Из грязи и золота

Где лгут и себе, и друг другу И память не служит уму История ходит по кругу Из крови, по грязи – во тьму* – Уверен, что не хочешь пойти с нами? – Вестар крутился перед зеркалом гостиной, выбирая брошь к шейному платку. – Я мог бы тебя провести, это не проблема. – Пожалуй, нет, – отказался Гейл, украдкой любуясь одетым в жемчужно-серую с серебряной вышивкой парчу дроу и думая, что этого никто не замечает. – Лучше вернусь в башню и поработаю сверхурочно – мне нужно выслужиться перед Лорроаканом, чтобы он наконец отозвал от меня своего жестяного надсмотрщика. – А мне предлагать не будешь? – ехидно поинтересовалась Мара из-за плеча эльфа, закрепляя у него на волосах шелковую ленту вместо привычного кожаного шнурка. – Чтобы вы с Астарионом устроили драку прямо в бальном зале? – отражение Вестара стало озадаченным. – Нет уж, хватит с меня и одной вечеринки, закончившейся убийством. – Зануда, – тифлинг игриво царапнула дроу ногтями по шее и отошла к Этере, уже давно готовой и ожидающей только своего спутника. Сегодня на колдунье было черное атласное платье с паутиной золотых нитей по подолу и кружеву рукавов, оставляющее открытыми только шею и кисти рук. К нему полагалась позолоченная маска, но девушка не спешила надевать ее и просто вертела в пальцах. Когда Вестар вскрыл свое приглашение в Алый Дворец, он сразу намекнул Этере, что для них этот вечер станет большим, чем просто продолжением праздника, только на этот раз им не придется гадать, кто из присутствующих станет союзником в борьбе с храмовниками. И, раз уж встречу будущих заговорщиков инициировал Гончий, значит, дело принимает по-настоящему серьезный оборот. Поданная Марой карета несла их по Верхнему Городу, навевая не самые приятные воспоминания. – Что-то не так? – уловил смену настроения своей спутницы дроу. – Просто дежавю, – Этера отвернулась от окна. – Однажды я уже ехала в этом самом экипаже в Красный Замок, ну а чем все тогда закончилось – ты примерно знаешь. – Будем надеяться, что в этот раз владелец дворца обойдется без дьявольских ритуалов. А где твоя маска? – Всегда при мне, – обворожительно, но  совершенно кукольно улыбнулась девушка, поднимая с каретного сиденья прикрытую складками пышной юбки маску и сразу надевая ее. – А вот и вторая. И снова повозка остановилась у знакомого крыльца, за порог которого было страшно шагнуть. Пускай дворец в вечернем полумраке пестрил самыми разнообразными огнями, а изнутри даже отсюда слышались звуки музыки и веселья, для Этеры он все равно оставался местом из давних кошмаров. Уличный слуга открыл перед ними двери, а уже в холле гостей встречал привратник, проверяющий приглашения и принимающий верхнюю одежду. – Удивительное бесстыдство – так скоро устраивать продолжение праздника, который закончился трагедией! В Верхнем Городе еще не прошел траур, – ворчала грузная дама в возрасте, тяжело поднимающаяся по лестнице. – И тем не менее, приглашение вы приняли, – иронично наклонив голову, заметил сопровождающий ее молодой человек. – Только ради тебя! Тебе нужно больше поводов появляться в обществе. – Бросьте, мама, здесь не храм, – задорно рассмеялся юноша. – Мы с вами оба прекрасно знаем, что на вечеринки лорда приходят не ради того, чтобы соблюдать приличия… Колдунья мысленно усмехнулась им вслед: интересно, как скоро эти господа поймут, что гораздо большую ценность представляют не приглашения на приемы вампира, а возможность благополучно оттуда уйти? Поднимаясь наверх, девушка успела заметить, как изменилось убранство замка: не было больше тяжелых красных портьер и ковров, исчезли жуткие картины, да и сама обшивка стен сменилась на светлое дерево. Она даже поймала себя на мысли, что не против взглянуть на это место при свете дня. Вестар же, казалось, совсем не интересовался интерьером, присматриваясь больше к гостям. Как и в прошлый раз, они с дроу пришли на праздник вместе, но теперь мужчина держал почтительную дистанцию, да и Этера уже не позволяла себе взять его под руку. Как всякий мужчина, Астарион мог увести “чужую” женщину и назвать это победой, а вот для колдуньи частая смена кавалеров опасна совсем иным статусом. И в этом Врата Балдура разительно отличались от Амна, в котором благородные леди имели такое же право на развлечения и наслаждения, что и лорды. А еще по меркам девушки здесь была чрезмерно суровая зима: Этера хмуро покосилась на приоткрытые для проветривания окна. Она, конечно, не рассчитывала, что останется совсем неузнанной – золотистая маска на глазах была не более, чем условностью – но уже на входе в бальный зал путь ей преградил смуглый мужчина, одетый проще, чем посетители приема. – Леди Лока? – с почтительным поклоном и тщательно скрываемым южным акцентом спросил слуга. – Да, – не стала отрицать колдунья, хоть очень озадачилась таким вниманием, и даже Вестар заинтересованно подошел ближе. – У меня распоряжение лорда Астариона пригласить вас к нему сразу, как вы появитесь, – поклон стал еще глубже. “По крайней мере, он велел пригласить, а не привести”, – Этера вежливо улыбнулась человеку. – В таком случае, проводите меня. – Идемте. Девушка бросила прощальный взгляд на эльфа: “Мы же догадывались, что так и будет. Развлекайся, мой друг”. Дроу понятливо кивнул и устремился в самую гущу гостей, а южанин повел колдунью мимо сцены, фуршетных столов, на которых сейчас возвышалась пирамида бокалов с разноцветными ленточками на ножках и кружила стайка пикси, туда, где показался высокий светловолосый силуэт. Астарион что-то втолковывал разносчикам, эмоционально жестикулируя в сторону фей с напитками. Этим вечером он тоже был одет в черное, и только пляшущая по камзолу вышивка с красными драконами давала понять, что это не траурный костюм. – Господин? – окликнул мужчину провожатый колдуньи и отошел на пару шагов назад, когда тот обернулся. – Здравствуй, драгоценная, – не приглушая голоса и даже не пытаясь следовать этикету, приветствовал ее вампир. Он сделал шаг навстречу и протянул ладонь. – Добро пожаловать в мое маленькое царство. – Лорд Астарион, – а вот девушка предпочла спрятаться за формальностью, хоть и без колебаний ответила на жест. – Вы желали меня видеть – я здесь. Хозяин дворца кивком отослал прислугу прочь и продолжил уже гораздо тише, зашептав Этере на ухо:  – Вот бы между нами всегда все было так просто. – Ты хочешь – я делаю? Так? – не смогла удержаться от шпильки колдунья. Астарион повернулся к ней лицом. – Я хочу, ты хочешь – мы счастливы, – произнес он, очень серьезно глядя в глаза спутнице. – Мне казалось, недавней ночью ты и сама поняла, как это работает. Этера гневно сверкнула на него глазами, но вместо ответа приветливо улыбнулась подошедшей к ним поздороваться семейной чете. Вампир сходу сочинил гостям пару любезностей, похвалил безвкусные украшения дамы и только тогда повел колдунью в сторону портьеры, за которой когда-то скрывался кабинет Касадора. – Ты что, издеваешься надо мной? – зашипела девушка, как только они задернули полог и вновь остались одни. – Только не говори, что явилась сюда в настроении гарпии, потому что злишься за ту маленькую шалость? – Астарион отпустил ее руку, быстрыми шагами пересек коридор и присел на краешек письменного стола в кабинете. – Маленькую шалость?! – ошеломленно переспросила Этера, догнав его и заглянув в глаза. – С твоей легкой подачи я без малейшего повода убила целую семью, их скотину, собак и даже куриц! У меня во рту до сих пор стоит привкус крови и вонючих перьев! Изначально придя сюда, она планировала провести этот разговор совсем иначе и вообще не затрагивать тему той ночи. Глупо было обвинять вампира в том, что она сама могла и должна была проконтролировать – он ведь не удерживал ее силой и не принуждал. Просто предложил “развлечься”, а колдунья согласилась… вернее, не смогла отказаться. Но, как это обычно и бывало с лордом – все пошло не по сценарию. – Ты могла уйти в любой момент, милая, – словно прочитав ее мысли, Астарион погрозил девушке пальцем. – А я бы чуть раньше получил когтистой лапой по лицу. Но ты осталась, а теперь пытаешься убедить меня в том, что тебе жаль это лесное отребье? – Дело не в них, Аст, – уже гораздо тише и печальней призналась Этера, положив ладонь себе на сердце. – Во мне. В том, какой я рискую стать, позволяя себе подобные вещи. – Какой же? – он обеими руками обхватил собеседницу за талию и подтянул к себе ближе. – Веселой? Свободной? Полной жизни? Просто взгляни мне в глаза и скажи, что той ночью не была счастлива. Она послушно подняла на него взгляд, вдруг почувствовав черную маску на его лице чем-то совершенно лишним и посторонним. Чем-то, способным помешать колдунье достучаться до разумности вампира. – Была, – Этера потянулась к завязкам, и лорд позволил ей убрать кусочек черного бархата, украшенного бусинами и кружевом, со своего лица. – В этом-то и проблема. Безумцы в лечебницах тоже довольны, размазывая по стенам… кашу. Но я не хочу счастья за счет помешательства, понимаешь? – она коснулась его лица ладонью, догадываясь, что потом будет жалеть об этих секундах слабости, но сейчас девушке оказалось важнее быть услышанной. – Аверно доказало мне, что я на самом деле способна выдержать что угодно и стать кем угодно. Но клыки и кровь – это твой мир, Аст, так всегда было. А для меня существуют границы, которые не стоит переходить. Ты и сам не захочешь видеть рядом с собой другую мою версию, уж поверь на слово. Астарион несколько секунд внимательно изучал ее лицо, затем фыркнул и прижал колдунью крепче к себе. – Ты просто фантастическая зануда, но вынужден признать, что я становлюсь совершенно безоружным, когда ты просишь меня настолько трогательно, – он тоже запустил пальцы в прическу Этеры и, повозившись немного с тонким шнурком, снял с нее маску. – Ладно, ведьма, больше никакого кровавого баловства, обещаю, – лорд провел кончиками пальцев от ее уха до подбородка. – У меня есть пара идей, как порадовать тебя иным способом. Правда, для этого снова придется кое-кого убить… но я уверен, что по одной рогатой физиономии ты скучать не станешь. – Только при условии, что ты сейчас не про Мару, – тема, которую они затронули, была непростой, но колдунья не удержалась от шутки. – У меня на примете более надоедливый кандидат. – Аст… – девушка сделала жест рукой, ставя на комнату заклинание против подслушивания, и продолжила уже серьезно. – Я просила тебя не трогать Рафаила. – А я что-то не припомню, чтобы мне требовалось для этого твое разрешение, – жестко отрезал Астарион, демонстративно изучая свой маникюр на левой руке. – Серьезно? – хищно сощурилась колдунья, и ладонь вампира на ее спине предупредительно сжалась крепче. – Я тут из кожи вон лезу, пытаясь придумать, как бы тебя не прибило дьявольскими интригами, а ты сам пытаешься сунуть голову в петлю? Лорд обреченно закатил глаза и вздохнул. – Милая, я дрался с Касадором, нарушал контракт и становился Вознесенным вовсе не для того, чтобы теперь прятаться за женской юбкой! – мужчина пренебрежительно нахмурился. – Эта история только между мной и Рафаилом, хоть он и использует в своих интересах тебя. Но последнее, в чем я нуждаюсь – это твоя опека. – О, может, самое время рассказать, чего ты тогда от меня хочешь? – Того же, что и всегда, – лорд взял лицо девушки в ладони. – Любви. Доверия. Преданности. Если у тебя есть мысли, что именно задумал дьявол – то это мне тоже пригодится, но если нет – я разберусь и сам. – Я не знаю, – Этера опустила взгляд и отрицательно покачала головой. – Я не понимаю даже, что опасней: сближаться с тобой или избегать тебя. Мне кажется, что любой мой выбор будет только на руку Рафаилу. – Если два разных действия приведут к одному результату, просто выбери вариант, который тебя меньше мучает? – слегка удивившись, словно ему приходится объяснять простейшие истины, предложил вампир. – А то я уже начинаю думать, что тебе самой нравится страдать. Колдунья на пару мгновений прикрыла глаза, прижавшись щекой к горячей ладони Астариона. Возможно, он был и прав: к чему накручивать, бояться неизвестности и обрекать себя на одиночество, если мужчина так настойчиво предлагает взяться за решение этой проблемы вместе? Даже если в итоге все закончится катастрофой, она точно не может запрещать лорду вести его собственную войну. Осталось прояснить только один важный момент: – Я не вправе диктовать тебе, что делать, – Этера поймала его взгляд. – Просто надеюсь, что ты здраво оцениваешь риски, в том числе относительно меня рядом с собой. Ответь на последний вопрос: зачем тебе именно я? У тебя уже есть все, – она кивнула в сторону выхода в бальный зал. – Тебе достаточно только намека, и у твоего порога выстроится очередь из желающих разделить с тобой жизнь и даже вечность. Почему, имея все это, ты продолжаешь цепляться за кого-то столь ненадежного и… сломанного? На последнем слове голос колдуньи предательски дрогнул, и Астарион повелительно направил ее голову к себе. Девушка уткнулась лбом в воротник его камзола, вдыхая запах парфюма с нотками вишни и миндаля, и вцепилась пальцами в плечи так сильно, будто они с вампиром виделись в последний раз. Хотя, кто знает, может, так оно и было? – когда служишь дьяволу, ни в чем нельзя быть уверенным. Лорд мягко и успокаивающе гладил Этеру по спине. – Если тебе так нужен ответ на этот вопрос, то я покажу… кое-что, – тихо выдохнул он ей в волосы. – Но чуть позже – сейчас нам необходимо объявить об официальном открытии приема. Колдунья подождала еще с минуту, позволяя себе насладиться неожиданным теплом прикосновений Астариона, и только потом отстранилась. Мужчина достал платок и поправил сбившийся макияж на глазах девушки, затем помог ей вернуть на лицо маску и надел свою. Когда они вернулись в зал, гостей стало еще больше. Лорд провел спутницу сквозь толпу прямиком к сцене с музыкантами, отпустил ее руку и один взошел на помост, пару раз хлопнув в ладоши для привлечения внимания. – Дамы и господа, лорды и леди! – он обратился к людям с такой лучезарной улыбкой, что никто из тех, кто плохо его знал, не усомнился бы в ее искренности. – Добро пожаловать на продолжение праздника середины зимы. Пускай наша прошлая встреча закончилась… досадным недоразумением, – кое-кто из особенно циничных гостей не сдержал своего смешка, – жизнь продолжается! Какой смысл копить в своих сердцах печали, когда можно радоваться каждому новому дню? Вампир сделал паузу, чтобы переждать аплодисменты, и продолжил речь, когда они затихли. – Танцуйте, пробуйте деликатесы, – жест в сторону столов с закусками. – Угощайтесь вином, только имейте в виду, что сегодняшним вечером оно… с сюрпризом, – улыбка лорда стала загадочной. – Неужели отравлено? – шутливым тоном выкрикнул кто-то из толпы, и Этера узнала голос молодого Эшвеля Гутвера с прошлой вечеринки. – У тебя есть слуги, Эшвель, проверь сам! – ехидно ответил Астарион, вызвав приступ смеха даже у самых сдержанных лордов и леди. Этера тоже не смогла скрыть улыбки: она впервые видела вампира в амплуа радушного хозяина и любимца привередливой знатной публики. Казалось, мужчина был рожден, чтобы стоять в лучах света и ловить на себе обожающие взгляды гостей. Он по праву был звездой этого вечера, настолько волевой и яркой, что смертные готовы были прощать ему любые сомнительные высказывания и выходки. Колдунья не сомневалась – убей он кого-нибудь прямо на глазах у людей, и они даже этому придумают оправдание. Очевидно, что за эти годы вампир мастерски овладел искусством манипулятивного очарования, которое Густаво помог ему вспомнить. – И помните самое главное, что я всегда повторяю у себя дома, – продолжил Астарион, вернув себе внимание слушателей. – Это место, где вас никто не осудит. Будьте свободны в своих страстях и желаниях. Веселитесь! – А радушный хозяин запомнит все ваши пьяные выходки и потом продаст эти знания тем, кто в них заинтересован, – у девушки над ухом раздался тихий шепот Вестара, почти заглушенный новым взрывом аплодисментов. – Ты же не станешь отрицать, что это эффективная стратегия? – она с улыбкой обернулась к нему. – Не в моих правилах отрицать очевидное, – в прорезях его маски хитро блеснули глаза, и дроу отсалютовал Этере бокалом вина с атласным бантиком на хрустальной ножке, взятым из пирамиды. – Уже пробовал? – заинтересовалась колдунья. – Еще нет, но реклама меня заинтриговала. Астарион изящно спрыгнул со сцены, и музыканты за его спиной завели первую ненавязчивую мелодию. – А, кажется, у нас появился первый доброволец на дегустацию фейского вина! – весело объявил вампир, подходя к Этере с Вестаром и приобнимая девушку за плечи. Взгляды ближайших гостей, что услышали эту фразу, тут же обернулись к эльфу. Дроу отсалютовал бокалом уже всем гостям, приосанился, и, демонстративно глядя в глаза вампиру, осушил сразу треть бокала. Пару секунд ничего не происходило, но затем его фигура замерцала, начала расплываться и от нее отделились две полупрозрачные копии, совсем скоро ставшие полностью материальными. Иллюзии оглядели толпу и синхронно улыбнулись, а люди впечатленно ахнули. – Кто хотел потанцевать с дроу? – громко прокомментировал это событие вампир, чтобы разрядить первое напряжение. – Сегодня ваши шансы возросли втрое. Кто-то засмеялся и захлопал в ладоши. Один из лже-Вестаров махнул гостям рукой и пошел к столу с закусками, по дороге ущипнув какую-то пышнотелую леди за бок. Женщина деланно взвизгнула, а настоящий дроу иронично приподнял бровь: – Полагаю, проблем с тем, чтобы отличить подлинную драгоценность от подделки, здесь не возникнет. Услышав эту фразу, Астарион как-то особенно выразительно взглянул на Этеру и хмыкнул. – Кстати, о сокровищах и подделках. Я обещал тебе кое-что, драгоценная, идем, – вампир предложил девушке взять его под руку. – Как минимум в ближайший час гостям будет не до нас. Толпа как раз начала стягиваться к столику с бокалами, стремясь узнать, какие еще сюрпризы сокрыты в напитке. Троица пикси порхала рядом и хихикала над смущением смертных. Одна гостья осторожно пригубила вино, и ее волосы тут же принялись расти, выпадая из прически и рассыпаясь по полу, и в итоге окрасились в ярко-розовый цвет, вызвав дружный хохот наблюдателей. Слуги леди бросились к ней, пытаясь помочь собрать длинные пряди и отойти от стола. Пока они искали по полу выпавшие заколки и шпильки да отводили свою хозяйку в сторону, за их спинами уже удивленно охал низкорослый пузатый мужчина… вернее, костюм мужчины – единственное, что не потеряло видимость после дегустации напитка. Только лорд не интересовался всеобщим весельем, целенаправленно двигаясь к кому-то в толпе. – Взгляни туда, – он кивнул Этере в сторону мужчины и женщины, мило беседующих у стола с едой. Высокий широкоплечий лорд Ххун активно накладывал себе в тарелку разные закуски, а его спутница только улыбалась, держа в руке бокал обычного вина, не отмеченного ленточкой. Сначала колдунья явно не поняла, что такого особенного она должна увидеть, но, чем дольше присматривалась к девушке, тем более удивленно расширялись ее глаза. Астарион догадывался, что она чувствует, взглянув в незнакомку почти как в зеркало: пускай на Вивиан сейчас была маска, но она не могла скрыть хрупкость фигуры, овал лица, вьющиеся каштановые волосы, уложенные замысловатым каскадом. Заметив на себе чужое пристальное внимание, девушка обернулась в сторону Этеры и обожгла ее пронзительным алым взглядом, но, увидев рядом с колдуньей своего господина, поспешила отвести глаза и выученно улыбнуться своему смертному спутнику. – Это… – Да, милая, – тихо подтвердил непроизнесенную догадку ведьмы вампир. – Еще одно мое дитя. Участившиеся пульс и дрогнувшие кончики пальцев на локте Астариона выдавали крайнюю степень озадаченность колдуньи, силящейся самостоятельно понять подтекст того, что она только что увидела. Лорд Ххун наконец тоже заметил присутствие хозяина приема за своей спиной и обернулся, чтобы его приветствовать. – Астарион! – человек протянул мозолистую, привыкшую к весу тяжелого оружия ладонь, и вампир ответил на рукопожатие. – Гораций. Как вам вечер? – Вы, как всегда, умеете заинтриговать гостей, – мужчина кивнул на свою тарелку, на которой сейчас лежало что-то похожее на глаза в кляре и щупальца на шпажках, – Это правда то, о чем я думаю? – Я не могу знать, о чем вы думаете, но уверяю – все абсолютно легально… по крайней мере, на этом столе. Мужчина рассмеялся шутке, хотя она вовсе не была таковой, и они оба это понимали. В конце концов, все эти люди приходили на приемы вампира исключительно для того, чтобы вдохнуть сладостный аромат вседозволенности и порока, а платили за это своим расположением и тайнами. Астарион не стал уделять человеку слишком много времени и повел колдунью в сторону лестницы второго этажа – на балкон, проходящий по периметру всего бального зала. Он сложил локти на перила, наблюдая за гостями сверху, а вот Этера предпочла отвернуться от людей и облокотиться об ограждение поясницей. – Так все это время ты хотел показать мне свое отродье? – первой нарушила молчание девушка, гипнотизируя взглядом стену за спиной вампира. – Это не просто отродье, а ответ на твой вопрос, ведьма, – Астарион безразлично провожал глазами Карнеллу Вантампур, танцующую с настоящим дроу. – Что ты имеешь в виду? – Видишь ли, когда ты ушла… исчезла, – предпочел поправиться лорд, – я ни секунды не сомневался, что мне не составит труда найти тебе замену. Что достаточно просто выбрать человека, пройти с ним все те же шаги, что и с тобой, снова разыграть пьесу по своему сценарию, и я получу тот же результат. Получу рядом с собой воплощение обожания и верности… – Судя по разочарованию в твоем голосе, план не удался, – проницательно заметила колдунья, уловив малейшую смену его тона. – Напротив, все прошло безупречно, – вампир усмехнулся своим воспоминаниям. – Вивиан была идеальной кандидатурой: красивая жрица Латандера, которой я сразу пожелал обладать – это была даже не двойная, а тройная победа. Отнять преданную у ее бога, чтобы доказать самому себе, что моим возможностям теперь нет предела. Продемонстрировать Рейвенгарду и всей его братии светлых рыцарей, что никто из них не может чувствовать себя в безопасности, бросив мне вызов. Но самое главное – заткнуть наконец гнусный шепот откуда-то из глубин разума, твердящий, что я облажался, позволив тебе сбежать. Девушка слушала его молча и очень внимательно, хотя откровения лорда и признания в манипуляциях рисковали здорово подорвать ее и без того шаткую лояльность. Потому что вся история вампира с Вивиан стала торжеством минутного каприза и полной глухоты к чужой боли, а Этера была достаточно умной, чтобы понимать – то, что произошло однажды, всегда может повториться снова. Но Астарион не зря считал себя опытным и искусным жонглером чужими чувствами, чтобы знать, в какой момент допустимо показаться даже с самых ужасных сторон. – Влюбить ее в себя было очень просто, мне даже не пришлось прикладывать усилий… Девушка состригла последнюю розу ножницами, сняла плотные кожаные перчатки и положила их в корзину поверх цветов. Затем подхватила ее под руку и понесла в сторону здания больницы. Внимательно наблюдающий за смертной Астарион подошел к клумбе, выбрал еще один полураскрывшийся бутон и срезал его заклинанием, чтобы уже через несколько секунд нагнать удаляющуюся жрицу. – Леди? Вы обронили. Она обернулась на голос, слегка удивленно взглянув на протянутый ей цветок, но затем очаровательно и весело улыбнулась незнакомцу, явно все поняв, но согласившись на его игру. – Вы очень любезны… – Астарион. – Саэ Астарион, – девушка положила новую розу в корзину к остальным. – Позвольте помочь, – вампир взял из рук жрицы ее ношу, и теперь они шли из сада бок о бок. – Взамен попрошу лишь назвать ваше имя. Разумеется, мужчина уже давно знал ее имя, распорядок дня, статус в храме Латандера и даже адрес ее семьи, а теперь просто решил инициировать знакомство. – Имя в обмен на помощь, о которой я не просила? – лукаво улыбнулась смертная, и на ее щеках появились милые ямочки. – Неожиданные дары обычно самые приятные, разве нет? – ответил на улыбку вампир. Он не боялся показаться слишком наглым или напористым, прекрасно зная, что именно это и привлекает в мужчинах такой типаж, как у жрицы. Она уже догадалась, что все происходящее – спектакль, чтобы сблизиться с ней, хотя даже представить себе не могла, насколько далеко идущие планы имел на нее Астарион. – Пожалуй, вы правы, – в ее серых глазах заплясали искры любопытства. – Вивиан. – Вы целительница, Вивиан? – Это не совсем так: я жрица из церкви Латандера, но регулярно прихожу помогать сюда… Об этом Астарион тоже знал. Это было время, когда Врата Балдура едва-едва оправились после кризиса Абсолют – город уже частично восстановили, но на улицах все еще было неспокойно, поэтому лечебницы никогда не пустовали. А жрецы светлых богов считали своим долгом безвозмездно помогать нуждающимся в столь темные времена. Вероятно, если бы не их альтруизм, то вампиру было бы гораздо сложнее добраться до Вивиан – ведь несмотря на все обретенное могущество, его природа нежити никуда не исчезла и дорога в храм была заказана. Хотя ритуал несомненно позволил Астариону маскироваться намного лучше, настолько, что даже младшая служительница Рассвета не заподозрила в чужаке злейшего врага своей церкви. Эта “случайная” встреча положила основу их отношениям. Вампир приходил сюда пообщаться еще несколько раз, делая широкие жесты, но при этом не пытаясь показаться девушке приторно сладким и оставаясь циником ровно настолько, чтобы юная идеалистка прониклась желанием обратить заблудшую душу к свету. Вивиан взялась за его спасение с энтузиазмом истинной слуги Латандера, так и не заметив, что, чем больше усилий прикладывает, тем сильнее вязнет в паутине привязанности к мужчине. Совсем скоро после их знакомства Астариону осталось только прийти и собрать плоды тех семян, что он в ней взрастил. Взять то, что было его по праву. Первое признание. Первый поцелуй. Первый секс. Он стал ее первым во всех отношениях, и этот факт тоже подогревал самолюбие мужчины. А когда он узнал, что к теперь уже его женщине параллельно проявлял интерес Клинок Фронтира, то все самые злобные и мрачные грани его души искренне торжествовали. Воистину, история ходит по кругу! А раз так, то Астарион непременно доведет до нужного результата то, что начал. В какой-то момент он даже сам поверил, что сможет быть счастлив рядом с Вивиан, вылепив ее, как глину в руках, в воплощение своих извращенных желаний. – К моменту, когда жрица узнала о моей природе, она была уже давно и безнадежно в меня влюблена. Возможно, я бы потянул с этим вопросом чуть дольше, но все случилось само… – Дай угадаю, – неожиданно цинично усмехнулась Этера. – Латандер оставил ее. – Верно. Астарион никогда не звал Вивиан к себе во дворец, он вообще не упоминал, что владеет им. Для юной послушницы он был приезжим аристократом, арендующим апартаменты в Верхнем Городе, и там же они проводили свои совместные ночи. Церковь Латандера никак не ограничивала личную жизнь последователей, если это не препятствовало служению, но в последнее время девушка возвращалась из храма все более и более подавленной. – Что тебя так тревожит? – с едва уловимой ноткой недовольства спросил вампир, попытавшись вовлечь любовницу в поцелуй, но наткнувшись на холодные дрожащие губы. Ему нравилось, когда жрица была довольной и улыбчивой, и совсем не нравилось вытирать чужие слезы. – Я не знаю, в чем дело… – она присела на край роскошной постели и уставилась на свои раскрытые ладони. – Я все делаю правильно: помогаю людям, читаю молитвы, проповедую. И все равно не могу отделаться от мысли, что Латандер отвернулся от меня. Сегодня на службе я даже не смогла создать простейшие чары света и подвела братьев и сестер. Верховная Леди Эланор приняла меня у себя и сказала, что надо мной довлеет темная сила, но она не знает природу этой магии. Сказала, что поможет, когда разберется, с чем имеет дело, но я не понимаю… за что? – на подол ее жреческой мантии закапали первые слезы. – Кому я могла помешать настолько, что меня прокляли, Аст? Вампир нахмурился и сел рядом, приобняв девушку за плечи. Видимо, время для игр подходит к концу, и сучонок Латандер всерьез намерен поставить своей служительнице ультиматум, кому поклоняться. Но… он не сможет этого сделать, если Астарион успеет первым. – Я не думаю, что тебя прокляли, дорогая, – он взял ее за подбородок и повернул голову к себе. – Тогда в чем может быть дело? – Во мне, – с тщательно выверенным сочувствием произнес мужчина. – Видишь ли, я был не до конца с тобой честен… По мере его признания на лице Вивиан отражался искренний ужас. Она попыталась вскочить с постели, но Астарион с легкостью удержал любовницу на месте. – Отпусти меня! – она силилась освободить запястья, вот только хватка на них была по-настоящему стальной. – Ты вампир! – Да, – невозмутимо подтвердил он. – А еще я никогда не причинял тебе вреда. Разве я хоть раз сделал тебе больно? Разумеется, он делал, и не раз. Но лишь в тех ситуациях, когда это приносило наслаждение им обоим. – Ты меня обманул! – А что мне оставалось? Получить от тебя лучистым заклинанием в лоб? Вивиан разрыдалась, осознав тщетность сопротивления, и даже позволила мужчине притянуть себя к груди и обнять. – Тише, Вив, тише, – шептал он, гладя ее волосы. – Знаю, это все звучит ужасно, но я тебе не враг. Ты нужна мне, очень нужна. И, в отличие от твоего бога, я никогда не заставлял тебя выбирать между нами… Астарион увлек ее за собой на постель, прижимая сверху и осторожно покрывая лицо поцелуями. Он физически ощущал ее страх и смятение, ее противоречие между тем, что девушке всю жизнь внушали о вампирах, и тем, что она видела теперь в реальности. Верность богу и любовь к мужчине рвали ее разум на части так безжалостно, что жрица никак не могла перестать дрожать, со всей своей невеликой силой обнимая вампира в ответ. Но Астарион уже знал, что победил. Теперь лишь оставалось дождаться, когда Вивиан сама смирится с этой мыслью. – Той ночью я в первый раз ее укусил, окончательно отрезав возможность вернуться в церковь. А наутро забрал к себе в замок и сделал своим отродьем, дав ей нового бога взамен прежнего. – И она так легко на это согласилась? Астарион и Этера все еще говорили, не глядя друг на друга, но мужчина видел в этом неоспоримый плюс. Возможно, заметь он в синих глазах хоть толику осуждения, то уже не смог бы продолжить свою чудовищную откровенность для этой женщины. – Я не принуждал ее, если ты намекаешь на это, – на всякий случай оскорбленно фыркнул мужчина. – Силы ее чувств ко мне оказалось достаточно, чтобы принять свою роль. – Тогда в какой момент все пошло не так? Ты говорил, что был почти счастлив, а теперь жалеешь. Почему? – Потому что вся эта история принесла мне одно важное, но очень унизительное осознание: мир не вращается вокруг моих фантазий. Можно сделать все правильно, можно победить и получить то, за что боролся, только не испытать от этого ни капли удовольствия, – вампир печально усмехнулся, подняв голову вверх, туда, где иллюзией солнц светили хрустальные люстры. – У меня есть навыки, чтобы влюбить в себя кого угодно. Жрицы будут предавать своих богов, жены отворачиваться от мужей, а мужья – от жен, если я этого захочу. Но мои собственные чувства оказались вне моего контроля, и это… несправедливо. – Чем все закончилось? – Первое время, на волне эйфории от победы, я был все еще доволен тем, как великолепно разыграл сценарий. Пару раз мелькнул с Вивиан в обществе, полюбовался физиономией Рейвенгарда, увидевшего нас вместе, а затем доходчиво объяснил герцогу, что так будет и с ним, если не перестанет лезть в мои дела. Как ни странно, его это впечатлило, и он перестал противостоять мне открыто, переключившись на политическую возню. Но со временем эмоции схлынули, и я все четче начал осознавать, что фальшивка, которую я сам себе придумал, не способна заполнить ту пустоту в душе, что меня терзала. Девушка рядом лишь понимающе вздохнула в ответ и промолчала. – Совсем скоро я начал презирать Вивиан за то, что вы так похожи, – Астарион подошел к самой важной части своей исповеди и теперь очень аккуратно подбирал слова. – Потому что это не она поила меня своей кровью, когда я в этом нуждался. Не она видела меня раненым и озлобленным, не она хранила мои тайны и вырезала руны на моей коже. И тем более не она прошла со мной через ад дьявольского ритуала и всего, что ему предшествовало. Я мерзавец, Тера. Я взял у нее абсолютно все, что она способна была дать, но мне этого оказалось мало, чтобы хоть сколько-то полюбить ее в ответ. – Да, Астарион, ты мерзавец, – подтвердила колдунья, но почему-то подвинулась чуть ближе, чтобы наклонить голову и коснуться виском плеча мужчины. – Мой жестокий самонадеянный бог. В этом молчаливом присутствии, соединенные легчайшим прикосновением, они простояли еще несколько минут. Внизу вовсю продолжалось веселье, плавно перетекшее из дегустации в танцы, хотя некоторые гости теперь пестрили самыми разнообразными визуальными эффектами. Дроу вальсировало сразу трое, и только по различиям в энергетической структуре Астарион мог отличить копии от оригинала. Вампир и сам бы не отказался сейчас спуститься вниз и присоединиться к танцу. Он отстранился от Этеры, вместо этого развернувшись к ней лицом и приобняв за талию. Пора было ставить точку во всем этом разговоре. – Знаешь, ведьма, теперь я думаю, что тебе очень повезло не наблюдать меня в тот период, когда я регулярно и с наслаждением ломал живые игрушки. Я испытывал границы своих новых сил порой в самых неприглядных формах – ты бы этого точно не оценила. – А сейчас перестал? – девушка иронично наклонила голову. – Скажем так, – он убрал с ее плеча выпавший волосок. – Жизнь научила меня, что некоторые потери ничем не получится заменить. И теперь я стараюсь… – Лучше следить за имуществом? – кажется, ведьма откровенно веселилась. – Беречь то, что мне дорого, – снисходительно вздохнув, завершил мысль лорд. – И, если ты закончила зубоскалить, пойдем потанцуем. Он взял ее за руку и даже сделал шаг вперед, но девушка не двинулась с места. – Аст? Вампир вопросительно обернулся к ней. – Мне бы очень не хотелось повторить судьбу Вивиан, – тихо и задумчиво произнесла колдунья. – Стать твоим новым разочарованием. – О, ну, этого избежать довольно легко, – с деланной беспечностью ответил мужчина. – Достаточно просто больше никуда не исчезать. Астарион потянул ее снова, и на этот раз Этера ему уступила. Он перевел все в шутку, разумеется, потому что к такой правде его смертная спутница точно еще не готова: вампир согласен был мириться с ее капризами и в некоторых случаях идти на компромиссы, но, если ведьма попытается сбежать от него второй раз – лорд лично ее убьет. И такой финал крайне его разочарует. *** После бала Астарион попросил гостей освободить центр зала, и слуги начали заносить в помещение легкие плетеные кресла да диванчики из лозы и раскидывать на них подушки. Колдунья, уставшая после целого вечера хождения и танцев на каблуках, тут же выбрала для себя двухместную софу. Девушка сбросила туфли и забралась на нее с ногами, мгновенно поймав на себе несколько осуждающих взглядов. Особенно усердствовали пожилые дамы, принявшиеся демонстративно обмахиваться веерами и сверкать глазами в прорезях масок – для светского приема жест Этеры получился весьма дерзким. – Кажется, некоторые гости не одобряют твой выбор спутницы на этот вечер, – прокомментировала их реакцию колдунья подошедшему и севшему рядом вампиру. – Ты в моем доме, милая, – иронично усмехнулся Астарион. – Здесь только я определяю, кому и что дозволено, и поверь – мои гости отлично знают правила. Так что развлекайся, душа моя: даже если ты захочешь встать посреди зала и сбросить с себя всю одежду – я позабочусь о том,чтобы в твой адрес не прозвучало ни единого осуждающего слова. – Снова убьешь всех гостей и прислугу? – улыбнулась девушка и сделала глоток вина. Обычного. Пробовать фейские напитки у нее поубавилось желания еще со времен их лесных скитаний. – Зачем убивать? Достаточно будет просто вырезать языки, – выражение лица вампира стало откровенно хищным. – Да ты подобрел за то время, что мы не виделись! – Этера мягко рассмеялась. – Почему не глаза в таком случае? – Потому что, если я лишу их глаз, то они не смогут мне завидовать, глядя на тебя, – проникновенно прошептал лорд, подавшись в ее сторону. – У твоего тщеславия вообще есть пределы? – Пределы? Никогда не слышал этого слова. Когда большинство знатных господ расселись, слуги с помощью магии потушили свечи на люстрах и приглушили мощность газовых рожков по стенам, погрузив зал в уютный полумрак. Пикси, что до этого порхали над фуршетными столиками, закружились посреди танцевальной площадки, слившись в стремительный многоцветный вихрь, и от него начали расползаться ниточки иллюзорных чар. За считанные минуты пустое пространство превратилось в древний сумрачный лес, мерцающий огнями светляков и фосфоресцирующий мхом. Зрители нестройно захлопали в ладоши, ожидая продолжения действа. Откуда-то из темноты на импровизированную сцену вышла очень красивая девушка в струящимся светлом платье, держащая в руках небольшой фонарик с дрожащей свечой. Ее длинные русые волосы были заплетены в две косы и перевязаны лентами, и только яркий макияж указывал на то, что она не случайная гостья, а актриса. – Где тропа? Где звезда? Все кружится // Только шепот в ночи да корни в ногах! // Я одна... Мне бы к дому вернуться // Но лес лишь смеется, нагнетая страх… Девушка запела чистым сопрано, а лес за ее спиной “ожил”, заиграв иллюзорными тенями и туманными силуэтами среди деревьев. Актриса испуганно озиралась, поднимая светильник повыше и вглядываясь в пустоту. – Брось свой фонарь – пусть ночь тебя пьет // Мы споем тебе песню, что память сотрет… Над залом раздался уже новый – мужской – голос, хотя второй актер еще не показался зрителям. – Мне нельзя, ведь дом меня ждет! – ответила ему девушка. – Здесь забыто "нельзя", здесь есть только "хочу" // Положи свою боль на живую траву… Как будто соткавшись из нитей тумана, на сцене появился высокий рыжеволосый эльф в плаще из листвы и короне переплетенных ветвей рябины, украшенных яркими гроздьями ягод. Мужчина подошел к девушке со спины и положил ладони ей на плечи, заставив испуганно отпрянуть. Зрители сидели притихнув, хотя Этера не сомневалась, что они прекрасно осведомлены, чем закончится эта пьеса. Вероятно, эротическая постановка изначально планировалась кульминацией вечера, после которой даже самые сдержанные гости потеряют над собой контроль. Актеры закружились по лесной поляне в танце, то ненадолго сближаясь, то отдаляясь друг от друга. Король фей продолжал чарующим обволакивающим голосом уговаривать свою жертву остаться в его царстве всего на одну ночь, после которой она снова будет свободна и сможет вернуться домой. Актриса в изнеможении осела на траву, а соблазнитель за ее спиной принялся распускать длинные косы. – Останься, дитя, здесь сладок обман // Мне нужен любви, а не слез океан, – мужчина превращал ее яркие ленты в ядовитые цветы олеандра и вплетал девушке в волосы. Его прикосновения к ней стали все более хозяйскими и откровенными, а на сцену прямо с потолочных перекрытий спустились четыре увитых плющом обруча с новыми актерами. Уже наполовину обнаженные лесные феи грациозно спрыгнули на землю и принялись бесстыдно кружиться в танце. Этера оглядела зал: возбуждение зрителей уже можно было резать ножом. Даже самые чопорные из лордов и леди не спешили вскакивать с мест и гордо удаляться, как будто полумрак и маски на лицах позволили гостям наконец-то смириться со своими желаниями. Колдунья и сама вынуждена была признать, что несмотря на бесхитростность происходящего в пьесе, общая атмосфера сладкого хаоса, помноженная на близость самого прекрасного хищника в этом городе, даже ей затуманила голову. – Милая? – Астарион взял ладонь девушки и поднес к своим губам. – Нам пора. Этера поспешила стряхнуть с себя бестолковое оцепенение и вспомнить, для чего она вообще сюда явилась. Момент, чтобы улизнуть, действительно был самым подходящим, пускай прочие гости потом не упустят возможности сочинить про них с вампиром пару пикантных небылиц. Но, кажется, лорда это только забавляло, а колдунье уже и так нечего терять. Она быстро обулась, и мужчина за руку повел ее к выходу из зала, сопровождаемый понимающими взглядами и перешептываниями. А Этера почти не сомневалась, что совсем скоро вся эта публика тоже разбредется по углам. – Твои приемы всегда завершаются пьяной оргией? – поинтересовалась девушка, когда они отошли от зала на достаточное расстояние. – Вовсе нет, – вампир впервые широко ухмыльнулся, обнажив клыки. – Иногда они ей начинаются, а заканчиваются чем-нибудь… менее законопослушным. Но на эти приемы приходит гораздо меньше гостей, как ты понимаешь. – А чем закончится сегодняшняя пьеса? – Смертью, конечно, – продолжал веселиться мужчина. – Чем еще может закончиться встреча прекрасной девы с лесным чудовищем, м? – Иногда прекрасным девам все же удается спастись, я так слышала, – поддела спутника колдунья. – Не в этой сказке, любовь моя, – очень серьезно ответил Астарион, обернувшись на девушку. – Кровь и секс – два простейших ключика к человеческим сердцам. Не нужно усложнять то, что работает. – Какой из них ты бы выбрал для Уилла? – хихикнула Этера. – Сердце Рейвенгарда я буду по старинке вскрывать кинжалом, – признался лорд и повел ее дальше. *Игорь Губерман