Из грязи и золота

Опусти руки, отведи взгляд Не проси меня ни о чем Я попутчик плохой Словно ветер на зимней дороге* Гейл шагал по промозглой улице, спрятав лицо в шарф, а руки в карманы. По-хорошему, не стоило ему вообще покидать свой номер в Русалке, особенно в такую погоду, но внезапно появившаяся зацепка по его контракту заставила волшебника выйти на холод. Ниточка была тонкой, и не давала никаких гарантий, что этот путь вообще куда-то приведет, вот только если маг не воспользуется ею – можно смело идти и сдаваться Рафаилу. Мрачное зимнее небо делало и без того небогатый красками город еще более серым, поэтому внимание мужчины привлекло обилие ярких красно-золотых флажков вокруг одного из зданий. “Дьявольская Доля”, гласила вывеска над опечатанным входом. Он нечасто ходил здесь раньше, но слышал, что это было нечто вроде музея дьявольских экспонатов, добытых на разных кругах преисподней. Теперь же дом стоял, затянутый ленточками с символикой восходящего солнца, и выглядел совершенно безжизненным. Похоже, что латандриты всерьез взялись за искоренение любого инфернального влияния во Вратах Балдура… “Вот бы еще кто-нибудь с таким же энтузиазмом взялся за расправу над Рафаилом!” – Гейл позволил себе немного помечтать и двинулся дальше. Заведение, которое его интересовало, называлось “Остролист”, и мужчина приходил сюда уже третий вечер подряд в надежде на новую встречу с одним человеком. Волшебник видел его тут однажды – когда зашел в первую попавшуюся таверну отужинать – но в прошлый раз так и не решился заговорить, а теперь корил себя за малодушие. Надо было хвататься за эту соломинку, пока был шанс, вместо того, чтобы теперь дежурить здесь каждый день и молить небеса, чтобы человек вернулся снова. Других идей, где искать бейнита в огромном городе, у мага все равно не было, поэтому он занял столик в углу и приготовился к ожиданию, стараясь не распугать прочих посетителей кашлем. Он честно пытался выполнять рекомендации Вестара по лечению, но невозможность спокойно отлежаться и беготня по холоду только усугубили состояние Гейла. Иногда он думал о том, как обругает его дроу, узнав о такой беспечности, но затем тут же вспоминал, что теперь он для него безликий чужак – один из многих пациентов. Так что по вечерам к кашлю добавлялся еще и жар, а волшебник не мог позволить себе отдых в постели. Он помнил, что эльф велел ему зайти снова, если станет хуже, только маг предпочел бы провести всю оставшуюся жизнь с простудой, чем еще раз подвергнуть себя такой пытке, как встреча с забывшим его Вестаром. Сейчас ему оставалось только пить подогретое вино со специями и убеждать себя, что тело горит от алкоголя в крови, а не от болезни. Но, какой бы сукой ни была удача Гейла, сегодня она решила ему улыбнуться – звякнув дверным колокольчиком, в таверну зашел Густаво. Маг внутренне подобрался, готовясь подойти к мужчине и завязать беседу. Он видел этого человека только однажды – несколько лет назад, еще во время своего побега из Лунных Башен, и лишь примечательная внешность бейнита позволила узнать его при случайной встрече. От Уилла волшебник слышал, что Пес сместил Горташа на посте главы своей церкви, и, судя по тому, что спустя все эти годы бейнит еще жив – он до сих пор его занимает. Мужчина подозвал разносчика и, продиктовав ему заказ, начал забивать курительную трубку. Поморщившись от перспективы измучить свои легкие еще и табачным дымом, Гейл встал с места и приблизился к Густаво. – Простите мою бесцеремонность, саэ, вы позволите присесть? – хрипящим голосом попросил маг, всеми силами сдерживая кашель. Гончий бросил на него заинтересованный взгляд и прикусил кончик трубки, размышляя пару секунд. Волшебник понимал, что человек при всем желании не сможет узнать его, даже если вдруг запомнил случайного стражника-абсолютиста в крепости Кетерика Торма. Равно как и понимал, что безумно рискует, вообще заговаривая с бейнитом. Густаво кивнул магу на стул напротив, Гейл сел, так и не придумав, с чего начать свою просьбу. – Если вам просто не нравилось сидеть в одиночестве, вы могли выбрать любой другой столик, уважаемый, – мужчина укоризненно прокомментировал затянувшуюся паузу. – Конечно, вы правы, простите… – поспешил разбавить молчание волшебник. – Разумеется, я не случайно подсел именно к вам, Густаво, и, пускай моя просьба наверняка покажется абсолютным безумием – мне больше совсем не к кому обратиться. Гейл выпалил это на одном дыхании и тут же закашлялся, а его собеседник подозрительно прищурился, услышав свое имя. – Вы знаете меня, но я не знаю вас – немногие могут этим похвастаться, – тихо заметил заинтригованный мужчина, переждав приступ мага. – Продолжайте. – Мне нужна любая информация об Астральной Призме и том существе, что ею теперь владеет, – мужчина подался вперед, чтобы говорить едва различимым шепотом. – Я понимаю, что для вас мои переживания наверняка пустой звук, но для меня это – вопрос жизни и смерти. В буквальном… кхе-кхе… смысле. В противном случае, я бы никогда не осмелился к вам обратиться. На лице собеседника не угадывалось никаких эмоций, а может, волшебник просто плохо умел их читать. Пес отложил в сторону трубку, которую так и не успел разжечь, и сделал глоток пива из кружки, что поставил перед ним проходивший мимо разносчик. – Сразу должен предупредить, что вашу простуду Астральная Призма не вылечит, а если вы затянете еще немного, то вопрос жизни и смерти решится сам собой. Гейл на секунду зажмурился, уже порядком утомленный тем, что буквально каждый встречный стремится напомнить ему о болезни. – Я говорил серьезно. – Я тоже, – Густаво встал из-за стола, подхватывая висящий на спинке стула плащ, и скомандовал. – Идемте. Перспектива идти куда-то с бейнитом совсем не обнадеживала мага, но он не лгал, говоря, что ему уже нечего терять. Даже если Пес заведет его сейчас за угол, чтобы прикончить – не то чтобы Гейл многого лишится. Мужчина повел собеседника к лестнице на второй этаж, по пути небрежно бросив бармену: – Ужин принесите в мой кабинет. – Конечно, саэ, – услужливо откликнулся мужчина, делая шаг в сторону кухни, чтобы передать распоряжение. Преодолев ступени, Густаво порылся в кармане и загремел связкой ключей. Он отпер самую дальнюю дверь в глубине коридора и пригласил волшебника зайти внутрь. Комната освещалась только бликами уличных фонарей из окна, и Гейлу стало настолько некомфортно в этой темноте наедине с Гончим Псом, что он наколдовал россыпь огоньков над собой еще до того, как владелец кабинета зажег первую масляную лампу. И первым, что бросилось магу в глаза, было обилие стеллажей с книгами и газетами. Бейнит задумчиво проводил взглядом крохотных светлячков, застывших под потолком, и занял место за письменным столом. – Тема, что вы подняли, не предназначена для посторонних ушей, – Густаво жестом пригласил волшебника сесть в гостевое кресло. – Но прежде, чем я решу, можем ли мы быть полезны друг другу, я хочу узнать вашу историю с самого начала. Что ж, это требование с его стороны было обоснованным и ожидаемым, так что Гейлу даже не пришлось готовиться, чтобы начать рассказывать: он множество раз прокручивал этот монолог в своей голове, пока караулил главу церкви Бейна в таверне. Он старался говорить сухо и скупо, рассказывая только факты, из которых нельзя будет сделать выводов о его слабостях или симпатиях. Маг не упоминал ни Мистру, ни Рафаила, ни имен своих спутников, но ему пришлось поведать о своем путешествии с того момента, как Призма попала к нему в руки, и до возвращения во Врата Балдура. В том числе признаться в своей работе шпиона в Лунных Башнях, на что молчаливо слушающий мужчина впервые усмехнулся. Это было странно – рассказывать давнему врагу о том, как когда-то действовал против него. И, пускай Пес сам пришел в сопротивление с идеей свернуть план Абсолют, Гейл до сих пор не был уверен, что бейнит не захочет отомстить ему просто ради мимолетного удовольствия. – …после провала в храме Баала я был так искалечен, что не мог идти на битву со Старшим Мозгом, поэтому передал Призму Уиллу, – сказал волшебник и тут же решил поправиться. – Уильяму Рейвенгарду. И больше она ко мне не вернулась, хотя я искал любые зацепки. – По твоим же собственным словам, ты слышал наш с Энвером разговор на наутилоиде, но за все эти годы не попытался меня разыскать, чтобы задать вопросы об артефакте, – справедливо заметил бейнит, ненавязчиво переходя с магом на ты. – Почему это стало так срочно именно сейчас? – Это всегда было срочно, – печально качая головой, возразил тот. – Просто до этого момента я не был достаточно… – Отчаявшимся? – любезно подсказал Густаво. – Да, – послушно признал его правоту мужчина. – Недостаточно отчаявшимся, чтобы искать помощи у врага. – Лично я с тобой не враждовал, – безразлично пожал плечами Гончий. –Твой рассказ звучит очень складно, только вот какая незадача: и до, и после победы над Мозгом я очень пристально следил за сопротивлением под предводительством Арфистки, но никакого Гейла из Глубоководья там не было. Внешне Густаво не изменил своей нейтральной вежливости, но у волшебника отчего-то возникло ощущение, что он сейчас ходит по очень тонкому льду, где один неосторожный шаг, одно неверное слово способны были все разрушить. – Да, и этому тоже есть объяснение, – тщательно подбирая слова, продолжил Гейл. Он предпочел бы и вовсе не затрагивать эту тему, но был не в том положении, чтобы диктовать хозяину кабинета свои условия. И не настолько безумен, чтобы пытаться ему лгать. – Дело в том, что… – последний вздох перед прыжком в омут. – Я проклят. – Кем? – если собеседника и удивила новость, то он этого не показал. – Дьяволом. На это заявление Густаво думал уже чуть дольше, пристально изучая лицо собеседника. – Рафаил? – Почему вы так решили? – не спешил соглашаться Гейл. – Потому что я знаю только одного дьявола, который постоянно крутился рядом с самого начала этой истории с Абсолют. Ты не первый и, вероятно, не последний, кто с ним связался, просто чуть менее удачно, чем другие. Чуть менее удачно? Маг едва не задохнулся от возмущения – инфернальная тварь всю его жизнь превратила в кошмар, а бейнит рассуждает об этом, как о банальной неурядице. За дверью раздались шаги, и через пару мгновений в кабинет вошел разносчик с подносом в руках. Он поставил перед мужчиной запеченный картофель с мясом, блюдо с закусками и покинул комнату. – Рассказывай, за что он тебя наказал, – велел Пес, вооружившись ножом и вилкой. – Я нарушил условия сделки, – смирившись с тем, что ему придется выдать все тайны, ответил Гейл. – Не по своей вине – меня тогда ранила Орин – но я не смог доставить исчадью то, чего он хочет. Я жив только потому, что в моей ошибке не было умысла, но дьявол не был бы дьяволом, если бы просто закрыл на это глаза, верно? – он снова прокашлялся и грустно усмехнулся. – Рафаил стер мою личность из воспоминаний всех, с кем я когда-либо был знаком: меня забыли друзья, союзники, родные… даже кошка. Я до сих пор с горечью вспоминаю, как вернулся домой, избавившись от личинки, но увидел лишь недоумение в глазах своей матери. Я не могу строить свою жизнь заново не только потому, что заложил душу, но и потому, что теперь вынужден опасаться за всех, кто сближается со мной. Единственный способ вырваться из этого непрекращающегося кошмара – вернуть дьяволу то, что он хочет, и у меня есть некоторые основания предполагать, что существо из Призмы знает… где искать пропажу. – Что за пропажа? – мужчину, казалось, ничуть не впечатлило сентиментальное признание волшебника. – Корона Карсуса. Мы так и не нашли ее на дне Чионтара, но вы и сами наверняка это помните. В то же время исчезла Астральная Призма. Ну вот и все: Гейл выдал все тайны и теперь чувствовал себя совершенно опустошенным. – Ты здорово влип, волшебник, – бейнит же невозмутимо заканчивал свой ужин. – Эта Корона была идеей всей жизни Рафаила, так что я даже удивлен, что за провал он не прикончил тебя на месте. – При всем уважении, самобичеванием я могу заняться и без посторонней помощи, – маг сделал попытку напомнить, что пришел сюда за поддержкой, а не упреками. Густаво водрузил опустевшие тарелки на поднос и отодвинул все на край стола. – Я не стану помогать тебе искать Корону, – заявил Пес, и волшебник не удержал разочарованного вздоха. – Я знаю, кто скрывается в Призме, и мог бы даже предположить, где он сейчас, но отдавать артефакт дьяволу – чистейшей воды безумие. – В нашем контракте сказано, что Рафаил будет использовать мощь Короны только внутри адов и не станет претендовать на этот План, – под осуждающим взглядом собеседника любые слова мага превращались в оправдание. – Он, может быть, и не станет, а что насчет его слуг и протеже? – Густаво надменно приподнял бровь. – Контракт с дьяволом всегда заключается в пользу дьявола, даже если на первый взгляд в нем нет никакого подвоха. Не сомневайся – подчинив себе Баатор, Рафаил найдет лазейку в собственной писанине, чтобы высунуть свою рогатую голову в наш мир. Так что я должен сказать спасибо Императору за то, что уберег нас всех от такой перспективы. – Императору? – Это неважно, – осадил невольное любопытство мага бейнит. – Забудь про Астральную Призму. Стараясь не показывать, насколько он разочарован, Гейл встал с кресла. Интересно, Густаво вообще выпустит его отсюда, зная, что мужчина продолжит свои самостоятельные поиски? – Что ж, я не ожидал, что эта идея сработает, но обязан был хотя бы попытаться. Спасибо, что уделили мне время. – Вернись на место, я еще не закончил. Подумав пару секунд, Гейл опустился обратно. В конце концов, что он теряет, выслушав собеседника до конца? А вопросы уязвленной гордости уже давно не заботят мага. – Я не стану содействовать тебе с Короной, но это и не обязательно – ты можешь пойти другим путем и попытаться избавиться от контракта, и вот с этим я готов помочь… если мы договоримся. – Не буду лгать, что эта мысль не приходила мне в голову, но Рафаил угрожает моим близким, – волшебник отрицательно покачал головой. – Если я пойду против него, то рискую пострадать не один. – Ты правда считаешь, что дьяволу нужен особый повод, чтобы причинить должнику боль? – снисходительно усмехнулся Густаво. – Он может наказать тебя за что угодно: за недостаточную расторопность, за трусость, даже за наш сегодняшний разговор. В словах Гончего Пса определенно имелась логика – за годы поиска Короны Гейл так и не добился успеха. Сколько еще готов будет ждать Рафаил? Явно не до чудесного момента, когда волшебник сможет почить от старости. Бейнит с его предложением тоже выглядел весьма сомнительной поддержкой, но до этого момента у мага вообще никакой не было. А Густаво ранее уже доказал, что умеет соблюдать договоренности. – Если я соглашусь, что от меня требуется? – он должен хотя бы понять, чем рискует. – Зависит от того, что ты можешь предложить, – развел руками Пес. – Не каждый день ко мне приходят с такими просьбами, чтобы держать в уме парочку идей на этот случай. – Без лишней скромности скажу, что я хороший маг. – Насколько хороший? – Я был Избранным Мистры… до того, как началась вся эта история с Абсолют. О спящей в своей груди Сфере волшебник решил промолчать – мало ли, как бейнит придумает распорядиться этим знанием? – Мистра, значит, – лицо собеседника снова стало нечитаемым. – Ты служил богине, попал на крючок к Старшему Мозгу, затем в когти дьявола и в итоге пришел ко мне. Кажется, тебе не привыкать менять поводки на своем ошейнике. – Я готов делать это до тех пор, пока не найду тот, который смогу перегрызть. Получилось более дерзко, чем маг рассчитывал, но он слишком устал бояться за свою жизнь. Она и так уже не стоит ломаного медяка. Густаво его ответ неожиданно одобрил, с довольным видом откинувшись на спинку кресла. – Приходи в Остролист завтра вечером, а я пока подумаю, что могу поручить такому востребованному волшебнику. *** Несмотря на то, что в парламент пэров входили исключительно достойнейшие представители знатных семей, иногда накал страстей был таким, что в зале совещаний стоял гвалт, соизмеримый с шумом рыночной площади. Уилл услышал гул еще на подходе к дверям в помещение Совета, но как только толкнул их и вошел внутрь, голоса тут же стихли. Взгляды всех присутствующих обратились к мужчине, не оставляя сомнений в том, что до прихода Клинка его же и обсуждали. И это неудивительно – сегодня было их первое заседание с момента громкой казни Вантампура, да и вопросы, поднятые на повестке, оказались весьма острыми. Уилл был последним из прибывших четырех герцогов и поспешил занять свое место за круглым столом в центре зала. Люди на трибунах, имеющие право присутствовать на заседании, тоже притихли и расселись, ожидая начала. Краем глаза мужчина заметил красную мантию Эланор среди толпы, но не стал акцентировать на этом внимание – с женщиной они виделись ежедневно, а сейчас ему нужно сосредоточиться на работе. После кризиса Абсолют состав Совета сменился почти полностью: омолодился, как любил шутить его отец. Улдер уступил свое место ему, Диллард Портир посадил в кресло свою племянницу Лиару, дослужившуюся до звания маршала Огненных Кулаков, а пост убитой баалистами Стелмины заняла младшая Джаннат. Последнее назначение показалось Клинку немного странным – леди Фирелия никогда не проявляла интереса к политике, предпочитая заниматься благотворительностью и меценатством, но ее семья вложила столько средств в восстановление города после битвы с Мозгом, что парламент принял эту кандидатуру почти единогласно. Последним нерушимым столпом прежнего Совета оставалась Таламра Вантампур, стальной хваткой вцепившаяся в свое место, но после фиаско ее сына у Уилла были все надежды рассчитывать, что скоро ему удастся сместить старую змею с политической роли. – Давайте начинать, – объявила Лиара по праву Великой Герцогини. – В прошлый раз мы выслушали объединенные доклады представителя церкви Латандера и Улдера Рейвенгарда о деятельности деструктивных религиозных течений во Вратах Балдура и их влиянии на повседневную жизнь граждан. Сегодня нам предстоит ознакомиться со списком культов, существующих в городе, и принять решение, какие из них включить в перечень запрещенных. На текущий день нам прямо или косвенно известно о присутствии рядом с нами таких сил, как церковь Баала, церковь Бейна, церковь Шар, Амберли… Уилл слушал перечисление вполуха – в конце концов, он сам приложил руку к созданию этого документа. Конечно, они не смогут расправиться со всеми врагами сразу, но то, что вопрос разрушительных культов вообще поднялся на Совете – уже было маленькой победой. – Отдельным пунктом стоит упомянуть заключение договоров с дьяволами, но это скорей единичные случаи, и они должны рассматриваться в частном порядке, – решил добавить Клинок, когда женщина закончила зачитывать названия сект. – Вот как? – удивилась Таламра Вантампур, сверля оппонента недобрым взглядом. – Не далее, как пару дней назад вы всем своим видом демонстрировали нам категоричность по отношению к колдунам. – Я демонстрирую категоричность к преступникам, кем бы они ни были, – холодно парировал мужчина. – Но с моей стороны было бы лицемерием забыть, что однажды я и сам попался на уловку камбиона – вы все наверняка помните, что печатал обо мне Вестник. Дьяволы искусны в обмане и манипуляциях, поэтому вопрос не в том, что человек заглотил крючок, а в том, ради чего он это сделал. Что касается вашего сына, леди – то дьяволопоклонничество было лишь одним пунктом в списке его грехов против народа. Если бы Таламра могла уничтожать силой взгляда, от Клинка уже остались бы одни угольки. На трибунах снова стало шумно, так что негромкий голос госпожи Джаннат едва не потонул в этой какофонии. – Но что нам дал этот список? – женщина пробежалась глазами по копии доклада перед собой. – Бейниты и шариты не украшают свои убежища вывесками – мы не узнаем о том, что они среди нас, даже если окна наших домов будут друг напротив друга. Как официальный запрет конфессии может снизить их влияние в городе? – Вы правы, нам будет сложно бороться с людьми, которые уже глубоко увязли в системе, – согласилась с Фирелией маршал Лиара. – Убийство Стелмины это хорошо показало. Но деятельность секты зависит в том числе и от ее репутации: если граждане будут знать, что за принятие еретической философии их ждет наказание – это существенно сократит культам приток неофитов. Герцогиня Вантампур каркающе рассмеялась. – Вы сейчас точно рассуждаете не о кружке флористики для благородных дам? – женщина снисходительно покачала головой. – Большинство культов, о которых мы тут говорим, уже проповедуют аморальные и противозаконные ценности. Если человек захочет к ним примкнуть – его не остановит бумажка с официальным запретом! – Его, может быть, и нет, – негромко заметил Уилл. – Зато может мотивировать тех, кто в курсе планов такого человека… – Доносы? – после паузы в несколько секунд пробормотала леди Джаннат. – На родственников, друзей, соседей? – Зло гораздо эффективней душить в зародыше, чем позволить ему вырасти и окрепнуть, – перед внутренним взором тут же появилась глумливая улыбка Астариона. Лорда Астариона, как его теперь все называют. – К тому же, вдруг кого-то из этих заблудших душ еще не поздно будет переубедить? Я же не предлагаю сажать всех без суда и следствия – по каждому делу должно быть проведено тщательное расследование. – Иногда зло бывает невозможно вычислить даже внутри самого близкого круга – ситуация с моим сыном яркий тому пример, – с тщательно сыгранными сожалением и раскаянием произнесла Таламра. – А вы предлагаете ставить под удар десятки людей только по наличию безосновательных подозрений! – Рассказывать о своих подозрениях или нет – личное дело каждого гражданина, а я лишь предлагаю на законодательном уровне закрепить, что те, кто добровольно встанет на путь зла, не найдут поддержки у властей. – Но вправе ли мы решать за других, во что им верить? – все еще протестовала леди Джаннат. – Люди не любят, когда на них давят, даже если они до этого никогда и не думали вступать в культы. – Вспомните кризис Абсолют, дорогая Фирелия, – сурово произнесла Лиара. – Город лежал в руинах как раз по вине чужой веры. Улицы наводнили головорезы всех мастей, и нам едва удавалось их сдерживать. Лично я не хотела бы повторения подобной истории. Леди, всегда отличавшаяся либеральными взглядами, поджала губы, но предпочла промолчать. – Предлагаю вынести этот вопрос на голосование, – объявила герцогиня Портир. – Кто за то, чтобы включить в закон поправки о запрете культов? Женщина первой подняла руку, и Уилл тут же последовал ее примеру. К его удивлению, спустя недолгое время их поддержала госпожа Вантампур, хотя до этого ратовала только за послабления в морально-этическом аспекте законодательства. Возможно, она всерьез рассчитывала, что смена курса поможет ей удержаться на посту? – Леди Фирелия, ваше слово? – поторопила герцогиню Лиара. – Хорошо, – смиренно вздохнула та и подняла ладонь. – Решение принято единогласно, – заключила маршал и принялась перебирать лежащие перед ней бумаги. – В таком случае, к следующему заседанию мы подготовим точный список поправок и санкций, регламентирующий религиозную жизнь во Вратах Балдура. – Последний вопрос по этой теме, прежде чем мы перейдем к новой, – привлек к себе внимание Уилл. – Владелица Дьявольской Доли сейчас находится под стражей и ждет суда, но ее связь с архидьяволом Маммоном уже доказана, и здание музея передано муниципалитету. Так что Совету следует решить, как им распорядиться. Леди Джаннат – это в вашей компетенции. – Я поняла вас, Уильям, – ответила женщина с прохладной вежливостью. – К следующему заседанию я предложу идеи, как его можно использовать на благо города. – Тогда давайте перейдем к главной теме нашей сегодняшней встречи, – Великая Герцогиня перевела испытующий взгляд на Таламру. – После недавних событий в вашей семье Совет вынужден поднять вопрос о вашей отставке, госпожа Вантампур. Судя по ее лицу, для женщины эта новость не стала неожиданностью – было бы даже странно, если бы герцогиня не понимала, чем чревато для ее репутации преступление ближайшего родственника. Особенно во времена, когда во главе власти наконец-то встали настоящие ревнители справедливости, а не продажные чиновники. Но по глазам старой змеи Уилл видел, что сдаваться без боя она не собирается, и уже приготовился к тому, что завершение заседания будет нескорым и весьма жарким. *** Гейл сидел на кровати в своем арендованном номере и задумчиво вертел в руках баночку с мазью, которую дроу велел ему наносить на спину. Он был очень оптимистичен, если считал, что у мага найдется хоть кто-то, кому получится доверить такую задачу. Может, попросить кого-нибудь из других постояльцев? В этот момент в соседнем номере-каюте громыхнуло, что-то гулко ударилось о тонкую деревянную перегородку, и раздались первые крики, предшествующие ежевечернему скандалу. Волшебник мог только гадать, что из раза в раз способна делить пожилая супружеская чета, занимающая ту комнату, но в некоторой степени даже восхищался их упорством и постоянством. Ему бы такую предсказуемую жизнь. Но придется как-то справляться самому. Гейл расстегнул и снял рубашку, отметив, что таверну могли бы отапливать и получше, и наколдовал магическую руку. Зачерпнув немного мази призрачными пальцами, он начал наносить ее себе на спину. Через минуту по коже разлилось приятное жгучее тепло и резь в легких слегка притупилась. Было бы неплохо еще и сбить поднявшуюся к вечеру температуру, но желательно так, чтобы не пришлось заходить за новым снадобьем в аптеку. Или зайти в другую. Днем мужчина подрабатывал в доках, чарами помогая обслуживать и разгружать корабли – не самая достойная деятельность для мага его уровня, зато там никого не интересовало его прошлое и не требовалось рекомендательных писем. Платили тоже приемлемо, единственный минус – весь день приходилось проводить на промозглом ветру. А чтобы найти более статусную работу, требовалось осесть в каком-либо городе, чего волшебник пока не мог себе позволить. В любом случае, сейчас ему пора торопиться на встречу с Гончим Псом. Метель за порогом трактира едва не сбила мужчину с ног и заставила порадоваться, что он догадался накинуть поверх куртки суконный плащ. До Остролиста было не так далеко, но сильный ветер и переметы под ногами снизили скорость мага настолько, что он опять успел продрогнуть. В главном зале были заняты уже все столики – люди стремились переждать стихию в тепле и уюте – но искать место Гейлу все равно не пришлось. Завидев посетителя, Густаво спрыгнул с барного стула у стойки и кивнул волшебнику в сторону лестницы на второй этаж. Снова заходить в кабинет бейнита было уже менее страшно – маг даже испытывал нейтральный интерес к тому, какую задачу мог придумать для него Пес. И насколько она будет противоречить его принципам. Он уже так привык идти на сделки с собственной совестью, что перестал воспринимать это, как нечто значимое. – Присаживайся, – велел Густаво гостю, но сам не стал занимать кресло во главе письменного стола, а присел на краешек столешницы. – Что ты знаешь об устройстве верховной власти во Вратах Балдура, Гейл? Волшебник удивился вопросу, но не подал виду, пытаясь вспомнить все, что слышал на эту тему. – Только то, что городом традиционно управляют четверо герцогов, избираемых парламентов знатных лордов. Без подробностей. – В целом, все так и есть, – мужчина подтянул к себе чистый пергамент и чернильницу. – Совет Четырех заседает в Высоком Зале и состоит из представителей высшей аристократии, – в центре листа появился большой круг, очевидно, обозначающий стол, и четыре кружка поменьше, в которые Пес начал вписывать имена. – Остальные члены благородных семей, которым по каким-то причинам интересно заниматься политикой, входят в состав парламента, – Гончий изобразил на схеме многоуровневые трибуны. – Это примерно от тридцати до пятидесяти человек в разные исторические периоды. Предельно просто, не так ли? Маг старался слушать его очень внимательно, хоть до сих пор и не понимал, к чему клонит его собеседник. – Тонкость заключается в том, что за каждой из этих фигур, – Густаво постучал пером по кружкам с именами и начал рисовать от них стрелочки со звездочками. – Стоит другая, а то и не одна, и лица вот этих персонажей очень мало кому известны. Именно эти люди – при условии, что они вообще люди – и являются истинными правителями Врат. – Спасибо за экскурс в историю, саэ, – Гейл уже всерьез начал переживать, что бейнит захочет кинуть его в самую гущу интриг. – Но чем я могу быть полезен в политике? Гончий на это заявление только снисходительно хмыкнул. – Ты даже представить себе не можешь, сколько людей косвенно задействованы в борьбе за власть, но даже не подозревают об этом. Вот объект моих интересов, – палец мужчины уперся в имя Фирелии Джаннат на схеме. – Мое влияние на нее достаточно велико, но в силу своей юности и неопытности в роли герцогини, леди все еще склонна к импульсивным поступкам, которые сложно контролировать даже мне. Откинув длинную косу за спину, Густаво спрыгнул со стола и принялся мерить шагами комнату. – В глубине души леди Джаннат – принципиальная идеалистка, что является плохим свойством для лидера. А мне нужно, чтобы она оставалась им как можно дольше, – он замер у окна, всматриваясь в метель снаружи. – Сейчас она на грани того, чтобы совершить очередную эмоциональную глупость, и вот тут, мой неожиданный друг, ты можешь быть мне полезен. – Я весь внимание, – с обреченной вежливостью откликнулся волшебник, надеясь, что Пес не предложит ему никого убивать. Несмотря на растопленный камин, простудный жар все сильнее охватывал тело мага, делая его почти безразличным к происходящему. – Фирелия влюблена, – бейнит посмотрел на волшебника так, словно тот сразу же должен был понять глубину его замысла. – Как и всякая женщина, она готова пожертвовать ради этого чувства всем, чем сейчас и рискует. Человек, которого она выбрала, не соответствует ее высокому статусу, и в долгосрочной перспективе их союз может нанести вред репутации герцогини. Мне же важно, чтобы она вышла замуж за мужчину, на которого укажу я, только для этого сначала придется устранить Оскара Февраса. Имя было Гейлу знакомым – он периодически слышал о талантливом художнике, проживающем во Вратах, хоть и не видел его работ вживую. Да и вообще никогда не интересовался живописью, чтобы иметь шанс посетить хоть одну выставку искусств. – Устранить? – недоверчиво покачал головой маг и прокашлялся. – Боюсь, что для этой задачи вам нужен ассассин, а не волшебник. – Чтобы убить одного самоуверенного мальчишку, мне никто не нужен, – невозмутимо признался Густаво. – Но его смерть, хоть и решит один вопрос, вызовет слишком много новых, в том числе ко мне. Нет, я хочу, чтобы он просто исчез из жизни герцогини, и прогнать его она должна сама. Поэтому мне потребуется еще один человек в ее доме, который разрушил бы их отношения. Гончий взял небольшую паузу, чтобы дать собеседнику минуту обдумать предстоящую задачу. – Методы не важны, – продолжал свои инструкции Пес. – Найди на Оскара компромат, делающий их брак с леди невозможным, или придумай его сам. Подставь его, подкупи, спровоцируй на предательство или измену, можешь даже лично соблазнить, если потребуется. Итог должен быть один, и чем скорее – тем лучше. Гейл едва удержался от кривой усмешки. Разрушить отношения? Что ж, в этом ему буквально нет равных – Пес словно чувствовал, кому стоит поручить подобную задачу. С той лишь поправкой, что обычно волшебник портит свою личную жизнь, а не чужие. Придя сюда, он думал, что готов на все, лишь бы освободиться от дьявола. Совершить любое преступление, поступиться любыми принципами – так невыносимо ему хотелось снова жить полной жизнью. Но требование Густаво загнало в тупик: маг лучше многих знал, насколько это больно, когда любимые от тебя уходят. И даже не по собственному желанию, а в результате циничных интриг третьих сторон. – Мне… мне нужно подумать, – пробормотал волшебник, и тут же понял, что совершил ошибку. – Ты, вероятно, переоценил мою склонность заниматься благотворительностью, Гейл, – Гончий произнес это спокойным тоном, но в его взгляде мелькнули такие огни, от которых по спине мага снова прошел озноб. – Это не я пришел к тебе на последнем издыхании с просьбой о помощи, – он обошел свое рабочее место и уперся ладонями в столешницу. – И я не собираюсь ждать, пока ты договоришься со своим кодексом чести: ты либо берешься за это дело, либо отказываешься сейчас, и я передаю его другому. Я даже отпущу тебя с миром и сделаю вид, что этого разговора никогда не было, но это навсегда закроет для тебя возможность нашего сотрудничества. Гейл мысленно чертыхнулся – он явно не в порядке, если позволил себе обмануться внимательной учтивостью бейнита и забыть, с кем разговаривает. – А если я соглашусь? Как вы поможете мне аннулировать контракт? Это вообще реально? Густаво выпрямился, возвращаясь к невозмутимому деловому тону. – Аннулировать контракт может только дьявол, а вот уничтожить его немногим, но проще – инфернальный пергамент горит ничуть не хуже обычного. Я могу организовать двусторонний портал в логово Рафаила, а как ты распорядишься этим даром – уже не моя забота. Волшебник и не рассчитывал всерьез, что бейнит отправится в Аверно с ним, хотя втайне надеялся, что тот предложит в качестве помощи нечто более… смертоносное. – Я согласен, Густаво, – выдохнул маг, опасаясь, что лишние мгновенья его сомнений заставят собеседника передумать и отозвать предложение. – Вот только как мне подобраться к Оскару Феврасу достаточно близко? – Насчет этого не беспокойся – герцогиня любит приглашать на службу в свой дом разных эксцентричных… персон. Я организую для тебя рекомендации, и, если ты действительно такой хороший маг, как говоришь, она возьмет тебя в штат, – бейнит придирчиво пробежался взглядом по внешности собеседника. – Только побрейся, купи себе приличную одежду и ради Бейна – сделай уже что-нибудь со своей простудой! Как назло, мага снова скрутило приступом кашля, и он поспешил встать со своего места. – Займусь этим прямо сейчас! – Приведи себя в порядок и жди моих дальнейших распоряжений. Свободен. Густаво сделал небрежный жест рукой в сторону выхода, и волшебник с облегчением переступил порог, прикрыв за собой дверь. Адреналин от ощущения перманентной опасности рядом с бейнитом тут же схлынул, и Гейл тяжело прислонился спиной к стене, чтобы унять накатившую слабость и головокружение. Как он вышел из таверны и снова начал месить снег по дороге домой, маг уже почти не помнил. Тело пылало так, что человек не чувствовал даже порывов ветра, глаза слезились, а на периферии зрения то и дело оказывались мутные тени, которых никак не могло быть в реальности. Ему мерещились то иллитиды, то теневые щупальца из проклятых земель, но маг заставлял себя лишь вяло отмахиваться от видений. В какой-то момент он даже перестал следить за дорогой и крайне удивился, когда вместо крыльца таверны обнаружил перед собой вывеску Аптеки Костяных Плащей. Похоже, сама судьба привела его сюда, не оставив шанса умереть от простуды. Подавляя желание малодушно развернуться и пойти дальше, мужчина кое-как преодолел последние метры до входной двери. Над головой звякнул колокольчик, и пожилая женщина-дворфийка обернулась в сторону посетителя. – Добро пожаловать, но поторопитесь, саэ – мы совсем скоро закрываемся. Деррит отвлеклась от разбора шкафчиков и приблизилась к припозднившемуся гостю. Точно, сейчас ведь уже почти ночь. – Мне нужен Vesz’tar, – прохрипел маг, стягивая с лица шарф. – Что? Простите, я вас не расслышала. – Vesz’tar… – чуть громче повторил волшебник и почувствовал, как силы окончательно его покинули. Он прислонился к двери, в которую только что вошел, и сполз по ней прямо на пол. Дворфийка охнула, подбежала к нему, быстрым движением проверяя температуру и реакцию зрачков, и тут же умчалась обратно в глубину дома. Гейл даже не проводил ее взглядом, напротив, прикрыл глаза, чувствуя, как жар раскачивает его разум из стороны в сторону. Когда он вынырнул в реальность в следующий раз, его лицо уже было в темных ладонях дроу, а напротив мерцали невыносимо прекрасные турмалиновые глаза. – Ssin’urn, – только и смог прохрипеть маг, прежде чем окончательно провалиться в забытье. *** Гейл пришел в сознание от яркого солнечного света, падающего на веки, и тяжелого запаха свежих трав, такого неуместного посреди зимы. Было тепло и уютно, хоть и лежал волшебник на чем-то жестком. Он открыл глаза, обнаружив себя в походном спальнике, постеленном прямо на полу в помещении из прозрачного стекла – судя по обилию растений вокруг, это была оранжерея или теплица. Память тут же подсказала, что вчерашним вечером он как раз едва дошел до аптеки, да так в ней и остался. Обувь и одежду с Гейла сняли, зато грудь была забинтована, и под тканью кожу грели какие-то измельченные травы. Человек вдыхал их аромат и думал, что впервые за долгое время ощущает легкость во всем теле. Рядом никого не было, поэтому маг позволил себе размотать повязки и стряхнуть с тела травяную шелуху, чтобы надеть рубашку. Зашнуровав сапоги и подобрав свою сумку, прислоненную к стене, он вышел в торговый зал аптеки и сразу же столкнулся взглядом с Деррит за прилавком. – А, очнулся наконец, – прокомментировала его появление женщина. – Он сидел с тобой всю ночь, – неодобрительно добавила она, и, не дожидаясь просьбы, налила мужчине воды. Пить и в самом деле хотелось невыносимо. – Спасибо, – прохрипел Гейл, принимая стакан. – Веста-ар! – крикнула дворфийка куда-то наверх. – Тут твой пациент пришел в себя. Судя по ее взгляду, сама женщина была не слишком рада этому факту – похоже, маг изрядно доставил им хлопот. Сам он почти ничего не помнил, а то, что помнил, вряд ли смог бы отличить от сонного бреда. Кажется, он пытался хватать Вестара за одежду и убеждал дроу больше не связываться с ним, потому что Рафаил его проклял. Со второго этажа раздался шум отодвигаемого стула, а еще через минуту по лестнице вниз спустился эльф. – О, с возвращением, – хмыкнул он, скользнул взглядом по фигуре волшебника, явно заметив отсутствие повязки под рубашкой, и нахмурился. – Ты снова решил, что лечение тебе ни к чему? – А, это… – Гейл неуверенно перевел взгляд на одежду, которую не хотел пачкать травяным соком. – Прости, я подумал, что бинты больше не нужны, я… отлично себя чувствую. – Пребывать в иллюзиях – вредно, – ехидно сообщил Вестар. – Идем. Не меняя осуждающего выражения лица, дроу кивнул ему в сторону теплицы и первым двинулся туда. Маг покорно последовал за ним. – Сними рубашку, – скомандовал эльф, подвигая Гейлу табурет. Тот со вздохом опустился на сиденье и принялся расстегивать пуговицы. – Ты сердит на меня? – осторожно спросил он. Интонации и выражение лица Вестара выдавали какое-то печальное раздражение. Кажется, таких эмоций на его лице он раньше не видел. – Я взбешен, – ровным голосом ответил дроу. – Чтоб я еще хоть раз потратил личное время и внимание на помощь тому, кто о ней не просил. Ты имел и имеешь полное право делать со своей жизнью что тебе угодно. Даже закончить ее таким бестолковым образом. Но, решив прийти сюда, ты вовлек в это меня, а я не позволю тебе умереть у меня на руках. Никто не должен выбирать смерть вместо жизни. Что бы с тобой ни происходило, пока ты жив – у тебя всегда есть шанс. Гейл не удержался от печального смешка, хоть и знал, что будет неправильно понят собеседником. Просто его накрыло невыносимым ощущением дежавю: эту же фразу, почти слово в слово, Вестар произнес во время их побега из Башен. – Тебе смешно? – ожидаемо недовольно прищурился дроу. – Ничуть, – признался маг, заставляя себя смотреть в глаза мужчине. – Просто… кое-кто очень дорогой для меня уже говорил так однажды. Очень давно. А я, дурак, за все это время так и не запомнил. Прости, что доставил проблемы, я оплачу лечение, и больше никогда вас не потревожу, обещаю. – Dos zhaun d’vith ilythiiri? – неожиданно мелодично произнес Вестар, внимательно глядя в его лицо. – Что? – опешил волшебник. – Понятно, значит, языка илитиири ты все-таки не знаешь, – задумчиво хмыкнул дроу, обходя мага со спины и касаясь ладонями лопаток мужчины. По коже и внутри тела разлилось тепло явно магической природы. – Расслабь руку, пожалуйста. В плечо болезненно ткнулась игла, теплые пальцы мягко помассировали место укола. – Но ты знаешь как минимум одно слово, и обратился с ним ко мне. Тот кое-кто был дроу? Одно слово? Память услужливо выдала картинку вчерашнего вечера, когда эльф держал лицо волшебника в ладонях… Что ж, отрицать было бы уже бессмысленно. – Да, – очень тихо прошептал маг. – Пей, – Вестар вручил ему чашку с терпко пахнущим снадобьем и принялся натирать спину Гейла мазью. – Оплатишь лечение, говоришь… что ж, взамен я, пожалуй, хочу получить ответы. Откуда ты меня знаешь? Уж точно не с совместной отстройки города. Что связывает тебя с историей Абсолют и короной Карсуса? За что Рафаил тебя проклял? Чашка в руках волшебника оказалась буквально спасительной, и маг поспешил сделать несколько глотков, чтобы дать себе пару секунд на размышления. Что он успел наговорить в бреду? Какие тайны выдать? Он смирился с тем, что ему пришлось открыться Густаво – в конце концов, жизнь и смерть бейнита были ему почти безразличны, если Рафаил вздумает наказать заговорщиков. Но рисковать благополучием Вестара мужчина не может себе позволить… как не может и солгать ему снова. Пускай они провели вместе не так много времени, но маг хорошо знал этот тон и понял, что дроу не успокоится, пока не докопается до правды. – Я очень хотел бы тебе все рассказать, правда, – повезло, что сейчас не надо было смотреть эльфу в глаза. – Но тайны, о которых ты спрашиваешь, слишком опасны, а я… не прощу себя, если окружающие меня люди пострадают из-за моей болтливости. Я и так уже наговорил достаточно для чужого гнева. – Ну, людям можешь и не рассказывать, а я не из них, – голос Вестара просто звенел иронией. – Кроме того, если ты уже наговорил достаточно, а я мало что из этого понял, может быть, стоит прояснить, за что кому-то из нас грозит этот гнев? – Ты не отступишься, верно? – предпринял Гейл последнюю попытку вразумить собеседника. – Конечно, нет. Маг даже не оборачиваясь представил, как Вестар сейчас повел плечом. – Тогда давай попробуем компромисс? – с обреченным вздохом предложил волшебник. – Я отвечу на часть твоих вопросов: с Рафаилом я когда-то заключил сделку, но не смог выполнить ее условия и был… наказан. Он дал мне второй шанс, но, чем дольше я пытался найти решение его задачи, тем больше понимал, что она невыполнима. Я не смогу дать ему желаемое, даже если приложу все силы, даже если погибну, пытаясь, но его это не волнует, конечно же. Только не думай, что я давлю на жалость в попытке выпросить скидку, – человек криво усмехнулся, хотя собеседник и не мог его видеть. – Я просто пытаюсь предупредить, что любой, кто рискнет со мной сблизиться, может оказаться под ударом недовольства очень злобного камбиона. Большего я сказать не могу, прости, мне… правда не хотелось бы, чтобы ты пострадал. – …Что еще больше укрепляет меня в мысли, что я для тебя не просто случайный знакомый. Выпрямись, – дроу обошел мага снова и начал покрывать мазью его грудь, глядя прямо в глаза. – А сделка была, очевидно, связана с короной Карсуса. Ты обязался добыть ее для Рафаила, но сам артефакт получить после падения Мозга не смог, я верно говорю? – Странно, что я в бреду еще не выдал тебе все пароли от охранных заклинаний своего дома в Глубоководье, – пробормотал маг, с трудом сохраняющий здравый рассудок под действием этого взгляда и этих прикосновений. – Вероятно, они занимают в твоем сознании чуть меньше места, чем сделка с дьяволом, – жестко ответил эльф. – Я не собираюсь грабить твой дом, тем более, если он в Глубоководье. – Давай договоримся так: ты получишь ответы на все вопросы, просто не сейчас, – Гейл чувствовал, что задел эльфа упорством, но все еще не терял надежды оградить его от своих проблем. – Я уже понял, что не смогу выполнить сделку, поэтому пытаюсь… подойти к этому делу с другой стороны, если можно так выразиться. Я собираюсь уничтожить наш контракт, и, если мне удастся – обещаю, ты узнаешь обо всем сразу. Вестар вздохнул и потянулся за бинтами, начиная снова накладывать повязку на торс мужчины. – А если не удастся, то останусь без ответов навсегда? Нет уж, договоримся иначе: я пойду с тобой и помогу тебе добыть и уничтожить твой контракт, а ты расскажешь мне все без утайки, noamuth. Не обязательно прямо сейчас: я вижу, что этот рассказ и так дается тебе нелегко. Но терять тебя из виду после всего, что услышал сегодня, я не хочу. – Поможешь? Почему? Неужели любопытство в тебе сильнее инстинкта самосохранения? – Да потому, что я знаю, что это такое: когда ты вляпался в беспросветное дерьмо и тебе совершенно некому помочь. Уж если я чему-то и научился в Надземье, так это тому, что всем иногда бывает нужна помощь. Гейл впечатленно покачал головой, не зная, как еще можно возразить. Видят боги – светлые и темные, добрые и злые – он этого не хотел. Не хотел и до последнего пытался уберечь дроу от опрометчивых решений, но проще было заставить солнце вставать на западе и садиться на востоке. Если Вестар что-то решил, то его ничто не удержит, и лучшее, что волшебник мог теперь сделать – всеми силами пытаться сохранить ясность хотя бы своего ума. *Тэм Гринхилл - "Опусти руки, отведи взгляд"