняшнюю тему.       Я почти давлюсь слюной от злости и возмущения.       Забираю сумку и, не попрощавшись, вылетаю из класса, громко шарахнув дверью.       Судорожно перебираю в черепушке варианты, как ещё заполучить приглашение на милую тусовочку неудачников, но в голову не приходит ничего умного.       Всё в ёлочку: то за случайные нарушения я систематически влетаю на отработки, то, блядь, добиться этого нарочно не могу! Ещё и правовик — козлина, не отправил… ну, не козлина, конечно. Крутой мужик. И предмет мой любимый.       Да я вообще учусь хорошо. Ну, на всякую там химию забиваю, на биологию. Математику терпеть приходится для поступления — а я собираюсь в колледж на гуманитарный бизнес-менеджмент, и вот по этому направлению я — одна из лучших учениц, причём особых усилий для этого, положа руку на сердце, не прикладываю. Как-то само: легко запоминается, хорошо откладывается, интересно. Только вот поведение хромает. На обе ноги.       Злюсь всё сильнее, достаю айпод и, тыкнув по кнопочке плей, запихиваю наушники в уши и усаживаюсь в рекреации этажа на пол. Из сумки вытряхиваю тетрадь, испещрённую моими каракулями. Тот самый устав, пункты которого я парой минут раньше декламировала, переписан слово в слово.       Пытаюсь найти хоть что-то, пока меня не окликает дежурный:       — Из какого класса мисс? — уточняет он. — Прогуливаете урок?       Ну конечно… мать твою, бинго! Как я раньше…       Ещё и ботаник!       Делаю совершенно невинные, даже чуть испуганные глаза, подскакиваю с места.       — Я… мне… — невнятно бормочу. — Отменили…       Только бы не пошёл уточнять у учителя, только бы не пошёл…       — Насколько мы осведомлены, преподавателей на больничных нет, а это обозначает, что отменить занятие не могли, — немного поразмыслив, выдаёт паренёк. — Следовательно, вы сознательно вводите в заблуждение…       — Послушай, да, — перебиваю я. — Не сделала домашку. Прогуливаю. Отсутствие будет проставлено в табеле… Я понимаю, что проблемы тебе не нужны, — осознанно давлю, уповая на то, что сейчас он поддакнет и поведётся на мою бесхитростную манипуляцию, — и что меня сразу проще отвести в дисциплинарку…       — Всё верно, — деловито подмечает он и откидывает лист на планшете с бумагами. — Ваш класс, фамилия, имя.       — Вселена Сара Тёрнер, — угрюмо вздохнув, сообщаю. Господи, ну какая актриса пропадает! — 12-й класс, секция А. Выписывай табличку, а я пойду, что поделать, раз уж попалась…       Дежурный меняется в лице. Сначала складывается впечатление, что он до ужаса перепуган, но мгновением позже берёт себя в руки.       — Ещё чего, — он морщит нос. — Чтобы потом меня за стукачество ваши же старшаки отлупили? Нет уж, спасибо!       И этот пиздюк, падла, собирается уходить… сваливать! Сука, серьёзно?! Ловлю его за кофту, дёргаю к себе, не рассчитав силу, и он шлёпается на жопу.       — Мне надо, — цежу, склонившись, и снова хватаю за рукав. — Отведи в дисциплинарку!       — Ты больная? — чуть не визжит пацан, пока пытается отползти. — Отпусти!       Я ухмыляюсь, хватку не ослабляю.       — Громче кричи, пусть сюда вся школа сбежится, мне только на руку!       Он замолкает. Потом мямлит, тон граничит с молящим:       — Сегодня пройтись сказали, с пофамильным списком потом отчитаться! Мисс, я не сразу признал, что вы выпускница. Но я… не закладываю! Это проверка такая, да?       — Да послушай ты, срать я хотела, кто чем там тебя запугал! Ещё раз повторяю: всё, что мне нужно от тебя — табличка за прогул. И только она!       — Пожалуйста, оставь меня в покое, — он реально дрожит. Прям будто действительно боится, что его за это отхерачат, и ещё более робко продолжает: — Я тебя не видел, не слышал, не общался… что я сделал, я ничего…       Я разочарованно выдыхаю. Брезгливо морщусь. Демонстративно разжимаю пальцы и выдаю:       — Пошёл вон отсюда, ссыкло.       Куда-то на подкорку ложится двоякое ощущение от этой ситуации, потому как такое поведение даже странным не назовёшь — совершенно сюрреалистичное. Хотя, у пацана, может, просто проблемы с головой — инклюзия же.       Но мне недосуг об этом всём думать. Потому что сейчас все мысли заняты тем, что я провалилась. Но сыпать пеплом башку? Да щас!       И если уж гора не идёт к Магомету… То мисс Тёрнер шагает прямо к параллельному классу под дверь! Ну, а хули уже терять? По месту придётся разобраться, как поступать. Будем импровизировать!       Лениво подпираю плечом стену у кабинета, в котором сейчас наверняка страдают мои шибко умные (и не очень) сверстники. У ребят техническая направленность, и сейчас — профильная физика.       Я закатываю глаза. Точно, мой красавчик-новенький — технарь. А это значит, что пересекаться на занятиях мы почти и не будем.       Перевёлся в нашу школу в апреле… ну… не совсем понятно, конечно, но вдруг переехали… а что выбор пал именно на эту альма-матер, так тут объяснимо. Не частная школа, конечно, но вполне себе на уровне.       О, кстати, сколько меня уговаривали пойти в элитную специализированную для девочек, в нашем районе, куда Инит в итоге поступила… головой качаю сама себе, цыкаю. Ну бред же, блядь! И, даже не беря в расчёт, что чисто в бабском коллективе я бы не прижилась ни при каких обстоятельствах, так и факт — такой ярлык с конским ценником, жирно обведённым ярко-красным маркером, меня не устраивал. Родители могли себе позволить отдать нас куда угодно, но мне всегда было принципиально пробивать дорогу себе самостоятельно. Из спортивного интереса. Ещё и форма эта их напомаженная… фу! Передёргивает, будто я не новенького своего поджидаю, а снова выслушиваю мамины причитания, что в той школе мне было бы лучше. Образование там пизже — факт. Аттестат весит больше. Да и похуй.       А ещё я бы не встретила там его…       Его, который сейчас, как Вэрн и обещал, выходит из кабинета до жути раздражённый, с табличкой на груди: «Недостойное поведение в классе».       Я скриплю зубами от злости — снова, потому что я-то, блядь, на наказание не влетела… Зато снова влетела в него.       На этот раз вполне себе намеренно.       Потираю плечо, будто ушиблась о его грудь, и, пристально рассматривая табличку, декламирую:       — Нет, ну если такой красавчик ещё и бунтарь, то нам по пути, — и дебильно хихикаю.       Господи, Вселена, ты реально ведёшь себя, как идиотка…       — А. Ты, — усмехается он и продолжает путь, ну а я, делать нечего, иду рядом. — Не угадала, тебе не надо в дисциплинарку.       — Это ты не угадал, — равнодушно пожимаю плечами. — Делала всё, чтобы с тобой туда попасть, даже с урока вылетела, но прилежным ученицам иногда с рук сходит даже дрянное поведение.       Он резко останавливается на месте. Смотрит на меня внимательно, а я, чёрт бы его разодрал, в небесно-голубом взгляде, как в бесконечном лабиринте, теряюсь, без возможности выбраться. И как только утром не разглядела цвет радужек… Новенький смеётся, головой качает.       — Так это из-за тебя… — тянет, а потом нахально приобнимает меня за плечи. — А я думаю, с хера подставить меня кому-то понадобилось, записки какие-то там училке подкинули, якобы я во время урока…       — Из-за меня, — резко перебиваю. — И, раз уж наше свидание в пыточной не сложилось, приглашаю после экзекуции на обед. Я угощаю, мой косяк.       — Не хватало ещё, чтобы за меня девчонка красивая платила! — морщится он.       — А, то есть была бы некрасивая, было бы ок? — вздёргиваю бровь.       — Малышка, — называет явно без задней мысли, а меня пожирают мурашки, — не хочу показаться уродом, но в ногах у некрасивой я бы не ползал, собирая её учебники в сумку. Кстати, не сильно пострадали?       — Нет, и ты ушёл от темы, — фыркаю я.       — За кого меня принимаешь, Вселена? — хмурится новенький.       — Запомнил-таки, — победно изрекаю.       — Ну конечно, ты ведь обещала, что я ещё не раз повторю твоё имя, — ухмыляется. — К слову, тебе бы тоже моё запомнить не помешало, с той же целью… Шон. Шон Мэдоу.