Из грязи и золота

День и ночь бродила без цели Теперь она на прицеле У темных и светлых Куда идти Свет зовет к себе доброй силой А тьма смертельно-красива Судьба так ревнива И не простит* Поскольку Этера не догадалась задернуть шторы в гостевой спальне, первые солнечные лучи подняли ее с постели. Утром в особняке было тихо – что вовсе неудивительно после того бурного веселья, которое устроили Вестар с Марой в своих покоях, так что колдунье, мечтающей уснуть, даже пришлось накинуть на их комнату заклинание тишины. Несмотря на ранний час, из кухни доносились запахи готовящейся пищи – значит, слуги, вчера вернувшиеся в дом, уже не спали. Этера спустилась вниз и отыскала дворецкого, потребовав у него все газеты, в которых писали о политике. Арно никогда не отличался чрезмерным педантизмом, но девушка не сомневалась, что статьи как минимум последнего месяца он сохранил, а не пустил на растопку каминов. Подхватив на руки полученную пачку пергаментов, она отправилась в гостиную и весьма удивилась, встретив там сидящего у окна волшебника. Колдунья была уверена, что ей одной не спится. – А где твоя питомица? – обернулся к ней маг, сразу отметив, что Этеру не сопровождает ускользающий зверь. – Охотится, – лаконично ответила девушка, усаживаясь на диван и начиная вчитываться в заголовки Балдурского Вестника. Гейл благоразумно не стал спрашивать, на кого именно, хотя Этера и сама этого не знала. Она не ограничивала кошку в выборе добычи – единственным условием было делать все тихо, и мало кто в мире мог поспорить скрытностью с этим дьявольским животным. – У меня тоже когда-то была кошка… точнее, трессим. За “кошку” Тара, вероятно, расцарапает мне лицо. Мужчина произнес это с какой-то непривычной нежностью, так что девушка заинтересованно подняла на него взгляд. Она честно пыталась вспомнить, что их когда-то связывало, уловить хоть отголосок прошлых чувств к этому человеку, но сознание упрямо твердило, что колдунья находится в комнате с незнакомцем. На фоне этого проклятья ее собственная служба у Рафаила выглядела отпуском, а не наказанием. – Ты планируешь вернуться домой, если сможешь расторгнуть договор с дьяволом? – Вероятно, загляну на какое-то время, – признался Гейл. – Но я не рассчитываю больше вернуть свое беззаботное и уютное прошлое в волшебной башне, с просторной библиотекой и кошкой на коленях… она у меня поменьше твоей. Мне понравилось путешествовать, хотя я бы предпочел делать это без злобного камбиона в своей биографии, а что касается магии – она всегда со мной, ее никто не отнимал. А ты чем занята с утра пораньше? – он кивнул на газетную стопку перед девушкой. – Работаю, – колдунья вернулась к изучению статей. – Для человека, служащего дьяволу, ты говоришь об этом на удивление спокойно, – волшебник проницательно заметил, что за работу она имела в виду. Он подсел к ней на диван. – Чем помочь? – Я ищу любые новости о Рейвенгарде и латандритах, – Этера протянула ему половину стопки. – Мне повезло больше, чем тебе: возможно, не будь мое пребывание в аду результатом мести дьявола, то я бы назвала жизнь колдуньи… интересной. Гейл недоуменно уставился на собеседницу. – Мы точно говорим про один и тот же ад? – скептически переспросил маг. – Преисподние чудовищны, это правда, – девушка попыталась объяснить ему то, что чувствует, хоть это все было странно и путано даже для нее самой. – Но там не меньше и того, что можно назвать прекрасным. Все эти дворцы, произведения искусства, чистая мощь адских боевых машин, да и сами дьяволы… некоторые. Все переплетено настолько тесно, что иногда ты и сам не понимаешь, где заканчивается ужас и начинается восторг. – Звучит так, будто Рафаил прогадал с твоим наказанием. – О нет, он – та еще заноза в заднице, и умел придумать мне что-нибудь действительно мерзкое, – криво усмехнулась Этера, вспоминая самые яркие разы, когда они с камбионом “не сходились характерами”. – Но Аверно – больше, чем Рафаил, и оно умеет очаровывать. – Чтобы потом съесть? – иронично уточнил Гейл, слушающий ее так внимательно, что за все время не перелистнул ни одной газетной страницы. – Такова его природа, – колдунья безразлично пожала плечами и улыбнулась. – Раньше я тоже считала, что ненормально любить нечто подобное, но теперь научилась принимать это, как часть себя, и меньше слушать чужое мнение. И знаешь, что важно? Именно это в какой-то степени помогло мне выжить в преисподней. Впрочем, нам вовсе не обязательно обсуждать такие вещи – я безо всякой магии вижу все, что ты обо мне думаешь. – По крайней мере, это не стало для меня сюрпризом, если тебе интересно, – мужчина попытался придать лицу нейтральное выражение. – Ты и раньше… склонялась к похожей философии. Уточнять, что он имеет в виду, никому не требовалось. Ее противоестественная привязанность к вампиру давно была поводом для осуждающих шепотков, а со стороны некоторых – и прямой неприязни. Было немного странно услышать про это из уст того, кого Этера считала посторонним, но смысл его слов ничуть не задел колдунью. Она такая, какая есть, и, если ее не исправил даже ад, то вряд ли уже хоть что-то способно исправить. Дальше они с Гейлом сидели молча, перебирая газеты и лишь изредка комментируя найденные новости: девушка приблизительно восстановила хронологию происходящего в Совете Четырех и активного содействия латандритов в государственных делах. – По крайней мере, они еще не начали принудительно сгонять горожан на утреннюю молитву, – резюмировала Этера, разглядывая разложенные перед собой пергаменты. – Думаешь, и до этого дойдет? – не поверил волшебник, но тут же спохватился, увидев выражение ее лица. – Ладно-ладно, ты из Мунавара, я помню! – На самом деле, здесь будет сложно провернуть такое: в отличие от Мунавара, Балдур огромен и исторически космополитичен, – признала его сомнения колдунья. – Но это не значит, что клирики не попытаются. – она встала и потянулась всем телом, чтобы размять затекшие мышцы. – Хочу прогуляться и посмотреть на город своими глазами. Пойдешь со мной? – Почему нет? – Гейл с готовностью поднялся на ноги. Для путешествия по городу Этера предпочла самую простую неброскую одежду. Волшебник предложил добавить к образу еще и магическую маскировку, но девушка отказалась, ограничившись высоким шарфом и плотно надвинутым капюшоном, что в такую погоду даже не выглядело подозрительно. Пускай амбициозный план Лорроакана был еще далек от реализации, но колдунья предпочтет минимизировать использование магии – кто знает, насколько тщательно стражники приглядываются к прохожим на предмет чар? А во времена активной охоты на ведьм такой расклад нельзя полностью исключить. Ее ментальная сила возросла настолько, что при необходимости Этера сможет взять под контроль несколько человек, и даже толпу, но это было крайней мерой самозащиты. До тех пор, чем меньше внимания она привлечет – тем лучше. Хватит с колдуньи и того, какой ажиотаж поднялся вокруг них с Астарионом на празднике. Зато Гейлу, похоже, скрывать было нечего, и он шел по улицам, не таясь. Но, чем дальше люди уходили от богатого квартала, тем беспокойней становилось вокруг: жители бедных районов поодиночке и группами перебегали от дома к дому, стучались и что-то активно пересказывали в открывшиеся двери или окна. Гейл огляделся в поисках вездесущих распространителей Балдурского Вестника, и, как назло, поблизости не оказалось ни одного мальчишки. – Эй, что происходит? – волшебник бесхитростно поймал какого-то оборванца за локоть. – Газеты читать надо! – чумазый юноша выдернул руку из хватки мага. – Кулаки храм Амберли оцепили, знамо что. Говорят, нельзя ей больше молиться, герцог не велит! Этера и Гейл коротко переглянулись, сразу поняв, о каком герцоге идет речь. – Это… недальновидно, – уклончиво сообщил волшебник прохожему, напряженно ожидающему хоть какой-то реакции на новость. – Да мудак он. Конченый, – гораздо более лаконично ответил парень и устремился дальше, а маг и колдунья осторожно последовали за ним. Уже на подходах к речному святилищу Амберли собралась большая толпа, едва сдерживаемая стражей. В какой-то момент магам Огненных Кулаков пришлось даже наколдовать щиты, чтобы отражать натиск жителей и первые полетевшие камни. – Думаю, нам лучше уйти, – Гейл – не иначе как по привычке общаться с более беззащитными женщинами – приобнял спутницу за плечи и потянул за собой. – Чувствую, еще немного и народный гнев обрушится на все, что попадется по пути. Они стояли достаточно далеко от эпицентра людского волнения, но стоило только развернуться в обратную сторону, как им тут же перекрыли путь несколько недовольных простолюдинов в рыбацкой одежде. – А вы куда это собрались? – с подозрением разглядывая незнакомцев, к ним обратился один мужчина. – И кто вообще такие? Это наш район. Видимо, даже одевшись максимально невзрачно, люди все равно оставались для местных бандитов чужаками. Этера почувствовала, как напряглась рука мага на ее плече, а на кончиках пальцев зазмеились искры формирующегося Плетения, но волшебник сомневался, и она его опередила. Ей больше не нужно было ни имя, ни физический контакт – девушка просто потянулась к наглецу ниточками колдовства, и они просочились ему под кожу, захватывая тело и разум. Мужчина успел сделать в их сторону еще пару шагов, но внезапно замер и уставился вниз, на ширинку своих брюк. Уже через секунду по светлым штанинам начало расползаться темное мокрое пятно, и снег под ботинками рыбака окрасился в желтый. – Господи боже, – невольно вырвалось у ошеломленного Гейла, что стало триггером, вызвавшим громовой хохот со стороны “товарищей” околдованного. – Гляди, обоссался! В мужчину начали тыкать пальцем, и Этере не нужно было даже что-либо предпринимать, чтобы человек под ее влиянием с рыком развернулся и впечатал кулак в лицо ближайшего весельчака, еще минуту назад бывшего его сторонником. – Уходим! – волшебник перехватил колдунью за руку, и вместе они поспешили вперед, слыша, как за их спинами разгорается драка. Уже на бегу девушка думала, что могла бы без каких-либо угрызений совести убить наглеца, но ей помешала вовсе не доброта. Отвращение. Все эти ничтожные люди, мгновенно теряющие разум от жалких крошек власти над другими, теперь казались Этере – видевшей в своей жизни чистейшее, безупречное зло – не достойными даже смерти. Только возвращения в ту грязь, из которой они рискнули выползти. Гейл остановился в соседнем квартале, где на первый взгляд было поспокойней. – Ладно, вынужден признать, что это было эффективно. Хоть и внезапно, – немного запыхавшись, сказал маг. – Куда дальше? – Возможно, стоит посмотреть на храм Латандера, пока толпа не вспомнила, кто виновен во всех ее бедах, и не стянулась в Верхний Город. – Пошли. Они успели пересечь всего пару улиц, когда в Гейла сзади случайно врезался пробегавший мимо мальчишка и толкнул мага плечом. Пробормотав что-то извинительное, он скрылся в ближайшем проулке, а волшебник наклонился к земле и поднял с заснеженной мостовой тускло блеснувшую золотую монету. – Эй! Ты обро… – честный мужчина тут же попробовал докричаться до прохожего, но осекся на полуслове и закончил почти шепотом, – …нил. – Что случилось? – не поняла колдунья его тревоги, как и того, почему он с подозрением уставился на золото. Вместо ответа Гейл протянул свою находку так, чтобы девушка смогла различить на плоскости чеканное изображение руки с кинжалом. – Что это? – Приглашение в Гильдию, я полагаю. – Не знала, что ты водишь дела с Девятипалой. Или кто там сейчас во главе? – Да все она же, – маг спрятал монету в карман. – Я бы никогда не связался с Киной добровольно, но в моем нынешнем положении выбирать не приходится… – Понимаю, – колдунья действительно догадывалась, что волшебник сейчас чувствует, и испытывала к нему что-то вроде солидарности. Она хорошо знала, что бывает, когда приходится играть по чужим правилам. – Пойдем туда сейчас? – Думаю, стоит. Девятипалая не любит ждать, так что если ты… – Конечно, – сразу кивнула девушка. – Храм никуда не денется… к сожалению. Они снова углубились в переулки, и маг отметил, что сразу за стеной открылась новая столовая для бедняков, которой не было тут раньше. Над зданием развевался штандарт с изображением восходящего солнца. – Послушай, не подумай, что я их защищаю, просто хочу прояснить кое-что, – Гейл, не сбавляя хода, обратился к своей спутнице. – Клирики регулярно перегибают, не буду с этим спорить, но… хорошего для города они делают не меньше. Взгляни, – он сделал жест в сторону благотворительной кухни. – Бесплатные трапезные, приюты, новые школы и больницы – все это обеспечил храм. На улицах стало безопасней и днем, и ночью, потому что жрецы очистили их от мелкого жулья и нечисти. Как так получилось, что в городе, в котором существуют церкви Бейна, Амберли, Гильдия и вампирский ковен, мы вынуждены бороться с латандритами? Почему? Этера остановилась так резко, что маг едва на нее не налетел, и внимательно вгляделась в его лицо, словно проверяя, в своем ли он уме. – Потому что за золотым фасадом храма Рассвета скрывается много чего еще, – предусмотрительно оглядевшись и убедившись, что они в переулке одни, очень тихо произнесла девушка. – В отличие от тиранов, которые мечтали переделать Балдур в маленький эгоистичный рай для самих себя, слуги Латандера пытаются “осчастливить” сразу всех. Так, как сами это понимают. Но знаешь, в чем проблема, Гейл? Обычный человек, не обремененный тягой к божественному – каких тут большинство, если ты заметил – никогда не будет для них достаточно достойным и безгрешным. Церковь много способна дать людям, это правда. Но взамен потребует еще большего, и будет очень раздосадована, не получив той отдачи, на которую рассчитывает. – И ты совсем не веришь, что здесь исход может быть другим? – сам волшебник вовсе не был настроен так радикально, хоть и знал, что любую, даже изначально благую и божественную идею можно довести до абсурда бездумным следованием догмам. – Извини, Аверно отучило меня от безосновательного оптимизма, – Этера снова пошла вперед. – В Балдуре ты пока только наблюдаешь, как все начинается, а в Мунаваре я видела, чем все закончится. Уверена, что по-настоящему серьезные репрессии – просто вопрос времени. – Только если мы ничего не предпримем, – постарался утешить подругу маг, и она благодарно улыбнулась. Даже если волшебник до конца и не понял, с каким масштабом проблемы столкнулся, то все равно оставался на стороне колдуньи, и она ценила это. Для нее самой ситуация приобрела уже большую значимость, чем просто стремление поскорей исполнить приказ Рафаила: Врата Балдура не входили в список ее любимых городов, но здесь все еще оставались те, кто ей дорог, и она не желала ему повторения судьбы ее родины. В принципе, такого она никому не желала. Так что, если у нее есть хоть какой-то шанс добиться успеха и пошатнуть режим латандритов, то она пойдет на любые ухищрения и примет любую помощь. Чем дальше люди продвигались в Нижний Город, тем тревожней была атмосфера вокруг. Недовольная новой политикой толпа распалась на мелкие банды и теперь хаотично металась по районам, срывая злость на всем, что считала причастным к своим проблемам. Пара магазинов уже сверкали выбитыми витринами, а их владельцы спешно заколачивали окна досками. То тут, то там слышались звуки стычек протестующих и стражи, силящейся унять беспорядки. Пару раз Этере и Гейлу пришлось в буквальном смысле прятаться по углам подворотен, чтобы не попасть под горячую руку тех или других. – Ладно, я не хотел этого делать, но, видимо, придется. Волшебник остановился посреди пустого проулка и принялся потоком горячего воздуха отогревать обледеневшую крышку канализационного люка. Девушка за его плечом только обреченно вздохнула. – Интересно, этот город может хотя бы с десяток лет простоять без какого-либо кризиса? – спустившись по лестнице вниз, маг брезгливо оглядел перепачканные ладони. – И как бы ты распорядился тихой размеренной жизнью? – ехидно спросила Этера. – Завел бы здесь жену и детишек? Гейл едва не споткнулся, услышав это предположение: последний объект его горячей влюбленности точно не попадал под понятие “тихой размеренной жизни”, а про детей и говорить нечего, но колдунья, конечно же, не могла ничего из этого помнить. – Хочется верить, что я еще не настолько порос мхом, – предпочтел отшутиться мужчина, выбирая кратчайший путь до убежища Гильдии. – А ты сама хотела бы… чего-то подобного? “При условии, что Астарион когда-нибудь сможет тебя отпустить”, – добавил маг уже мысленно. – Сомневаюсь, что способна научить потомство хоть чему-то хорошему, – колдунья тоже обернула разговор в шутку и больше не продолжала эту тему. До подземной таверны они добрались без приключений – Гейлу достаточно было показать найденную монету, чтобы их без лишних вопросов пропустили внутрь. – Что? Трясет наверху? – понимающе усмехнулся багбер, стоящий на страже входа через коллектор. – Сегодня все сюда снизу приходят. – Вроде того, – вздохнул волшебник и поманил свою спутницу внутрь. Уже зайдя в убежище, маг подумал, что, возможно, зря решил сунуться сюда без дроу, но тут же тряхнул головой: он не может всю жизнь решать свои проблемы с помощью Вестара. Долг перед Девятипалой висит на нем, значит, ему за него и отвечать. Кину он без труда нашел в рабочем кабинете, и уже хотел было представить женщине свою спутницу, но Девятипалая узнала ее сама: – Ты была в команде Джахейры, я помню, – она заинтересованно пригляделась к гостье. – Этера, верно? Пропавшая без вести подруга нынешнего лорда Астариона. Какими судьбами во Вратах Балдура? Колдунья скептически скривилась, явно предпочитая, чтобы Кина ограничилась только первой частью своего приветствия. Вероятно, ее порядком утомило, что все в этом городе помнят девушку исключительно в контексте связи с вампиром. – Вернулась, чтобы замаливать грехи прошлого в местном храме Латандера, – фыркнула в ответ Этера. – Говорят, он у вас теперь удивительно… функциональный. – А-а, – многозначительно прищурилась глава Гильдии. – Понимаю. Жрецы и правда работают, не покладая рук, но сначала давай обсудим кое-что с тобой, Гейл. Женщина сделала им обоим жест садиться, и волшебник пододвинул к столу два стула. – Рада, что ты вернулся в город, – доброжелательно – или тщательно притворяясь? – начала Девятипалая. – У меня и в мыслях не было убегать, – поспешил уточнить Гейл. – Просто вынужден был отвлечься на срочное дело за пределами Врат. Я помню про нашу договоренность. – В таком случае, с этого дня можешь про нее забыть, – умиляясь его нервозности, огорошила волшебника Кина. – Ты больше ничего мне не должен. – Я… что? Почему? – до мужчины даже не сразу дошел смысл ее слов. Девятипалая простила ему такую огромную сумму? Перед ним точно не доппельгангер? – Скажем так, – женщина хитро улыбнулась и подперла щеку ладонью. – Остальное золото Оскар заплатил за себя сам. Гейл придал своему лицу максимально нейтральное выражение: он догадывался о том, что художник попался Гильдии, еще по туманному намеку Гончего, а теперь Девятипалая подтвердила эту гипотезу. И чудо, если неудачливый жених герцогини благополучно пережил эту встречу, потеряв только деньги. – Значит, это приглашение, – маг выложил на стол монету, – было просто для того, чтобы сообщить мне о завершении нашей сделки? – Не совсем, – Кина посерьезнела и выпрямилась. – Теперь я надеюсь заключить с тобой новую. Мне понравилось, как быстро и ловко ты выманил нашего мошенника из-под крылышка Джаннат, поэтому сейчас я хочу предложить тебе цель уровнем повыше. – Какую? – настороженно поинтересовался Гейл, пытаясь по тону собеседницы определить, если ли у него шанс отказаться. – Возможно, ты уже слышал про вчерашнее выступление Лорроакана на приеме у герцогини. Но даже, если и нет, то просто знай, что его вхождение в Совет Четырех – вопрос уже практически решенный. Для меня и для многих других теневых игроков политической арены он – величина неизвестная. Я хочу это исправить, но подобраться к нему не так-то просто: он всегда был затворником своей башни и тщательно фильтрует круг приближенных. – Тогда чем я тут могу быть полезен? – недоуменно пожал плечами маг. – Я вовсе не великий интриган, и с Оскаром мне просто повезло. – Зато ты волшебник, – Девятипалая произнесла это так, будто сразу все объяснила. – Причем талантливый. А Лорроакан как раз недавно уволил прежнего помощника и сейчас ищет себе нового. Думаю, у тебя есть все шансы занять это место. Гейл задумчиво запустил руку в волосы: он бы солгал, сказав, что ему совсем не интересно проникнуть в башню Рамазита и разузнать, на чем держатся столь масштабные амбиции ее владельца. То, что планировал Лорроакан, раздвигало границы магических законов, и волшебник был весьма заинтригован этим фактом. – Я предлагаю это не бесплатно, – продолжала увещевать Кина. – И готова быть очень щедрой. – В чем подвох? – последняя фраза разбойницы еще сильнее насторожила мужчину. – Подвох действительно есть, – со вздохом призналась женщина. – Лорроакан известен как… не самый учтивый работодатель. Его слуги регулярно появляются на людях со следами побоев, поэтому я прекрасно пойму, если ты откажешься. Я не имею права настаивать в этом вопросе, но не могу не предложить тебе это задание – уж больно идеальным кандидатом на него ты кажешься. – Что именно ты желаешь выяснить? – Внутреннюю кухню, политические планы, источник энергии, подпитывающий башню, – принялась перечислять Девятипалая. – Тех, кто за ним стоит, если таковые есть. – У меня есть время подумать? – Гейл понял, что не может ответить ей сразу – слишком много противоречий и рисков, которые стоило просчитывать с холодной головой и в более спокойной обстановке. – Недолго. С каждым днем вероятность, что он найдет другого человека, будет увеличиваться. – Я дам ответ завтра, – пообещал волшебник. Как минимум, ему стоит обсудить это предложение с Вестаром: он не считал, что Девятипалая намерена обмануть его, но все равно хотел услышать мнение дроу. – Ладно, тогда жду тебя завтра, – Кина перевела взгляд на молчаливо наблюдающую за их беседой Этеру. – Касательно храмовников – Гончий с утра намекнул мне, что в ближайшие дни намечается кое-что интересное. Полагаю, с тобой мы тоже скоро увидимся снова. Колдунья вопросительно наклонила голову, но Девятипалая не стала ничего уточнять. Вместе с магом они покинули кабинет, быстро перекусили в таверне и уже засобирались на выход, когда ближайший гильдиец их окликнул: – Не советую сегодня возвращаться в город, – он шумно отхлебнул пива из своей кружки. – Там сейчас ужас что творится, – мужчина указал пальцем на свой распухший нос и фингал под глазом. – Кулаки еще разгоняют всех по домам, и до утра объявили комендантский час. Ох, чую, завтра опять полная виселица будет… Гейл с Этерой неуверенно переглянулись. – Пришла пора вспомнить наши ночевки в Гильдии, да? – печально усмехнулся волшебник, возвращаясь за столик, и колдунья последовала его примеру. – Отправь послание Маре с Вестаром, чтобы им в головы не пришло идти нас искать? – девушка подозвала разносчика и заказала еще пунша. – Здравая мысль, – ответил маг, доставая из сумки пергамент. *** За время своих странствий Гейл научился засыпать в любом месте и любом положении, поэтому решил, что стул в таверне – не такой уж плохой выбор. Некоторые посетители были лишены даже этой малости: к ночи в Гильдии стало уже не протолкнуться от посетителей, и все в один голос твердили, что прорываться сюда пришлось почти с боем. Стихийный утренний бунт подавили, зачинщиков арестовали, а зевак разогнали по домам, но стражи и жрецы продолжали патрулировать улицы, цепляясь к любым случайным прохожим. Колдунья предположила, что идти обратно нужно будет на рассвете, когда храмовники отвлекутся на обязательную утреннюю молитву Латандеру, а дежурящие Кулаки устанут и потеряют прежнюю бдительность. Сама девушка пока не выглядела ни уставшей, ни сонной, устроившись за барной стойкой и ненавязчиво расспрашивая гильдийцев о ситуации в городе с тех пор, как Уилл стал герцогом. Польщенные вниманием красивой собеседницы, местные разбойники выкладывали все, что знали, не задавая лишних вопросов. Гейл откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и уже почти уснул, когда за его столик неожиданно и шумно приземлился незваный гость. Задремавшему волшебнику потребовалась пара секунд, чтобы опознать в нем злющего, как тысяча бесов, дроу. – Вестар? – пробормотал маг, выпрямляясь. – Что ты здесь делаешь? – Вообще-то, этот вопрос должен задавать я. Что ты… – проворчал эльф и бросил взгляд в сторону Этеры, – …вы оба забыли в Гильдии?! – Кина захотела меня видеть, а я не нашел повода ей отказать, – мужчина развел руками. – А потом мы просто здесь застряли. – Она требует вернуть ей долг? – дроу приглушил голос и недовольно прищурился. – Да нет, долг она мне простила, зато озадачила кое-чем другим… Гейл вкратце пересказал содержание их беседы и неоднозначного предложения Девятипалой. Волшебник был рад, что может поделиться с другом сомнениями, потому что с каждым часом пребывания в Гильдии только сильнее себя накручивал. – Лорроакан, говоришь? – эльф переплел пальцы перед собой и очень напряженно вгляделся куда-то магу за спину, словно владелец башни мог в любую секунду появиться оттуда. – Судя по твоему виду, я еще чего-то не знаю, – покачал головой человек, озадаченный такой реакцией дроу. – Видишь ли, я знаю того, кто работал на него раньше, – Вестар подался вперед. – И все эти разговоры о побоях – не просто слухи. Этим утром Деррит сказала, что два дня назад один мой друг сильно пострадал, и его семья приходила в аптеку, чтобы позвать целителя. Меня на месте, разумеется, не было – мы с тобой тогда уже бороздили Море Мечей – поэтому я смог попасть к Ролану только сегодня. И он действительно плох. Покалечен настолько, что даже не помнит, кто и когда это с ним сделал. Чудо, что узнает хотя бы брата и сестру. – Думаешь, это дело рук амнийца? – недоверчиво переспросил Гейл, с трудом способный представить высокорангового волшебника, собственноручно кого-то избивающего. – Думаю, что все гораздо сложнее, – Вестар заозирался, хотя в здешней компании в этом вряд ли была нужда. – Ролан выглядит так, будто попался бандитам в подворотне, вот только я провел углубленную диагностику и выяснил, что его амнезия имеет магическую природу. Зелье или заклинание – непонятно, но точно не удар дубиной по затылку. Гейл взял небольшую паузу, отстукивая пальцами незамысловатый ритм по столешнице. Вестар не мог этого знать, но Гейл неплохо запомнил Ролана, с которым когда-то путешествовал от Рощи Друидов. Этот тифлинг вовсе не казался любителем сомнительных авантюр и неоправданных рисков, но иных гипотез у мага не было: – Пока что это звучит так, будто твой друг стал свидетелем чего-то очень нежелательного в башне Рамазита. Я удивлен только тому, что Лорроакан предпочел его уволить, а не убить. – Я тоже подумал об этом, – согласно кивнул дроу. – В его доме наверняка сокрыто множество компромата, раз он ведет настолько таинственный образ жизни. – Тем больше поводов туда проникнуть. – Тем больше поводов быть осторожным, – возразил чрезмерно оптимистичному собеседнику Вестар, и Гейл едва не упал со стула, услышав это от авантюрного эльфа. – Кто ты и что сделал с Вестаром?! – Тот, кому очень не хочется зашивать изуродованное лицо еще одного друга, – хмуро и очень серьезно ответил мужчина. – Я понимаю, – Гейл протянул ладонь, чтобы положить ее на плечо дроу. – Но Кина, пожалуй, права: вряд ли кто-то лучше меня справится с этой задачей. Ты не знаешь, какой была официальная причина для увольнения твоего друга? – Кэл и Лия говорят, что Лорроакан обвинил помощника в связях с плохой компанией, а он “дорожит своей репутацией”, – последнюю фразу эльф почти прошипел. – На это же списал и побои – якобы это были разборки внутри банды. Вот только я хорошо знаю Ролана – тот никогда не был склонен к чему-то противозаконному, да и побитым ходить начал, только устроившись работать в башню… Он замолчал, и волшебник крепче сжал пальцы, молчаливым участием выражая Вестару свою поддержку. – Ролан в этом никогда не признавался, конечно – он гордый, и ни за что не станет втягивать других в свои проблемы – но я на сто процентов уверен, что эта ситуация – дело рук Лорроакана. – В таком случае, я постараюсь разузнать и об этом тоже, – пообещал Гейл. – Спасибо. Вестар чуть улыбнулся, и его плечи расслабились, но он все равно выглядел обеспокоенным, если не гневным. – Почему-то мне кажется, что у тебя сегодня произошло что-то еще. Дроу на это предположение оскалился так, будто маг признался ему, что ведет переписку с Мензоберранзаном. – Не кажется. После обеда в аптеку заявился Рейвенгард и начал осыпать меня угрозами… Слушая рассказ друга, волшебник только вновь подивился тому, насколько время изменило его давнего справедливого и доброжелательного спутника. Казалось, чем глубже Клинок Латандера впитывает догматы своей церкви, тем сильнее удаляется от истинного понимания добра и зла в этом мире. Похоже, что постоянная борьба с чудовищами ожесточила Уилла настолько, что он и сам скоро не будет гнушаться методами тех, кого так презирает. – Видимо, свет Утреннего Лорда настолько яркий, что способен ослепить даже собственных последователей, – печально заключил маг. – Я был бы не против, если бы Латандер отнял у Рейвенгарда последний оставшийся глаз, – пробурчал Вестар в поданную разносчиком кружку темного эля. – Все бы сразу вздохнули с облегчением. Меня злит то, как сильно он заинтересовался моими делами, когда в город вернулась Этера, и меньше всего мне хочется, чтобы мы с ней стали разменными монетами в их противостоянии с лордом вампиров. – Расскажешь ей о вашей встрече? – Гейл кивнул в сторону барной стойки, где сидела девушка. – Я обязан ее предостеречь, – кивнул дроу, уже намереваясь подняться. – Хорошо, тогда я пойду обрадую Кину, что согласен на ее авантюру. *** Этера лежала на диване в гостиной Мары и пыталась читать книгу по истории Балдура, но быстро сдалась и закрыла глаза, положив увесистый том себе на живот. Ее интересовал довольно обширный период между девятым и десятым веками, когда влияние церкви Латандера в городе тоже было достаточно велико, но хроники оказались написаны настолько занудным языком, что колдунья буквально заставляла себя продираться сквозь обилие канцелярита и анахронизмов. Ей было невыносимо скучно, только иных способов себя развлечь пока не предвиделось – после недавних бунтов прошло уже два дня, но улицы все еще были переполнены стражами, склонными цепляться ко всем подряд. А после рассказа Вестара о том, что к ее возвращению проявил интерес Уилл, праздные прогулки и вовсе перестали казаться безопасными. Так что, проведя ночь в Гильдии, они через канализацию дошли почти до самого района Амаретт, и больше девушка не покидала ее дома, “выглядывая” наружу только чужими глазами. С помощью подконтрольных птиц она сумела составить распорядок дня дозорных, примерное количество жрецов в патрулях и даже подслушала пару интересных новостей: оказывается, не все в храме разделяли радикальную позицию верховной Леди, хотя и возразить ей пока никто не осмелился. Если удастся превратить внутреннее недовольство в раскол – то половина задачи Этеры здесь уже будет сделана. Но для этого ей, вероятно, потребуется колдовство посильнее, чем шпионские игры с аватарами. Медный стук в дверь оповестил, что к капитану пришел кто-то посторонний, и девушка внутренне напряглась: для праздных визитов час уже был слишком поздний – на улице давно стемнело. Вряд ли герцог Рейвенгард прикажет арестовать ее совсем уж без повода, но в то же время ничто не мешает Клинку его придумать. А ведь он еще даже не в курсе, что Этера – колдунья, и единственное ее преступление перед ним – это давняя связь с Астарионом. Спустя пару минут в гостиную вошел Арно: – Письма для вас и саэ Вестара, – прокомментировал ее молчаливый вопрос дворецкий, протянул один конверт девушке, а второй убрал в шкафчик. Такую печать колдунья видела впервые, но ей не пришлось даже гадать о личности отправителя – оттиск был выполнен в виде замысловато выведенной монограммы “А” на фоне схематичного солнечного круга. Она повертела послание в пальцах, и сломала сургуч только когда слуга покинул комнату. Внутри оказалось совершенно универсальное и обезличенное приглашение на вечеринку в Алом Дворце, написанное даже не рукой вампира: “...поскольку прием леди Джаннат закончился до срока, лорд Астарион принял решение подарить гостям продолжение праздника уже в своем замке и приглашает Вас посетить его имение. В программе…” – далее шли перечисления развлечений, рекомендуемый стиль одежды и уточнение даты. Судя по тому, что письма были доставлены одним посыльным – Вестару адресовано точно такое же. Этера вложила карточку обратно в конверт и только сейчас заметила, что внутри находится еще один небольшой пергамент: “Искренне надеюсь, что ты придешь”, – всего одна строчка, уже абсолютно точно выведенная почерком Астариона, и на нее колдунья смотрела уже гораздо дольше. Ей определенно следовало прогуляться и проветрить голову. Словно почуяв смятение своей хозяйки, лежащая у камина Мизора подняла на нее морду. В янтарных глазах отражались пляшущие языки пламени, а в следующее мгновенье рассыпались золотые искры, и Этера поднялась с места, ощущая крепость стоящих на земле черных лап. Она пересекла гостиную, подцепила дверь когтем и пошла наружу, привыкая к обострившимся звукам и запахам. За эти несколько дней прислуга Мары более-менее примирилась с присутствием в доме дьявольской кошки, хотя никто из них не стремился свести с монстром близкое знакомство. Колдунья уселась возле выхода из особняка и демонстративно проводила взглядом идущую мимо горничную. Девушка сначала не поняла причины столь пристального внимания и занервничала, но затем догадалась опасливо приблизиться к зверю и выпустить его наружу. Под лапами захрустела наледь, а в ноздри ударил морозный воздух, и Мизора скользящим бесшумным шагом затрусила в сторону сада, из которого по древесным веткам могла перепрыгнуть забор на улицу. Создав вокруг себя иллюзию, пантера в два прыжка перемахнула преграду и направилась по проверенному маршруту в сторону городской стены. У Этеры не было проблем с тем, чтобы покупать животному еду в мясной лавке, но кошка от кисточек на ушах до кончика хвоста оставалась хищницей, и охота была для нее большим, чем способом насытиться. Короткими перебежками по теням она добралась до выбоины в каменной кладке и покинула пределы Врат, углубляясь в пригород. Повинуясь воле колдуньи, Мизора обошла человеческие жилища по широкой дуге и скрылась в лесу. Чаща встретила ее поскрипыванием веток на ветру и шорохами ночных птиц в кронах деревьев. Здесь не было проторенных людьми тропинок – только узкие звериные тропы. В пределах города снег стаивал быстро, но в тени деревьев он лежал плотным слоем, и пантера устремилась вперед, иногда проваливаясь в сугробы по самое брюхо. Несмотря на то, что она тоже привыкла к жару Аверно, ей нравились такие вылазки в зимний лес. Нравилось ощущать работу каждой мышцы сильного гибкого тела, прокладывающего себе путь. Мизора останавливалась лишь затем, чтобы принюхаться к воздуху в попытке уловить мимолетный запах дичи, и двигалась дальше, а Этера просто наслаждалась этой прогулкой, не сдерживая и не направляя фамильяра. Очередной порыв ветра донес до чуткой кошки целую симфонию разных ароматов: тяжелый мускусный запах загнанного в мыло травоядного зверя, а еще – настораживающие запахи других ночных хищников. К радости выслеживания добычи добавился азарт, и пантера широкими скачками помчалась в сторону возможной жертвы. Конкурентов за дичь она не боялась – никто из обитателей этого леса не мог стать достойным противником дьявольской твари. А если они будут недостаточно расторопны, то и сами рискуют оказаться съеденными… Мизора успела к месту чужой охоты как раз в момент, когда все закончилось: волчья стая окружила кольцом крупного лося с тяжелыми раскидистыми рогами. Он еще пытался сопротивляться, отбрыкиваясь и мотая головой в направлении загонщиков, но было видно, что долгий бег по рыхлому снегу сильно утомил животное. Пантера жадно сглотнула слюну, мысленно присоединившись к веселью этой стаи, но едва уловимое ощущение чего-то противоестественного, чего-то неправильного, вынудило ее замереть за стволами сосен и тихонько наблюдать. Отделившись от сородичей, крупный серебристо-белый волк прыгнул лосю на спину и прицельно вцепился клыками в его уязвимый затылок, разрывая связки и травмируя хрупкие позвонки. Животное конвульсивно дернулось, припало на подогнувшиеся передние ноги, и для остальных хищников это стало сигналом к атаке. Они принялись рвать добычу со всех сторон, а белый вожак отскочил, отошел на несколько шагов и сел, безучастно наблюдая, как его стая расправляется с жертвой. Утоптанный снег под звериными лапами окрасился кровью, Мизора вожделенно к нему принюхалась, но не двинулась с места, продолжая сверлить глазами светлого волка. Шерсть на ее загривке встала дыбом: кошка искренне не понимала, что в этом хищнике так ее смущает, и от этого становилось еще страшнее. Зато Этера знала ответ наверняка… Белый зверь повернул голову в сторону незваной гостьи и облизнулся, прищурив рубиновые глаза. Колдунья готова была поклясться, что на его морде мелькнула ехидная ухмылка, и мысленно выругалась. Вот угораздило же ее составить пантере компанию именно в ту ночь, когда лорд вампиров решил выгулять свою ручную волчью стаю! Поняв, что ее обнаружили, кошка прижала уши, и внутри ее горла заклокотало… от беготни по сугробам она проголодалась, ее будоражил запах свежей крови, и Мизора бы уже давно разогнала всю эту мелкую серую братию, но одно только присутствие белого вселяло в нее страх. Астарион в звериной форме демонстративно потянулся, встал, коротко рыкнул на своих лесных сородичей, заставив тех нехотя отпустить лося и отойти от тела, непонимающе глядя на своего вожака. Затем он и сам посторонился достаточно, чтобы это послужило для ускользающего зверя явным сигналом – волк готов делиться. Кошка недоверчиво, все еще крадучись вышла из-за деревьев, втягивая носом аромат добычи, и Этера добавила к ее интересу самую малость успокаивающей магии, чтобы звериные игры в гляделки не затянулись до самого утра. Пантера на полусогнутых подошла к трупу, с наслаждением запустила зубы в нежное, еще теплое разорванное брюхо животного. Стая синхронно заворчала, но не сделала даже попытки отстоять добычу: звери не рискнули перечить белому, да и сами ощущали в пришелице пугающую волшебную природу. А вампир спокойно сидел на месте, ожидая, когда его шестилапая гостья насытится. Обычно к моменту поедания добычи Этера предпочитала разрывать связь с фамильяром – ощущения липкой вязкой крови и запахи требухи не входили в список ее любимых – но в этот раз она опасалась, что оставшаяся без контроля Мизора наделает глупостей, нагрубит Астариону и домой уже не вернется. Но чем дольше колдунья пребывала в разуме хищницы, тем слаще казались ей каждая капля крови, каждый кусочек плоти на языке. Только когда осмелевшая и подобревшая кошка наелась, вампир рискнул подойти к ней ближе, учтиво остановившись в паре метров и склонив голову набок. Он был сильно крупнее своих сородичей, изящней сложен и совсем не пах лесным зверем. Девушка ожидала, что он, вероятно, попробует мысленно с ней заговорить, но секунды таяли, а волк продолжал вести себя как волк. Наконец он бросил на кошку многозначительный взгляд и стал неспешно двигаться дальше в лес. Мизора интерпретировала этот жест, как приглашение следовать за ним, и даже сама хотела этого, только Этера все еще колебалась. Своей цели здесь она достигла, и лучше всего было попросту отправить аватара домой, но тоненький шепот на границе сознания толкал ее пойти за вампиром. Любопытство, азарт и ощущение бескрайней звериной свободы, помноженные на собственные чувства пантеры, мешали девушке просто развернуться и покинуть лес. Когда кончик белого хвоста скрылся за соснами, колдунья не выдержала и прыжками бросилась следом, нагнав Астариона и вставая с ним плечом к плечу. Дальше они бежали уже вместе, прокладывая себе путь через снег в только вампиру известном направлении. Этера впервые позволила себе и кошке полностью отпустить контроль, и теперь они обе дурачились словно котята, ловя пастью взлетающие из под лап снежинки и точа когти о приглянувшиеся стволы деревьев, радуясь незамутненной звериной радостью. Правильно оценив смену ее настроения, Астарион неожиданно сделал игривый выпад и клацнул зубами у плеча спутницы, за что Мизора так же несерьезно замахнулась на него сразу обеими правыми лапами. Волк и пантера отскочили друг от друга, чтобы через пару секунд сойтись снова. Лес, ночь, яркие звезды на небе, ощущение мощного тела, кипящей в жилах крови и близость того, кто ей дорог – пусть и в таком непривычном облике – все это пьянило Этеру сильнее самого крепкого алкоголя. Пускай эта ее сила была временной и заемной, но чувства, что она порождала – чувства были самыми настоящими. Они с Астарионом были беспечны. Они были свободны. Вампир стал замедляться, когда впереди послышался слабый запах человеческого жилища, и спустя несколько минут вывел свою спутницу к небольшому домику с парой пристроек для животных и ныне пустующему загону. Мизора ощутила в этом месте присутствие псов, домашней птицы и пахнущих молоком коз в сарае. Свет в избушке не горел, но изнутри доносились тепло очага и аромат бродящей хлебной закваски – это явно было убежище лесничего или охотника со своей семьей. Колдунья вопросительно посмотрела на Астариона, хотя пантера уже прекрасно поняла, зачем он привел ее в это богами забытое место. Волк фыркнул и сделал пару шагов вперед, обернувшись на кошку через плечо. Этере не нужно было даже ментальной связи, чтобы понять, что он пытается ей сообщить: “Да брось, ведьма”, – в рубиновом зверином взгляде плясало злое веселье. – “Тебе понравится. А еще нам за это совсем-совсем ничего не будет…” Мизора под ее влиянием только нетерпеливо переступала лапами по снегу – она была уже сыта, но вовсе не планировала отказываться от такого неожиданного и приятного развлечения. А воспоминания о сладкой крови во рту лишь добавляли кошке энтузиазма. Увидев, что Этера не торопится, Астарион вернулся, обошел ее кругом, якобы случайно проскользив по боку пантеры плечом, а затем встал рядом и негромко, на одной ноте завыл. Крохотный дворик наполнился лаем проснувшихся псов, тут же перешедшим в жалобный скулеж, стоило животным распознать в пришельце нежить. Совсем скоро в окнах засветился огонек лучины и послышались встревоженные людские голоса с детским плачем. Подняли шум звери, запертые в сарае. Повинуясь охотничьему инстинкту, Мизора припала к земле брюхом: эмоции были так сильны, что колдунья окончательно перестала различать, где заканчиваются желания зверя и начинаются ее собственные. Ей просто нужно было взять себя в руки, разорвать связь и не становиться невольным участником того, что здесь сейчас произойдет, но девушка не могла себя заставить. Какая-то темная часть ее души и сама хотела сыграть в эту игру до конца, а светящиеся в полумраке рубиновые глаза только придавали решимости поддаться соблазну. – Кто здесь? – дверь домика распахнулась, и на порог вышел бородатый мужчина, с тяжелым арбалетом в руках. – Покажись. Он был таким заспанным и нелепым, этот человек, такой легкой и жалкой добычей казался, что Мизора выпущенной стрелой сорвалась с места, магией сливаясь с ночными тенями. Кошка прыгнула мужчине на грудь, опрокидывая его обратно в дом и вонзая клыки в незащищенное горло… …Этера медленно возвращала себе чувство пошатнувшейся реальности. Еще секунду назад она стояла под прикрытием леса, и вот теперь лапы упираются в шлифованные доски пола. Липкого и влажного, как будто кто-то пролил на него масло. Вот только пахло оно железом и солью… Колдунья ошеломленно оглядела комнату, в которой находилась: три трупа – мужчина, женщина и их дочка были просто растерзаны на части, а внутренности раскиданы так хаотично, будто ими играли. Во рту застыл вкус свежей крови, она же запеклась на длинных когтях. Совершенно забыв, что она не в своем теле, Этера попятилась к выходу, обнаружив сорванную с петель входную дверь. Собаки во дворе больше не лаяли, да и сараи стояли нараспашку, и оттуда не доносилось ни звука. Зато снег вокруг был заляпан кровью так же щедро, как пол в доме. Астарион ждал девушку у пустого загона и поднялся ей навстречу. На его белой шкуре не осело ни единой алой капли, и это вселило в колдунью еще больший ужас – значит все, что тут произошло, она совершила сама. Несмотря на то, что волк не принимал участия в бойне, выглядел он донельзя довольным, а Этера все еще не могла определиться между минувшей звериной эйфорией и отвращением к самой себе. Она убивала до этого, и не раз. Иногда настолько жестоко, что дьяволы Баатора почтительно кивали ей вслед, но еще никогда, ни разу колдунья не позволяла себе сделать это вот так – без причины и мотива, ради мимолетной прихоти. Чувствуя ее смятение, вампир приблизился вплотную и потерся узкой мордой о шею Мизоры, размазывая по своей светлой шкуре кровавую грязь. Затем отстранился на шаг, чтобы поймать золотистый взгляд спутницы. “Ты не одна”, – читалось в его глазах, а красная полоса на белой шерсти служила доказательством его мыслей. Они просидели напротив с минуту, изучая друг друга, словно впервые увидели, и только потом Астарион очень осторожно потянулся к морде ускользающего зверя, чтобы слизнуть с нее пару кровавых капель. Этера разорвала связь так резко, что в голове тут же зашумело, пообещав девушке мигрень как минимум на ближайшие сутки. Не с первой попытки, но она встала с дивана, закономерно обнаружив, что за время ее “прогулки” камин полностью прогорел и теперь совсем не давал тепла. Радуясь, что никто из прочих обитателей дома еще не вернулся, колдунья, пошатываясь, побрела к себе, не забыв прихватить приглашение на бал-маскарад в Алом Дворце. Вопрос, идти туда или нет, больше не стоял – им с лордом вампиров точно найдется, что обсудить при встрече. *** – Так значит, вы из Глубоководья? – переспросил Лорроакан, лениво перелистывая папку с фальшивыми рекомендательными письмами, которые вручила Гейлу Кина. – Да, саэ, – вежливо кивнул маг, старательно делая вид, что ему крайне необходима эта работа. Впрочем, в этом он почти не играл, хоть и стремился в башню Рамазита с совсем иными целями, чем другие кандидаты. – Приоритетная Школа? – Иллюзия, саэ. Если бы владелец башни действительно внимательно изучил хотя бы первую страницу досье, он бы прочел ответы на все эти вопросы сам, но его взгляд скользил по пергаментам безразлично, да и собеседника он слушал явно вполуха. – Пф, иллюзия! – Лорроакан презрительно скривился, и Гейл пожалел, что решил написать о себе правду. – Если вам нужен стихийный маг, умеющий призывать бури и грозы, то это я тоже могу… – Нет-нет, меня все устраивает! – с неожиданным воодушевлением возразил мужчина и сменил тему. – У вас есть родственники в Глубоководье? Они знают, где вы сейчас находитесь? Гейл насторожился от такой постановки вопроса. – Какое отношение это имеет к моим профессиональным навыкам? – Видите ли, Гейл… можно сразу на ты? – Лорроакан впервые за эту встречу взглянул на гостя очень пристально. – Некоторые магические эксперименты, проводимые здесь, весьма опасны. И, если с тобой что-то случится, то я должен знать, кого об этом оповестить. Объяснение вроде бы звучало разумно, только волшебника все еще не оставляло ощущение, что у интереса работодателя имеются совсем иные мотивы. – У меня остались только мать и кошка. – Кошка вряд ли прочитает адресованное ей письмо, не так ли? – снисходительно усмехнулся Лорроакан. – Так что я просто запишу адрес твоей матери. – Это значит, что я принят? – Я дам тебе испытательный срок, – человек достал из ящика стола анкетный бланк и протянул Гейлу вместе с чернильницей. – После происшествия с моим предыдущим помощником я вынужден тщательней присматриваться к сотрудникам, – в его голосе зазвучали огорченные нотки. – Тот мальчик подавал большие надежды, только выбрал кривую дорожку, предпочтя быстрые, но незаконные деньги долгому кропотливому труду и карьере. Ты ведь так со мной не поступишь? – Конечно нет, саэ… – Господин, – поправил его хозяин башни. – Что? – Раз я тебя нанял, то теперь тебе следует обращаться ко мне так. – Я… – Гейл опешил от неожиданности, но быстро взял себя в руки. – Я понял, конечно. Господин. – Чудно! Тогда давай перейдем к списку твоих обязанностей… Когда маг представлял себе работу в башне, то он ожидал, что в первую очередь будет содействовать в экспериментах и исследованиях самого Лорроакана, но реальный перечень обязанностей включал в себя сплошную бытовую рутину, хоть и с использованием волшебства. С этого дня включительно ему надлежало следить за уровнем энергии в големах, разгребать отходы в алхимической лаборатории, сортировать книги да выполнять мелкие поручения “господина” на уровне “принеси-подай”. Со всеми этими задачами справился бы и школяр, поэтому Гейл терялся в догадках, зачем Лорроакану потребовалось нанимать дипломированного специалиста. Возможно, более серьезные поручения он бы доверил своему помощнику позже, но маг надеялся, что ему не придется потакать капризам работодателя слишком долго. Надо бы попросить Вестара “познакомить” их с Роланом, когда тому станет лучше, и выспросить, чем он сам тут занимался. Впрочем, ответ на свой вопрос Гейл и сам получил довольно скоро: после обоюдного подписания трудового договора Лорроакан направил одного из своих аутоматонов провести новому помощнику экскурсию по башне. Голем механическим безжизненным голосом рассказывал магу, что скрывается за теми или иными дверями, куда ему можно и нельзя заходить, а так же диктовал, чем волшебнику стоит заняться в первую очередь. За время этой прогулки Гейл не встретил более ни одного человека или иного гуманоида – всю грязную работу выполняли оживленные каменные статуи или доспехи. Если Лорроакан окружил себя исключительно волшебными слугами, то неудивительно, что шпионам так сложно пробраться сюда – голема не очаруешь и не подкупишь, зато сами они с легкостью способны расправиться с незваными гостями. Гейл вспомнил их с дроу отчаянный штурм хранилища и по его спине пробежал холодок. Его первой работой на сегодня стал разбор одной из библиотечных секций, которой давно никто не занимался, и вот тут-то волшебник понял, почему Лорроакану нужен был именно опытный маг. Одна из книг в стеллаже оказалась проклятой и распространяла свое влияние на весь раздел. Гейл и сам едва не вляпался в агрессивное Плетение, но вовремя уловил враждебные нити заклятья и отдернул руку. Остаток дня он потратил на то, чтобы деактивировать опасные чары, и закончил уже поздним вечером, только теперь почувствовав, насколько он устал и проголодался. Несмотря на это, волшебник подумывал еще прогуляться по башне и поискать уязвимости в защитных заклинаниях, но за дверью его ожидал тот же голем, сразу предложивший человеку проследовать на выход и возвращаться завтра. Что ж, видимо, ему еще придется проявить лояльность, чтобы получить право самостоятельно передвигаться по территории Лорроакана. До дома Мары он добрался без приключений, хотя усиленная ночная стража и провожала человека подозрительным взглядом. Гейлу снова пришлось носить мантию – а он-то наивно надеялся, что эта история закончилась с его службой у леди Джаннат – но в этот раз он догадался по крайней мере обработать ткань порошком, отталкивающим влагу. Несмотря на поздний час, остальные жители дома только-только собрались ужинать. Гейл поскорее переоделся в домашний костюм и присоединился к друзьям в столовой, сразу же подтянув к себе блюдо с томленым ягненком. – Как прошла твоя встреча с Лорроаканом? – задал самый животрепещущий вопрос Вестар. – Как видишь, пока я без синяков, – с набитым ртом пробормотал волшебник. – Мне неизвестно, что у тебя под одеждой. Фраза дроу прозвучала максимально невинно, но Гейл все равно поперхнулся и закашлялся, а тифлинг весело рассмеялась, глядя на его румянец. Даже Вестар через секунду понял, что смутил мага, и улыбнулся, и только тихо сидящая Этера не оторвала глаз от своей тарелки. Она была непривычно бледна и молчалива, монотонно резала мясо на кусочки, но ни один так и не положила в рот. – Эй? – окликнула девушку Мара. – Что с тобой? – Все в порядке, просто не голодна, – колдунья уверенно отложила приборы. – И утром тоже? Ты вообще за весь день хоть что-то ела? – Нет. Этера налила себе стакан воды, но после минувшей ночи даже у кристально чистой жидкости ей все еще чудился железистый привкус, а от одного только вида мяса девушку начинало мутить. Мизора тоже попала под раздачу скверного настроения хозяйки и вынуждена была оставаться на улице, пока не обтерла об снег и не вылизала с шерсти все следы вчерашней охоты, но даже после этого была безжалостно засунута в купальню. А теперь еще и подруга смотрела на Этеру подозрительно. – Я, конечно, не знаю, как на самом деле прошла ваша последняя встреча с твоим главным… поклонником, – тщательно подбирая слова, проворчала капитан. – Но, если ты вдруг решишь осчастливить мой дом маленьким кричащим полуэльфом с характером гадюки, то… предупреди меня заранее, хорошо? – Чего? – если бы у колдуньи в руках сейчас была вилка, то она выпала бы из пальцев. – Он нежить, Мара! От удивления Этера даже не стала никого убеждать, что между ними с Астарионом все еще ничего нет. – Он ходит под солнцем и хлещет вино в еще большем количестве, чем я, судя по слухам! – женщина эмоционально взмахнула рукой, звякнув браслетами. – Кто знает, на что еще он теперь способен? Все присутствующие с одинаково озадаченным лицами уставились на капитана, словно у нее были не только вопросы, но и ответы. – Можно, я не буду это выяснять? – пробормотала Этера, поспешно делая глоток воды, хотя теперь ее всерьез заинтриговала мысль, насколько далеко простирается подобие жизни, данное Астариону ритуалом. – Если ваша встреча действительно имела… нежелательные последствия, – осторожно произнес Вестар, – то я могу приготовить зелье, которое позволит от них избавиться. Правда, сначала мне потребуется задать тебе несколько вопросов… Теперь девушка недоуменно переводила взгляд с тифлинга на дроу, пытаясь понять, кто из них сильнее спятил. – Наверное, я обязан сообщить, что в нескольких книжных источниках, которые мне попадались, упоминаются случаи появления потомства от вампиров и смертных, – включился в эту и без того неловкую беседу волшебник. – Явление это крайне редкое, требующее соблюдения ряда условий, но как показывает опыт – не невозможное. Науке этот феномен еще мало известен, хотя единичные прецеденты уже тщательно описаны… – Хм… Гейл, – дроу взглядом постарался намекнуть магу, что сейчас не лучший момент делиться научными изысканиями. – Оу, а мне интересно послушать, – обманчиво мягко отреагировала Этера. – Я так полагаю, что одно из обязательных условий – это трахаться с вампиром? – Ну-у-у, я предпочитаю использовать для описания процессов несколько иную лексику, – волшебник явно силился понять, где в ее словах скрывается подвох. – Но в целом да – без этого никак. – Так вот: у меня это условие не соблюдено! – рассерженной кошкой зашипела колдунья, встала и, шумно задвинув за собой стул, вышла из столовой. – По крайней мере, теперь мы знаем, что зелье ей без надобности, – философски заметил Гейл и вернулся к своему ужину. *Слот - "Ангел или демон"