Из грязи и золота

И со мною навек Ты останешься здесь Мальчик мой, ты же знаешь Что любовь – это смерть* Всю свою многолетнюю бытность отродьем Астарион всегда тосковал по солнечному свету. Он не испытывал сентиментальных чувств к дневному светилу, будучи смертным, но, стоило только лишиться возможности ощущать на коже теплые прикосновения лучей, как их ценность возросла для мужчины многократно. Это была одна из целого списка вещей, что вампир утратил, но чего оставался достоин и начал желать. Он ненавидел тьму, в которой теперь вынужден был жить, бредил идеей вырваться из ее цепких когтей… и только обретя возможность снова ходить под солнцем, Астарион понял, что эта тьма – его самый ближайший друг и сторонник, а вовсе не враг. Что все это время она была не снаружи, а внутри него самого – была частью его бессмертной природы. Что он может манипулировать воплощенным мраком столь же искусно, как и сердцами смертных, что тени способны ревностно охранять его тайны, и это ночь, а вовсе не день, дарит ему самые нежные объятья, наполняет его тело силой. Тогда он отдался этой тьме весь. И ни о чем не жалел… Лорд открыл глаза, но не увидел перед собой ничего, кроме темноты. Тело парило, словно в невесомости – он не понимал, где верх или низ, есть ли под ним опора. Тишина и пустота – вот все, что способен был оценить его разум. Астарион попытался сменить положение и перевернуться, и к его удивлению, это получилось, а к ощущениям добавилось знание, что он лежит на холодном полу. Мужчина заставил себя встать и оглядеться, но мрак оставался все таким же непроницаемым. Зато его острого слуха коснулся звук приближающихся шагов: тот, кто двигался к нему, делал это свободно и не таясь. Вампир пристально вгляделся в том направлении, и, чем дольше смотрел, тем гуще становилась тьма, хотя, казалось бы, куда еще больше? Силуэт теневой фигуры был чернее, чем все окружающее пространство, а под капюшоном совершенно не различалось лицо. Лорд напрягся, не зная, чего ожидать от незваного гостя. Да и гостя ли? Быть может, это он – Астарион – чужак здесь? Не желая оставаться уязвимым в присутствии неизвестного существа, вампир вытянул руку вбок, ожидая, что в ней появится оружие из ожившего мрака, и оно действительно появилось… но только в ладони твари напротив. В руке Тени возник силуэт длинного, сотканного из тьмы копья, в то время как собственные пальцы лорда продолжали сжимать пустоту. К горлу снова подступила паника, напоминая о временах, когда он был беспомощен и безволен. Астарион рефлекторно отшатнулся назад, чтобы увеличить дистанцию с порождением темноты, но для Тени это стало сигналом атаковать: одним выпадом – настолько стремительным, что вампир даже не успел среагировать – существо метнулось вперед, вонзая копье ровно в центр груди лорда, опрокидывая его и прижимая к полу. Мужчина коротко вскрикнул, ударившись спиной о землю, а враг усилил напор оружием, проламывая ребра и пронзая Астариона насквозь. Тень присела рядом, разглядывая поверженного противника, и вампир различил в глубине капюшона свое собственное лицо… Когда лорд открыл глаза снова, мир был уже совершенно обычным и материальным. Непривычными оказались только детали: первым, что он почувствовал, стала боль. Она рождалась в центре груди и змеями расползалась по всему телу, во рту стоял привкус собственной крови. Вампир обнаружил себя сидящим на коленях со стянутыми за спиной запястьями – не крепко, и в любой другой ситуации он бы легко разорвал путы, но сейчас был едва способен даже на то, чтобы пошевелить пальцами. Вероятно, мужчина уже давно упал бы лицом вперед, только этому препятствовало черное древко копья, появившегося в тени на земле и выходящего острием из спины лорда. Его теневой двойник неподвижно замер на каменных плитах пола, бесстрастно наблюдая за Астарионом и смыкая ладонь на оружии, что соединило их вместе. А уже в следующую секунду вампир понял причины столь внезапного помешательства собственной магии – на полу перед мужчиной был начертан небольшой, но замысловатый светящийся символ, расположенный ровно так, чтобы оказаться в центре лба Тени. Злоба накрыла лорда с такой силой, что вытеснила даже ужас беспомощности: он зарычал и попробовал дернуться, но добился лишь того, что боль усилилась, новым разрядом молнии пройдя по телу. – А, ты очнулся, – обернулась к нему Кара, стоящая у длинного каменного стола, заставленного разными пробирками и ритуальными предметами. – С возвращением. – С-сука… – только и смог прохрипеть Астарион, и почувствовал, как кровь, скопившаяся во рту, пузырящейся пеной потекла по подбородку. – Ну-ну, зачем же так грубо, милорд? – девушка достала из кармана платок, присела рядом с мужчиной и аккуратно вытерла его лицо. – Нам с тобой предстоит плодотворное и очень долгое сотрудничество, так что нужно научиться уважать друг друга. Карнелла вернулась обратно к столу и взяла в руки раскрытый древний фолиант, обтянутый человеческой кожей, а лорд с неожиданным сожалением подумал, что и в самом деле готов уважать эту женщину – его вероломная бывшая союзница с невозмутимым видом читала Некромантию Тэя. Книгу, что однажды отказалась подчиняться самому Вознесенному вампиру, но доверила свои тайны смертной полукровке. – Вижу, ты заинтересован? – Кара поймала его вопросительный взгляд и кивнула на фолиант. – Да, я смогла сделать то, что не удалось моей матери. А теперь завершу за нее то, что мы давно планировали. Значит, старая ведьма Таламра изначально задумала пленить лорда с помощью чар Красных Волшебников, а все эти семейные сантименты и слезы по погибшему сыну – не более, чем уловка для отвода глаз? А он-то, идиот, собственноручно вручил ей недостающий аметист! Додумать эту мысль ему помешала Карнелла, вслух зачитавшая несколько строк из книги, отчего теневая фигура на полу дрогнула и начала медленно истончаться, словно пытаясь проникнуть внутрь тела своего владельца. Лоб Астариона полоснула режущая боль – он не видел, но догадался, что на его коже проступил тот же символ, что подчинил себе Тень. Мысль о том, что после завершения слияния он и сам вынужден будет повиноваться ведьме, вызвала новую волну отвращения и страха. Будь на месте противника любое другое существо, лорду стало бы намного проще. По крайней мере, он смог бы хладнокровно думать без этого вот ощущения липкого отчаяния. Как сражаться с самим собой? Что можно противопоставить Тьме своей души, с любовью взрощенной и наделенной неограниченными возможностями? – Каково это – оказаться рабом собственной силы? – продолжала допытываться Кара, прижав раскрытую книгу к животу и обняв ее обеими руками. – Особенно тебе, привыкшему, что смертные падают ниц, едва услышав твой голос? Что сами предлагают тебе служить… Ручное семейство Вантампур, марионеточные члены Совета – как, наверное, было удобно, – девушка презрительно фыркнула. – Ну что ж, пришло время поменяться ролями, милорд. – Прими мое… восхищение, – с трудом произнося слова, признался Астарион. Быть может, если он попытается ее разговорить, то получит шанс выбраться из этой ловушки? Раз уж тело и магия больше ему неподвластны. – Из всех… кто на меня покушался… ты зашла дальше всего. – Я зашла не дальше, Астарион, – немного печально улыбнулась ему собеседница. – Я дошла до конца. Не думаешь же ты всерьез, что кто-то явится тебя спасать? Например, твоя дьявольская подружка? Даже, если и так – для нее у меня тоже найдется деловое предложение. Мысль о том, что наверху осталась Этера, заставила вампира немного собраться. Хватит ли у ведьмы безумия сунуться за ним сюда? – В любом случае, когда все закончится, мне стоит ее поблагодарить. – Что ты… имеешь в виду? – лорд искренне не понимал, как колдунья может быть замешана в этой истории. – О, не переживай так – она тебя не предавала… пока, – рассмеялась Кара, оценив его обеспокоенное выражение лица. – Но именно она стала причиной твоего нынешнего незавидного положения, – девушка присела рядом, чтобы ласково провести рукой по волосам вампира. – Прекрасная принцесса с глазами раненой лани, преследуемая сразу двумя охотниками – такая желанная и такая недоступная… идеальная приманка, правда? Настолько, что даже Вознесенный вампир потерял голову, размяк и забыл настороженно оглядываться по сторонам, полностью погрузившись в ее проблемы, – она подалась еще ближе, чтобы шептать мужчине на ухо. – Все получилось, как и обещал Рафаил: влюбленный волк перестал быть хищником. Рафаил… Астарион едва не расхохотался, осознав себя полным идиотом. Ну конечно. При всем своем магическом таланте некромантов-тэйцев, проявившемся спустя столько поколений, смертная не смогла бы реализовать такую сложную интригу в одиночестве. Зато Этера была права, говоря, что лорд сам стремится сунуть голову в петлю, сближаясь с ней. Вот она и затянулась… У него даже не получалось злиться на Кару за ее слова, ведь она ни в чем не солгала: стоило колдунье вновь появиться в его жизни – даже мельком – как Астарион быстро пересмотрел приоритеты. Задвинул на задний план все, что не требовало его срочного внимания, и с головой погрузился в охоту на ведьму. Так глупо попался в ту же ловушку, что и Касадор в свое время – почувствовал себя неуязвимым. Позволил себе думать, что, если “союзники” не предали вампира до сих пор, то уже не предадут. В других обстоятельствах мужчина бы глаз не спустил с Таламры, заполучившей в руки настолько мощный артефакт. И точно был бы настороже с Карнеллой, так сильно нервничающей рядом с ним – раньше его осторожность граничила с паранойей, но этим злополучным вечером все мысли лорда оказались заняты предстоящим временем наедине с Этерой… – Я, возможно, даже позволю вам иногда встречаться, – довольно заключила Карнелла, явно уже ощутившая себя победительницей. – Надо же будет как-то поощрять тебя за хорошую службу? Вампир снова попытался дернуться – боль во лбу стала сильнее, а ведьма только разочарованно покачала головой и отошла. – Еще долго? – громко хлопнув дверью, в ритуальную комнату шагнул Терствелл и принялся с нескромным высокомерным любопытством рассматривать пленника. За один только этот взгляд лорд раздавил бы череп наглеца, как яблоко. – Надеюсь, нет, – Кара оценила ставшую полупрозрачной Тень. – Он все еще сопротивляется. Смертный хмыкнул и отошел к сестре, а Астарион принялся лихорадочно оглядываться в надежде обнаружить хоть что-нибудь полезное. Судя по обилию артефактов на полках и огромной инфернальной печати в центре зала, лорда притащили в подземелье, где Вантампуры занимались призывом дьявольских тварей. Чуть дальше по коридору как раз угадывались силуэты клеток, из которых доносилось вялое копошение – все эти чудовища ждали своего часа, чтобы отправиться на арены лорда. А теперь он и сам был в положении не лучшем, чем у зверя. Хуже – раба. Снова раба. Это осознание было больнее, чем любые раны, чем пробитая насквозь грудная клетка. Унизительней, чем преклоненные колени и стянутые за спиной запястья. Конечно, Рафаилу было бы мало просто убить вампира за предательство – он хотел низвести его до состояния абсолютного ничтожества, и ради этого стоило пожертвовать годы на разработку идеального плана. Астарион снова и снова предпринимал попытки вернуть себе контроль над магией, но, чем дольше бился, тем быстрее Тень теряла свою плотность. Видят боги небес и преисподней – он бы убил себя, если бы только смог. Все, что угодно, лишь бы не возвращаться в этот непрекращающийся кошмар подчинения чужим приказам… Дверь скрипнула во второй раз. Вантампуры обернулись, и лорд тоже рефлекторно скосил глаза в ту сторону – он не представлял, кто еще по доброй воле мог бы сюда спуститься. Вернее, представлял, но надеялся, что Этере все-таки хватит ума не искать его. На пороге комнаты появился хозяйский дворецкий, сделал пару шагов внутрь, а на третьем уже рухнул на пол, словно марионетка, которой обрезали нити. А следом за ним в помещение вошла очень недовольная колдунья. *** – Еще чаю? – дворецкий с готовностью схватился за заварник, увидев, что в чашке Этеры осталось меньше трети. – Нет, – девушка устало вздохнула и бросила нетерпеливый взгляд на выход. Холден подливал ей напиток уже дважды, предложил всевозможные сладости, принес несколько книг из библиотеки, старательно выполняя приказ хозяйки развлекать гостью. Колдунья уже не могла смотреть на конфеты и пирожные, на тексте сосредоточиться не получалось, так что она всерьез начинала подумывать, не уйти ли домой. По ее ощущениям, прошло не меньше часа с тех пор, как Астарион и Кара уединились, и девушка начала терять терпение. Если дела вампира оказались настолько срочными и важными, то ему все равно сегодня будет не до Этеры. – Подайте мне верхнюю одежду, – девушка решительно встала, а слуга занервничал. – Госпожа уже уходит? – с легкими паникующими нотками переспросил он. – Быть может, предложить вам… прогулку? Или показать оранжерею? Семья Вантампур славится своими достижениями в ботанике и выводит редчайшие сорта цветов. Его рвение, помноженное на нервозность, немного озадачило колдунью. Какое слуге дело до того, останется она или уйдет? Она пригляделась к мужчине получше: бегающий взгляд, испарина на лбу, подрагивающие пальцы… и полное неумение скрывать свои чувства. “Хозяйка велела дождаться их возвращения… велела дождаться…” – пойманной птицей билась в его мозгу единственная мысль. – Зачем хозяйка велела ее дождаться? – не отводя взгляда от его лица, поинтересовалась девушка. – Я не могу этого знать, госпожа! Холден вздрогнул, а в его голове запрыгали хаотичные картинки воспоминаний: длинный коридор, спуск, подземелье. Что-то затевается там сегодня. Что-то важное и жуткое, потому что юная госпожа весь день ходит встревоженная, и даже ее брат вышел из подвала наружу. На секунду Этера увидела образ огромного уродливого мужчины, такого мускулистого, словно он работал кузнецом или каменщиком, а вовсе не был потомком аристократов. – Отведи меня к лорду Астариону, – велела она дворецкому. Страх на лице человека стал совершенно отчетливым. “Нельзя прерывать!” – забеспокоился он. – “Нельзя отвлекать леди Вантампур”. Судя по его состоянию, речь шла явно не о рядовой деловой беседе двух союзников, а о чем-то гораздо большем. На короткое мгновенье у Этеры мелькнула мысль, что между вампиром и аристократкой может происходить нечто более… интимное, но девушка тут же ее отбросила: лорд не настолько безумен, чтобы развлекаться с одной женщиной, когда в гостиной его возвращения ожидает другая. Хотел бы вампир переспать с Карой – поехал бы к ней один. – Я не могу вас проводить. Пожалуйста, ожидайте лорда и леди здесь, – в голосе мужчины прозвучала едва заметная угроза, и колдунья больше не стала с ним церемониться. Его разум был таким беспомощным, как будто у мужчины вовсе не существовало собственной воли. Холден послушно впустил ее чары в себя, вытянувшись по струнке и отсутствующе глядя вперед. – Куда ушли лорд и леди? – В кабинет хозяйки. – Веди. Дворецкий вышел первым и – не иначе, как по многолетней привычке – придержал для колдуньи двери. Они поднялись на второй этаж и миновали пару коридоров, прежде чем мужчина постучал в одну из комнат. Изнутри не доносилось ни звука, и человек повторил стук. – Открывай, – приказала Этера. В кабинете горел яркий свет, но никого не было. Только на полу валялась россыпь пергаментных листов, а на ковре – треснувший хрустальный бокал с пролитым вином. Колдунья коснулась мокрого пятна пальцами и поднесла их к носу. Запах казался совершенно обычным, да и кому в здравом уме пришло бы в голову травить вампира? Тем не менее, девушке стало тревожно. Что бы здесь ни произошло, оно вряд ли согласовывалось с планами лорда. – Отведи меня в подземелье. Дворецкий послушно развернулся на выход. У Этеры не было иных идей, кроме как опираться на самое яркое воспоминание человека. Чем глубже Холден вел ее вниз, тем сильнее девушка ощущала близость Аверно – удивительно, как это гнездо дьяволистов еще не обнаружили храмовники. Коридоры освещались очень плохо, но мужчина все равно безупречно в них ориентировался, без раздумий сворачивая и открывая новые двери, пока не замер перед высокими двустворчатыми воротами, всем видом демонстрируя, что колдунья у цели. – Вперед. Этера шагнула за дворецким, но стоило только девушке увидеть происходящее в комнате, как она тут же потеряла концентрацию над чарами, и человек рухнул на пол, оглушенный внезапно разорванной связью. Колдунья и сама почувствовала, как гнев от долгого ожидания и бессмысленных блужданий по особняку стремительно покидает ее, сменяясь ошеломлением. Астарион действительно был здесь, только при взгляде на него Этере стало так плохо, будто это ее тело оказалось насквозь пробито теневым копьем. Она уже было дернулась в его сторону, но вовремя заметила хозяев этого дома, обернувшихся на незваную гостью. На кончиках пальцев заискрилось формирующееся Плетение. – Прежде, чем ты выкинешь какую-нибудь глупость, позволь предупредить, – Кара взяла со стола сложенный лист бумаги и сделала шаг в сторону девушки. – Для тебя послание от Рафаила. Имя дьявола подействовало на колдунью, как звук привычной команды на идеально обученную собаку. Она опустила руки и замерла, так и не завершив заклинание, лишь бросила полный вины взгляд в сторону вампира, продолжающего безмолвно наблюдать за происходящим. Аристократка передала записку, в которой Этера мгновенно узнала вычурный витиеватый почерк исчадья: “Не препятствуй Карнелле Вантампур – это приказ. Сделай, как я велю, и получишь свободу”. Колдунья смотрела на пергамент так, словно держала в руках нечто одновременно прекрасное и отвратительное. Свое будущее. Теперь для нее многое встало на свои места и стало ясно, к какому выбору все это время готовил ее Рафаил. Предательство в обмен на свободу. Дьяволу даже не нужно было, чтобы Этера лично ранила вампира – достаточно просто убийственного бездействия. Чем она готова пожертвовать, едва поверив в то, что между ней и Астарионом еще не все потеряно? Девушка подняла глаза на лорда – молчащего, явно не понимающего причины ее замешательства, и она уже ощутила себя предательницей. – Выгодная сделка, правда? – нарушила затянувшуюся тишину Кара, даже не пытаясь скрыть, что читала письмо. – Мало кому из должников удается расторгнуть свой контракт настолько легко. Этера гневно обернулась в ее сторону, прекрасно понимая, чего добивается подлая сука – напоследок старается побольнее ранить вампира. – Да брось, уверена, что наш надменный лорд и без моих слов уже догадался, почему ты не торопишься его спасать, – продолжала глумиться Кара, вернувшись к брату. Взгляд Астариона на самом деле из вопросительного стал понимающим, и в нем мелькнуло нечто, похожее на разочарование. – Прости… – только и смогла произнести колдунья, удивляясь, как хрипло прозвучал ее голос. Ведь она действительно уже все решила. – Что вы с ним сделаете? – Он будет жить, если тебя это беспокоит, – высокомерно ответила аристократка. – Все прочее – не твоя забота. Этера осторожно приблизилась к раненому, опутанному чарами вампиру и присела рядом, стараясь не потревожить его Тень. Выглядел мужчина по-настоящему ужасно: от раны в груди по всему телу расползлись нити потемневших воспалившихся сосудов, белки глаз почернели, губы и подбородок перепачканы подсохшей кровью. Колдунья смахнула навернувшиеся на глаза слезы. Вантампуры наблюдали за ней с молчаливым интересом и явно наслаждались разыгравшейся драмой. – Мне так жаль, Аст… – она коснулась ладонью его лица, ощутив, какой сухой и горячей стала некогда безупречная кожа. – Моя жестокая любовь, мое запретное царство, мой темный принц… я мечтаю тебе помочь, – она провела большим пальцем по потрескавшимся губам лорда. – Но я очень, очень хочу жить. Глаза вампира злобно сощурились. Даже обессиленный, он сделал такой быстрый выпад, что Этера не успела убрать ладонь, и острые клыки сомкнулись на ее кисти. – Проклятье! – колдунья отшатнулась назад, выдергивая руку из хватки и чувствуя, как начинают гореть порванные мышцы. Сопровождаемая веселым смехом Вантампуров, она вскочила на ноги и отошла в центр зала – подальше от разгневанного Астариона, хоть он и не смог бы причинить ей больший вред. Теперь мужчина просто прожигал ее взглядом, а у Этеры даже не было сил отвернуться, чтобы не видеть эти пронзительные, полные ненависти глаза. Кровь с ее безвольно повисшей руки тонкой струйкой стекала на пол, но колдунья даже не пыталась ее останавливать. – А вот и закономерный итог вампирской любви, – цинично прокомментировала увиденное Кара. – Стоит только перестать быть удобной – как тебя тут же встречают клыки. Этера позволила себе коротко улыбнуться. Если бы только аристократка знала, сколько раз эти клыки уже касались кожи девушки раньше… но в одном она права – итог и в самом деле настал. – Кара, портал! – выкрикнул молчавший до этого здоровяк Вантампур. Он выхватил с пояса шипастую булаву и бросился в сторону колдуньи, хотя было слишком поздно – символ на полу вспыхнул ослепительным золотом, и удар тяжелого металла пришелся не по хрупкому женскому телу, а по бронированному предплечью краснокожего исчадья в два человеческих роста, возникшего за спиной Этеры. Обычно, чтобы активировать такие стационарные порталы, нужно было провести целый ритуал с соответствующими магическими предметами и точным видением, куда необходимо попасть. Но в этом плане у колдуньи имелась одна маленькая привилегия – ее тело и душа были настолько тесно привязаны к Дому Надежды, что пары капель крови, упавших на остроконечные лучи печати, оказалось достаточно, чтобы задать порталу нужное направление. А Вантампуры настолько увлеклись разворачивающейся на их глазах трагедией, что совершенно не заметили, как Этера колдует. Юргир играючи отбросил в сторону напавшего человека и сам устремился в атаку, параллельно швыряя в сторону закричавшей Кары одну из своих фирменных бомб. Брат и сестра шарахнулись в разные стороны, но колдунья уже не следила за ними, снова подбегая к вампиру и пытаясь определить, чем же его сковали. – Что за дерьмо? – выругалась девушка, присаживаясь на колени перед Тенью и вглядываясь в символ. Чем бы ни был этот ритуал, внешне он выглядел удивительно скромно, но стоило только спуститься на уровень Плетения, как взгляду открывалась совсем другая картина. Колдунья видела настолько сложное кружево чар всего однажды – на ритуале, давшем Астариону силу. А сейчас очень похожая магия планомерно подчиняла лорда себе… Сбоку раздалось предупреждающее шипение фитиля, означающее, что до взрыва остались считанные секунды, и Этера рефлекторно метнулась к мужчине, прижимаясь к нему и закрывая их лица руками. С оглушающим грохотом монолитный стол треснул и рухнул, а предметы с него разлетелись в стороны. Колдунью и вампира обдало потоком воздуха с каменной крошкой, и девушка мысленно приказала ортону больше не швырять снаряды в замкнутом пространстве. Пытаясь откашляться от медленно оседающей пыли, Этера вернулась к магическому символу на полу. Он был написан кровью – вероятно, кровью заклинателя – но опыт подсказывал колдунье, что его не получится запросто оттереть платочком или сковырнуть кинжалом. Нити аркана связывали Тень, Астариона и древний фолиант, упавший со стола после взрыва. За неимением альтернативных идей девушка взяла на руки слабо светящуюся книгу. Быть может, на древних страницах она найдет, как это все остановить? Но стоило только Этере раскрыть том, как строки текста спутались и смешались, а на ее собственную голову обрушился карнавал кровавых видений. Она поспешила захлопнуть фолиант и болезненно потерла виски. – Аме… тист, – на грани слышимости прохрипел Астарион, с видимым трудом повернувший голову в ее сторону. Колдунья перевернула том обложкой вверх и запустила пальцы в выемку, внутри которой покоился огромный фиолетовый камень, до краев наполненный Плетением. Он совершенно отказывался поддаваться, как бы Этера ни тянула и ни раскачивала его. Чертыхнувшись в голос, девушка порылась в каменных обломках в поисках чего-нибудь, способного послужить рычагом. Не без труда найдя в пыли ритуальный кинжал, колдунья подцепила аметист лезвием, надавила на рукоять, и только тогда артефакт с глухим щелчком выпал из обложки и покатился по полу. Книга мигнула светом в последний раз и погасла, а через пару секунд Тень, пронзившая Астариона, стала просто тенью и заняла привычное место на полу. Копье в его груди тоже исчезло, и мужчина с глухим стоном рухнул вперед. – Аст! Этера бросилась к лорду и уже потянулась к его связанным запястьям, но тут по веревке прошлись зеленоватые искры некротической магии, и она истлела, трухой осыпавшись с кожи вампира. Сам он с тихим рычанием сначала перевернулся на бок, а затем попытался сесть. Откуда-то сзади раздался новый крик Карнеллы, оборванный звуком удара. – Не… убивай, – все еще с трудом выговаривая слова, пожелал Астарион, и Этера повелела дьяволу просто оглушить аристократку… если не поздно. После этого в комнате стало тихо – полностью занятая остановкой ритуала, девушка даже не заметила, в какой момент Юргир расправился с братом Кары. Тяжело дышащему вампиру наконец удалось сесть, опираясь на вытянутые руки. – Прости, – прошептала колдунья, поймав его взгляд. За то, что пришла так поздно. За то, что причинила боль, чтобы придумать, как вытащить их обоих из этой ловушки. И за то, что совсем скоро вынуждена будет снова оставить мужчину одного – на этот раз навсегда. Рафаил не простит ей сегодняшнего предательства, и, как только до него дойдет новость о произошедшем – Этера обречена. – Иди ко мне, – Астарион выпрямился, обхватил колдунью руками и прижал к груди, в которой теперь раздавались жуткие хрипы в такт его дыханию. Через пару минут девушка расслышала звук приближающихся тяжелых шагов ортона и его шумное пыхтение. Не переставая обнимать вампира, она повернула голову к исчадью. – Ты ведь понимаешь, что я обязан буду рассказать все Рафаилу? – спросил дьявол, скалой возвышаясь над ними. – Да. Юргир нахмурился и засопел громче. Он имел все основания не просто рассказать хозяину о предательстве эмиссара, но и взять Этеру за шкирку, чтобы доставить ее прямиком в Дом Надежды. Только отчего-то медлил. – Я дам тебе время, ведьма, – неожиданно признался ортон, глядя на жадно обнимающихся мужчину и женщину. – Укради свой кусочек счастья, если сможешь. Он вспыхнул, обдав лица Астариона и Этеры жаром преисподней, и исчез, оставив на своем месте только россыпь быстро гаснущих искр. Вампир поднял подбородок колдуньи, заставив смотреть на себя. – Аст… – Тс-с-с, – он предупреждающе коснулся пальцем ее губ. – Не надейся, что я отпущу тебя так просто. Твой адский дружок сделал нам королевский подарок: время – это все, что мне сейчас нужно. Совсем немного. Этера скептически оценила его искалеченный вид, но поняла, что возражать бессмысленно. Судя по лихорадочно горящему взгляду, Астарион готов был идти убивать Рафаила даже будучи разрубленным пополам. – А сейчас давай-ка поболтаем с моей вероломной союзницей и выясним, как ей удалось провернуть то, что удалось. Не с первой попытки, но вампир встал и пошатываясь побрел к неподвижно лежащей Каре, по пути подобрав зачарованный аметист и сунув его в карман изорванного костюма. На лбу девушки красовалась глубокая ссадина от удара о каменную крошку на полу, и кровь залила аристократке всю правую сторону лица. Не церемонясь ни секунды, Астарион наклонился, дернул на себя ее руку и впился клыками в запястье, а леди застонала, так и не придя в сознание. Этера украдкой взглянула на собственную прокушенную ладонь, перепачканную засохшей кровью вперемешку с грязью, и поморщилась – за эти годы клыки мужчины стали в разы более опасными. Рану до сих пор простреливало отголосками некротической энергии, и, кажется, одним лечебным зельем колдунья тут не отделается. Напившись, лорд за грудки приподнял тело Карнеллы и прислонил спиной к стене, а сам нашел случайно уцелевший после боя с ортоном табурет и сел напротив. – Милая, приведи нашу гостеприимную хозяйку в чувство, чтобы мне не пришлось ее бить. Астарион вопросительно обернулся к Этере, и она потянулась к девушке магией, заставляя туман беспамятства в ее голове рассеяться. Она захрипела, дернулась, выравнивая заваливающееся на бок тело, и начала часто моргать. Ресницы Кары слиплись от крови, так что она не сразу смогла сфокусировать взгляд перед собой. Девушка с шипением потянулась тронуть ссадину на лбу, заметила следы клыков на запястье и застонала уже в голос, начиная осознавать, во что влипла. – С возвращением, – полным яда голосом поприветствовал ее лорд. Леди Вантампур подняла на него затравленный взгляд. – У меня не так много времени, Кара, – уже спокойней продолжил вампир. – Поэтому предлагаю тебе отвечать на вопросы быстро и честно, и тогда я не стану выходить за границы этики, принятой в высшем обществе. – Иначе что? – попыталась вяло огрызнуться аристократка. – Начнешь меня пытать? – Не скажу, что мне не хочется, – совершенно искренне признался Астарион. – За то, что ты сделала, я бы с удовольствием предложил тебе погостить пару дней в подземельях Алого Дворца. Но лишней пары дней у меня нет, а ты, я смотрю, не настроена сотрудничать, поэтому мы пойдем другим путем. А теперь будь хорошей девочкой и поведай мне с самого начала, как и когда светлые умы вашей семьи посетила мысль пойти против меня? На последней его фразе Этера ощутила легкое прикосновение вампирской магии к разуму Кары, и ее глаза остекленели, как под гипнозом. – Мы давно хотели выйти из-под твоего влияния, – покорно начала говорить леди, не отрывая зачарованного взгляда от лица лорда. – Ты был ценным союзником вначале, но потом стал требовать все больше и больше: риски от нашего альянса множились, а выгоды не могли их компенсировать, – на секунду ее глаза прояснились, и она продолжила уже более зло. – Это ведь из-за тебя Амрик попался законникам! Он предупреждал, что прежние пути контрабандистов ненадежны, но ты настоял на срочном рейсе, потому что тебе не хватало живых игрушек! Этера припомнила статью с громкой скандальной историей о публичной казни аристократа, но даже представить себе не могла, что ситуация имеет настолько глубокие и запутанные корни. – Если ваша семья желала спокойной безопасной жизни – надо было становиться цветочниками! – пренебрежительно фыркнул мужчина. – Бизнес по эту сторону закона всегда сопряжен с опасностями, но я достойно платил вам за риски. Что было дальше? – Появился Рафаил, – чары снова взяли контроль на разумом девушки. – Он намекнул, что в книге, которая хранится у нас многие десятилетия, сокрыты ответы на вопросы, кем ты теперь стал, и как тебя победить… Колдунья и вампир озадаченно переглянулись. До сегодняшнего дня Этера была уверена, что ритуал, который затеял Касадор, был результатом их личной сделки с Мефистофелем. Но со слов Карнеллы выходило, что заклинание Черной Мессы намного старше почившего Зарра, если судить по возрасту древнего фолианта. – Кто я, и как меня победить? – продолжил допрос Астарион. – Ты – Вознесенный вампир. Ритуал твоего становления подробно описан в Некромантии Тэя, но ты ошибаешься, если думаешь, что эта сила – подарок заурядному кровососу от архидьявола, – даже сквозь туман во взгляде Кара позволила себе усмехнуться. – Эта сила – подарок Красным Волшебникам, способным подчинять себе нежить. Любую нежить… – Продолжай, – хищно прищурился лорд. – Создать тварь, способную ходить под солнцем – это лишь первая часть ритуала Мефистофеля. Вторая – навсегда привязать ее к своей воле. Таков был договор между ним и магами Тэя, но тебя никто об этом не предупреждал, правда? – Так вот почему я так легко смог занять место Касадора… – с нотками печального осознания сообщил мужчина Этере. – Мефистофелю совершенно плевать, какой вампир выполнит условия ритуала, потому что изначальный контракт был заключен с тэйцами. Поняв, что фраза адресована не ей, Кара ничего не ответила. – Это все написано в книге? – Астарион бросил жадный взгляд в сторону фолианта, так и оставшегося лежать в пыли. – Да. – Почему только ты смогла ее прочитать? – Я не знаю. – Магические способности иногда неожиданно пробуждаются спустя целые поколения, – дала небольшую подсказку Этера. – Если в леди Вантампур осталась хоть доля крови Красных Волшебников, то есть шанс, что ей по силам обрести полноценное могущество своих предков. – Или кое-кто, кому это выгодно, помог ее талантам проснуться, – подозрительно предположил мужчина. – Как меня отравить, ты тоже узнала из Некромантии, Кара? – Нет. – Рассказывай, – вид лорда стал еще более заинтересованным. – Это предложил Рафаил. Он сказал, что знаком с дроу, которая познала тайны крови и алхимии. Достаточно принести ей хотя бы пару капель твоей крови – и она сможет приготовить зелье, которое подействует на вампира, как на обычного смертного. – Вот дря-а-ань! – совершенно внезапно зарычал Астарион и с силой провел рукой по волосам. – Аст? – обеспокоенно обратилась к нему колдунья. Лично она знала только одну такую любительницу экспериментировать с чужой кровью, но была уверена, что, если Арай хоть раз встретится с лордом, то уже никогда и ничего больше не приготовит. – Это… долгая история, драгоценная. Потом, – ответил мужчина и снова заговорил с Карой. – Где вы взяли мою кровь? – Покушение в нашем доме, когда на тебя во время обеда напал завербованный слуга. Ты был так увлечен немедленной расправой над ним, что не стал забирать клинок, которым тебя ранили. Моя мать спрятала его и сохранила как раз на подобный случай. – Какая удивительная предусмотрительность! – Астарион надменно мотнул головой. – Неужели все это время я был к вам настолько добр, что вы приняли это за слабость и возомнили, будто сможете пойти против меня и выжить? Несмотря на опутывающие ее чары вампирской магии, девушка тяжело и булькающе рассмеялась. – Твоя главная слабость сейчас стоит рядом с тобой, Астарион, – Карнелла прислонилась затылком к стене и растянула губы в ухмылке, глядя на Этеру. – Однажды на ней сыграл Рафаил, значит, смогут и другие. Судя по тому, как нервно дрогнули пальцы вампира, сейчас ему по-настоящему захотелось ударить бывшую союзницу. Да и колдунье стало не по себе от того, с какой пророческой уверенностью были произнесены ее слова. – Немного неправильно называть слабостью женщину, которая сегодня рискнула всем, чтобы меня защитить, ты так не считаешь? – Астарион встал со стула, чтобы присесть рядом с леди и отвести окровавленные пряди волос с ее лица. – Мне так жаль, Кара, – в голос вампира проскользнула искренняя горечь. – Ты очень, очень талантлива, и у нас мог получиться великолепный альянс. Но ты выбрала неправильную сторону и сделала то, что я не смогу простить несмотря на всю свою к тебе симпатию. Милая? – он обернулся к колдунье. – Оставь нас, пожалуйста. Тебе лучше не смотреть на то, что произойдет здесь дальше. Этера считала, что после всего, что здесь уже произошло, она вполне способна выдержать зрелище кровавой расправы над смертной. Но интуитивно почувствовала, что Астарион и сам предпочтет обойтись без свидетелей. То, что случилось между ним и Карой и что должно случиться, было слишком… личным. – Я подожду в гостиной… снова, – колдунья сделала шаг в сторону выхода. – Просто постарайся больше не угодить в чей-нибудь заговор. Губы лорда дрогнули в усмешке, показав, что он оценил шутку, но все внимание мужчины было уже полностью сосредоточено на его жертве. Этера вышла в коридор и стала по памяти искать путь наверх, уже спустя несколько поворотов подумав, что, наверное, стоило растолкать все еще бесчувственного дворецкого. Но обратная дорога оказалась несложной, и совсем скоро девушка вернулась в особняк. Ей даже повезло найти купальню и худо-бедно привести себя в порядок, умывшись и вычесав волосы от каменной крошки. Колдунья рассмеялась отражению в зеркале, представив, какими словами встретит ее Мара, увидев состояние подруги после “свидания” с лордом вампиров. Но смех резко оборвался, стоило только вспомнить, что за ней в любой момент может прийти Рафаил, и лучше бы он сделал это не в доме капитана. В гостиной ничего не изменилось за время ее отсутствия – видимо, ради сегодняшнего мероприятия Вантампуры отпустили всех слуг, оставив только доверенного дворецкого. Этере хотелось пить, но после истории с отравленным вином она опасалась притрагиваться даже к воде в графине. Астарион и в самом деле управился быстро, зайдя в гостиную с Некромантией в руках. Его все еще пошатывало при ходьбе, да и черные прожилки под кожей никуда не исчезли, но выглядел он не в пример бодрее, а на подбородке застыли свежие капельки крови. Вампир приблизился к девушке и обнял, спрятав лицо в ее волосах. – Поехали домой, – выдохнул мужчина ей на ухо, и колдунья даже не стала спрашивать, какой дом он имеет в виду. Только молча кивнула куда-то ему в плечо. Свои плащи они нашли в гардеробе холла. Астарион галантно накинул одежду девушке на плечи, но сам не торопился, разглядывая себя в ростовом зеркале. – Что-то не так? – Этера заинтересованно приблизилась. – Думаю, что мне не стоит в таком виде расхаживать по своему замку, – он кивнул на сквозную дыру в груди. – Поможешь? – Чем?! – опешила колдунья, даже не догадываясь, чего он от нее хочет. Вместо ответа лорд вручил в руки спутнице фолиант, а сам положил ладони ей на плечи, болезненно скривился, и его тело начало меняться, изламываясь и уменьшаясь. В прошлый раз трансформация вампира в нетопыря закончилась намного быстрее, но в прошлый раз он и не был покалечен. Крупная летучая мышь тоже выглядела нездорово, да и рана в теперь уже меховой груди никуда не исчезла и снова начала кровить. Зато весил Астарион, повисший сейчас на одежде Этеры, не больше кошки. – К такому я точно была не готова… – пробормотала девушка, отцепляя когти крыльев от ткани и пряча зверя под плащ, укрывая полами так, что наружу осталась торчать одна только голова, щекоча шею колдуньи вздернутым носом. Книгу пришлось прижать локтем, чтобы не уронить, да так и идти во двор. Снаружи была уже ночь, но силуэт белого экипажа с дремлющим лошадьми хорошо различался в темноте. Кучер тоже уснул сидя на ко́злах, так что подошедшей Этере пришлось его расталкивать. – А? Что? – встрепенулся мужчина, не понимая, чего от него хотят. – В Алый Дворец, быстрее. Не дожидаясь, пока перед ней откроют двери, колдунья забралась внутрь сама. Оказалось, что кучер и не спешит выполнять ее указание. – Я служу только лорду Астариону! – крикнул он, обернувшись в окошко экипажа. – Тогда поторопись, – ответила Этера и, чтобы не дать человеку возможности продолжить спор, подхлестнула лошадей магией. Животные резко сорвались с места, так что слуга покачнулся и едва успел подхватить падающие вожжи. Через ворота виллы Вантампуров они пронеслись галопом, и только спустя квартал кучеру удалось снизить скорость и направить коней в нужную сторону. К счастью, больше возражать он не пытался, решив что себе дороже спорить с требовательной подругой господина. А колдунья бросила Некромантию на сиденье и теперь обеими руками обнимала Астариона, совершенно машинально поглаживая его по шерсти, как обычного зверя. Но, кажется, гордый лорд вампиров не возражал против такого обращения. – Так, и что дальше? – вслух спросила девушка, когда карета замерла у порога замка. “Дальше ты должна зайти внутрь”, – подсказал мужчина, после того как Этера установила между ними ментальную связь. – Как? “Как королева”, – не терпящим возражений тоном заявил Астарион. – “Слуги тебя запомнили, не сомневайся”. – Почему-то с кучером твой совет не сработал, – проворчала она, поднимаясь по лестнице. “Я его уволю”, – хмыкнул вампир то ли в шутку, то ли всерьез. Колдунья потянула на себя дверное кольцо, но ворота оказались заперты, и ей пришлось стучать. Девушке открыли спустя минуту – человека, вышедшего навстречу, она не знала, зато он почтительно ее приветствовал и отошел, пропуская внутрь. Мужчина предложил забрать ее плащ, только она отрицательно мотнула головой и пошла дальше прямо так – туда, где на лестнице ее ожидало первое знакомое лицо. – Леди Лока? – поклонился Этере дворецкий, когда они поравнялись. – Господина нет дома. – Тогда отведи меня… “В малую гостиную”. – …в малую гостиную. – Как пожелаете, госпожа. Не задавая лишних вопросов, откуда она и зачем прибыла, южанин повел колдунью через замок. Несмотря на поздний час во дворце вовсю кипела жизнь: сновали туда-сюда слуги, провожающие гостью в уличной одежде заинтересованным взглядом. Мужчина открыл перед Этерой дверь в ту же комнату, где собирались заговорщики. – Подать вам что-нибудь? Чай? Ужин? – Нет, спасибо, – поспешила отказаться колдунья: за сегодняшний день она выпила уже столько чая, что скоро не сможет на него смотреть. Дворецкий подкинул дров в камин и оставил Этеру одну, а Астарион снова высунул ушастую голову из под плаща. – Что теперь? Нетопырь взобрался девушке на плечо, спланировал оттуда в кресло и только тогда совершил обратную трансформацию в гуманоидную форму. – Идем, – вампир принял у Этеры фолиант и поманил ее к неприметной дверце в дальней стене гостиной, выводящей на винтовую лестницу в башню. Поднявшись еще на два этажа, мужчина впустил спутницу в новое помещение. Здесь находились купальня и большая гардеробная с множеством шкафов, стеллажей и зеркал. Астарион прямо на ходу принялся сбрасывать с себя грязные порванные вещи, а Этера повесила на крючок снятый еще на лестнице плащ. Колдунья ощутимо смутилась, увидев лорда наполовину обнаженным, и избегала прямых взглядов на него, чего не было даже в их самую первую совместную ночь. Как будто думать о его привлекательности в такой ситуации было совершенно неуместно: он ранен, а она сама с минуты на минуту рискует столкнуться с разгневанным дьяволом… но и выбросить непрошеные мысли из головы совершенно не получалось. Астарион включил насос, достал из шкафа два полотенца, сменную одежду и галантно пустил колдунью в ванну первой. Она вышла оттуда чистая и пахнущая свежестью, смешно придерживая полы слишком длинного мужского халата, путающегося в ногах. Вампир молча окинул ее таким взглядом, будто едва подавил желание овладеть Этерой прямо здесь и сейчас, но вместо этого он закинул на плечо полотенце и скрылся в купальне. Утопая босыми ногами в высоком ковровом ворсе, колдунья отметила, что эта комната удивительно теплая, хоть в ней и нет камина. Присмотревшись внимательней, она обнаружила два ряда горячих труб, проходящих по периметру помещения сверху и снизу – чудо цивилизации, доступное далеко не каждому жителю города. Но Астарион давно привык брать от этой жизни все самое лучшее. – Как ты? – спросила Этера вампира, когда он вернулся и, подогнув под себя ногу, присел на диван напротив нее. Внешне в его жутком облике ничего не изменилось, но ощущение исходящей от лорда силы постепенно восстановилось, а потемневшие глаза загорелись решимостью. – Приемлемо, чтобы встретить Рафаила и спросить с него за испорченный вечер, – с мрачным предвкушением прошипел мужчина и взял девушку за руку. – Что будет со всем этим, – он провел пальцем по узору контракта, – если дьявола не станет? – После смерти владельца все договоры переходят в собственность вышестоящего по иерархии, в данном случае – это Зариель. Вампир как-то особенно обреченно вздохнул. – Что не так? – поинтересовалась колдунья, но мужчина только отрицательно покачал головой. – Не забивай голову, милая, – с деланной беспечностью заявил лорд. – Если до этого дойдет, то с ней я тоже… разберусь. – Астарион… – его тон совершенно не понравился Этере, и у нее была только одна догадка, в чем может быть дело. – Кому служили Вантампуры? Собеседник прожигал девушку хмурым взглядом, но она не отводила глаз, и ему все-таки пришлось ответить: – Зариель. – О боги… Если она правильно посчитала, то за последние месяцы герцогиня Аверно лишилась сразу четырех своих смертных последователей, а Этера с Астарионом сыграли в этой истории не последнюю роль. Поэтому вряд ли девушка может рассчитывать на то, что в случае смерти Рафаила дьяволица окажется для нее лучшей хозяйкой. И тем более не стоит надеяться, что Зариель согласится уступить колдунью вампиру после того, как они сыграли против нее. Она рефлекторно прижала прокушенную руку ко лбу и поморщилась от боли. Глядя на это, мужчина встал и распахнул один из шкафчиков, где среди бутыльков парфюма нашелся флакончик лечебного зелья. – Зачем оно тебе? – удивленно спросила девушка, когда лорд взял ее ладонь и принялся обрабатывать раны из пипетки. – Кто сказал, что мне? – ехидно улыбнулся Астарион, не отрываясь от своего занятия. – В моем доме хватает смертных, достаточно ценных, чтобы их иногда хотелось спасать. Этера благоразумно не стала интересоваться, от чего спасать, подозревая, что ответ, если и будет, то не понравится ей. Она смотрела, как знакомая пахнущая анисом жидкость проникает в порезы, но они не спешат затягиваться так быстро, как было раньше. Только монотонная ноющая боль слегка притупилась. – Да, теперь все стало несколько сложнее, – подтвердил вампир ход ее мыслей и закрутил крышку флакона. От ран на руке колдуньи тоже расходились черные змейки пораженных сосудов, но они не шли ни в какое сравнение с темной паутиной на теле Астариона, берущей начало из центра его груди. Вырез халата не прикрывал сквозную дыру, и Этера могла во всех подробностях рассмотреть, как внутри переплетаются ниточки омертвевшей и регенерирующей плоти, белеют обломки костей. Повинуясь спонтанному порыву, девушка провела кончиками пальцев вдоль ключицы лорда и только потом спохватилась, что ее сочувствующий жест получился слишком интимным. Что они уже сидят слишком близко, почти касаясь друг друга лицами… Первым желанием было отстраниться, но Астарион среагировал быстрее и удержал ее, запустив обе ладони колдунье в волосы. – Твои враги всегда будут использовать меня против тебя, ты ведь это понимаешь? – Этера подняла на него глаза в робкой надежде удержать мужчину от опрометчивых действий, о которых они оба потом станут жалеть. Намекнуть, что еще не поздно вернуть себе трезвость рассудка и отступиться, хотя бешено стучащее сердце девушки уже вовсе твердило – поздно. – Значит, они всегда будут умирать, – вампир подвинулся еще ближе, уже обжигая ее губы дыханием, но пока не касаясь их. Осталась последняя попытка убедить его. Или, может, себя? – Черт возьми, Аст! Кара была права: я – твоя слабость… – Ты – моя. Как это нередко бывало, Астарион услышал только то, что хотел. Он припал к губам ведьмы поцелуем – жадным и страстным, не оставляющим ей даже намека на возможность отказа. Но она и не пыталась отталкивать мужчину: словно позволив себе наконец поддаться давно измучившим ее желаниям, девушка ответила нежнейшим прикосновением ладоней к лицу вампира. Такая горячая, такая хрупкая. Такая влюбленная… он отстранился, чтобы взглянуть ей в глаза – абсолютно безумные и пьяные. Астарион обхватил ее талию и резким движением пересадил к себе на колени. Колдунья ахнула от неожиданности. Не развязывая пояса, лорд спустил с плеч Этеры полы шелкового халата, отметив про себя, насколько соблазнительно она выглядит в его одежде, и принялся покрывать поцелуями обнажившуюся кожу. Он знал, что торопится, и в другой ситуации предпочел бы поиграть с ведьмой подольше: медленно, по одной искре разжигая ее страсть и дразня близким, но таким недоступным наслаждением – только в этот раз каждая секунда промедления казалась вампиру преступной. Он стремился как можно скорее разрушить, смять все те ничтожные границы, что между ними еще остались. Чтобы не позволить ведьме даже тени мысли, будто она может сбежать от Астариона снова… даже в смерть. Лорд коснулся губами тонкой шеи, и Этера призывно наклонила голову, оказывая ему высшую форму доверия, которую только можно дать вампиру. Эта власть над гордой своевольной ведьмой – над ее наслаждением и болью, жизнью и смертью – туманила его разум гораздо сильнее, чем долгожданная близость их тел, но мужчина не спешил пускать в ход клыки. Всему свое время. В одном из ростовых зеркал он увидел их совместное отражение и ужаснулся тому, что с ним сделал несостоявшийся ритуал Кары. Это все пройдет со временем, конечно же, но сейчас Астарион был по-настоящему страшен. Только колдунья, казалось, вовсе этого не замечала, продолжая смотреть на лорда с неизменной нежностью. Принимая его любым: могущественным и ослабевшим, прекрасным и изуродованным, жестоким, мнительным, одержимым. Снисходительным и галантным. Разным. Руки Этеры скользнули под ткань его халата, обхватывая затвердевший и готовый к действию член. Удовольствие разошлось по телу разрядами молнии. Ведьма и сама уже давно стала горячей и влажной, жаждущей впустить мужчину в себя, а запах ее желания действовал на него подобно наркотическому дурману… даже если Рафаил явится за предательницей прямо сейчас – ему придется подождать. Быстро развязав пояс и полностью освободив девушку от одежды, лорд уложил любовницу спиной на диван и закинул ее ноги себе на плечо. Он любовался ее телом и нанесенным на него магическим узором, как произведением искусства, скользя пальцами по нежной коже бедер и живота и вынуждая Этеру застонать от нетерпения: – Аст… – Ты что-то хотела сказать, драгоценная? – Астарион насмешливо приподнял бровь, прижимаясь к ней плотнее и скользя головкой члена на самой грани проникновения внутрь. – Только то, что ты редкостный мерзавец! – хриплым от желания голосом зашипела ведьма, поняв, что он дразнит ее специально. – О да, ты права! – вампир весело рассмеялся. – Но это не те слова, которые позволят получить то, что ты хочешь. Этера сощурилась, а лорд испытал истинное наслаждение, глядя, как гордость внутри нее борется со страстями и неизбежно проигрывает им. – Возьми меня, Аст. Пожалуйста, – прошептала она почти жалобно, и ее голос прозвучал для мужчины прекраснейшей из симфоний. – Умница, девочка. Он обнял колени любовницы и толкнулся бедрами вперед, погружаясь в нее. Наконец-то – после стольких дней ожидания – овладевая ей полностью. Колдунья протяжно застонала, растворяясь в удовольствии, а ее сердце колотилось так громко, что почти глушило вампира. Сегодня он не стремился быть жестоким или грубым, хотя его пальцы все равно сжимались слишком сильно, оставляя на изнеженном теле синяки и глубокие полукружья ногтей. Лорд играл с глубиной и темпом движений, вынуждая девушку под ним то задыхаться от наслаждения, то жалобно скулить от жажды большего. Астарион самодовольно впитывал каждый ее жест и стон – в конце концов, он был настоящим профессионалом не только в тех пытках, что причиняют боль, но и в тех, что заставляют терять рассудок совсем иначе. Осознав, что и сам уже на грани, мужчина согнул и широко развел колени Этеры, ускоряясь. Она выглядела такой чувственной и уязвимой в этой позе, что вампир не смог больше сдерживаться и с глухим рычанием излился в нее, на несколько секунд полностью теряя контроль над реальностью. Лишь затем лорд с шумным выдохом подался вперед, прижался к колдунье всем телом и уткнулся носом ей в висок. Девушка в ответ обвила его руками и ногами, хотя ей явно стало тяжелее дышать под его весом. Но она не возражала, продолжая лишь мягко скользить ладонями по его волосам и обнажившимся плечам, с которых в пылу их страсти сполз шелк халата. Астарион хотел бы пролежать так вечность, только узкий диван был неудобным и совершенно не располагал к постельным нежностям. Он помог любовнице встать, с ощущением триумфа наблюдая, как его семя стекает по ее бедрам, и, не дав колдунье даже одеться, подхватил на руки. Лорд поднялся с ней на последний этаж – в спальню, которую искренне считал вершиной своего эгоизма. Во время последней битвы с Абсолют его дворец почти не пострадал, за исключением этой башни. Но вместо того, чтобы восстанавливать каменную кладку и черепицу, мужчина велел сделать крышей стеклянный купол, как в обсерватории, чтобы в любое время суток любоваться открытым небом. Максимально дерзкий выбор для Вознесенного вампира, и недоступное наслаждение для любого из его порождений. Этера была не первой женщиной, которую Астарион привел сюда, но будет первой, которой он позволит остаться. Откинув покрывало с широкой кровати, он вместе с колдуньей забрался под одеяло и прижал ее к себе. – Ничего не бойся, милая, – шептал он притихшей на его груди девушке. – Что бы ни случилось дальше – я тебя не оставлю. – Аст? – спросила она шепотом. – Да? – Сегодня в подземелье… ты правда поверил, что я могла бы тебя предать? – Я знаю цену свободе, – после небольшой паузы признался он честно. – И не стану скрывать, что на твоем месте я заплатил бы любую. Но, кажется, за эти годы я действительно успел забыть, что ты… не такая, как я. – Я тоже знаю ей цену, и знаю, чего она точно не стоит, – твердо произнесла колдунья. – И я последний, кто станет упрекать тебя за твой выбор, моя нежная самоотверженная любовь. Он до сих пор в красках помнил свое чувство запредельной беспомощности, когда решил, что ведьма согласилась принять ультиматум Рафаила. Но она снова его удивила, хоть это и привело к тому, что между ними все стало еще сложнее. Вампир дождался, пока девушка уснет, выскользнул из постели и спустился в кабинет, мысленно призывая к себе обоих порождений. Ждать дольше не имеет смысла – пора самому нанести дьяволу визит. Астарион достал папку с личными заметками и со всеми документами, собранными Густаво, чтобы освежить память. Его отродья зашли в комнату одновременно, и если лицо Зарра при виде обезображенного господина совсем не изменилось, то в глазах Вивиан можно было прочитать целый спектр эмоций. От непонимания и беспокойства за своего создателя до тщательно скрываемой ревности – конечно, она не могла не почувствовать запах смертной женщины, что так щедро смешался с его собственным. – Мастер, – дети синхронно поклонились. – У меня для вас задание: как можно скорее найдите и приведите сюда Вестара и его мага – Гейла Декариоса. Начните поиски с особняка капитана Амаретт, если не повезет – разделитесь и проверьте Аптеку Костяных Плащей, Эльфийскую Песнь и Ласку Шаресс. Доставьте их сюда, даже если придется выдернуть каждого из-под женщины или одеяла… но будьте вежливы, – лорд внимательно посмотрел на Дориана, зная, что без озвученных ограничений тот может перестараться. – Возьмите верховых коней, так будет быстрее. – Да, Мастер, – новый синхронный поклон. К счастью, его отродья не имели дурной привычки задавать лишних вопросов и сразу взялись за дело. А вот Астариону пока предстоит придумать, чем нейтрализовать ведьму на время его увлекательной прогулки по Аверно, чтобы в ее подчиненную договору голову не пришла идея сражаться на стороне Рафаила. Он открыл шкафчик, где хранил самые востребованные зелья, и решил в равных долях смешать паралитик с сонным эликсиром: если все пойдет по плану, то колдунья просто пролежит в беспамятстве до его возвращения. Вампир сунул флакон с полученной смесью в карман халата и снова поднялся в спальню, с удивлением обнаружив, что девушка уже не спит и теперь сидит на краю кровати к нему спиной. – Милая? – Здравствуй, Астарион. Мужчина едва заметно вздрогнул – голос, несомненно, принадлежал Этере, но холодность его тона и то, как неестественно ровно ведьма держала осанку, намекали на то, что за нее сейчас говорит кто-то другой. – Здравствуй, дьявол, – приветствовал незваного гостя лорд, внутренне готовясь к любой неожиданности. – Вижу, вы с моим эмиссаром успели отлично провести время, – Рафаил в теле ведьмы встал и развернулся к собеседнику. В этот момент глаза колдуньи были непроницаемо черными, а улыбка настолько неестественной, что даже слепой не принял бы девушку за саму себя. Тени под ногами дьявола угрожающе зашевелились. – Ну-ну, – успокаивающе проворковало исчадье. – Ты же не хочешь повредить этот прекрасный сосуд, правда? – он вытянул руку девушки вперед, словно любуясь. – Он и без того очень-очень хрупкий. Это прозвучало завуалированной угрозой, но Рафаил явно не просто так пришел говорить, а не драться. Может, получится поторговаться? – Не переживай, я способен достойно за ним присмотреть. – Извини, Астарион, – дьявол рассмеялся. – Я уже давно не могу верить твоим обещаниям, так что это сокровище я, пожалуй, верну в Дом Надежды, но… я буду вовсе не против и тебя увидеть своим гостем. Он щелкнул тонкими пальцами, и тело колдуньи рассыпалось искрами. А вампир со злобным рыком схватил первый попавшийся под руку предмет, оказавшийся хрустальным графином, и швырнул его туда, где еще секунду назад стоял враг. *Последнее Испытание – "Танго со смертью"