Из грязи и золота

Безумец, ты снова один Среди черно-белых картин Среди разноцветных мечтаний и грез* Волнистые каштановые локоны разметались по кремовому шелку простыней, и Астарион сомкнул руку в кулак у девушки на затылке. Ему нравилась эта цветовая гамма в собственной спальне и нравилось, какой беззащитной и податливой становилась его любовница, каждой клеточкой тела откликаясь на властные жесты лорда. Она застонала, когда мужчина сильнее прижался к ней со спины, покрывая поцелуями плечо и открывшуюся шею. Она была уже давно готова принять его в себя, но Астарион не торопился, заставляя девушку сходить с ума от нетерпения. – Мой Лорд… пожалуйста… Голос резанул слух, и вампир поспешил зажать ей рот ладонью. – Молчи. Он выпрямился, любуясь свечными бликами на коже девушки, подтянул ее бедра ближе к себе и только тогда овладел ей. По телу любовницы прошла дрожь наслаждения, но лорд провел ногтями по ее ягодицам – несмотря на безупречный маникюр, они всегда были остры – превращая сладостный стон в болезненный. Впрочем, такое ей нравилось тоже. Астарион вообще не знал, существует ли в этом мире хоть что-то, чего она не сможет принять или простить ему. Безупречная преданность. То, чего он в ней искал, то, ради чего он ее создал. Вот только почему с каждым разом, с каждым их новым контактом он чувствует себя все более паршиво? Он заставил себя отстраниться от мыслей, сосредоточившись только на ощущениях, и на какое-то время ему это даже удалось. Хрупкая фигурка под ним была очень соблазнительной, и, если не приглядываться к деталям, Астарион почти готов был поверить в ту ложь, которую сам для себя придумал. Тонкие женские пальцы скомкали простыни, когда вампир уперся ладонями в лопатки девушки, придавливая ее всем весом и начиная двигаться активней и злее. Он щедро смешивал ее наслаждение с болью, ведь в этом и заключался извращенный смысл их связи. Хотя Астариону уже начинало казаться, что этой близостью он не наказывает никого, кроме себя. Его манил изгиб изящной шеи, но мужчина не стал к ней прикасаться, зная, что это способно окончательно разрушить хрупкий мираж. Чувствуя приближение оргазма, лорд совершил несколько особенно глубоких движений, подался вниз и с хриплым стоном зарылся лицом в пахнущие пряным шампунем локоны. Он позволил себе пролежать так с минуту, прежде чем отстранился и сел на край кровати, больше не глядя на свою любовницу. Надо будет позвать горничную и велеть сменить постельное белье. Астарион уловил движение за спиной, не оборачиваясь ощущая, что девушка тоже села. – Ты можешь быть свободна, – лорд инертно отметил, как холодно прозвучал его голос. Вместо ответа любовница приблизилась к нему сзади, чуть приобнимая за плечи и осторожно целуя мужчину в шею. – Может быть вы захотите, чтобы я осталась с вами до утра, Мастер? – неуверенно предположила девушка. – Нет, – повелительно, но беззлобно покачал головой вампир. – Возвращайся к себе, Вивиан. Он встал с постели, чтобы накинуть на себя халат, и впервые с момента их близости взглянул любовнице прямо в глаза. Алые глаза своего порождения. И своего самого большого разочарования. Девушка поспешила отвести взгляд – Астарион никогда не запрещал ей на себя смотреть, но с некоторых пор Вивиан запретила это себе сама. Возможно, чтобы не видеть мрачные тени на лице своего создателя. Она молча соскользнула с постели с противоположной стороны и принялась одеваться. Дождавшись, когда она закончит и с легким поклоном скроется за дверью спальни, мужчина позвонил в колокольчик, вызывающий слуг, и прямо в халате спустился на нижний этаж башни – в свой рабочий кабинет. До рассвета оставалось еще несколько часов, но Астарион не планировал ложиться, вместо этого намереваясь разобрать скопившуюся за время его отсутствия корреспонденцию. Он присел за письменный стол, только вместо стопки писем рука потянулась к небольшой шкатулке, в которой покоился зачарованный аметист. Лорд откинул крышку, позволив себе еще раз взглянуть на артефакт, неожиданно сыгравший такую огромную роль в его не-жизни. Ведьма не обманула, сказав, что принц Эльсини выполнит любое ее пожелание, и, как только отряд Эрранте добрался до города и обосновался во дворце, перед Астарионом распахнулись двери сокровищницы. Получив то, за чем пришел, вампир намеревался отплыть обратно той же ночью, а Этера неожиданно вызвалась проводить его до гаваней. – Желаешь убедиться, что я действительно уплыл? – ехидно прокомментировал ее каприз лорд, покачиваясь в седле, когда они верхом покинули территорию дворца. Он ехал бок о бок с колдуньей, а позади с поклажей в седельных сумках его сопровождал хмурый Дориан. – Просто соскучилась по кораблям, – невозмутимо ответила девушка, чуть улыбнувшись его колкости. – В Аверно с ними негусто, как ты мог догадаться. Мужчина не знал, на что она собралась смотреть в ночных потемках, но спорить не стал. Этера закрылась от него снова: теперь ее сердце звучало холодно и ровно, совсем не так, как всего сутки назад. Вот только плащ Астариона она с плеч не сняла, и для лорда это говорило о многом. Он искренне не понимал ее упрямства, хотя вампир не солгал ведьме, пообещав, что не станет на нее давить – мужчина уже смирился, что вернуть это сокровище получится, только разобравшись с тем, кто его украл. А в том, что без ума влюбленная в него женщина упирается не просто так, он не сомневался ни секунды. Первая яркая злость на подлого камбиона схлынула еще вчера, сменившись тихо тлеющей ненавистью. Стоило намного раньше расставить с Рафаилом точки над i, но после своего судьбоносного Вознесения лорд малодушно радовался тому, что дьявол не вспоминает о нем – ему тогда хватало и прочих проблем: бюрократия, восстановление города, семейные дрязги с Заррами, первые самостоятельные шаги в политике. Сначала он решил, что исчадье просто побоялось связываться с тем, кем Астарион стал, а сейчас усмехнулся своей наивности, чем вызвал заинтересованный взгляд колдуньи. Корабль до Врат он нашел без труда – это направление было одним из самых популярных торговых маршрутов – а мешочек с золотом замотивировал капитана сняться с якоря прямо сейчас. Все это время ведьма ждала его на пирсе, не спешиваясь и с наслаждением подставляя лицо мокрому соленому ветру. Астарион велел порождению занести сумки с вещами на борт, а сам задержался, чтобы перестегнуть поводья их лошадей к седлу колдуньи. Напоследок он протянул девушке ладонь, и она, подумав немного, вложила в нее свою руку. – До встречи во Вратах Балдура, драгоценная, – он галантно коснулся губами замерзших на холодном ветру пальцев и отступил в сторону трапа. – Прощай, Аст, – донеслось ему в спину. Этера произнесла это очень тихо, на грани слышимости, и с такой тоской, что мужчина едва подавил желание резко развернуться и стащить упрямую девчонку с лошади, чтобы увести за собой на корабль. Но вампир сделал вид, что не различил слов за шумом волн, лишь краем глаза отметив, как колдунья разворачивает коней обратно в сторону дворца. Ведьма вольна думать что угодно – лорд оставил за ней это право – только за эти годы она забыла кое-что важное. Астарион всегда получает то, чего хочет… пусть и не всегда сразу. Из уважения к их совместному прошлому он мог бы смириться и отпустить ее, если бы Этера сама его отвергла. Но их случайная встреча в крохотном прибрежном королевстве лишь утвердила вампира в мысли, что они с этой безумной женщиной обречены друг на друга. Стук в дверь оборвал воспоминания лорда. Он разрешил горничной войти, велел сменить белье в спальне и распорядился насчет раннего завтрака: за окном даже не начало светать. Вернувшись в Балдур, Астарион первым же делом вызвал к себе Вивиан и уединился с ней в своих покоях, отложив все прочие задачи. Давно отвыкшая от внимания своего лорда девушка была удивлена его напором, но безропотно позволила сделать с собой все, что ему хотелось. Иногда вампиру было даже жаль свое второе дитя: она отчаянно искала его любви, хотя прекрасно знала, что он никогда не полюбит в ответ. Вивиан не знала только, кого мужчина регулярно представляет на ее месте, но Астарион не сомневался – Дориан скоро исправит и это. Зарр не стал задавать своему хозяину вопросов про ведьму, когда они покинули Эльсини, но лорд по его глазам видел, что мальчишка и сам все понял. И теперь не упустит возможности побольнее уколоть сестру. Впрочем, ему пока совершенно не до мелких семейных стычек своих отродий – как только настанет утренний час, пристойный для визита, Астарион поспешит наведаться в особняк Вантампуров. Им с герцогиней – или уже нет? – теперь многое предстоит обсудить. Он отсутствовал в городе около двух недель, и за это время в Высоком Зале должно было пройти как минимум одно заседание Совета. Вампир покопался среди писем и нашел еженедельный отчет от мажордома, включающий последние политические события. Быстро пробежавшись глазами по строчкам прибыли от своих активов, лорд нашел в тексте нужную фамилию. “Большинством голосов парламента госпожа Вантампур отстранена с поста герцогини, кандидат на ее место пока не объявлен…” “Уильям Рейвенгард лоббировал расширение полномочий жрецов Латандера в интересах правоохранительной деятельности. По замыслу герцога церковь Рассвета следует уравнять в возможностях с Огненными Кулаками и позволить клирикам вести свои собственные расследования…” А вот это уже действительно интересно. Астарион задумчиво потер подбородок – кажется, малыш Уилл не просто замахнулся на борьбу со злом во всех его проявлениях, но решил превратить Врата Балдура во второй Мунавар. Ведьма будет в восторге, когда вернется и обнаружит патрулирующих улицы инквизиторов. В кабинет вошли двое слуг, один из которых поставил на кофейный столик поднос с завтраком и, поклонившись, скрылся за дверью. А вот второй – симпатичный юноша не более двадцати лет – остался стоять перед хозяином дворца, явно нервничая и не зная, куда деть руки. – Простите, милорд… это мой первый раз, – поняв, что Вознесенный заметил его тревогу, мальчик поспешил опустить взгляд в пол, а Астарион плотоядно оскалился. Молодой и красивый, виктимный и скромный – именно то, что сейчас нужно вампиру. Он вышел из-за стола, приближаясь к слуге, и пальцами поднял его подбородок. Лорд действительно раньше не видел этого ребенка среди постоянных доноров, и теперь искренне наслаждался его испугом перед исполнением своих прямых обязанностей. У юноши были светлые волнистые волосы, и вампир подумал, что ему пошла бы более длинная прическа, только по его же собственным правилам, смертные, предназначенные для питания, обязаны были ходить с открытой шеей. Впрочем, его вены – не единственное, что привлекало ночного хищника, но горячим телом мальчишки он успеет насладиться позже, а сейчас нужно просто утолить голод. – Тебе нечего бояться, – проникновенно прошептал Астарион, выдыхая слова практически в приоткрытые губы раба. – Больно будет совсем немного. Ты быстро привыкнешь, а потом даже научишься находить в этом наслаждение… Он лгал ему, конечно же – с тех пор, как мужчина отбросил ничтожную не-жизнь отродья, его укус стал в разы смертоносней, люди с трудом могли его выдерживать, и добровольно повторять этот опыт никто не стремился. Но вампиру вовсе не хотелось, чтобы этого красивого ребенка охватила паника еще до того, как лорд возьмет свое. Астарион наклонился к шее донора и погрузил клыки в мышцу. Мальчишка вскрикнул, напуганный подлой болью, и тихонько застонал, неосознанно цепляясь пальцами за плечи своего хозяина, отчего полы шелкового халата начали сползать вниз. Несмотря на кажущуюся хрупкость, терпел он хорошо, чем заслужил еще пару очков симпатии в глазах вампира, утвердившегося в мысли, что стоит звать этого смертного почаще. Мужчина отстранился и, обняв лицо юноши ладонями, припал к его губам поцелуем, вынуждая испробовать вкус своей собственной крови. И эта невинная шалость лорда напугала слугу гораздо больше, чем клыки. – Можешь идти, – приказал он тяжело дышащему смертному, с ошалевшими глазами прижимающего руку к окровавленной шее. Мальчик почтительно поклонился и нетвердым шагом отправился на выход, а Астарион дал себе зарок поблагодарить Этеру – это она, рассказывая об Амне, случайно подала вампиру идею создать собственную донорскую сеть вместо того, чтобы отлавливать пищу по улицам, привлекая внимание законников. И вложение средств в пансион для талантливых, но бедных человеческих детей на текущий год вполне могло считаться одной из лучших инвестиций. От охоты лорд, конечно, тоже не отказался, но выслеживание добычи значило для него гораздо больше, чем просто утоление голода, хоть и позволял он себе это теперь нечасто. Вытерев окровавленные губы платком и тут же бросив его в мусорную корзину, Астарион принялся уже за человеческую пищу, оставленную на столике. К полудню он закончил с письмами, привел себя в порядок и инкогнито отправился до виллы Вантампуров, прихватив с собой аметист. За две недели особняк освободился от траурных декораций, вернувшись к своему прежнему виду, но атмосфера мрачного уныния, поселившегося здесь, никуда не исчезла. Дворецкий проводил лорда в гостиную, в которой его встретила юная дочь хозяйки. Карнелла сидела в кресле у камина, читая книгу и покачивая домашней туфелькой на кончике носка. При виде вошедшего она даже не потрудилась встать и принять менее фривольную позу, хотя ее голос прозвучал приветливо. – С возвращением, Астарион, – кивнула наследница, прикрыв книгу. – Если ты к моей матери, то она в оранжереях. – Здравствуй, Кара. Вампир действительно планировал отправиться сразу к Таламре, но ему в голову пришла неожиданная мысль, и он задержал на девушке взгляд. На ней и на книге, что она сжимала в руках. – Что читаешь? – мужчина опустился в кресло напротив. – Хронологию Войны Крови, – она провела ладонью по обложке и отложила том на подлокотник. – Скука смертная, если честно. – На дьявольском? – Астариону сразу бросились в глаза инфернальные руны в названии. – Ага. Лорд едва заметно прищурился, что выдавало его напряженные размышления. Дальнейшие вопросы следовало задавать аккуратно, так, чтобы юная леди сочла его интерес всего лишь праздным любопытством. Конечно, он мог бы поговорить об этом всем с главой семьи Вантампур, и даже получить правдивые ответы, но старая гарпия была заядлым игроком и стрясла бы за информацию нескромную плату. – А ты уже присягнула Зариэль? Эрцгерцогиня Аверно была давним покровителем всех представителей фамилии, и служение ей считалось в этом доме беспрекословной традицией. Астарион не знал только, в каком возрасте смертные заключают договор с дьяволицей. – Да, церемония прошла в прошлом году. А что? – теперь и Карнелла смотрела на лорда с любопытством – раньше ее собеседник никогда не интересовался адской бюрократией. – Хотел спросить, как тебе понравилось в Аверно? Девушка повернулась в сторону заснеженного окна, будто ей требовалось время, чтобы вспомнить. – Там довольно пугающе, но я думаю, что это с непривычки, – весьма уклончиво произнесла она. – Хотя дворец эрцгерцогини очень красивый. – Скажи, а в вашем семействе был хоть кто-то, кто отказался принести присягу? В ответ на эту фразу девушка хихикнула и особенно сильно качнула ногой, отчего туфелька наконец упала на пол. – Астарион, помнишь моего брата Варри? – Хм… нет, – мужчина чувствовал в ее тоне подвох, хоть и не мог разобрать, в чем он заключается. Этого имени лорд на самом деле ни разу не слышал. – Разумеется, нет! – ехидно прищурилась собеседница. – Потому что он оказался как раз тем самым идиотом, который не захотел служить. Говорят, что маменька прикончила его собственноручно, только я не верю – не стала бы она мараться. Это случилось еще до противостояния с Абсолют, тебя тогда с нами не было, но с тех пор это имя в семье не произносят. – А ты, значит, не боишься заслужить родительский гнев этим разговором? – вампир скептически приподнял бровь. – Я просто знаю, что ты на меня не донесешь, потому что тебе что-то нужно, – фыркнула девушка. Лорд поощрительно ей улыбнулся. – Чем я себя выдал? – Ты разговариваешь со мной уже больше пяти минут. – В следующий раз я захвачу с собой часы. Эта смертная была… интересной, и, возможно, мужчине стоило более пристально к ней присмотреться. Таламра уже стара и быстро теряет завоеванные ранее позиции, ее мечта воскресить сына до сих пор кажется несбыточной, а вот Кара – с ее пытливым умом и обаянием – вполне могла претендовать на роль следующего ключевого союзника в интригах вампира. Сейчас ей еще не хватает опыта, но потенциал у девушки был и немалый. – Серьезно, Астарион, чего ты от меня хочешь? – Мне нужно узнать, как расторгнуть дьявольский контракт, – решив идти ва-банк, ответил он. – Ты его заключил? – тут же подалась вперед девушка. – Нет, – в целом он почти не солгал ей: формально договор с Мефистофелем заключал Касадор, а свой собственный контракт с Рафаилом вампир уже успел нарушить. – Хорошо, – собеседница чуть успокоилась и откинулась обратно на спинку кресла. – Потому что иначе я бы сказала, что ты в полной заднице. Понимаешь, ад – это иерархия, система, в которой дьяволы являются винтиками, а не действуют сами по себе. И они очень, очень не любят упускать выгоду. По этой же причине от контракта не освобождает даже смерть того, с кем ты его подписал – договор продолжит оставаться собственностью преисподней… Новость была не очень утешительной – если слова Карнеллы правдивы, идея Астариона быстро и напористо разобраться с Рафаилом силой стремительно теряла актуальность. – …его можно расторгнуть по обоюдному желанию сторон, – девушка усмехнулась. – Мало кто из дьяволов этого захочет, как ты понимаешь. Или можно его уничтожить, только не думай, что это проще: лезть за бумажкой в логово исчадья – чистое самоубийство. – А если это вовсе не бумажка? – перед глазами вампира снова встало переплетение символов на теле ведьмы. – Договор исчезает вместе с носителем, – безразлично пожала плечами Кара. Астарион мысленно выругался: разумеется, проклятый камбион подстраховался и на этот случай. Ее слова согласовались с тем, что лорд уже читал в библиотеке Лунных Башен, но пока не терял надежды узнать от девушки какие-нибудь неочевидные детали. – Что будет, если контрактор его нарушит? – Тут уже есть варианты: чаще всего дьявол предпочитает разбираться с нарушителем сам, но, если тот по какой-то причине стал слишком силен, то исчадье имеет право позвать на помощь кого-то вышестоящего по статусу. А вот это уже выглядело как повод для размышлений: по всему выходило, что у Рафаила не было ни малейшей причины бояться Астариона – в случае неравенства сил он мог делегировать решение проблемы той же Зариэль или еще кому похлеще. Мужчина был очень лестного мнения о себе, но вынужден признавать, что даже могущества Вознесенного вампира не хватит, чтобы тягаться с адскими герцогами. По какой-то причине дьявол не стал пытаться взыскивать с него долг, более того – затаился на несколько лет, ограничившись тем, что заманил в свои сети чародейку. Это все выглядело весьма странно и никак не складывалось в единую логику. – Расскажешь, с кем и ради чего собрался воевать? – поинтересовалась Карнелла, видя, что пауза затягивается. – Не переживай, бросать вызов Зариэль я не планирую, так что врагами мы не станем, – голос смертной выдернул мужчину из задумчивости. – Это хорошо: не хочется, чтобы ты умер – я к тебе уже привыкла, – девушка не упустила возможности его уколоть. – Я польщен, – Астарион встал с кресла и шутливо ей поклонился. – С меня должок, юная леди, только будь снисходительна – не придумывай мне непосильной задачи. Конечно, лорд мог заявить, что ничем ей не обязан – он ведь услышал все, что хотел – но решил уже сейчас начать инвестировать в их будущий союз. Надо пользоваться возможностью укрепить симпатии, пока Кара не почувствовала силу и еще можно ограничиться небольшими вложениями. – Ого, теперь у меня в должниках целый вампирский лорд! – она охотно поддержала игру. – Я найду этому применение. Он поднял ладонь, прощаясь, и отправился в сторону внутреннего двора с теплицами, когда девушка окликнула его снова: – Останешься на обед? – Возможно, – не стал ничего обещать мужчина. Дальнейшие его планы зависели от того, как пройдет разговор с другой представительницей рода Вантампур. Лорд был настолько частым гостем в поместье, что давно не нуждался в провожатых. Однажды ему довелось даже пережить покушение в этом доме – это оказалось весьма забавным опытом, потому что напавший на него шпион из прислуги даже не подозревал, что имеет дело с нежитью, а не эльфом. Несмотря на демонстративную публичную аполитичность вампира, он успел нажить себе недругов в кругах власть имущих. Таламра действительно нашлась в оранжерее и занималась тем, что подстригала розы. На ее месте Астарион доверил бы это дело садовнику, но смертная женщина испытывала какую-то иррациональную привязанность к своим растениям. Даже само пространство было организовано как огромная комната отдыха посреди цветущего сада, а не просто питомник для редких видов. Диванчики и кресла, сплетенные из лозы, обилие подушек и звериные шкуры, низкие столики и шкафчики с посудой для чаепития – все это в окружении клумб. Крохотный зеленый рай, словно в насмешку созданный посреди зимнего холода за стеклянными стенами и потолком теплицы. – Подожди пару минут, я почти закончила, – попросила хозяйка, не прекращая орудовать ножницами. Вампир устроился в кресле, наблюдая, как нежно ее пальцы придерживают бутоны, и размышлял, была ли она хоть когда-нибудь так ласкова со своими мужьями? Совсем скоро женщина выпрямилась и стянула с рук перчатки из плотной кожи. – Как прошла твоя поездка? – Таламра присела на диванчик напротив. – Было весьма… продуктивно, – хищно прищурился лорд, вспоминая свое путешествие. – Это значит, что скоро о резне в Эльсини напишут газеты? – по-своему оценила его довольный кровожадный вид собеседница. – Хах, Таламра, не делай из меня тирана, – рассмеялся ее прямолинейности вампир. Не объяснять же союзнице, каким судьбоносным стал его визит в соседнее государство. – Не буду – ты и сам отлично справляешься, – женщина чопорно расправила складки на юбке домашнего платья. – Удалось достать камень? Вместо ответа Астарион протянул ей шкатулку, с которой не расставался все это время. Эксгерцогиня взяла ее обеими ладонями и, поставив себе на колени, осторожно откинула крышку. Аметист в глубине вместилища сиял так, будто на него падали лучи полуденного солнца, и его блики отражались в завороженном взгляде женщины. Вампир прекрасно знал, что она чувствует, глядя на давно утраченное и вновь обретенное наследие – в этом плане путешествие на юг принесло им обоим схожие эмоции. – Великолепно, – вернув себе невозмутимое выражение лица, заключила Таламра. – Ты получишь обещанную награду сразу же, как я проведу ритуал. – И сколько времени это займет? – не то чтобы Астарион сильно торопился прикоснуться к запретным знаниям тэйцев, но союзница не должна думать, что может заставлять его ждать слишком долго. – Не могу сказать, – призналась она, прикрывая крышку шкатулки. – Открыть книгу – только половина задачи, гораздо сложнее будет ее прочитать. Мои предки не поскупились на защиту своих секретов от нежелательного внимания. Лорд подумал немного. Это было не совсем то, о чем они договаривались, но сейчас ему невыгодно давить на хозяйку дома. Пускай она возится со своим артефактом, пока мужчина ненавязчиво втирается в доверие к ее дочери и выведывает тайны дьявольского мироустройства. – Ладно, в этот раз я тебе уступлю, – изобразив понимание, пообещал вампир. – Но, раз уж я все равно здесь, давай обсудим более насущные вопросы: кого хотят назначить на твое место в Совете? Госпожа Вантампур скривилась, словно Астарион предложил ей половинку лимона, и это было неудивительно: старая гарпия наверняка дралась до последнего за право остаться у власти. – Пока никого, но среди претендентов есть один любопытный выскочка, который может тебя заинтересовать. Его зовут Лорроакан, и раньше он годами просиживал штаны в башне Рамазита, но, чем сильнее укрепляют свое влияние латандриты, тем больше активности он проявляет в парламенте. Ставлю монету души, что у волшебника рыльце в пушку и есть, что скрывать от клириков. – Допустим, – принял к сведению лорд. – Но почему ты решила, что он будет мне интересен? – Он урожденный амниец, да еще и маг. Знаю, что ты следишь за расстановкой сил в Аткатле, вот и вспомнила. Астарион и правда регулярно получал новости из Амна, хотя раньше его любопытство было связано с уверенностью, что там скрывается ведьма. После их встречи в Эльсини ценность Страны Интриг в глазах лорда немного угасла, но, возможно, ему удастся с пользой использовать знание и про этого Лорроакана. – Ясно, я понаблюдаю за ним, – решил мужчина. – Еще кое-что. – Да? – Я посмотрел отчет о работе Ям и должен сообщить, что без нелегалов из Калимшана прибыли упадут уже в этом месяце. Это значит, что и твои проценты тоже сократятся. Пока весь высший свет считал, что “эпатажный эльф Астарион” проматывает свое наследство, лорд вампиров Астарион организовал бесчестный, зато бесперебойный источник доходов. Бойцовские Ямы стали первым проектом, в который он вложил сбережения Касадора сразу после падения Абсолют. В те годы весь город рисковал превратиться в огромную свалку, и земли под разрушенными зданиями продавались за бесценок. А еще людям было просто необходимо сбрасывать где-то накопившуюся агрессию, так что лорд в некоторой степени сделал Балдуру одолжение, переместив драки с улиц в специально созданные для этого заведения. И, если ринги Нижнего Города не отличались изыском, то арена, построенная им для развлечения знати, регулярно устраивала грандиозные в своей жестокости шоу. Разумеется, не все участники таких боев соглашались на них добровольно, поэтому Астариону как нельзя кстати пришлись мигранты и рабы, которых возил Амрик Вантампур. Собственно, на этой основе и завязалась тесная дружба вампира с их семейством, а когда Таламра начала поставлять для боев дьявольских тварей из Аверно, бизнес буквально расцвел. – Мы с этим разберемся, – почти безразлично пожала плечами женщина. – Рейвенгард сжег наши корабли, но море ему не поджечь, а среди калимшитов еще предостаточно гладиаторов для твоих рингов. – Тогда поторопись – я не люблю финансовые потери почти так же сильно, как Рейвенгарда, – мужчина встал, намереваясь закончить разговор. – Следующую партию мне привезет другой поставщик, но я надеюсь, ты быстро решишь свой… семейный вопрос и вернешься к делам. Таламра тоже поднялась со своего места. – Пообедаешь с нами? – предложила женщина. – Хорошо. Астарион решил, что сегодня больше никуда не торопится и может насладиться поварским искусством семейства Вантампур. *** Гейл повертелся перед мутным зеркалом в своем номере и с неудовольствием осознал, что разучился носить мантии. После комфорта простых штанов и курток длинные подолы казались ему жутко неудобными, рукава слишком широкими, а яркая расцветка слишком кричащей. Сложно было представить, что когда-то мужчина с такой же неприязнью думал про обычную одежду, только в те времена он не месил снежную кашу по улицам и не держал в руках ничего тяжелее библиотечной книги. Сейчас же приходилось снова возвращаться к прежнему образу: мага должно быть видно издалека. Густаво прислал ему приглашение на прием у леди Джаннат и короткую записку с инструкциями спустя пару дней после позорного явления Гейла к Вестару. За это время ему даже удалось подлечиться – дроу пристально следил за этим вопросом – сходить к цирюльнику и прикупить вещей. Он решился переехать в Эльфийскую Песнь и наконец-то начал высыпаться без постоянных скандалов за стенкой и пьяного гогота матросов на первом этаже. Эльф взял с волшебника обещание, что впредь он воздержится от опрометчивых поступков… по крайней мере в одиночку, и мужчина вынужден был согласиться. В любом случае, прежде чем бейнит организует портал в преисподнюю, мага ждет менее смертельная, но не менее сложная задача. Опыт шпионских игр в Лунных Башнях совершенно не пришелся ему по вкусу, но в глубине души Гейл все равно был рад, что ему не придется никого убивать ради достижения цели. К назначенному времени он уже стоял на пороге особняка герцогини, и драконорожденный дворецкий, проверив его приглашение, пропустил мага внутрь. Прием госпожи Фирелии оказался камерной выставкой картин, посвященной единственному сюжету: весне во Вратах Балдура. Словно в дополнение к цветущей зелени на полотнах, дом был украшен множеством живых растений. – Со стороны герцогини было весьма предусмотрительно выбрать для мероприятия именно эту тему, – с видом знатока проскрипела пожилая аристократка, обращаясь к юному собеседнику, испытывающему явную неловкость от ее внимания. – Зимой в городе так тоскливо, так не хватает ярких красок… – Тем приятней взглянуть на чистое небо хотя бы на картине, леди Уитберн, – почтительно согласился с ней молодой человек. Завидев приближающегося волшебника, они оба замолчали. Гейл в своей мантии действительно выделялся среди всех этих благородных гостей, но в этом был и неочевидный плюс – госпожа Фирелия обратилась к нему сама, и волшебнику не пришлось позориться, пытаясь угадать, кто из знатных дам является хозяйкой дома. – Саэ Декариос! Я надеялась, что вы придете, – она протянула ему руку в приветственном жесте, и маг почтительно поцеловал кончики ее пальцев. Герцогиня оказалась миловидной женщиной чуть больше тридцати лет, одетой изысканно, но не демонстративно. – А я не мог упустить возможность познакомиться с вами, леди. По легенде бейнита Гейл был странствующим волшебником, достаточно известным в узких кругах, чтобы благородные жители Врат хотели видеть его на своих вечеринках. – Давно вы в городе? Где остановились? – Фирелия взяла его под руку и повела вдоль коридора с картинами. – Совсем недавно, – не моргнув глазом солгал мужчина. – Я снял номер в Эльфийской Песне, но, если появится повод здесь задержаться, то придется подыскать дом для долгосрочной аренды. – Наш общий друг сказал, что вы из Глубоководья. Расскажите о вашей родине? Эту просьбу волшебник выполнил с видимым удовольствием: он любил Северную Жемчужину Побережья Мечей, и мог говорить о своем городе часами, вспоминая его самые знаменитые чудеса. Густаво описал женщину как большую ценительницу разнообразных диковин... иногда даже в ущерб своей репутации. По этой причине она приютила под свое крыло художника без роду и племени, и по этой же причине должна будет увлечься Гейлом. Не как мужчиной, разумеется, а как произведением искусства, которыми так любила себя окружать. Маг очень старался произвести на герцогиню впечатление, со всем доступным ему актерским талантом изображая повидавшего мир путешественника. А когда устал упражняться в красноречии, перевел взгляд на полотна, мимо которых они проходили. – Кто написал все эти картины? – сменил тему мужчина. – Если не ошибаюсь, они вышли из-под одной кисти? – Вы правы, саэ Декариос… – Прошу вас, просто Гейл. – Хорошо, Гейл, – согласилась собеседница. – Вы правы. Эти произведения написал мой… будущий супруг – Оскар. Заминка леди была почти незаметной, но волшебник не зря считал себя профессиональным разрушителем отношений, чтобы оценить выражение лица женщины и понять, что в их союзе с художником не все гладко. – Он сейчас здесь? Я бы хотел выразить ему свое восхищение, если вы не против… – а заодно наконец вживую увидеть того, за кем магу предстоит следить в ближайшее время. – Оскар живет со мной, но… – на этот раз в глазах леди промелькнула настоящая неловкость. – Знаете, он не любитель бывать на публике и довольно стеснителен. – Конечно, – поспешил согласиться с ней Гейл. – Для увлеченного творца эта черта совсем неудивительна. Женщина благодарно улыбнулась его пониманию. – Магия ведь тоже своего рода искусство, правда? Какую Школу вы предпочитаете? – О да, вы абсолютно точно сказали – художник пишет картины красками, а я создаю свои произведения с помощью чар. Что же касается моей любимой Школы… позвольте, я лучше вам покажу. Волшебник галантно направил собеседницу обратно в гостиную, и взгляды всех присутствующих в ней людей обратились к вошедшей паре. Это было даже хорошо – чем больше свидетелей ему удастся впечатлить, тем больше у мага шансов закрепиться здесь. Еще до визита сюда мужчина мучительно размышлял, что из своих навыков может предложить столь искушенной аудитории – всем этим аристократам, родившимся с серебряной ложкой во рту. С детства у них было все: влияние, богатство, уверенность в будущем, но… даже им не под силу создать солнце, когда это действительно нужно. Зато под силу ему, Гейлу. Уставшие от серых будней люди мечтали о чистом небе над головой, и во власти волшебника было подарить им эту мечту. Он театрально взмахнул руками – точь-в-точь дирижер перед оркестром – и принялся колдовать. Узор за узором, нить за нитью маг преображал окружающее пространство особняка, превращая заурядную, хоть и богато обставленную комнату в нечто большее. Под синхронный ошеломленный возглас присутствующих Плетение захватило гостиную, превратив ее в цветущий сад с сияющим над головами солнцем. Потолок исчез, сменившись лазурным небом, стены оплелись цветущей лозой, над которой уже кружили шмели и бабочки. Даже паркет уступил место пружинящей под ногами траве, которую можно было потрогать. Гейл вложил в иллюзию всего себя, безупречно воссоздав запахи и звуки весенней природы, и теперь с удовлетворением наблюдал, как восхищенно переглядываются и перешептываются гости. О, волшебник настолько отточил мастерство самообмана, что теперь без труда заставлял и чужие умы верить в созданные им образы. – Ваши друзья сетовали, что зимой в этом городе не хватает света, – он почтительно поклонился Фирелии, во все глаза смотревшей на измененную комнату. – Позвольте хоть ненадолго исправить это недоразумение, леди. Судя по ответному взгляду герцогини, свое право находиться в этом доме он заслужил… Уже вечером, собирая немногочисленные вещи и готовясь освободить номер, Гейл подумал, что было бы неплохо оповестить об этом Вестара. Вопреки ожиданиям мага, дроу жил вовсе не в гостевой комнате аптеки, а тоже арендовал апартаменты в Песне, так что на пару дней мужчины оказались соседями. Вежливо постучавшись и дождавшись ответа, волшебник уже с саквояжем перешагнул порог номера эльфа. – Опять сбегаешь? – прокомментировал его появление Вестар, подозрительно глядя на сумку в руках Гейла. – Не так далеко, чтобы переживать, – человек позволил себе присесть на стул в коридоре. – Леди Джаннат предложила мне должность и временно пригласила жить в свой особняк. Дроу иронично хмыкнул, но теперь к подозрениям во взгляде добавилось любопытство. – Если ты настолько талантливый маг, что можешь поселиться в доме одного из членов Совета, что мешало тебе сделать это раньше? – Раньше я был недостаточно отчаявшимся, – туманно ответил Гейл. Он пообещал позвать эльфа на поиски своего контракта, но до сих пор не рассказывал, как именно собирается попасть в Аверно. Признаться, он и сам до конца не был уверен, что идея Густаво подружить его с герцогиней сработает. – Странно слышать это от того, кто чуть не довел себя до смерти несколько дней назад. Как работа у герцогини поможет тебе справиться с отчаянием? – Никак, – пожал плечами волшебник и продолжил уже намного тише. – Отчаянием было обратиться за помощью к тому, кто способен прикончить меня по велению случайной прихоти! Но, если у меня получится выполнить для него задачу в особняке, то он обеспечит мне… нам портал в Аверно. Дальше скрывать от Вестара подробности плана маг уже не видел смысла: если уж дроу уцепился за какую-то идею, то все равно докопается до правды. И пускай лучше он узнает ее от волшебника, чем полезет искать в доме герцогини или – не дайте боги! – ненароком перейдет дорогу Густаво. – Так что придется мне немного поиграть в шпиона. – У тебя интересный круг знакомств, noamuth. – Вестар сложил руки на груди и прислонился спиной к стене. – Так и хочется спросить, что заставило тебя искать помощи у такого союзника раньше, чем рассказать о своей ситуации мне. Это, по крайней мере, грозило бы тебе всего лишь общением с ехидным дроу, а не смертью. Но что сделано, то сделано: надеюсь, твои шпионские игры увенчаются успехом. Только, ради всех возможных сил – скажи мне, если вляпаешься в какое-нибудь дерьмо. *** – Ну здравствуй, дом, – выдохнула Этера, переступая порог комнаты порталов. Холодный воздух зимней Эльсини сменился едкой сухостью с привкусом серы. Колдунья возненавидела этот запах, едва только впервые попала сюда – он мерещился ей повсюду: въедался в волосы, в пищу, в шелка простыней. Потом она привыкала и переставала его замечать, но после отлучек обратно в мир смертных чувствовала его с новой силой. Вот и сейчас девушка завершила свою работу над принцем Эрранте и вынуждена ждать в Аверно, пока Рафаил не придумает ей новую задачу. Привратник проводил ее недобрым взглядом, но не произнес ни слова, что более чем устроило Этеру. Когда Нубалдин открывал свой рот, из него не доносилось ничего, кроме ворчания и проклятий. Сумку с вещами и верхнюю одежду она бросила прямо рядом с порталом, из которого вышла, зная, что любой из заглянувших сюда должников доставит их к ней в комнату. Колдунье не нужно было даже приказывать, достаточно просто подумать – и Дом исполнял ее желания, ведь они были связаны неразрывно. Рафаил подарил ей практически абсолютную власть над этим местом, лишив только возможности причинить ему вред или пойти против интересов дьявола. Девушка неоднократно размышляла о причинах такой щедрости с его стороны, и ни одна из ее гипотез не была лестной – что бы ни задумал камбион, Этера в его планах не более, чем пешка. Она планировала сразу уйти к себе и проспать минимум сутки, но навязчивый гул в голове недвусмысленно намекал, что Рафаил дома и желает ее видеть. Резко сменив траекторию движения и напугав парочку должников, девушка направилась в столовую. Дьявол обедал один, но стол был накрыт так обильно, будто за ним должен сидеть еще десяток гостей. – С возвращением, Этера! – изобразил радушие камбион и сделал приглашающий жест. – Присоединяйся. Как прошло твое путешествие? – Так, как ты и хотел: я посадила Эрранте на трон, – колдунья не была голодна, но за время здесь приучила себя играть по правилам дьявола, поэтому послушно села по его левую руку и наполнила тарелку. – Очень хорошо, – протянул мужчина довольно. – Зачем тебе этот мальчик? – поинтересовалась она, подцепив вилкой кусочек мяса. – Ресурсы его страны минимальны, как и ее влияние на внешнюю политику. Колдунья и в самом деле долго гадала, что так привлекло исчадье в Эльсини, если он направил туда Этеру. Да, младший принц взывал о помощи, обращаясь ко всем потусторонним силам подряд, но Рафаил в своей жизни игнорировал мольбы гораздо чаще, чем откликался на них, и связывался только с теми, кто способен был принести выгоду. Впрочем, ответа она так и не получила, даже проведя несколько недель рядом с Эрранте. – Иногда один крохотный камешек способен повлечь за собой лавину, моя дорогая, – поучительно заметил собеседник, отпивая из кубка. Рафаил произнес это с той самой интонацией “разумеется, у меня есть план, но тебе я о нем не расскажу”, поэтому девушка прекратила расспросы, вяло ковыряясь в тарелке. – Поверю на слово. – А что насчет тебя? – теперь мужчина рассматривал ее оценивающе. – Было что-нибудь интересное? – Нет. – Правда? А как же встреча с твоим бывшим любовником? Этера мысленно выругалась и отложила приборы на тарелку – с ее стороны было наивно думать, что исчадье останется в неведении относительно происшествия. Колдунья не знала, есть ли в Эльсини и другие шпионы камбиона, но Астарион был достаточно яркой персоной, чтобы о нем еще долго перешептывались по углам дворца Ландегре. Это был только вопрос времени, когда слухи достигнут ушей дьявола. – Что именно в этом событии ты считаешь интересным? Пускай Рафаил пока еще сохранял дружелюбное выражение лица, девушка уже не сомневалась, что совсем скоро допрос превратится в разнос. – Только один момент, – мужчина демонстративно поднял указательный палец. – Почему Астарион все еще жив? – Потому что ты приказал мне заняться принцем, а не убивать вампира, – хмуро ответила Этера и не смогла удержаться от язвительного выпада. – А еще, потому что ты лживый ублюдок: ты мастерски скормил мне сказку про мстительную нежить, мечтающую меня прикончить, только вот какая незадача – все эти годы он даже не вспоминал о моем существовании. В нашем договоре сказано, что ты дашь мне силу для защиты, но… – она развела руками. – Как видишь, на меня никто не нападал. – Моя милая Этера! – снисходительно рассмеялся дьявол. – Ты ведь уже достаточно давно мне служишь, чтобы понимать, как все устроено. Ну разумеется, я тебя обманул, – он встал со своего места, чтобы приблизиться к девушке и, присев на краешек стола, пальцами поднял ее подбородок. – Но ты же не думаешь, что это что-то для тебя изменит? Мне жаль, что ты совершила такую глупую оплошность и не разобралась с Астарионом в Аверно, на пике своей силы. Потому что то, что произойдет дальше, понравится тебе намного, намного меньше. Рафаил отпустил девушку и принялся мерить шагами комнату, вынуждая колдунью развернуться, чтобы иметь возможность держать его в поле зрения. – Но я даже рад, что между вами сохранились сентиментальные чувства. Это делает мою маленькую постановку гораздо более драматичной. – Ты вправе считать сентиментальной меня, вот только Астариону я давно безразлична, – со всей возможной убедительностью возразила колдунья. – Можешь продолжать так думать, – дьявол пренебрежительно взмахнул рукой в ее сторону. – Но один тот факт, что ты еще жива после встречи с вампиром, уже говорит об обратном. Этера не стала ему возражать – судя по лицу Рафаила, он сейчас увлеченно фантазирует о том, как поставит наконец точку в этой истории с Вознесением… или сочиняет очередной дурацкий стишок. Как бы то ни было, отвлекать его в такие минуты считалось небезопасным. Подождав еще немного, она встала, чтобы уйти – если ему есть, что сказать, он ее остановит. Дьявол окликнул девушку уже на выходе из столовой: – Через пару дней прибывает корабль Амаретт – встреть его, а затем у меня будет для тебя новое поручение. – Хорошо. Кажется, она легко отделалась. Что бы девушка ни чувствовала, спорить с Рафаилом, перечить ему и показывать характер не имело смысла – она уже прошла все эти этапы в первый год своего пребывания в Доме Надежды. Тогда колдунья еще не знала, почему дворец камбиона так назван, и считала это просто издевательством. Надежда в логове дьявола? Кто бы мог предположить, что она находится здесь буквально. Сегодня назойливый дух пленницы не докучал Этере, хотя полубезумная дворфийка никогда не упускала возможности завести с ней пустой разговор. Пустой – потому что женщины ничем не могли помочь друг другу, а переживать вдвоем было еще более изнурительно, чем в одиночестве, ведь чувствовать тоже приходилось за двоих. Хотя в данный конкретный момент она не отказалась бы от компании. Девушка замерла на развилке – после беседы с Рафаилом просто сидеть в апартаментах не хотелось. Из всех обитателей дома она могла бы с натяжкой назвать другом только Кориллу, но, быстро исследовав дворец глазами должников, дворфийку Этера не обнаружила. Значит, остается один вариант – колдунья свернула в сторону будуара. Визиты сюда доставляли ей столько же боли, сколько и удовольствия, но для ее разума это была последняя возможность хоть ненадолго забыться. Она не стала даже всматриваться, на месте ли хозяин комнат – просто сбросила с себя одежду и с наслаждением погрузилась в чуть прохладную воду бассейна. На фоне общего жара Аверно этот холод казался освежающим, а не мучительным, как зима Побережья Мечей. Колдунья быстро умылась и откинулась на мраморный бортик, закрыв глаза. Тихий плеск сбоку оповестил о том, что Хаарлеп присоединился к ней. Буквально через секунду по ее шее и ключицам заскользили горячие пальцы – это приветствие стало для них чем-то вроде ритуала. И, пускай Этера не испытывала к инкубу ни малейшей привязанности, эти встречи стали для нее почти наркотиком – опиумом, позволяющим не думать хотя бы какое-то время. – С возвращением, – пропел над ухом полный очарования голос, только девушка не обольщалась на свой счет – исчадье было таким со всеми, кто по какой-то причине соглашался разделить с ним постель. – Как ты хочешь, чтобы я поиграл с тобой сегодня, м? Колдунья открыла глаза, чтобы столкнуться с обжигающим взглядом дьявольского любовника. Сейчас он был в своей обычной форме, копирующей облик Рафаила, но девушка знала, что достаточно только пожелать, чтобы он принял внешность кого угодно. Даже… – О нет, я слишком хорошо знаю это выражение лица, – уже гораздо менее игриво произнес Хаарлеп. – Что стряслось в Эльсини? Врать инкубу было бессмысленно, да и незачем – Этера и ее тайны безразличны ему так же, как он безразличен ей, а их периодическая связь носит исключительно утилитарный характер. – Мы встречались, – девушка села поудобней, так что теперь их лица были на одном уровне. – И только? – мужчина недоверчиво прищурился, наматывая на палец мокрую прядь ее волос. – У тебя поэтому вид побитой адской гончей? – Раньше тебя это не смущало. – Меня и сейчас не смущает, просто… – он отодвинул волосы и наклонился к шее колдуньи, прикасаясь к ней поцелуем. – Почему ты так стремишься жить прошлым? Раньше мы с тобой придумывали действительно захватывающие сюжеты и сейчас могли бы создать что-нибудь увлекательное. Помнишь, ты хотела сделать это с эринией? Да и наг в прошлый раз пришелся тебе по вкусу. Хаарлеп продолжал говорить, обжигая кожу дыханием и спускаясь все ниже к груди, так что его рога слегка царапали щеку Этеры. – Если ты не хочешь, тогда уйди и дай мне просто здесь отдохнуть, – она снова прикрыла веки: магия инкуба уже начала на нее действовать, страстным томлением разливаясь от солнечного сплетения вниз по телу. – Ты сама пришла в мой дом и смеешь меня выгонять? – мелодично рассмеялся мужчина выпрямляясь, а в следующую секунду его пальцы сомкнулись на шее девушки и уже совершенно другой мурчащий голос продолжил. – Смотри на меня. Невольно затаив дыхание, Этера открыла глаза, столкнувшись с хищным рубиновым взглядом на бледном лице. – Раз уж ты снова просишь меня примерить этот образ, я хочу заполучить все твое страдание, – тонкие белые пальцы заскользили от шеи к губам, и Хаарлеп приблизился к любовнице вплотную. – Это, наверное, невыносимо больно, смотреть на меня сейчас и знать, что я – не он, – мужчина сделал глубокий вдох, словно уловив приятный аромат. – Ты великолепна в своем стремлении к саморазрушению, Этера… Инкуб прильнул к ее губам поцелуем, и мир вокруг девушки стремительно потерял четкость. *Сергей Маврин – “Пока боги спят”