Из грязи и золота

Тьма и вьюга, и слезы из глаз Мы идем через ночь, не надеясь достигнуть рассвета В этих льдах за пределом широт Нет иного рассвета, чем в нас В нашем сердце - огонь, озаряющий стороны света Поднимайся, мой ангел! Вперед* Уилл сделал своим паладинам приглашающий жест рукой и шумно выдохнул, выпустив облачко пара. Воздух в доках был влажным и холодным, а храм Амберли так и вовсе стоял наполовину в воде, но мужчине некогда было думать о своем дискомфорте. Повинуясь его приказу, воины света перебежали мост и подтянулись к стенам здания, оцепляя вход. Солдаты Рейвенгарда-старшего как раз закончили перекрывать квартал, натянув сигнальные ленты и выставив стражу, чтобы никакого пьяного зеваку не втянуло в водоворот предстоящего штурма. Ночь середины зимы была поводом для веселья обычных людей – работяг, вышедших на улицы, и заносчивых аристократов, устраивающих помпезные пиршества у себя в поместьях – только Клинок знал, что далеко не все жители Балдура празднуют эту дату, распивая вино и танцуя. Уилл и сам мог быть сейчас на приеме у леди Джаннат, веселиться в сытости и тепле, но… Его долг был сильнее желаний, потому что среди прочих горожан притаились те, кто проводил под покровом темноты свои самые жуткие и бесчеловечные обряды. Храм Амберли был бельмом на глазу всякого добропорядочного правителя, но церковь Морской Королевы сформировалась во Вратах Балдура так давно, что считалась едва ли не культурной особенностью, неотъемлемой частью жизни города. Ее молчаливо поддерживали даже те, кто сам никогда не делал подношений и не выходил в море. И, вероятно, совсем не задумывался, какую цену богиня требует за свое благословение. До недавнего времени Уилл тоже мог лишь строить догадки о том, что происходит за закрытыми дверями храмового святилища, но ему повезло взять под стражу одного из вражеских жрецов. После непродолжительной беседы в подземельях храма Латандера слуга Амберли выдал такие секреты, от которых содрогнулись даже самые стойкие паладины, и спустя час умер прямо в кресле для допроса. Его легкие наполнились морской водой, и человек захлебнулся – такова уж была милость Морской Королевы. А Клинок решил, что услышал достаточно, чтобы бросить вызов злобной повелительнице вод и ее приспешникам, но для справедливого правосудия требовалось поймать жрецов с поличным. Штурмовой отряд латандритов и Кулаков ворвался в первый зал святилища, ворота которого никогда не запирались. В этом помещении клирики принимали свою паству и раздавали благословения – если это можно было так назвать – но Уилл теперь знал, что сакральные ритуалы жрецы проводят в следующем зале, в который допускались только избранные. Дверь внутрь была закрыта и зачарована, но герцог не планировал терять время на возню с контрзаклятьями и отмычками – еще один короткий жест, и вперед вышел его собственный маг. Латандрит встал напротив прохода, на пару секунд прикрыл глаза – Клинок ощутил, как мужчина взывает к Повелителю Зари – и выбросил руки вперед, сотворяя чары. Громовая волна оказалась такой силы, что не просто распахнула деревянные створки, но снесла их с петель и обрушила часть каменной кладки. – Во имя Утра! Во имя Жизни! – закричал Уилл, первым бросаясь в проход, и ему вторили голоса братьев по вере. Зал, в котором они оказались, был выполнен из зеленоватого мрамора, а посередине него находилась купель. Судя по цвету воды и тому, что герцог так и не увидел дна, бассейн выходил прямо в реку. Зато он прекрасно видел, как в его центре барахтается обнаженная молодая девушка, но не может выплыть, словно что-то удерживало ее из глубины. Она выныривала на секунду, чтобы жадно схватить ртом воздух, тут же снова с головой уходя под воду. По периметру же купели собрался десяток жрецов в облегающих мантиях, напоминающих рыбью чешую – настолько открытых и легких, будто служители храма вовсе не испытывали холода – и сосредоточенно читали молитву. Взрыв со стороны входа заставил их прерваться и на несколько секунд замереть в ошеломлении, что стало для латандритов дополнительным преимуществом. Уилл сразу вычленил среди жрецов Амберли главную фигуру и атаковал, не давая женщине опомниться. Стрела лучистой энергии ударила храмовницу в грудь и отшвырнула ее тело к дальней стене, не дав произнести ни слова. Ее безоружные приспешники и приспешницы повскакивали со своих мест, кинулись врассыпную, на бегу пытаясь обороняться. Кто-то из них бросил заклинание под ноги воинам Рассвета, превратив мрамор пола в ледяную гладь, кто-то отбивался водными стрелами и молниями, но это не особенно повлияло на итог и скоротечность боя. Вероятно, встреться Уилл со слугами Амберли в открытом противостоянии, то его потери были бы гораздо более серьезными – но клирики не ожидали подлого нападения на свою общину в ночь священного для всех праздника, а паладин Латандера не считал себя должным следовать законам честного ведения войны с такими мерзавцами, как они. Из десятка жрецов выжили только двое, вовремя сообразившие нырнуть в бассейн и устремиться на глубину. Уилл отправил группу братьев обследовать остальные помещения храма и захватить других служителей, если они тут есть, а сам поспешил на помощь тонущей. Она уже не барахталась, но и не пошла ко дну, замерев на поверхности воды лицом вниз. Герцог дотянулся до ее ледяного запястья и потянул несчастную к себе, вытаскивая на пол. Его помощник тут же сбросил свой плащ: вместе они завернули ребенка в ткань, но девочка не приходила в себя, оставаясь бледной и холодной. – Позвольте мне, Сияющий, – к ним подсела женщина из числа храмовых целителей и ласково коснулась лица жертвы культистов. Ладони жрицы засветились золотом, и на секунду Уиллу показалось, что в лицо девушки возвращаются краски жизни, но все тут же прекратилось, а сестра по вере огорченно вздохнула: – Наш Господин забрал дитя к себе. – Да подарит Латандер новый рассвет этой душе, – эхом откликнулись оба воина. Уилл поднялся на ноги и едва удержался от того, чтобы пнуть первый попавшийся взгляду предмет. Он не успел. Снова. Альфред, Карлах, Вивиан, Астарион… правда, последнего он опоздал прикончить, а не спасти. Судьба как будто насмехалась над Клинком. Хорошо, что за все эти годы он научился меньше терзаться и винить в любой неудаче себя – Клинок принял тот факт, что не каждого удается защитить, и это не делает борьбу со злом менее ценной. У бога нет иных рук, кроме рук его преданных. А раз так, то Уиллу придется стать лучшим инструментом и проводником воли Латандера в мире смертных. Он оглянулся на залитый кровью зал, отдал последние распоряжения своим братьям и первым вышел из храма. Что ж, доказательства преступлений жрецов Амберли в буквальном смысле были у него на руках, но дальше этим делом займутся Огненные Кулаки. А у герцога появилась иная, не менее важная задача. Коротко переговорив со стражами и велев им не снимать оцепление с улиц, он поглубже натянул капюшон и устремился туда, где разгорались огни костров. Пьяные, распаленные праздником люди пытались вовлечь угрюмого незнакомца в свое веселье, предлагая выпивку и зазывая к жаровням, а Уиллу приходилось обходить их по широкой дуге. Дом, который был ему нужен, стоял вплотную к богатому кварталу, в котором обитала леди Джаннат, но был гораздо скромнее, хотя его владелец и силился всеми средствами претендовать на причастность к элитному району, тщательно следя за фасадами здания и порядком во внутреннем дворике. Клинку даже не пришлось гадать, на месте ли хозяин – в окнах второго этажа подрагивал тусклый свет. Герцог взбежал на крыльцо и замолотил кулаком во входную дверь. – Никого нет дома! – раздался сверху приглушенный мужской голос. Уилл повторил стук, на этот раз громче и дольше. – Пошли к дьяволу, попрошайки! – очевидно, хозяин принял гостя за одного из нищих, побирающихся на ночных гуляниях. – Рекомендую открыть мне, Эттвард, – повысил голос Клинок, почти уверенный, что собеседник его узнает. – Если не хочешь, чтобы я выбил тебе дверь. Больше никакого ответа не последовало, но буквально через минуту раздался щелчок замка, и наружу, нервно оглядываясь, шагнул щуплый мужчина щегольского вида. Эттвард Нидл – главный редактор Балдурского Вестника – с подозрением оглядел нежданного гостя и нехотя пропустил его в дом. – Рейвенгард, – без всякого почтения констатировал хозяин. – Зачем явился? Уилл не мог бы сказать, что испытывает к этому человеку симпатию или антипатию, зато мужчина напротив имел все основания не любить нынешнего герцога. После кризиса Абсолют изданию было необходимо приносить публичные извинения за каждую статью с клеветой на фамилию Рейвенгардов, и Эттварду пришлось унижаться больше всех, чтобы сохранить за собой руководящую должность. Он клялся всеми богами, что действовал исключительно под давлением лорда Горташа, и в какой-то момент палата лордов ему поверила, но с тех пор мужчина не стремился выказывать новой власти никакого пиетета. Лично паладину было достаточно и того, что редакция перестала распространять домыслы, вернувшись в русло нейтральных новостей. – Сейчас я кое-что тебе расскажу, Эттвард, – не дожидаясь приглашения, Уилл сбросил плащ и прошел в гостиную. – А ты превратишь это в статью, которая утром выйдет в свежем выпуске газеты. – Ты… ты шутишь, что ли? – задохнулся от такой наглости печатник. – Ночь на дворе! Праздник! Какая к дьяволу статья?! – Достаточно важная, чтобы ради нее поработать сверхурочно. – Ты хоть и герцог, но самый настоящий псих! – мужчина указал гостю на дверь. – Проваливай из моего дома! А если уж так приспичило опубликовать новости – обратись в редакцию, как положено. – Ладно, – тяжело вздохнул Клинок. – Раз ты настаиваешь… Он сделал вид, что собирается уйти, но в последний момент схватил Эттварда за грудки и вжал в стену. Перепуганный его выпадом печатник успел только сдавленно пискнуть. – Как ты уже верно заметил, я – герцог, – абсолютно безэмоционально напомнил мужчине Уилл. – А еще – паладин, и у меня сегодня была крайне дерьмовая ночь, чтобы с тобой нянчиться. Ты напишешь статью, затем отправишься в редакцию и запустишь станки, чтобы утром горожане получили свежие новости. Я достаточно вежливо попросил? Человек мелко и часто закивал, продолжая с ужасом таращиться перед собой. – Отлично. А теперь давай присядем, и я расскажу тебе свою историю. *** – Еще чаю, Гейл? – поинтересовалась Мара, потянувшись к заварнику и добавляя ароматный напиток в свою чашку. – Не откажусь, – согласился маг, и тифлинг подлила ему тоже. Ему было неловко в обществе женщины, и стало еще больше, когда Этера с Вестаром удалились на праздничный вечер в особняк леди Джаннат, но волшебник всеми силами старался не демонстрировать этого. Днем они решили, что для обсуждения дальнейших планов будет целесообразней находиться в одном доме, чем разбрестись по тавернам, так что Гейл забрал свои вещи из Эльфийской Песни и поселился в гостевой комнате Амаретт. Идти одному на вечерние гуляния не хотелось, ложиться спать тоже, поэтому мужчине волей-неволей пришлось составить компанию скучающей хозяйке дома, тоже недолюбливающей масштабные шумные праздники. Они как раз покончили с поздним ужином и сейчас сидели в столовой, когда услышали снаружи скрип открываемой калитки. – Прием закончился так рано? – недоверчиво наклонила рогатую голову тифлинг. – Слабо верится. – Может, что-то случилось? – Скоро узнаем. Но минуты текли, а внутрь дома так никто и не зашел, так что Мара переглянулась с Гейлом и пошла в сторону гостиной. – Ну кто бы сомневался, – со смесью огорчения и смирения вздохнула капитан, едва посмотрев в окна, выходящие во двор. – По крайней мере, он привел ее ко мне домой. Она потянулась к выключателю газовых рожков, и гостиная начала наполняться светом, но волшебник уже успел рассмотреть в темноте улицы две фигурки, стоящие друг напротив друга. Это был первый раз, когда маг увидел Астариона с тех пор, как тот спас его жизнь в храме Баала. Сиюминутным порывом Гейла было выйти наружу и поблагодарить вампира – какие бы мотивы им тогда ни двигали – но человек тут же скривился от собственной наивности. Сейчас его бывший союзник в лучшем случае смерит волшебника презрительным взглядом – о его отношении к незнакомым смертным маг иллюзий не питал. Когда лампы в комнате разгорелись в полную силу, двор окончательно потонул во тьме, так что Маре и ее гостю оставалось только ждать, пока девушка и лорд закончат беседу. Мужчина подкинул дров в едва тлеющий камин. Его немного обеспокоило отсутствие Вестара, и Гейл утешал себя мыслью, что в случае опасности Этера не вела бы себя так спокойно и не тратила бы время на разговоры с бывшим любовником. Колдунья так и не поделилась с мужчиной тем, что у них с Астарионом произошло, но сейчас вроде как не выглядела напуганной, хотя волшебник видел ее лицо лишь пару секунд и мельком. Наконец хлопнула входная дверь, и спустя полминуты девушка с покрасневшими от холода – а может, и не только! – щеками вошла в гостиную. Ускользающий зверь за ней по очереди отряхнул лапы от налипшего снега, вызвав неодобрительный прищур капитана, и разлегся у разгоревшегося камина. – Хорошо провела время? – с явным намеком поинтересовалась Мара. – Приемлемо, – Этера уселась в кресло и принялась с наслаждением вытаскивать шпильки из прически, распуская волосы. – Хорошая новость в том, что меня пока не арестовали. А вот, чтобы обсудить плохую – дождемся Вестара. – Где он, кстати? – не упустил возможности спросить Гейл. – Должен скоро подойти. Волшебник понимающе кивнул – очевидно, дроу просто хотел дать своим друзьям возможность поговорить тет-а-тет, поэтому и отстал. Эльф вернулся домой спустя четверть часа и в отличие от колдуньи выглядел однозначно довольным. Первым делом он стал выворачивать карманы и вытряхивать из них сложенные в несколько раз кусочки пергамента, а один такой даже извлек из-за отворота манжеты. – Богатый улов, – хихикнула колдунья, сразу поняв, в чем смысл этих записок. – Дай-ка взглянуть, – Мара с предвкушающим видом вытянула руку и наугад взяла одну бумажку. – “Милорд, ваши шаги в танце оказались столь же уверенными, сколь и ваши взгляды, заставляющие сердце биться быстрее. Если звуки музыки еще звучат в вашей памяти, знайте – они вторят моим мыслям о вас. До новой встречи, которая, надеюсь, не заставит себя ждать…” – Видимо, твой план отвлечь внимание с помощью дроу сработал на сто процентов, Этера? – не мог сдержать улыбки волшебник, представив, как смущенно краснеющие благородные леди ищут повод оказаться поближе к эльфу, чтобы подкинуть ему в карман клочок бумаги. Девушка в ответ на это предположение только скептически поджала губы, и настала очередь Вестара усмехаться: – Интересно, сколько признаний достанет из своего костюма Астарион? Хотя сегодня он был на удивление… аскетичен в проявлении симпатий. – Меня теперь гораздо больше волнует, сколько голосов Лорроакан получит на ближайшем совете, – девушка принялась кратко пересказывать помпезное выступление амнийского волшебника, и, чем больше она говорила, тем сильнее хмурился Гейл. Нет, в ходе своих странствий он бывал в Аткатле – хоть и не афишировал свою принадлежность к волшебному сословию – и собственными глазами видел Сигнальные Колокола. Амн был богатейшей страной Западного Фаэруна, а может, и всего мира, и он мог позволить себе вливать бесконечное количество ресурсов в антимагическое изобретение, но откуда такие силы у простого выскочки-одиночки из башни Рамазита? А когда девушка дошла до описания наглядной демонстрации прототипа с бесом, Гейл не выдержал и воскликнул: – Тера, но ты же понимаешь, что его изобретение противоречит всем законам сохранения магической энергии? – мужчина эмоционально взмахнул рукой. – Одно дело собрать устройство на радиус комнаты и совсем другое – накрыть чарами весь Нижний Город! В Амне над этой системой работает целый конгломерат лицензированных волшебников, как Лорроакан собирается повторить такой подвиг один? Чистой мощи башни Рамазита не хватит для осуществления замысла. – Ты думаешь, он блефовал, чтобы продвинуть себя на выборах, а потом спустить дело на тормозах? – колдунья задумчиво накрутила локон на палец. – Да нет, не похоже, – заметил Вестар, будто вспоминая о чем-то. – Слишком уж самоуверенно он себя вел, даже не использовал расплывчатых обещаний. Как минимум, он сам верит в успех своей затеи. – Тогда, вероятно, у него есть для этого причина? – спросила Мара. – В таком случае у него должен быть внешний источник энергии, – продолжал рассуждать Гейл. – Очень-очень сильный, чтобы осуществить такой амбициозный план. И я действительно хотел бы узнать, что это, но желательно так, чтобы мне не пришлось незаконно проникать в башню Рамазита второй раз! Сидящий напротив дроу только ехидно улыбнулся, и маг неожиданно вспомнил, что сам эльф грабил Лорроакана уже дважды. – Лично я вообще рассчитывала, что мы найдем в его лице союзника против храмовников. Но, кажется, они его смущают меньше, чем перспектива не получить кресло в Совете, – задумчиво пропела Этера. – Тогда какой резон Рафаилу было отмечать приглашение? – напомнила девушке тифлинг, барабаня когтистыми пальцами по обивке кресла. – Дьявол сказал “поищи себе союзников”, но не обещал, что они там действительно будут. Зато он абсолютно точно хотел, чтобы я узнала о планах этого рыжего мерзавца. – Кстати, об этом… – осторожно начал Вестар. – За что ты его так не любишь? Нет, в общих чертах я прекрасно все понимаю, но мне кажется, что в твоей реакции есть что-то личное. Девушки коротко переглянулись. – Это давняя история, но если кратко… – Этера прикусила губу, подбирая слова. – Мы с Лорроаканом принадлежим… принадлежали к враждующим амнийским фракциям. “Волшебники в капюшонах”, как они себя называют – это гильдия избранных говнюков, узурпировавших магию в стране и придумавших продавать лицензии за баснословные деньги или услуги. А школа, в которой обучали меня, вела и наверняка до сих пор ведет с ними борьбу за право колдовать открыто и не бояться ареста. – Звучит весьма героически, – недоверчиво заметил Гейл, который успел узнать Этеру достаточно, чтобы не заподозрить в ней героя. – Только звучит, – она кивнула магу в подтверждение его мыслей. – На самом деле и те, и другие занимаются подковерной политической возней, но я варилась в этих играх так долго, что уже не могу реагировать иначе на таких, как Лорроакан. – А почему вы так рано? – напомнила друзьям Амаретт. – Неужели амниец своим изобретением распугал всех гостей? – Там был и другой повод для испуга, – ответил подруге эльф. – Одна из гостей отправилась с вечеринки прямо на тот свет, так что теперь в доме герцогини не протолкнуться от Огненных Кулаков. Услышанное заинтересовало, хотя не удивило Гейла – он предпочитал по возможности избегать высшего общества именно потому, что успел неплохо изучить, как там все устроено. И знал, что аристократы погибают в политических играх едва ли не чаще, чем искатели приключений в подземельях. – Зато теперь я чувствую, что вернулась домой, – призналась Этера, первой поднимаясь с места и делая шаг в сторону выхода. – А сейчас прошу меня извинить. – Подожди, можно тебя на минутку? – Вестар тоже встал и сделал колдунье приглашающий жест в сторону пустого коридора. – Хотел задать тебе один вопрос. – Какой? – спросила девушка, прикрыв за собой дверь. – Сегодня я был не совсем честен с леди Джаннат и Портир, – дроу прислонился плечом к стене. – Смерть престарелой аристократки со всех сторон выглядит как трагическая случайность, вот только диагностическое заклинание показало мне… внешнее воздействие. Слабое, но списать его на прогрессирующую деменцию я не могу, к тому же однажды я уже становился свидетелем безупречной расправы. Поэтому должен спросить… – Не причастна ли я к смерти старухи? – наклонила голову Этера в ответ на его гипотезу. – В общих чертах ты уловила мою мысль. – Нет, Вестар, я здесь не при чем, – улыбка собеседницы стала благодарной. Эльф в очередной раз проявил себя верным союзником, так что колдунья может позволить себе дать ему небольшой намек. – Но, если после меня ты планируешь адресовать тот же вопрос Астариону… рекомендую дважды – нет – трижды подумать, так ли тебе нужен ответ. Дроу помолчал пару секунд и понимающе кивнул. – Ты права: пожалуй, не нужен. *** Астарион проснулся от неожиданного звука и мгновенно открыл глаза, лишь в следующую секунду сообразив, что это просто вежливый стук в дверь его покоев. Он удивленно перевернулся на спину: обычно слуги не позволяли себе беспокоить хозяина, пока тот сам не выйдет из спальни. Но после вчерашней ночи могло произойти все, что угодно, поэтому лорд откинул одеяло, закутался в халат и открыл дверь своему дворецкому, все это время терпеливо дожидающемуся снаружи. – Простите за беспокойство в столь ранний час, милорд, – человек поклонился гораздо ниже, чем обычно. – К вам гость, и он очень настойчив. – Кто? Дроу? – хмуро поинтересовался Астарион. По его ощущениям сейчас не было даже полудня, а Вестара он ждал не раньше обеда. – Нет, господин. Это саэ Густаво. – Я подойду, – подумав пару секунд, пообещал вампир и снова закрыл дверь. Он мог лишь гадать, что на этот раз понадобилось Гончему, причем настолько срочно, что бейнит рискнул потревожить лорда в такую рань. Впрочем, это все равно не повод торопиться. Астарион тщательно повторил все утренние ритуалы, приведя себя в порядок, долго и придирчиво выбирал костюм под сегодняшнее настроение, и только после этого спустился в гостиную. Пес ни словом, ни видом не намекнул мужчине, что его утомило ожидание, но то, как активно он вертел в руках нераскуренную трубку, выдавало его нервозность. Густаво знал, что вампир не одобряет запах табачного дыма у себя в доме, поэтому сдерживал свою пагубную для смертного привычку. Сегодня гость был одет типично для визитов в дом леди Джаннат: с ног до головы закутан в аскетичную серую мантию с символами Ильматера, длинная коса спрятана под одеждой, даже татуировка на щеке тщательно замазана гримом. Все это время герцогиня искренне считала бейнита жрецом-отшельником, по счастливой “случайности” ставшим для нее неофициальным советником и наставником. Именно к нему женщина обращалась в минуты сомнений и печалей, ему несла самые сокровенные переживания, а лорд мог только лишний раз восхищаться наивности смертной и таланту Гончего втираться в доверие. Но, когда Астарион впервые увидел союзника в амплуа добродетельного храмовника, то хохотал так, что перепугал собственных слуг. – Я надеюсь, что произошло нечто действительно срочное, – проворчал вампир, садясь напротив и давая понять, что недоволен ранним пробуждением. – Взгляни сюда, – человек без предисловий протянул собеседнику свежий номер газеты. “Город тонет в пороке!” – кричал заголовок на передовице, заинтриговав вампира. “Жители Врат Балдура слишком долго терпели жестокость последователей Амберли, самопровозглашенной Владычицы Бурь. Эти фанатики не просто почитают море – они приносят ему жертвы, топя невинных людей в его водах. Их дары богине – это похищенные рыбаки, купцы и простые путники, которым не посчастливилось пересечься с культом. Каждый год во время зимних праздников, когда шторма особенно беспощадны, эти безумцы проводят ритуалы, веря, что принесенные жертвы защитят их от гнева Амберли. Но разве это не порочный круг? Разве их злодеяния не делают бурю лишь сильнее? Горожане! Долго ли мы будем закрывать глаза на убийства, утопления и бесчеловечные жертвы, творимые у нас под носом? Пока мы терпим культ Амберли, волны крови захлестывают наши улицы. Пора положить этому конец! Храм “морской королевы” – не культурное достояние города, а его позор, поэтому с сегодняшнего дня будет запрещен для посещения указом церкви Латандера и герцогом Совета Четырех – Уильямом Рейвенгардом”. Астарион перечитал заметку дважды, пытаясь понять, что думает по этому поводу. – И ты пропустил это в печать? – лорд изящно изогнул бровь. – Друг мой, я просто ликовал, когда мне принесли эту статью, – усмехнулся бейнит. – Я даже простил Эттварду то, что он влетел ко мне домой посреди ночи и начал скулить, что Рейвенгард прижал его к стенке. Молодой герцог не мог придумать ничего хуже для своей репутации, чем бросить вызов еще одному культурному столпу города. Поэтому я с радостью пропустил эту новость, и результат не заставил себя ждать – на улицах уже начались волнения. Кулаки оцепили храм в то время как разгневанные толпы устраивают погромы и протесты в защиту многовековых традиций и против новой власти. Уильям накопил критическую массу ошибок, и его позиции шатки, как никогда. Мы обязаны воспользоваться шансом, собственно, ради этого я к тебе и пришел… Густаво прервал стук в дверь, и в гостиную зашел Салем. – Господин, к вам саэ Вестар, – с безупречной служебной выправкой сообщил закхариец. – Он утверждает, что приглашен на обед. – Попроси его немного подождать, мы скоро закончим, – велел Астарион, но Гончий неожиданно ему возразил. – Пригласи его сюда? – предложил бейнит. – Ему тоже не помешает послушать. Вампир не подал виду, что удивился – Густаво никогда не интересовался дроу и тем более не стремился посвящать его в свои дела. Но причин для отказа лорд тоже не увидел. – Выполняй, – приказал он дворецкому и добавил уже Гончему, когда слуга вышел. – Что ты задумал? – Просто хочу сказать пару слов нашему потенциальному союзнику, раз уж он сам пришел, – расплывчато ответил человек. Эльф зашел в гостиную спустя несколько минут и на долю секунды замер на пороге, явно не ожидая увидеть здесь бейнита. Но быстро взял себя в руки и изобразил на лице вежливую улыбку. – Приветствую, Астарион, – кивок в сторону хозяина дома, а затем еще один – его гостю. – Густаво. Осмелюсь предположить, что мне самому представляться не имеет смысла? – В этом и правда нет необходимости, – понимающе улыбнулся человек. – Присаживайся, – вампир указал вошедшему на кресло. – Уже читал утренние новости? – Мне было немного не до покупки газет, – осторожно признался дроу. – Меня больше занимало, как не угодить под гнев толпы. В городе хаос. – И ты можешь даже ознакомиться, почему, – Астарион передал Вестару раскрытую передовицу и подождал, пока тот прочитает содержимое статьи. – Снова Рейвенгард? И почему я не удивлен? – со смесью гнева и отвращения проворчал гость. – Интересно, как он еще не запретил все, кроме самого себя... – Ты не единственный, кто недоволен положением дел, – согласился Гончий. – Поэтому мы все и здесь – сейчас идеальное время вынудить латандритов наделать еще больше глупостей, но для этого нужно разработать стратегию. – Что ты предлагаешь? – вампир оценивающе пригляделся к своему маникюру. – Закати во дворце вечеринку – волнения скоро подавят, и знать снова повысовывает носы из своих домов. Пригласи на нее тех, кому доверяешь, – кивок в сторону дроу. – А я позову своих, и мы обсудим, что делать дальше. Остальные гости нужны для прикрытия, так что лучше не скупиться… – Я когда-нибудь вообще экономил на приемах? – возмутился лорд. – Вот и не стоит начинать, – ничуть не впечатлился бейнит и встал с места. – Сообщи, как определишься с датами, а мне уже давно пора идти успокаивать леди Джаннат. После минувшей ночи она уверена, что ее прокляли… И последнее, – человек обернулся к эльфу. – Твой дебют на вчерашнем празднике не остался без внимания, но доложили о нем не только мне, как ты можешь догадаться. Пока ты не лез в политику – тебя не трогали, но с этого дня советую очень внимательно следить за тем, где и с кем ты бываешь, и кто присутствует поблизости. – В таком случае я, вероятно, совершил ошибку, явившись сюда? – полушутя предположил Вестар, обернувшись к Астариону. – О том, как разгуливать по вампирскому логову незаметно, тоже рекомендую подумать, – абсолютно серьезно кивнул Гончий. – На этом я вас покину. Густаво сунул трубку в рот и вышел за дверь, а вампир сосредоточился на втором своем собеседнике. – Я обещал тебе обед: можем переместиться в столовую, а можем продолжить здесь. Что ты хотел со мной обсудить? – В некоторой степени “кого”, а не “что”, – слегка улыбнулся дроу. – Останемся здесь, приватность разговора приоритетней обеда. Насколько я знаю, тебе уже известно о нынешнем наличии у Этеры не самого желанного покровителя… – Я смотрю, Густаво отлично умеет разжигать паранойю… но как скажешь, – вампир и сам предпочел бы не обсуждать дьявола без должной защиты. Рафаил – не тупица-Клинок, и не стоит лишний раз рисковать привлечь его внимание. Астарион выпрямился в кресле, жестом активируя чары против шпионов. – Подозреваю, что в нынешних обстоятельствах для Этеры любой покровитель – не самый желанный. Но я понимаю, что ты имеешь в виду. – Меня не волнует, что вы с Рафаилом не поделили много лет назад, но он однозначно собрался тебе мстить. Через Этеру. И, кто бы из вас с ним ни победил в этом противостоянии, наша подруга в любом случае пострадает. Попытаться выкрасть и уничтожить ее контракт было моей первой идеей, но это невозможно: он начертан на ее собственной коже. Допускаю, что я сейчас мог и не сообщить тебе ничего нового, но теперь я тоже заинтересован в том, чтобы освободить Этеру от ее договора… и не одну ее. Астарион усмехнулся и встал, чтобы подойти к окну и выглянуть наружу. Шум городских волнений внизу как раз докатился до его дворца, благо, обезумевшим людям никогда не хватит смелости ворваться на территорию Алого Замка. Выбить пару магазинных витрин и чьих-нибудь зубов – вот предел смертной бравады. – Если бы ведьма пришла раньше… если бы она вообще пришла ко мне с этим вопросом, то он уже давно был бы закрыт, – в голосе лорда проскользнули ядовитые нотки, и он обернулся к эльфу, прислонившись поясницей к подоконнику. – Но я узнал обо всем ненамного раньше тебя, а играть против дьявола, это… не быстро. Чего именно ты от меня хочешь? Судя по тому, что ты просишь за двоих, твоя собственная вылазка в ад не увенчалась успехом. – А судя по тому, что ты ее упоминаешь, Густаво рассказал тебе про Гейла. Я пришел не просить, а предлагать, Астарион. Информацию, если Гончий еще не предоставил тебе все знания мира о камбионе. Свое участие в игре против дьявола. У нас обоих есть личная заинтересованность в выигрыше – так давай подумаем, как мы можем его добиться. Давай подумаем? Лорд скептически улыбнулся: ему казалось, что последние несколько недель он только и делает, что думает, но пока озарение его не настигло. – Одно я могу сказать тебе точно: брать Дом Надежды штурмом рискованно даже с моими возможностями. Не потому что я боюсь дьявола, разумеется, а потому что драться придется вовсе не с ним, – вампир вернулся в свое кресло и закинул ногу на ногу. – Только поэтому я все еще делаю вид, что я послушный мальчик и сижу смирно. Расскажи про ваш визит в Аверно. На каком этапе все пошло не так, и как вам удалось выбраться? – Ты прав, не с ним. Этера предупредила, что Рафаил заставит ее драться на его стороне, поэтому идея не просто рискованная, а безнадежная. Что насчет нашего посещения Дома Надежды – ты даже не удивишься, узнав, что и здесь все испортил Рейвенгард… Астарион слушал дроу с отстраненным интересом – роли Уилла во всей этой истории он действительно не удивился, паладин умел оказываться не в то время не в том месте. – Вы выяснили, как Рафаил охраняет обычные контракты? – Не успели – наш добродетельный герцог переполошил стражу. – Кто, кроме ведьмы, занимается защитой особняка? – Этера упоминала вскользь, что это обязанность Кориллы, – сказал дроу. – Еще мы встретили там Мизору, но я не знаю, какая роль у нее в Доме. Астарион задумчиво побарабанил по подлокотнику кресла – если верить докладам шпионов Гончего, дворфийку регулярно видели во Вратах Балдура – судя по всему, этот город был ее охотничьими угодьями. Возможно, она даже пыталась следить за лордом все это время и докладывала Рафаилу, но делала это настолько незаметно и ненавязчиво, что ни разу не потревожила подозрительного и чуткого Вознесенного вампира. Это было маловероятно, так что мужчина склонялся к мысли, что дьявол просто придумал для Кориллы другие задачи. Он вспомнил все немногочисленные эпизоды, когда они с колдуньей пересекались лично, и его посетила неожиданная мысль: пока еще смутная и не оформившаяся, но выглядящая той самой ниточкой, за которую стоило потянуть, чтобы распутать клубок. Астарион взглянул на Вестара снова, уже оценивающе. Тот уставился на него в ответ, подперев подбородок рукой. – Вероятно, ты и правда сможешь мне помочь, – медленно растягивая слова, будто пробуя каждое на вкус, произнес вампир. – Чем именно? – Корилла отличный шпион, и меня к себе не подпустит, но ты… ты нравился ей раньше и ты не запятнал себя интригами против Рафаила, по крайней мере, открыто. – И? – не скрывая подозрений, поторопил лорда дроу. – Я хочу, чтобы ты выяснил у нее кое-что. – Если она в том же положении, что и Этера, она не имеет права разглашать тайны Рафаила, – отрицательно покачал головой эльф. – Как бы я ей ни нравился. – Она наверняка в таком же положении, – плотоядно оскалился Астарион, складывая пальцы домиком. – Разница только в том, что, в отличие от ведьмы, мы не обязаны ее беречь. Мне безразлично, каким способом придется извлекать информацию из ее кудрявой головы, – с каждой новой секундой идея казалась вампиру все более и более правильной, и его, как зверя, напавшего на след, охватывало предвкушающее торжество. – Но, если тебе претят… инвазивные методы, то просто приведи ее ко мне. Я сделаю все сам. – Думаю, я справлюсь и так. Что ты хочешь у нее узнать? – спустя минуту размышлений поинтересовался эльф. – Всего одну маленькую вещь – где и как Рафаил хранит мой контракт. Если Вестар и удивился просьбе, то не показал этого. Дроу был достаточно умен, чтобы не начинать допытываться о скрытых мотивах лорда, если не понимал чего-то – в частности поэтому Астарион мог вести с ним дела, не боясь, что эльф станет совать нос туда, куда не следует. От обеда он отказался, покинув гостиную сразу, как разговор был закончен, поэтому лорд перебрался в кабинет. Первым делом ему предстояло придумать повод и составить список гостей для предстоящего приема, раз уж Гончий уверен, что это поможет разобраться с клириками. Перед уходом Вестар намекнул вампиру, что цель пребывания Этеры в городе тоже связана с потерявшими всякий страх храмовниками, так что мужчина добавил на пергамент еще одно имя, и перо надолго замерло над ним. Астарион не бросит колдунью сражаться с латандритами в одиночестве, независимо от того, примет она его помощь или нет. И дело было даже не в его иррациональной симпатии к этой женщине, а в том, что Уилл уже достаточно ему надоел, чтобы начать принимать меры. Единственное, чего лорд не понимал, и что его раздражало – какой замысел Рафаил пытается прикрыть всей этой ситуацией? Как бы то ни было, ждать осталось недолго. Всего две досадные помехи отделяют вампира от того, чтобы окончательно вернуть ведьму в его жизнь, его дом и его постель. Астарион улыбнулся своим мыслям и написал на листе имя следующего гостя. *** Уилл подозревал, что этой ночью времени для сна у него будет очень мало, но все равно недооценил масштаб минувших событий. Стоило ему только добраться до Крепости после визита к печатнику, как в дверь начали по очереди стучаться посыльные, и у каждого было срочное донесение. В первой записке, которую получил Клинок, говорилось о дерзком и самоуверенном выступлении владельца башни Рамазита и его изобретении. Рвение мага к власти не вызывало у паладина одобрения, но, если волшебник действительно сможет осуществить свою задумку, то это сыграет только на руку всем, кто активно борется с инфернальной угрозой. Второй доклад был от одного из Кулаков, оповестившего о трагедии на празднике у Фирелии Джаннат. Уилла заинтересовало то, что пожилая аристократка была именно утоплена – он не верил в совпадения и сразу предположил, что эта смерть стала еще одним кусочком кровавых ритуалов для Амберли. Быстро набросав ответ с распоряжением доставить тело в храм Латандера для более тщательного расследования, он отправил младшего помощника на место происшествия. А вот третье письмо по-настоящему его озадачило: “Спешу сообщить вам, милорд герцог, что праздник середины зимы этой ночью посетили две подозрительные личности, ранее в высоких кругах не вращавшиеся: высокородный дроу и его человеческая спутница. Примечательны они оба тем, что явно состоят в приятельских, а может, и более интимных отношениях с персоной вами крайне нелюбимой – бледным эльфийским лордом из Алого Дворца. Особливо это касается женщины – он как ее увидел, так не отступал более ни на шаг до самого конца приема – но и мужчина тоже кажется мне подозрительным. Этот дроу именовал себя целителем, что совсем нетипично для его породы, и старательно пытался очаровать нашу леди – госпожу Джаннат. Имен я их не расслышал, ибо приближаться к знатным лордам и леди мне не по чину, но зато хорошенько запомнил внешность обоих…” Глаза Уилла бегали по строкам, все больше округляясь. Если в единственном известном городу целителе-дроу Клинок сразу опознал Вестара, то описание его спутницы никак не укладывалось в голове. “Невысокая, синеглазая, волос каштановый, волнистый, улыбка очаровывает сердце, но взгляд надменный…” Паладин был абсолютно уверен, что Этера погибла много лет назад, став жертвой амбиций своего кровожадного любовника. О ней не было ничего слышно с тех самых пор, как Астарион обрел свое темное могущество, и Уилл имел все основания полагать, что он же ее и убил, но записка в его руках полностью разрушила эту гипотезу. Где она пропадала все это время? Почему вернулась сейчас? Да и она ли это? Что, если дроу привел с собой женщину настолько похожую на чародейку, что проняло даже вампира? Но какая эльфу с этого выгода?.. Вопросы, так много вопросов. Кажется, поспать ему сегодня не удастся: сначала стоит разобраться с утоплением аристократки, а потом вплотную заняться таинственной незнакомкой, очаровавшей кровососа. К моменту, как Уилл добрался до храма Латандера, уже занялся рассвет, и мужчина провел его в молитве перед алтарем, затем спустившись в подземелья, куда Кулаки отца доставили тело леди Уитберн. Только после этого утомленный герцог позволил себе подняться в покои верховной жрицы и немного вздремнуть, а по пробуждении его сразу же оповестили о начавшихся в городе бунтах. – Теперь я уже думаю, что перегнул палку с той статьей, – огорченно заметил Клинок, делая глоток горячего чая в кабинете Эланор. – Возможно, стоило постепенно подготовить жителей к этой новости. – Ничуть, – возразила ему эльфийка, с высоты храма взирая на стекающуюся к святилищу возмущенную толпу простолюдинов из Нижнего Города. – Сорную траву следует рвать резко и с корнем. Пускай сейчас горожане недовольны, но совсем скоро они станут благодарить нас за очищенный цветущий сад. – Лишь бы их гнев не перерос в нечто большее, – осторожно заметил Уилл, прекрасно знающий, чем опасны народные волнения. – Думать, куда двигаться – задача не для овец, а для пастыря, ибо он действует в их интересах, – Леди Утра оставалась невозмутимой. – Люди поймут нас потом, а пока просто отправь солдат и младших жрецов предотвращать насилие на улицах. – Что делать с зачинщиками бунтов? – Арестовать. Самые рьяные сразу отправятся на плаху, для всех остальных проведем справедливый суд. – Хорошо, – кивнул Клинок, даже не удивившись такому решению. – А что насчет дроу? – Поговори с ним, если считаешь, что это принесет пользу, – женщина безразлично пожала плечами. Паладин залпом опустошил чашку, коснулся губами губ Эланор и отправился на выход. Добраться до Нижнего Города оказалось сложнее, чем мужчина рассчитывал – его узнавали, кричали ему вслед, и только сопровождение стражи мешало толпе перейти к более агрессивным действиям. В некоторой степени Уилл даже понимал всех этих людей и сочувствовал им – то были простые рыбаки и матросы, чья судьба зависела от прихотей моря. Долгие годы они жили с мыслью, что удачный исход плавания можно “купить” у жрецов Амберли, и все равно гибли толпами, поглощенные очередным штормом. Потому что злые боги умели только брать, ничего не гарантируя взамен. Отослав охрану, герцог шагнул за порог Аптеки Костяных Плащей и сразу направился к торговому прилавку. – Добро пожаловать в… – низкорослая женщина, вышедшая навстречу, осеклась, опознав гостя. – Чем обязана такой чести, герцог? – Прошу прощения за беспокойство, саэ, – Уилл уже привык к тому, что при виде него многие горожане впадают в ступор. – Я не отвлеку вас надолго – мне лишь нужно поговорить с Вестаром. Знаю, что он работает здесь. – Его сейчас нет, – сообщила дворфийка, все еще настороженно изучая собеседника. – В таком случае, мне придется задержаться и подождать, – безапелляционно заявил мужчина, и хозяйка аптеки поджала губы, но спорить не стала. – Присаживайтесь, – она указала человеку на диванчик в торговом зале. – Чаю? – Благодарю. Пить ему не хотелось, но Уилл решил не отказываться из вежливости, и женщина удалилась на кухню, гремя там посудой. Клинок огляделся по сторонам – лавка выглядела скромно и аккуратно, все товары были промаркированы и педантично расставлены по местам. На секунду ему даже показалось, что он чувствует в этой системе руку Катары, и улыбнулся воспоминаниям. Они не виделись со знахаркой с того самого разговора в Роще Друидов, и едва ли увидятся когда-либо впредь. Паладин больше не вольный охотник на монстров, свободный идти туда, куда ему хочется, да и травница в тот раз ясно дала понять, что их дружба уже никогда не будет прежней. Несмотря на это, Катара осталась в памяти Уилла исключительно приятным воспоминанием… чего не скажешь о ее родной сестре. Меньше всего ему хотелось, чтобы Этера и Астарион вновь сформировали свой порочный союз. Хозяйка вернулась с подносом, разлила напиток из заварника по двум чашкам и предложила одну герцогу. Они так и сидели рядом, медленно потягивая чай и даже не пытаясь завести друг с другом светскую беседу, что со стороны женщины весьма красноречиво свидетельствовало о ее мнении насчет нежданного гостя. Дворфийка настороженно прислушивалась, когда снаружи доносился шум, да пару раз отвлеклась на зашедших посетителей. Уилл уже хотел было попросить у хозяйки какую-нибудь книгу, чтобы не сидеть в бездействии, но тут удача наконец ему улыбнулась, и в аптеку вернулся дроу. – О, Деррит, ты принимаешь гостя? – Вестар тепло улыбнулся женщине и прохладно, но вежливо кивнул паладину. – Предполагаю, что герцог Рейвенгард здесь не ради настойки от кашля. Чем обязан, Уилл? Хозяйка аптеки, больше не вынужденная разыгрывать гостеприимство в тягостном молчании, облегченно удалилась за прилавок, а эльф занял ее место на диване. – Кашель меня и правда не беспокоит, а вот эликсир от мигрени может оказаться не лишним, – принял предложенный тон Клинок. В конце концов, он пришел сюда договариваться, а не давить на эльфа. – Поговорим тет-а-тет? – Позволь сначала уточнить: это формальный визит правителя Врат, или обо мне просто вспомнил старый знакомый? – Я просто проходил мимо и решил заглянуть, – улыбнулся герцог его недоверчивости. Левая бровь дроу вздернулась вверх так выразительно, что сомнений в том, насколько он верит в случайность этой встречи, остаться не могло. – Ну пойдем, – Вестар первым поднялся с дивана. – Капли от головной боли захватить? – Да, – согласился человек. После короткого утреннего сна в голове поселился навязчивый туман. Дроу взял с полки флакончик и привел Клинка в небольшую комнатушку, по-видимому, служившую гостевой. Он предложил герцогу стул возле письменного стола, а сам налил стакан воды из кувшина и капнул туда немного зелья. Уилл выпил все, не задумываясь: даже если эльф по какой-то причине захочет его отравить, благодать Латандера не позволит этому случиться. Уже через минуту разум Уилла прояснился. – Пожалуй, это зелье я куплю. – Для этого не обязательно было выходить из торгового зала, – заметил Вестар, намекая, что ждет начала делового разговора. – Тогда сперва позволь выразить тебе благодарность, – произнес Клинок, чем вызвал у собеседника искреннее недоумение. Гораздо большее, чем просто один только факт его визита сюда. – За что? – За то, что этой ночью посодействовал в расследовании смерти одной знатной дамы, а еще за то, что оказал своевременную поддержку герцогине Джаннат, – Уилл повертел в руках опустевший стакан и поставил его на стол. – Фирелия очень хорошо о тебе отзывалась. – На моем месте так поступил бы любой целитель, – уклончиво ответил дроу, все еще не сводя с мужчины подозрительного взгляда. – О тебе много говорят в городе: люди удивляются, что дроу выбрал такую профессию, но ты стал настоящим экспертом. Кому-то помог, кого-то даже спас… тебя любят, и я искренне рад, что так сложилось. – Не многовато ли комплиментов от человека, с которым мы не общались столько лет? – Я просто напоминаю самому себе, что ты ценен для Врат Балдура, и именно поэтому я пришел сюда не в составе следствия, а как… человек, который верит, что с тобой еще можно договориться. – Меня в чем-то обвиняют? Вестар едва заметно сменил позу, но Клинок был опытным воином и прекрасно понял, что за этим мнимым спокойствием скрывается готовность атаковать, если придется. – Еще нет. Но меня очень заинтересовал тот факт, что лекарь твоего уровня не смог распознать на жертве влияние темной магии. С этой задачей справились даже наши младшие жрецы. Уилл немного покривил душой – труп убитой Эланор обследовала лично, но заклинание и в самом деле было несложным. А теперь Клинок внимательно следил за мимикой собеседника, чтобы понять, насколько его слова будут расходиться с делом. – Темной магии? – на лице дроу появилось удивленно-недоверчивое выражение. – Очевидно, в лечении живых от меня больше толку, чем в осмотре трупов. Признаю, неудача в диагностике задевает мое профессиональное самолюбие, но уж точно не является поводом мне угрожать. Если Вестар и разыгрывал удивление, то делал это на редкость убедительно. Значит, правды он не расскажет. Жаль. – Кстати, о живых… – увидел возможность сменить тему Уилл. – Я считал Этеру погибшей, но, похоже, тоже ошибся… с диагностикой. Зачем она вернулась в Балдур? – Она не посвящала меня в свои дела, а я не имею привычки устраивать друзьям допрос, – дроу якобы безразлично пожал плечами, но герцог чувствовал его нарастающее напряжение. Значит, это все-таки была чародейка. Более того, она явно намерена поддерживать прежние связи, судя по содержимому записки, и теперь их сотрудничество с вампиром – только вопрос времени. Спрашивать эльфа о чем-то еще не имело особого смысла: он или отшутится, или просто откажется говорить. – В таком случае, позволь дать тебе совет, – Уилл встал с места, показывая, что разговор подходит к концу. – Пересмотри список своих друзей, пока не стало слишком поздно. Я мог бы сказать, что обеспокоен вашими приятельскими отношениями с вампиром и его… спутницей, но не испытываю иллюзий относительно способностей Астариона к любви и дружбе. Поверь, Вестар, этому городу будет гораздо лучше, если он продолжит знать тебя, как талантливого целителя, чем как пешку нежити. Спасибо за лекарство. Паладин не глядя достал из кошеля горсть золотых и положил на стол, а флакон зелья спрятал себе в сумку. *Оргия Праведников - "Путь во льдах"