Из грязи и золота

Оставь меня одну С негаснущей свечой Я не закрою дверь От северных метелей Дорога на двоих Рассечена мечом На две тропы во тьму Без смысла и без цели* Астарион и принц Эльсини следовали за ускользающим зверем. Вампир почти физически ощущал дискомфорт Алессандро, заходящего в крепость под прицелом алчных дьявольских взглядов. Младшие исчадья были далеко не самыми могучими противниками для опытных воинов, но, учитывая их количество здесь – людей Ландегре можно будет просто забросать телами. Адская гончая заворчала и оскалила кривые зубы, но посторонилась со ступеней лестницы, по которой поднимались мужчины. Исполинская кошка вела их на самый верх, в башню, и первые смертные из числа свиты опального принца встретились только на входе в его комнату. Страж почтительно распахнул двери перед пантерой, а вот следующих за нею гостей одарил гораздо менее дружелюбным взглядом. Алессандро ответил ему взаимностью: “предатель” – читалось в глазах наследника. Но лорда уже почти не интересовали семейные дрязги Ландегре – встреча, что предстояла лично ему, была гораздо более многообещающей, чем воссоединение двух братьев. Вампир даже не взглянул в сторону Эрранте, поднявшегося из кресла им навстречу: все его внимание было сосредоточено на хрупкой женской фигурке у окна. Ведьма стояла, прислонившись бедром к узкому подоконнику, и наблюдала за столпотворением солдат, оставшихся внизу. Почти не изменилась. Только исчезли бледность и болезненность из-за регулярной потери крови, да волосы отросли чуть длиннее. Разве что взгляд стал более жестким – ускользающий зверь ткнулся лбом в ладонь чародейки, и лишь тогда девушка обернулась к вошедшим. Рубиновые глаза встретились с лазурными, и огромный мир Астариона сузился до размеров крохотного пятачка пространства, центром которого была ведьма. Чего он вообще ждал от этой встречи? Противоречивые желания рвали его разум: хотелось в два быстрых шага преодолеть разделяющее их расстояние, прижать женщину к стене, запустив пальцы в волосы, и то ли не отпускать больше никогда, то ли собственными руками растерзать ее на части… за то, что отвергла его дар. За то, что посмела оставить его одного в момент, когда он больше всего в ней нуждался. И, если бы в ее взгляде хоть на миг мелькнули вина или страх, он бы подчинился этому инстинкту – тоненькому шепотку в голове, твердящему, что она заслужила то, что он хочет с ней сделать. Одни только дьявольские боги знали, сколько тварей сейчас под контролем Этеры, и насколько хорошо она способна удерживать их поводки – плевать, Астарион готов был испытать на себе ярость всей адской своры, если она рискнет встать между ними. Но девушка оставалась спокойной внешне и внутренне, чуть улыбнувшись ему вежливо, почти приветливо – и алчущий шепот темных желаний вампира сменился голосом разума: он пришел сюда, чтобы владеть сокровищем, а не ломать игрушки. – Дорогой братец! – Эрранте вышел вперед, приветственно раскинув руки к гостю. – Добро пожаловать в мои скромные владения! Лорд заставил себя обернуться в сторону мужчины. Ему казалось, что они с чародейкой смотрят друг на друга уже вечность, хотя с момента, как Астарион пересек порог этой комнаты, прошло всего ничего. Младший Ландегре оказался ниже брата, изящней сложен и обладал миловидным лицом в обрамлении вьющихся черных волос. Он не обременил себя надеванием даже легкого доспеха, и теперь казался хрупким прутиком рядом со своим закованным в броню родственником. Но вел себя так самоуверенно, будто совсем не ощущал угрозы ни от Алессандро, ни от сопровождающего его вампира. – Проходи, устраивайся поудобней, – изображая радушного хозяина, Эрранте указал брату на один из стульев за широким обеденным столом, на котором уже стояли фрукты, чай и десерты, непонятно как оказавшиеся в Аверно. – А твой телохранитель может подождать здесь. – Это вовсе не телохранитель, мой принц, – любезным тоном поправила человека ведьма, пока Астарион не счел это оскорбление поводом для достойного ответа. Младший Ландегре с интересом переключил внимание на второго гостя, а вампир иронично приподнял бровь, глядя на девушку. Мой принц? – Лорд Астарион – глава клана вампиров во Вратах Балдура, а теперь и наш почетный гость, – Этера невозмутимо приблизилась и мягко тронула Вознесенного за локоть, приглашая к столу переговоров. – Прошу простить мне это невежество, – хитро улыбнулся Эрранте, занимая свое место. – В своих вынужденных скитаниях я совсем растерял манеры. Его брат презрительно скривился. Астарион не знал, что за игру затеяла ведьма, но позволил вовлечь себя в нее. На секунду ему даже показалось, что не было между ними многолетней размолвки, что они просто придумали очередную интригу ко взаимному удовольствию. Только ощущение исчезло, когда девушка отодвинула перед лордом кресло рядом с Алессандро и отошла к противоположной стороне стола, где сидел младший принц. Ускользающий зверь тенью следовал за чародейкой и улегся у ее ног, как только девушка заняла свое место. – Итак, зачем ты это все устроил? – решил перейти сразу к делу старший наследник, игнорируя слугу, разливающего гостям чай. Астарион мысленно поморщился от этой прямолинейности, но таков уж был Ландегре: простой, как меч у него на поясе. Лорд готов был оказать ему военную поддержку, но переговоры пускай проводит сам, раз уж позволил братцу заманить себя в ловушку. – Что именно? – Эрранте непонимающе развел руками, словно их встреча проходила на светском приеме, а не посреди преисподней. – Разве не могут двое братьев просто побеседовать в спокойной обстановке после долгой разлуки? – Нам с тобой не о чем говорить! – Правда? А мне казалось, ты пришел сюда обсудить условия своей капитуляции… Младший принц закинул в рот виноградину, а его родственник гневно скрипнул зубами. Астарион понял, что эта пикировка затянется надолго, поэтому сделал глоток чая и снова сосредоточил внимание на чародейке. Девушка слушала перепалку двух Ландегре с тем же отстраненным безразличием, что и вампир, и обернулась, почувствовав на себе его внимание. Разума коснулась ненавязчивая просьба ментальной связи, и Астарион позволил Этере установить контакт. “Зачем ты здесь?” – раздался ее голос в голове лорда. “Тот же вопрос я планировал адресовать тебе”, – прищурился мужчина, делая еще один глоток. “И ты бы не получил на него ответа – я здесь не зачем, а почему”, – расплывчато обьяснила ведьма. – “Что Ландегре пообещал тебе взамен на помощь?” “Почему тебя это интересует?” “Потому что я не хочу драться с тобой, Астарион”, – золотистые искры в ее глазах сверкнули ярче, и дьявольская кошка вопросительно подняла на чародейку голову. – “Но мне придется, если мы не договоримся. А вероятность того, что наши спутники придут к согласию…” – девушка бросила взгляд в сторону горячо спорящих братьев. – “...уже стремится к нулю”. “Очень самоуверенно, ведьма”, – усмехнулся лорд, представив это зрелище. – “Настолько, что мне даже захотелось попробовать”. “Умереть или победить, но окончательно застрять в Аверно? Не думаю”, – она вернула ему обворожительную улыбку, потянувшись к блюдцу с молочным шоколадом. – “Ты всегда говорил, что у тебя грандиозные планы на эту жизнь”. Астарион с новым интересом посмотрел на ведьму: это была уже совсем не та влюбленная девочка, жадно ловящая каждый его жест. Будь Этера такой, как раньше – лорд бы уже давно завершил эту семейную драму, прикончил Эрранте и отправился домой вместе с аметистом и чародейкой. Но что-то новое и непривычное в синем взгляде мешало вампиру отнестись к ней по-прежнему. “Что ты предлагаешь?” “Что бы ни пообещал тебе Алессандро, Эрранте тоже сможет это дать”, – заверила его девушка. – “Я прослежу, чтобы он выполнил вашу договоренность, а все, что требуется от тебя – позволить старшему наследнику умереть”. Лорд задумчиво забарабанил пальцами по столу. Ему было искренне безразлично, кто из братьев откроет двери сокровищницы, поэтому предложение ведьмы оказалось не лишенным смысла. А вот для нее самой здесь, очевидно, имелся более глубокий интерес, раз уж она не побоялась бросить вызов Вознесенному вампиру. Мужчине нужно было только решить, чего он хочет больше: испытать эту новую чародейку на прочность или попробовать распутать интригу, которой она для него стала. “Почему я должен тебе поверить?” “Может, я и не всегда шла на поводу у твоих желаний, Астарион, но я никогда тебя не обманывала”. Что ж, с этим он не мог не согласиться и снова прислушался к разговору братьев. – …амбиций и жажды власти недостаточно, чтобы стать достойным правителем! – прорычал Алессандро. – Как здорово, что ты трезво себя оцениваешь, брат, – не удержался от колкости Эрранте, и лорд усмехнулся. В чем-то младший Ландегре напоминал вампиру его самого, и в других обстоятельствах лорд мог бы даже ему симпатизировать. “Тебе нужна смерть Алессандро?” – на всякий случай уточнил он. “Да”. “Я соглашусь на твое предложение, драгоценная, но у меня есть встречное условие”, – решился Астарион. “Какое?” “Раз уж ты никогда мне не лжешь, то я хочу услышать еще одну правду – обо всем, что случилось с момента, как ты переступила порог моего замка, и до этого дня”. Девушка задумалась на пару секунд, и на ее лице промелькнула тень, природу которой лорд не смог опознать, но Этера тут же вернула себе прежнюю любезность. “Хорошо”. Астарион не знал, что включает в себя ее собственный план, но ему хотелось покончить с этим всем поскорей. Мужчина встал с места и зашел за спину Алессандро, даже не заметившему этого – все его внимание было сосредоточено на брате. Лорд уже давно не нуждался в том, чтобы носить с собой физическое оружие: повинуясь одной только мысли, гибкие нити ожившей тьмы сплелись в лезвие на ладони вампира. Левой рукой он дернул старшего принца за волосы, правой делая короткий росчерк по не защищенному броней горлу: кровь брызнула на стол и попала в чашку с чаем, к которому гость так и не притронулся. Не ожидавший этой подлости Эрранте вскрикнул и вскочил на ноги, шарахнувшись так, что едва не опрокинул свое кресло, и даже чародейка удивленно вздрогнула. – Какого дьявола ты творишь? – пробормотал младший – а теперь и единственный – наследник, глядя, как из горла его брата толчками льется кровь, а сам он бессильно хрипит в предсмертных судорогах. Немногочисленная стража у дверей и парочка слуг напряглись в ожидании приказов своего господина. – Заканчиваю ваши переговоры, принц, можете не благодарить, – Астарион слизнул алые капельки с лезвия, и заставил его исчезнуть. Как он и ожидал, вкус у мужчины оказался довольно пресным. – Этера?! – человек нервно обернулся к чародейке, словно ища поддержки, и она тоже поднялась со стула, приблизившись и положив ладони ему на плечи. – Все в порядке, мой принц, – успокаивающе проворковала ведьма, мгновенно сориентировавшись и подталкивая его обратно к столу, чтобы усадить на место. – Астарион просто выполнил нашу с ним договоренность. Девушка говорила ласково, при этом прожигая вампира осуждающим взглядом, и лорд едва не рассмеялся: не могла же она всерьез рассчитывать, что он станет делать все по ее сценарию? – Он был его союзником! – Эрранте все еще не мог поверить в смерть брата. – Он был вашим врагом, – с совершенно противоестественной мягкостью возразила ему ведьма, стоя сзади и продолжая удерживать за плечи. – И думаю, Астарион имеет право получить за это награду. – Не рановато ли ты начала распоряжаться моими сокровищами? – Вам только что подарили всю Эльсини, мой принц. А она стоит намного, намного больше, чем любая из вещей. – Ты права, – подумав немного, мужчина уже спокойней взглянул на вампира. Видимо, Эрранте гораздо больше хотелось верить в корысть его нового знакомого, чем во внезапное безумие, заставляющее нападать на союзников. – Что ж, не могу сказать, что мы пришли к тому финалу, на который я рассчитывал, но уже ничего не поделаешь, – почти ровным тоном произнес последний из Ландегре, разглядывая неподвижное тело брата и красное пятно под ним, расползающееся по столу. – Теперь можешь вытаскивать нас отсюда, колдунья. Колдунья? Слово резануло слух Астариона – понимал ли человек, какой смысл в него вкладывает, или просто называл так всех магов? Лорд перевел подозрительный взгляд на девушку, но ее больше занимало происходящее снаружи крепости. – Что делать с гвардейцами Алессандро? – ведьма выглянула в окно. – Избавься от них, – небрежно махнул рукой младший принц. – От всех? – Да. Эти люди – цепные псы моего брата, они не перебегут к новому хозяину. Даже если кто-нибудь и захочет, я никогда не смогу доверять им. – Ясно, – безразлично откликнулась девушка и обернулась к вампиру. – Призови своего… спутника в крепость, если он нужен тебе живым. – Тц, ведьма, когда ты успела стать такой кровожадной? – с притворным возмущением ответил лорд, мысленно дотягиваясь до сознания своего порождения. Силуэт Дориана у внешней крепостной стены ожил, и мужчина поспешил внутрь под вопросительные взгляды солдат Алессандро. – У меня нет желания объяснять каждому бесу, что в их сегодняшнем ужине присутствует неприкосновенное исключение. Этера уперлась ладонями в подоконник и закрыла глаза. Астарион потерял возможность наблюдать, как в них мерцают искры, зато впервые увидел, что на светлой коже ведьмы начали проступать тончайшие нити колдовского золота. Девушка была одета в чародейскую тунику без рукавов, и на ее плечах, ладонях, шее, даже лице стали светиться дьявольские символы и руны, складываясь в сложный узор, продолжающийся под прикрытием ткани. Избавить женщину от ее тряпок захотелось с новой силой… из интереса к искусству, разумеется – чтобы рассмотреть все в мельчайших деталях. Кто бы ни использовал ее тело в качестве холста, он знал толк не только в эффективности, но и в красоте. Это совсем не было похоже на его собственные шрамы, уродующие спину, хотя пара общих рун у них имелась. “Во что же ты ввязалась, ведьма?” Инфернальные твари, столпившиеся внизу, сорвались в атаку, как только за Дорианом захлопнулись входные ворота форта, и адская пустошь наполнилась криками и лязгом оружия. Эрранте даже не встал с кресла, чтобы взглянуть на смерть вражеской армии, а вот Астарион наблюдал за побоищем с профессиональным интересом: командиры, назначенные Алессандро, пытались сохранить в строю подобие порядка, но не преуспевали. Внезапность атаки и инстинктивный человеческий ужас перед нечистью превратили грозных некогда гвардейцев в горстку вопящей дичи. Крылатые исчадья пикировали на смертных, загоняя их прямиком под когти или клинки своих наземных собратьев. Ноздрей вампира коснулись первые нотки кровавого безумия, творящегося внизу, и он не смог сдержать улыбки. Когда последний солдат рухнул, шум боя сменился звуками разрываемой плоти и чавканьем монстров, а символы на теле девушки начали сплетаться уже в другой аркан. Крепость откликнулась на новые чары гулкой дрожью, и Астарион различил нити заклинания, пронизывающего сами стены этого места. Пространство между мирами снова истончалось, постепенно сменяя яркость и жар Аверно на тьму и холод Фаэруна. Буквально через минуту руины крепости снова стояли на своей земле, на которой больше не было ни дьявольских тварей, ни трупов. Военный отряд Алессандро исчез бесследно, как если бы его и не существовало. О времени, проведенном в другом Плане, напоминало только изменившееся положение звезд на небе. Закончив колдовать, девушка выпрямилась, и по ее коже пробежали мурашки – хоть зима на юге была гораздо комфортней промозглой сырости Врат, здесь оказалось не в пример холоднее, чем в преисподней. Последние отголоски магии рассеялись из пространства, и руны на теле ведьмы погасли. При ней осталась только шестилапая кошка, которую чародейка очевидно держала не только в качестве аватара, но и питомца. – Что дальше, мой принц? – голос Этеры выдавал ее усталость, но звучал он все так же мягко. – Будем наконец-то выбираться из этой дыры, – отозвался Эрранте, вскакивая со своего места, как будто все это время с нетерпением ждал возвращения в материальный мир. – В лагере Алессандро остались около десятка слуг, боевые кони кавалеристов и обозы с припасами, – на всякий случай решила уточнить девушка. Руины крепости находились не так далеко от города, но лагерь снабжения обеспечивал нужды почти сотни человек – это тоже были ресурсы, и немалые. Глупо было бы бросить все здесь. – Какая вероятность, что его люди согласятся примкнуть ко мне? Астарион даже удивился, что Ландегре обратился с этим вопросом к нему. – Там остались повара, конюхи и малолетние мальчишки на побегушках, – высокомерно усмехнулся лорд. – Пригрозите им виселицей, и они согласятся примкнуть хоть к самому дьяволу! – Вы же не хотели связываться со слугами Алессандро? – непонимающе нахмурилась девушка, приближаясь к человеку. – И все еще не хочу, но мне не хватит своих солдат, чтобы вернуть в город то, что разлюбезный братец сюда притащил! – фыркнул принц, жестом подзывая к себе дежурящего у дверей стражника. – Готовимся выступать – я не собираюсь задерживаться здесь ни одной лишней минуты. За остаток ночи мы успеем пройти примерно треть пути до Эльсини, и на рассвете разобьем лагерь. – Но мой принц, – попытался возразить слуга. – Не разумней ли будет отдохнуть до утра и отправиться в путь днем? – Разумней будет тебе со мной не спорить. Так что займись приготовлениями. – Да, Ваше Высочество, – человек поспешно опустил голову в легком поклоне и отправился на выход. Судя по лихорадочному блеску в глазах смертного, его только сейчас начало накрывать осознанием победы. Пускай мальчишка получил ее не так торжественно и красиво, как фантазировал, но он оказался единственным претендентом на трон, а его враг навсегда останется лежать тут в луже крови. – У меня есть свободные лошади и походные шатры для вас и вашего спутника, – все больше вживаясь в роль правителя, Эрранте сосредоточил внимание на вампире. – Если по пути не произойдет никаких инцидентов, то к концу следующей ночи мы будем в городе, и вы получите награду за свою помощь. Осталось только придумать, как доставить голову моего братца в узнаваемом виде… Человек задумчиво приблизился к телу своего родственника, будто самолично планировал отделять голову от тела. – О, как раз с этим нет никаких проблем, – по пальцам лорда пробежали изумрудные искорки некротической магии. – Если потребуется, я сделаю так, что Алессандро пойдет за нами своими собственными ногами. Эрранте бросил неуверенный взгляд в сторону ведьмы, но она только безразлично пожала плечами, предоставляя ему решать самому и тщательно пряча улыбку. – Давайте все-таки обойдемся без крайних мер, – осторожно предложил принц, не сводя глаз со своего нового непредсказуемого союзника. *** Лошади аккуратно двигались по ночному тракту, внимательно вглядываясь в каждую тень под ногами и выбирая, куда безопасней сделать следующий шаг. Света луны было достаточно ровно для того, чтобы различать слабые очертания пространства вокруг, но Эрранте запретил разжигать факелы и фонари, чтобы не привлекать к отряду дополнительного внимания. Пускай принц покончил со своим главным врагом – эти леса таили в себе достаточно опасностей сами по себе. Этера считала такую предосторожность излишней, но не стала спорить с мужчиной. Если бы у него сложилось реальное представление о том, на что способен Вознесенный вампир, ставший временным союзником, Ландегре мог бы пересечь эти земли с фейерверками и фанфарами. А вот ее возможности за пределами Аверно были сильно ограничены, и эта вынужденная уязвимость рядом с Астарионом немного нервировала. Пускай сейчас лорд ведет себя учтиво и внимательно – колдунья слишком хорошо помнила, как резко может произойти смена его настроения. Ей чертовски повезло, что за годы, проведенные в адах, девушка вымуштровала свои тело и разум настолько, чтобы не выдавать истинных эмоций даже чуткой нежити. Этера не сомневалась, что однажды они снова пересекутся, и все равно оказалась не готова к этой встрече. Точно не здесь и не так. И, хоть внешне ей пока удавалось сохранять невозмутимость, глубоко в душе она ощущала себя балансирующей на острие лезвия. Девушка бросила взгляд в сторону своего бывшего любовника, сейчас едущего плечом к плечу с Эрранте, и поймала на себе ответное внимание его отродья. В крепости Астарион представил их друг другу: черноволосый мужчина легко поклонился колдунье и даже сочинил пару любезностей, но теперь, когда хозяин не наблюдал за ним, Дориан смотрел на Этеру со смесью подозрения и неприязни. В его глазах читалось что-то первобытно-безумное, и она даже не знала, изменила ли человека природа нежити или он уже родился таким. В семействе Зарров с равной вероятностью могло быть и то, и другое. Лорд не говорил ей фамилию своего слуги, разумеется, но сходство вампира с почившим Касадором было настолько явным, что не нуждалось в уточнениях. И пускай Астарион обращался к своему порождению подчеркнуто вежливо, девушка прекрасно видела, что их отношения построены на власти, а не симпатии. Но иначе вряд ли могло быть, учитывая историю этой семьи. Когда горизонт стал сереть, Эрранте скомандовал разбить лагерь, и его немногочисленные оставшиеся в живых слуги принялись стаскивать с обозов шатры и кухонную утварь. Даже будучи в бегах, принц предпочитал путешествовать с комфортом, а захватив оставшиеся ресурсы брата и вовсе перестал скромничать, скомандовав приготовить едва ли не торжественный обед в полевых условиях. Девушка отвела своего мерина на коновязь, ожидая, пока ей установят шатер и краем глаза наблюдая, как ее подопечный человек расхаживает по лагерю, важно отдавая распоряжения. В лесу было холодно, и пока Этера ехала на лошади, то почти не ощущала этого, но на стоянке сразу же замерзла, и теперь плотнее куталась в дорожную куртку поверх туники. Астарион подошел к ней со спины и остановился за плечом так тихо, что она бы не заметила его присутствия, если бы следующая за ней по пятам Мизора не обернулась и не зашипела. – Интересный у тебя выбор спутников, – прошелестел над ее ухом голос вампира. – То же самое могу сказать про тебя, – девушка поискала взглядом порождение вампира. – Моя кошка, по крайней мере, не мечтает меня прикончить. – Кошка? – в интонациях мужчины промелькнуло удивление, а затем он расхохотался, невольно привлекая внимание снующих по поляне слуг. – Нет, душа моя, я говорю про Ландегре. Душа моя? Фраза вампира больно резанула слух, но Этера заставила себя держаться, не выдавая эмоций даже участившимся пульсом. Какого дьявола он ведет себя так, будто между ними ничего не произошло? Будто она вовсе не убегала из Алого Замка несколько лет назад, а просто вышла на прогулку в соседний парк. Колдунья догадывалась, что годы приглушат ярость лорда, но все равно ожидала от их встречи иного: высокомерия, недоверия, насмешек, быть может – но точно не ироничного участия с нотками прежнего хищного интереса. Ей было бы намного проще ответить ненавистью на ненависть, чем пытаться сейчас сохранять лицо, в то время как рассудок мечется в противоречиях. – Эрранте не спутник, – несмотря на бушующую внутри бурю, Этера спокойно продолжила диалог. – Правда? – Астарион вышел чуть вперед, чтобы не разговаривать с ее затылком, а смотреть глаза в глаза. – Кто тогда? – Проект. Мужчина с любопытством прищурился, пару секунд обдумывая ее ответ. – Не слишком ли мелочно для тебя? – он бросил быстрый взгляд на юного принца, с деловым видом крутящегося на полевой кухне. – Ты способна манипулировать умами и гораздо более влиятельных персон. – Не каждому чудовищу суждено стать великим, – девушка пожала плечами. – Иногда достаточно быть просто страшным. Астарион пристально вгляделся в ее лицо и понимающе улыбнулся, а Этера чувствовала себя на грани провала. Если принц Эльсини был проектом – всего лишь одним из – то этот мужчина напротив стал ее шедевром. Настолько совершенным, что у нее не было над ним никакой власти. – Мастер, уже рассвет… Завороженная давно забытым блеском рубиновых глаз, девушка даже не заметила, как к ним приблизился Дориан. Небо в прорехах между кронами деревьев действительно было почти светлым, и до первых солнечных лучей остались считанные минуты. – Ступай в шатер, который нам выделили, и жди меня там. Я задержусь здесь еще на какое-то время, – велел порождению лорд и отвернулся к собеседнице. – Да, Мастер. Слуга почтительно поклонился в спину своему господину, но Этера снова уловила это липкое вязкое ощущение болота от его взгляда и эмоций, обращенных как на нее саму, так и на лорда. Он совсем не выглядел измученным или затравленным, носил дорогие вещи и даже парочку артефактов, судя по магическому фону, но колдунья не могла избавиться от чувства тихо тлеющей ненависти отродья. – Ты в курсе, что твой раб абсолютно безумен? – поинтересовалась девушка, когда за спиной Дориана запахнулся полог шатра на противоположной стороне поляны. – Он – Зарр, милая, – чуть усмехнулся вампир. – Эта семья давно и безнадежно сумасшедшая, мне было просто не из чего выбирать. – Зачем вообще понадобилось обращать Зарра?! – Этера искренне недоумевала. – Чтобы все остальные его сородичи вели себя скромнее, конечно же, – охотно пояснил Астарион, тоже глядя вслед слуге. – Их семейные узы – одновременно и сила, и слабость клана. Зарры ожидаемо оказались не в восторге от моего Вознесения, хотя я быстро объяснил сородичам, что пока они сидят тихо – Дориан живет хорошо. Но, как только в их разжиженных мозгах появится хоть намек на угрозу в мою сторону – ему придется ответить за каждый промах своих родственничков. – И много их уже было? Промахов? – колдунья покачала головой, вынужденная признать, что слова лорда не лишены логики. – Некоторое количество, – уклончиво ответил он, плотоядно обнажая клыки. Что ж, кажется, у порождения действительно имелся повод для неприязни к создателю. – Ты ведь понимаешь, что однажды он бросит тебе вызов? – Бросит вызов? – Астарион усмехнулся. – Ты очень тактична, ведьма. Скорей уж воткнет кинжал мне в спину. – И ты все равно держишь его при себе? – нахмурилась девушка, искренне не понимая такой беспечности. Мужчина и сам был живым примером того, как ловко отродье может занять место хозяина, но осознанно продолжал играть в эту игру уже со своим рабом. – Переживаешь? – взгляд вампира на нее стал ехидным. – Просто запомнила тебя более здравомыслящим, – парировала Этера, вызвав у собеседника новую улыбку. – Одна из ошибок Касадора была в том, что он мнил себя неуязвимым, – уже без насмешки принялся объяснять мужчина. – Он был как сытый кот с репутацией крысолова, но переставший охотиться, и это помогло нам с тобой так близко к нему подобраться. Я не хочу повторить его судьбу, поэтому жду удара постоянно, каждую секунду, и эта привычка уже не раз спасала мне жизнь. – И ты… не устал? – девушка и сама не знала, зачем это спрашивает. Ей казалось невыносимым жить вот так – никогда не имея возможности выдохнуть и расслабиться, и она не понимала, почему Астарион говорит об этом, как о чем-то хорошем. – Это просто стало частью моей повседневности, – он пожал плечами, словно не понимая, о чем тут жалеть. – К тому же, у меня больше нет спутницы, которой я мог бы доверить свою спину. А вот это было уже очень, очень больно, но вместо того, чтобы себя закапывать, колдунья предпочла огрызнуться. – Только не вздумай ставить мне это в вину! – это была первая вспышка эмоций, которые она не удержала, и о которых тут же пожалела, но было поздно. – Продолжим этот разговор позже. Астарион не стал возражать, и Этера направилась к своему шатру, сопровождаемая лишь обжигающим взглядом вампира да ускользающим зверем у своих ног. За время ее беседы снаружи слуги успели принести в палатку небольшой сундук с личными вещами девушки и сколотить настил для постели. Колдунья опустилась на груду шкур и одеял, пряча лицо в ладонях. – Проклятье… Мизора непонимающе замерла напротив и ткнулась влажным носом ей в руки, а Этера порадовалась, что так и не научилась понимать язык животных. Сейчас бы кошка точно высказала гипотезу, что девушка – идиотка, раз позволила себе так глупо влипнуть. Она-то наивно думала, что наконец смогла отпустить прошлое и примириться со своим настоящим, но пару минут назад поплыла от одной метко брошенной фразы давнего любовника… лучшего любовника… единственного мужчины, которого она когда-либо по-настоящему любила. – Дьявол. В сознании сразу всплыло довольное лицо Рафаила, и девушка остро пожалела, что не может сейчас впиться в него ногтями, выцарапывая глаза. Если ей и было, кого винить во всем том дерьме, в котором она оказалась, то это камбиона, буквально превратившего ее жизнь в ад. Удивительно, что по прошествии стольких лет она все еще помнит каждое слово, произнесенное им в таверне Верхнего Города… *** Дьявол отсалютовал ей бокалом и приблизился, присаживаясь за столик чародейки. Невозмутимо протянул руку к блюдцу с нарезанным яблоком и закинул дольку в рот, оценивающе рассматривая девушку. – Здравствуй, Этера, – любезно произнес он, но в общем контексте ситуации это прозвучало так цинично, что она нервно усмехнулась. – Надеюсь, ты довольна итогом, который получила, потому что это событие может стать последним приятным воспоминанием в твоей жизни. Рафаил, без сомнения, издевался над ней: он не мог не знать обо всем, что произошло во дворце, раз уж пришел с угрозами, как не мог не видеть и того, что она сейчас чувствует. Но за весь прошедший день она уже настолько устала бояться, что готова была прямым текстом послать собеседника ко всем чертям. – А ты, кажется, собрался переложить на меня ответственность? – ядовито прошипела чародейка. – Ты договаривался с Астарионом – вот с ним и разбирайся! Она говорила громко и эмоционально, не заботясь о том, что будет услышана посторонними, но их, казалось, и так никто не замечал: работники таверны проходили мимо, скользя отсутствующими взглядами, а другие гости и вовсе не смотрели в их сторону. Рафаил же только снисходительно рассмеялся ее отчаянной браваде. – Удивительные существа – люди: так любят играть с огнем и так искренне удивляются, обжегшись! – мужчина манерно взмахнул рукой. – Не думай, что отсутствие между нами контракта делает тебя неприкосновенной. Потому что я здесь вовсе не для того, чтобы наказывать тебя, ведьма, хотя именно тебе придется столкнуться с последствиями выбора твоего Вознесенного любовника. Этера ничего не ответила: короткий запал ярости покидал ее так же стремительно, как и возник. – Я бы и сам хотел, чтобы все сложилось иначе, ведь ты стала мне почти симпатична – твоя безупречная преданность достойна искреннего восхищения! – теперь голос исчадья звучал сочувствующе. – Считай, что тебе просто не повезло быть единственным существом, которое дорого Астариону и которое он боится потерять. – Ты меня убьешь? – она уже догадывалась, каким будет ответ, но все равно считала важным спросить. – Должен признать, это было моим первым порывом, – Рафаил подтянул к себе бутылку подаренного им же вина и вытянул пробку, наливая жидкость в бокал. Был в его жесте некоторый символизм – легкость, с которой дьявол дарил подарки и отнимал их обратно. – Я мог бы прикончить тебя прямо сейчас и отправить вампиру по частям за то, что он посмел нарушить наш уговор. – Сомневаюсь, что теперь ему есть дело до моих жизни и смерти. – О нет! – едко улыбнулся он, отпивая вина. – После всего, что вы пережили вместе, он никогда тебя не отпустит. Как бы далеко ты ни убежала, его тень всегда будет за твоей спиной, и однажды она догонит… Рано или поздно Астарион тебя найдет, но вот будет ли относиться с прежней симпатией? Кто знает… – мужчина многозначительно изогнул бровь, предлагая чародейке додумать самостоятельно. – Чего ты от меня хочешь? – слова дьявола острыми пиками пронзали ее сердце – ведь он озвучил ровно то, чего она сама боялась – только девушка все еще не понимала, что ему нужно. – Предложить выбор: ты была благословением для нашего вероломного клыкастого друга, но, хочешь ты этого или нет, я превращу тебя в его проклятье. Итак, вариант первый, – Рафаил достал из вазочки еще один кусочек яблока и положил его слева от Этеры. – Я могу увести тебя отсюда силой и принудить делать то, что мне будет нужно. Но я не сторонник грубых решений, поэтому – вариант второй, – еще одна долька легла справа. – Ты служишь мне добровольно и сохраняешь некоторую автономию – в разумных пределах, конечно же. Ты талантлива, да и Корилла хорошо о тебе отзывается, так что с моей стороны будет глупо не использовать это в своих интересах. Более того – я дам тебе силу, достаточную не только для того, чтобы выполнять мои поручения, но и для того, чтобы противостоять своему преследователю. И больше никогда его не бояться. – Ты спятил, если считаешь, что я стану сражаться против Астариона. Что бы ни произошло между ними с вампиром сегодня, она вовсе не желала становиться его врагом. Хоть и не могла влиять на мнение любовника на этот счет. – Зачем сражаться? Чтобы сделать больно, вовсе не обязательно его бить, – усмехнулся собеседник. – Я просто напомню, что свое предназначение ты выполнишь независимо от желания. Вопрос только в том, как ты будешь жить до этого судьбоносного момента. Ни в чем не нуждаясь или… – он будто бы извиняясь развел руками. Этера перевела взгляд с его лица на две яблочные дольки перед собой и попыталась размышлять здраво. Что она теряет, отказавшись ему служить? – последние крохи свободы, а, возможно, и здравого рассудка. Что приобретает? – будущее, полное страданий, и право гордо говорить, что она не пошла на поводу у дьявола. Если у нее вообще останутся слушатели. А если согласится? При условии, что Рафаил не лжет, чародейка получит время подумать о том, как выпутываться из ловушки, и это было уже что-то. Она потянулась к кусочку фрукта справа и взяла его в руку. – Что тебе от меня нужно? Моя душа? – ей вспомнился Уилл, отдавший душу в обмен на инфернальную магию. – Душа? Ха! Нет, ведьма, твоя душа уже настолько черна, что не представляет для меня интереса. – Тогда что я должна буду делать? Мужчина встал со своего места, обошел столик и встал за спиной чародейки, положив ладони ей на плечи. – То, что у тебя и так получается лучше всего, – обжег ее ухо горячий шепот. – Создавать и выпускать в этот мир чудовищ. Этере не требовалось дополнительных объяснений, что он имеет в виду. Несмотря на то, что Астарион принимал решения сам, девушка не умаляла своих заслуг на пути к достижению его целей: во многом только благодаря ее поддержке проведение ритуала вообще стало для него возможным. – С той лишь разницей, что в следующие разы они будут подконтрольны мне – через тебя, – его пальцы как будто бы случайно коснулись ранок на шее, оставленных вампиром. – Ты согласна? Девушка тяжело вздохнула, понимая, что это – выбор без выбора. – Согласна. – Превосходно, – довольно заключил дьявол, возвращаясь на свой стул. – Вынужден заметить, что с эмоциональной точки зрения я ни в чем не виню Астариона – на его месте я бы тоже искал любой способ прыгнуть выше головы. Нет абсолютно никакого благородства в том, чтобы отказываться от щедро накрытого стола, когда ты всю жизнь провел впроголодь. Но знаешь, что самое сложное в этом случае? – он наставительно поднял палец. – Остановиться и прекратить есть до того, как тебя вырвет. Твой вампир получил невозможную силу, и она уже вскружила ему голову, вот только в высшей лиге, в которую он так стремился, хватает своих акул. Теперь они станут пристально наблюдать за новым членом стаи и ждать удобного случая оскалить зубы, а то и отхватить кусочек. Так что, считай, тебе повезло не быть с ним сейчас. Мужчина щелкнул пальцами, и на столе появились тонкая кисточка с бутыльком странных чернил, похожих на расплавленное золото. Искры в жидкости фонили чистейшей магией, мерцая и переливаясь на свету. Дьявол требовательно вытянул к чародейке ладонь. – Что это? – решила уточнить девушка, не спеша отвечать на его жест. – Наш с тобой договор. Руку, – скомандовал он, и Этера вынуждена была подчиниться. Он перевернул ее левую кисть запястьем вверх и закатал рукав платья до локтя. – Обычно я предпочитаю оформлять сделки классическим способом – на пергаменте – но в этот раз не могу допустить, чтобы твоему вампиру пришла в голову чудесная идея украсть и уничтожить контракт. Рафаил обмакнул кисть в чернила, нанес на кожу чародейки первую линию, и ей показалось, что он на самом деле коснулся ее расплавленным металлом. Девушка вскрикнула и попыталась вырвать руку, но мужчина легко ее удержал, да еще и взглянул на Этеру так, что она замерла, лишь прикусив губу от боли. Руны на ее предплечье были не просто текстом: дьявол создавал символ из причудливого переплетения букв и узоров. В любой другой ситуации чародейка нашла бы эту магию завораживающе красивой, но инфернальные чары обжигали так сильно, что мысли были лишь о том, как бы не опорожнить желудок. К моменту, когда Рафаил закончил, она уже практически лежала на обеденном столе, тяжело дыша. – Начало положено, – мужчина полюбовался проделанной работой и таким же жестом заставил кисть и бутылек исчезнуть, а Этера с инертным ужасом отметила, что это был еще не финал. Она заставила себя выпрямиться, чтобы не выглядеть совсем уж жалкой. – Что теперь? – Стрела, достигшая мишени // Тотчас становится дешевле // Стрелы в колчане // Стрелы в начале // Но если пропитаться хищной дрожью // То может показаться, что дороже,** – торжественно провозгласил Рафаил. – Теперь ты связана с моим Домом Надежды, ведьма, и скоро научишься черпать из него силу. Но, пока этого не произошло, рекомендую как можно скорее покинуть город – тебе все еще нечего противопоставить вампиру, что за тобой придет. А он придет, не сомневайся ни секунды: ты поступила очень опрометчиво, подарив ему столько власти над собой и решив показать норов в последний момент. Кто знает, на что Астарион теперь способен в гневе? Ты создала великолепного монстра, ведьма, а теперь постарайся сделать так, чтобы он тебя не прикончил. Этера бессильно помассировала виски, зажмурившись на секунду, а когда снова открыла глаза – дьявола напротив уже не было, зато на столе лежали несколько золотых монет. Девушка уже не помнила деталей: как она вышла из таверны и как ей в голову вообще пришла идея украсть лошадь у стража Огненного Кулака. Помнила только, как скакала на ней из Верхнего Города до самых закрытых доков, где стоял сейчас корабль Мары. Чародейка спрыгнула с седла уже на самом пирсе, поднимаясь по мостику навстречу озадаченным матросам. – Ведите меня к капитану, – велела девушка и, очевидно, было в ее голосе что-то такое, что не позволило возразить даже самым отбитым разбойникам на службе у тифлинга. – Святая преисподняя! – воскликнула Амаретт, увидев подругу на пороге своего кабинета, и было непонятно, чего в ее голосе больше: облегчения, что Этера жива, или ужаса от того, в каком виде она сюда явилась. – Все вон отсюда. Матросы охотно поспешили обратно на палубу, оставляя капитана самой разбираться со странной гостьей. Мара вскочила из-за стола, подходя ближе и задерживая взгляд на босых ногах девушки, платье с чужого плеча, плохо залеченных ранах от укусов, переломе – и с каждой секундой мрачнела все больше. А чародейка ощутила, что после всего пережитого сегодня силы окончательно ее покинули, и все, что она могла – молча уткнуться в плечо капитана лбом и разрыдаться. *** Эрранте позвал своих спутников на ранний обед, не уставая дивиться тому, что вампир в его отряде не только не боится солнца, но и способен есть простую человеческую пищу. Более того – оказался изрядным гурманом. Этера слушала их непринужденную беседу о свойствах рашеменских специй с улыбкой: она-то знала Астариона еще во времена, когда он был не способен вспомнить даже названий многих продуктов. А сейчас рассуждал так, будто всю жизнь столовался в королевском дворце. – И все же, это удивительный феномен, – младший Ландегре внимательно разглядывал собеседника, не переставая орудовать ножом и вилкой в своей тарелке. – До этого мне не приходилось иметь дело с вампирами, но общее представление о вашем народе у меня было. Не думал, что когда-нибудь смогу обсудить с кем-то из вас чультийские вина прошлого десятилетия. Мужчина подтянул к себе кубок и сделал глоток вина, найденного среди припасов его брата. – Совсем недавно вы не рассчитывали даже своими глазами увидеть пустоши Аверно, мой принц, – напомнила ему колдунья. – Верно, – развеселился он. – С твоим появлением в моей жизни я постоянно чему-то удивляюсь. – О, мне отлично знакомо это чувство, принц, – хмыкнул Астарион, бросив многозначительный взгляд в сторону девушки. – Не переживайте, Эрранте, – пропела колдунья, ответно глядя на вампира. – Совсем скоро вы займете трон вашего королевства и перестанете нуждаться в моем обществе. У вас будет достаточно иных забот, требующих внимания монарха. Лорд осуждающе прищурился и сделал глоток из своего кубка. – Если честно, мне не хотелось бы прощаться с тобой так скоро, – человек повернулся к Этере, и ей пришлось изобразить любезную улыбку. – К хорошему быстро привыкаешь, – прокомментировал его заявление вампир. – А вы правда считаете меня хорошей, лорд Астарион? – усмехнулась девушка, уже начисто игнорируя то, что она сидит рядом с принцем, завуалированно проявляющим к ней знаки внимания. – Я считаю тебя удивительной дрянью, ведьма. Но не могу отрицать, что ты умеешь… остаться эффектным воспоминанием. Прямота вампира немного шокировала ее. А до Эрранте, кажется, только сейчас начало доходить, что его спутники друг другу далеко не случайные знакомые. Возможно, это было не очень хорошо для дальнейших планов Этеры, и слегка охладит привязанность принца к ней, но девушке было уже все равно. Главной своей цели здесь она достигла, а детали при необходимости может подправить и магией. – Похоже, что вас двоих связывает давняя история, – с вежливым интересом отметил человек, переводя взгляд с вампира на колдунью. – Достаточно давняя, чтобы сейчас можно было уже не вспоминать об этом, – с завуалированным намеком “не лезь не в свое дело” ответил Астарион, возвращаясь к своему обеду. При всех своих недостатках, дураком Эрранте не был и поспешил сменить тему. – Могу я поинтересоваться, как получилось, что вы стали сопровождать моего брата, лорд Астарион? – В этом нет никакой тайны, принц, я всего лишь пытаюсь вернуть семейную реликвию… Дальнейший их разговор снова потек в деловом ключе. Девушка зябко поежилась: зимнее солнце совершенно не согревало, а утром к обычному холоду добавился еще и ветер, от которого не спасала даже куртка на шерстяном подкладе. Этера уже настолько привыкла к жару Аверно, что любой уголок Фаэруна, в котором вообще существует зима, казался ей нестерпимо морозным. Колдунья больше не вступала в беседу, успев только подивиться тому, что у Астариона откуда-то взялись семейные реликвии. Хотя, кто знает, какую семью он вообще имел в виду? Чем больше времени девушка проводила рядом с ним, тем меньше его понимала. Закончив трапезу, Эрранте попрощался с гостями и скрылся в своем шатре, а вместе с ним разбежались и слуги, присматривающие за обеденным столом – никому не хотелось оставаться наедине с адским эмиссаром и ее приятелем-вампиром. – Итак, значит, теперь ты – колдунья, – констатировал мужчина, вставая со своего места и занимая стул на противоположной стороне стола, рядом с Этерой. – И кого же ты выбрала на роль своего нового… покровителя? – Выбрала?! – его вопрос прозвучал для девушки настолько неожиданно, что она даже не донесла до рта кубок с вином, ошеломленно глядя на собеседника. – Астарион, ты правда считаешь, что у меня был выбор? Мужчина озадаченно нахмурился, по ее острой реакции догадываясь, что не понимает чего-то в этой истории. – Милая, я ничего не знаю о тебе сегодняшней. Знал бы – не просил бы об этом разговоре, – осторожно признался вампир. – С тех пор, как ты покинула мой замок, я отследил твой путь до гаваней – украсть лошадь у стражника было очень дерзко – но потом потерял след. Он чуть усмехнулся, вынимая пробку из бутылки вина и подливая девушке в кубок, который она так и продолжила держать в полусогнутой руке. – И тебя никогда не интересовало, где я и… с кем? – с еще большим недоверием прищурилась Этера. – Ты достаточно красноречиво дала понять, что больше не желаешь видеть меня в своей жизни, уплыв со своей рогатой подружкой на этом железном монстре, по нелепой случайности названном кораблем! – теперь настала его очередь смотреть на собеседницу с подозрением. – Ты правда думала, что я буду гнаться за тобой по морю? Чтобы… что? Его недоумение было настолько искренним, что совершенно не вязалось с образом мерзавца, одержимого жаждой мести и обладания, в который она верила годами, и который создавал для нее… – Дьявол... “Рафаил, ну какой же ты ублюдок!” Колдунья отставила кубок и развернулась к столу, уперевшись лбом в ладони. Долгое время она так боялась их с вампиром встречи, и что узнала теперь? Что он не просто не гонялся за ней по всему Фаэруну, но, кажется, вообще не вспоминал о существовании бывшей любовницы до сегодняшнего дня. От нелепости и трагичности всей этой ситуации, Этеру начал пробирать смех, и чем сильнее она смеялась, тем более снисходительным становилось лицо Астариона. Что ж, у вампира были все основания полагать, что колдунья чокнулась. Мужчина продолжил говорить, только когда она успокоилась и развернулась к нему обратно. – Может, теперь ты объяснишь, что я упустил? – Всего одну незначительную деталь, – девушка свела большой и указательный пальцы, оставив между ними крохотный зазор. – Мара была не единственной рогатой персоной, проявившей интерес к моей судьбе, – она шумно выдохнула, не зная, как продолжить дальше, и есть ли у нее вообще право это рассказывать. Они с исчадьем никогда не обсуждали, что ей надлежит делать, встретив своего бывшего любовника. Впрочем, прямых запретов он тоже не давал. – Сразу после того, как я покинула дворец, меня нашел Рафаил. Теперь Астарион смотрел на нее очень серьезно, очевидно, сопоставляя факты, и с каждой секундой его взгляд становился все более злым. А колдунья воспользовалась паузой, чтобы отпить вина, только на этот раз практически не почувствовала вкуса. – Он пришел к тебе из-за меня? – в голосе лорда отчетливо слышались угрожающие нотки, но девушку они не пугали – она не считала, что его гнев адресован ей. – Да. – И что он заставил тебя сделать? – Он не заставлял, ты ведь знаешь – это не его метод, – очень тихо рассказывала Этера, глядя на свои колени. – Он просто мастерски убедил меня в твоей опасности, а я была не в том состоянии, чтобы критически оценивать каждое его слово. Астарион качнул головой, призывая продолжать. – Я начала работать на него в надежде, что однажды стану достаточно сильной и смогу тебе противостоять, – по телу снова пробежал озноб. – Я тогда вообще всего боялась, знаешь. Сначала боялась, что ты выследишь меня и убьешь за то, что я на тебя напала… – Драгоценная, если бы я убивал всех, с кем у меня случаются мелкие разногласия – этот мир был бы уже пуст. – …потом, когда уже освоилась с дьявольской магией, боялась, что ты придешь, и я вынуждена буду снова причинить тебе боль… – И это трогательно, но все еще слишком самоуверенно, – фыркнул вампир. – …потом я боялась, что ты вообще никогда не придешь, что тебе все равно, – Этера подняла на него взгляд. Как бы ей ни хотелось, чтобы ее голос звучал нейтрально, в нем проскользнули обида и горечь. – И вот в этом я оказалась права. – Мне никогда, ни единой секунды не было все равно, ведьма, – отрицательно покачал головой собеседник. – Даже сейчас. – А знаешь, что было потом, Астарион? – Что? – Я смирилась. Мне было уже почти не больно и не страшно, я научилась жить свою новую жизнь, выполнять несложную работу для камбиона, не думать о прошлом. В аду оказалось не так уж и плохо, если ты умеешь быть полезен его хозяевам – примерно, как в Амне, только погорячее… Но теперь снова появился ты, рискуя сейчас доломать то немногое, что мне удалось построить. Слова отозвались дурным привкусом на языке, и девушка поспешила сделать еще пару глотков из кубка. – Скажи только одну вещь, – Астарион поставил локоть на стол, упершись кулаком в подбородок и изучающе глядя на колдунью. – Почему ты не пришла с этим вопросом ко мне? Почему предпочла убежать, когда дьявол поймал тебя на крючок? Любой намек, письмо, хоть полслова с твоей стороны – и всего этого могло не быть. – Аст, ты меня вообще слушал? – устало пробормотала Этера. – Я убегала не от дьявола, а от тебя. Хоть теперь и вижу, что продалась слишком дешево. – А я никогда не был безумцем, Тера, и умею расставлять приоритеты… – мужчина оскорбленно скривился. Пусть на этот счет девушка могла с ним поспорить, сейчас она предпочла промолчать и дослушать его до конца. – …и мы могли бы договориться даже после той безобразной истерики, что ты мне устроила. – Безобразной истерики? – Этера едва не задохнулась от возмущения. – Ты собирался сделать меня отродьем! – И я все еще считаю, что такой вариант был бы предпочтительным для нас обоих, – даже и не подумал отказываться от своих намерений вампир. – Я ни словом не обманул тебя тогда, и не обманываю сейчас: я действительно хотел разделить с тобой все самое лучшее, что у меня есть. Колдунья с тяжелым вздохом встала и принялась мерить шагами поляну, чтобы хоть немного успокоиться и согреться. Побуревшие и подернутые инеем опавшие листья хрустели под подошвами сапог. У Астариона всегда было своеобразное представление о “самом лучшем”, но сейчас у девушки не нашлось ни сил, ни желания с ним спорить. Ее смущала и настораживала та невозмутимая уверенность, с которой он сокращал дистанцию между ними – как будто их размолвка действительно произошла только вчера, и еще ничего не поздно исправить. Возможно, для бессмертного вампира так оно и ощущалось, но Этеру это внезапное воскрешение прошлого только пугало. Ведь колдунья вовсе не забыла, как Рафаил собирался ее использовать, хоть и не была посвящена в подробности его плана. – И все же, каков подлец! – негромко воскликнул Астарион, делая эмоциональный жест рукой, словно почувствовал, что девушка тоже размышляет про дьявола. – А я-то все не мог понять, почему Рафаил так легко простил мне этот обман. – И тебе даже в голову не пришло предположить, что он захочет отыграться на мне? – Этера развернулась и подошла ближе, чтобы видеть лицо мужчины. У нее совсем не получалось верить в такую наивность с его стороны. – Я думал об этом неоднократно, – признался вампир, вставая со стула и возвышаясь над девушкой, отчего она снова почувствовала себя маленькой и уязвимой. – Но за все время я не получил от него ни требований, ни угроз, ни даже твоего отрезанного пальца! Если он планировал отомстить мне через тебя, то ему стоило оповестить об этом! “Или он все еще планирует, только ты об этом не знаешь”. – Вместо этого я был абсолютно уверен, что ты просто села на корабль и уплыла жить свою лучшую жизнь, в которой никто на тебя не давит и не предлагает стать вампиром. Признаю, это было… обидно, но на дьявольскую месть событие все еще не тянет. Астарион протянул к девушке ладонь и самыми кончиками пальцев коснулся волос, порождая желания одновременно шарахнуться в сторону и всей кожей прижаться к его руке. – Я думал, что ты ушла, но тебя у меня отняли. И за это Рафаилу придется ответить, – мужчина убрал пряди с ее виска, рассматривая тончайшие золотистые нити магического узора, пронизывающие тело Этеры. – Только сначала я заберу тебя домой. “Хочешь ты этого или нет, я превращу тебя в его проклятье”, – эхом отозвался голос дьявола в ее голове, и лишь тогда колдунья нашла в себе силы сбросить охватившее ее оцепенение. Как бы ей ни хотелось снова почувствовать на себе тепло этих рук, она не имеет права сближаться с вампиром. Девушка не знала даже, какие санкции для нее последуют за их сегодняшней встречей. – Нет, Астарион, – Этера отступила на пару шагов. – Ты ведешь себя так, будто между нами ничего не произошло, только это неправда. Не знаю, как это бывает у вампиров, но я просто не могу взять и выкинуть из памяти целые годы, чтобы снова стать прежней – той ведьмой, которую ты по какой-то нелепой причине все еще хочешь рядом с собой видеть. – Но ты ведь и сама этого хочешь, – заявил мужчина, вопреки ее ожиданиям совсем не разозлившись. – Да с чего ты это взял?! – С того, что ты наконец перестала от меня закрываться и начала показывать свои настоящие эмоции. Колдунья и в самом деле только сейчас осознала, как бешено колотится сердце. Она даже не помнила, в какой момент их беседы потеряла контроль. – Это ничего не меняет, я все равно не могу пойти с тобой, – она развела руками. – Теперь я принадлежу себе еще меньше, чем когда мы были вместе. – Я не спрашивал, что ты можешь – меня интересует, чего ты хочешь, – хладнокровно возразил лорд. – А как это осуществить, предоставь думать мне. Этера не нашлась, что ему ответить. Соблазн бросить все, послать Рафаила к дьяволу и вернуться с Астарионом в Балдур был так силен, что колдунья едва могла заставить себя мыслить здраво. – Одно твое слово, Этера, всего одно – и я разберусь с Рафаилом, – продолжал убеждать мужчина. – Как? – ей не хотелось давать себе надежду, но… вдруг у вампира есть какой-то надежный план? – Пока не знаю, – признался он беспечно. – Но я найду способ с ним договориться. “Один раз уже пытался. Чем все это закончилось, мы видим прямо сейчас”. Колдунья хорошо знала, на что способен дьявол, и вовсе не была уверена, что даже Вознесенному вампиру найдется, что ему противопоставить. Тем более в ситуации, когда исчадье и само плетет против него интригу. Лучшее, что Этера может теперь сделать для себя и для Астариона – это держаться от него подальше. – Я не хочу, чтобы ты лез в это дело – я только-только научилась жить одна и не готова снова все разрушить… Я не вернусь к тебе, Аст, – решилась девушка, уже приготовившись столкнуться с гневом лорда. Собеседник понаблюдал за ней пару секунд, а затем разочарованно вздохнул. – Ты сама-то веришь в свои слова? – очень тихо прошептал он и смотрел при этом так, будто пытался объяснить простейшие истины, а она упрямо отказывалась слушать. Огонь горячий, вода мокрая. Нежить жестока, а колдунья Этера – влюбленная дура. К сожалению, девушка знала это и без любезных подсказок вампира. Она отвернулась и обняла себя за плечи. – Ладно, – произнес вампир с обреченным смирением ее упрямству. – Хочешь играть во все это дальше – неволить тебя не стану. Однажды я уже пробовал вразумить тебя силой, и результат превзошел все мои ожидания, но, увы, не понравился. Занимайся своими проектами, заискивай перед Рафаилом, варись в этом адском котле, если приспичило. Но, когда станет совсем невыносимо это все терпеть – вспомни о моих словах и возвращайся домой. – Так значит, теперь ты согласен на полумеры? – иронично приподняла бровь Этера, вспоминая их последний разговор во дворце. Вампир в ответ на дерзость криво усмехнулся и взял ее лицо в ладони. – Вот уж не знаю, как тебе это удалось, милая, но ты привязала себя ко мне едва ли не крепче, чем мог бы сделать я сам, превратив в свое дитя. Твои чувства не изменили ни годы, ни интриги дьявола, ни даже страх стать порождением вампира. Ты уже моя навсегда, просто я это вижу, а вот тебе еще хочется помучить себя самообманом. Но рано или поздно убегать надоест, и тогда мы вернёмся к этому разговору. Астарион поднял голову Этеры вверх и очень нежно коснулся губами лба. Если бы он попытался поцеловать ее или прижать к себе, она бы наверняка нашла силы дать ему отпор. Но сопротивляться этому властному заботливому жесту было решительно невозможно. Отстранившись и оценивающе оглядев притихшую девушку, вампир снял с себя шерстяной плащ с меховым воротником и накинул ей на плечи. – И в следующий раз одевайся теплее, когда покидаешь Аверно зимой. Не ожидая от нее ответа или благодарности, Астарион развернулся от обеденного стола и двинулся в сторону своего шатра. Этера молча смотрела, как задергивается за ним полог, и не находила в себе сил даже пошевелиться. Только бестолково сжимала в кулаке края сползающего плаща и чувствовала, как тело обволакивает долгожданное тепло. Буквально заставив себя дошагать до палатки, девушка не раздеваясь рухнула на постель, еще сильнее кутаясь в ткань и зарываясь лицом в пахнущий лесным зверем мех. Мизора тут же запрыгнула на настил рядом с ней и улеглась, прижавшись к спине колдуньи и создавая болезненную, но такую желанную иллюзию, что Этера больше не одна. *Тэм Гринхилл - "Закатный вестник" ** Г. Л. Олди