Из грязи и золота

Смерть за левым плечом твоим Оглянись! Что же ты медлишь? Она чарует, как взгляд змеи Пьянит, как последний вздох Она сладка, как яда глоток Танцуй со смертью, мой глупенький бог* Вернувшись из башни Рамазита уже после полуночи, Гейл отключился прямо на диване в гостиной, куда зашел на минуту, чтобы выпить горячего чаю после морозной ночной прогулки, поэтому настойчивый стук в дверь особняка он услышал первым. Маг не знал, сколько прошло времени, но на улице было все так же темно и завывал ветер. Стук повторился громче, а через минуту в холле раздались шаги сонного дворецкого. – Кто вы? Что вам нужно? – Нам нужен Веста-ар… – пропел чарующий, но опасный мужской голос, от которого у Гейла по коже пробежали мурашки. – Целитель. – Кому-то требуется помощь? – продолжал допытываться Арно. – Да, и очень срочно, – теперь заговорила женщина. – Мы можем войти? – Проходите, я сейчас позову Вестара. Хлопнула уличная дверь. – А Гейл Декариос тоже здесь? – как бы невзначай спросила незнакомка, изрядно озадачив волшебника. Если дроу был известным в городе лекарем, к которому частенько обращались по рекомендации, то что чужакам могло понадобиться от него – ничем не примечательного и никому не перешедшего дорогу мага? – Почему вы спрашиваете? – насторожился дворецкий. – Потому что нам совсем не хочется рыскать по городу в его поисках, – весело, но как-то совершенно недобро рассмеялся чужак. У Гейла возникло смутное ощущение дежавю: он хорошо знал эти самовлюбленные манеры и интонации, и было весьма странно вновь услышать их в голосе незнакомца. Решив, что стоит подтвердить свои догадки, волшебник поправил сбившуюся во сне одежду и вышел в холл. – Гейл Декариос – это я. Ночные визитеры синхронно обернулись. И, если щегольски одетого черноволосого мужчину с примесью восточных кровей маг никогда не встречал, то при виде женщины его брови изумленно поползли вверх. На секунду ему почудилось, что он видит перед собой Этеру, и только яркий блеск ее алых глаз вовремя остановил мужчину, чтобы не обратиться к гостье чужим именем. Гейл перевел быстрый взгляд на ее спутника, и для него многое прояснилось… кроме того, что двое вампиров забыли в доме Мары. – Одевайтесь и следуйте за нами, саэ, – вежливо, но без права на отказ произнесла женщина, затем обратившись к застывшему на месте Арно. – И мы все еще ждем Вестара. – Может, сначала потрудитесь объяснить, кто вы? – дворецкий скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что не доверяет незнакомцам и не намерен беспокоить жителей особняка по их указке. – А может, мы просто обыщем дом сами? – черноволосый гость плотоядно усмехнулся, сверкнув клыками, резко сгреб слугу за грудки и впечатал в стену. Вампир наклонился к шее шокированного смертного и шумно выдохнул носом воздух. – Что думаешь, дорогая сестра? – Не переусердствуй, Дориан, – охладила его пыл девушка, глядя при этом на готового драться волшебника, в руках которого уже предупреждающе искрился разряд молнии. – Мастер велел быть учтивыми. Гейлу вовсе не хотелось сражаться с вампирами – он прекрасно помнил, как опасен в бою был один только Астарион, а тут сразу двое его сородичей. Но и стоять бездействуя мужчина тоже не мог. – Про сохранность слуг он ничего не говорил, – Дориан ласково провел пальцем по виску тяжело дышащего дворецкого, убирая стекающую капельку пота. – Какого дьявола тут происходит? На лестничный пролет второго этажа вышла разгневанная Амаретт. Женщина была босиком и одета в один только халат, зато держала в руках тяжелый арбалет, сейчас направленный на вампира. Но, стоило ей увидеть его спутницу, как руки тифлинга дрогнули, едва не спустив тетиву. Сразу следом за ней показался очень сонный и лохматый Вестар. – А вот и дроу, – довольно заключил чужак, мурлыкая на ухо Арно. – Тебе даже не пришлось его звать. – Довольно, – велела ему та, кого он назвал сестрой, и обратилась уже к эльфу. – Саэ Вестар, лорд Астарион призывает вас и вашего друга к себе во дворец. Незамедлительно. Астарион? Гейл опустил руку с готовым заклинанием, но не спешил рассеивать Плетение. Значит, эти двое – не просто вампиры, а его отродья? Что могло их бывшему спутнику так срочно понадобиться среди ночи? – У лорда Астариона и его прихвостней нет власти в моем доме! – категорично отрезала капитан, так и не убрав оружия. – Особенно, когда они приходят с угрозами. – Я думаю, что нам стоит принять это приглашение, Мара, – дроу мягко положил руку на арбалет и опустил его вниз, не сводя глаз с опасных гостей. – Ты с ума сошел?! – зашипела на него тифлинг. – Еще вы не бегали к нему в замок по щелчку пальцев! – Этера так и не вернулась, – не убирая ладони, напомнил ей Вестар. Амаретт пару секунд прожигала отродий взглядом, но потом ее плечи опустились, и она выдохнула: – Проклятье. Капитан сняла болт с тетивы, начиная понимать, к чему он клонит: вряд ли Астарион стал бы так срочно посылать за своими сторонниками, если бы беззаботно проводил время наедине с женщиной. Вероятно, что-то случилось, и Гейл даже догадывался, в чем может быть дело – список их с лордом и колдуньей общих недругов был совсем невелик. Дроу вопросительно взглянул на мага, и тот кивнул. – Дайте нам немного времени, чтобы собраться, – Вестар за двоих принял приглашение вампиров. – И отпустите наконец моего дворецкого, – велела Мара, глядя на белого как полотно Арно, все еще прижатого порождением к стене. Дориан разочарованно цыкнул и отошел в сторону, оставив свою несостоявшуюся жертву обессиленно сползать на пол. Гейл поднялся в свою комнату, чтобы сменить рабочую мантию на удобную одежду и закинуть в сумку зелья да свитки первой необходимости. Все-таки работа на Лорроакана давала волшебнику некоторые привилегии, вроде скидок в магической лавке и доступа к каталогу поступающих товаров. Одной из таких находок стал свиток Сферы Неуязвимости – крайне редкая и ценная вещь, которую маг хотел сберечь на особый случай. И, если подозрения Гейла были верны – как раз он сейчас и настал. – Удачи, – Мара коротко поцеловала эльфа, когда мужчины вернулись в холл к своим хищным провожатым. За воротами их ожидали две верховые лошади с монограммой “А” на бархатных вальтрапах – возможно, это было единственной причиной, почему животных без присмотра до сих пор не украли. Вампиры запрыгнули на них первыми, указывая смертным спутникам садиться следом. Гейл стоял ближе к коню Дориана и уже потянулся залезть на него, но Вестар предупреждающе покачал головой и сам устроился позади седла отродья, так что магу осталось только присоединиться к девушке. Всадники развернули коней, и те широкой рысью понеслись в сторону Верхнего Города. В последний раз волшебник ездил верхом еще во время войны с сектантами и совершенно успел отвыкнуть от этой бестолковой тряски – даже качка на корабле казалась ему более щадящей – поэтому, когда животные затормозили у порога Алого Дворца, маг первым с нетерпением сполз по конскому боку. Отродья без лишних слов повели смертных внутрь. Гейл и сам не знал, что ожидает увидеть в вампирском логове: наверное, подсознательно он считал, что место должно быть мрачным и таинственным, полным зловещих теней и шорохов, но замок встретил человека на удивление буднично. Ровно так же мог выглядеть любой дом любого другого дворянина. Интересно, каким сейчас стал сам Астарион – осталось ли в надменном лорде хоть что-то от того спутника, с которым волшебник путешествовал давным-давно? Попетляв по коридорам, порождения замерли перед закрытой дверью, и женщина осторожно постучала. – Мастер? – Входите, – раздался оттуда приглушенный знакомый голос. Хозяин дворца стоял к ним спиной, и первое, что бросилось Гейлу в глаза – Астарион был одет в доспехи. Легчайшую кольчужную броню эльфийской работы из черненого металла, по которой пробегали искорки многочисленных оберегающих чар. Это было для мага уже странно – даже в храме Баала и бою с Орин Красной вампир пренебрегал физической защитой, равно как и оружием. Но, кажется, нынешний противник заставил гордого лорда изменить принципам. А когда мужчина обернулся к вошедшим, волшебник и вовсе едва не охнул от неожиданности: давний союзник совершенно точно был поражен какой-то враждебной магией, сделавшей его больше похожим на умертвие, чем на холеного аристократа. И он был просто запредельно зол. Жестом отослав отродий, лорд сосредоточил внимание на гостях. – Рафаил? – коротко спросил Вестар. – Не без его участия. И за все это, – прошипел Астарион, указывая на свое лицо, – он сегодня ответит. Что тебе удалось узнать о моем контракте? – Не слишком многое, но некоторая конкретика появилась: самые ценные артефакты и договоры – к которым относится и твой – охраняет инкуб, и без его согласия в сокровищницу не попасть. Что он потребует за помощь и станет ли помогать вообще – Корилла не знает, поэтому нужно готовиться к любому развитию событий. Но дьяволам не впервой предавать друг друга, так что, может, и прорвемся без боя. – Она не могла солгать? – Не в этот раз, – взгляд Вестара на миг из сосредоточенного стал хитрым. – Инкуб, говоришь… Вампир поднял увесистую стопку пергаментов, начав перелистывать страницы и раскладывать их по столешнице, составляя из чертежей многоуровневую схему помещений. Тонкий палец с прожилками почерневших сосудов постучал по одному из листов: – Мне известно только об одном соблазнителе на службе у Рафаила, значит, Хаарлепа мы найдем вот здесь, в будуаре. Вернее, – болезненный взгляд красных глаз уперся в дроу, затем переместился на волшебника, – это будет задачей для вас двоих. Достать мой договор необходимо любой ценой и не отвлекаясь больше ни на что… – Хм… как ты помнишь, у нас в Доме Надежды есть и свои цели, – вежливо, но настойчиво напомнил ему Вестар. – Я помню! – не скрывая раздражения, отозвался лорд. – Но, если вы хотите выйти из Аверно живыми, а еще – вместе с Этерой, то сделаете, как я скажу. Просто… развяжите мне руки, чтобы я мог драться с дьяволом в полную силу, не боясь прикончить свою женщину, а потом хоть разберите логово исчадья по кирпичику! – Значит, Этера во дворце Рафаила? – маг коротко переглянулся с эльфом. – Вряд ли я стал бы сдергивать вас с кроватей, будь она в моем, правда? – язвительно фыркнул вампир. – Ознакомьтесь со схемой Дома Надежды, – он уступил собеседникам место у стола. – И решите, что вам потребуется взять с собой, только быстро. – Чего именно ты от нас ждешь? – дроу наклонился над пергаментами, исписанными мелким ровным почерком Густаво. По его бегающему взгляду Гейл понял, что Вестар пытается воссоздать их прежний путь от холла вглубь дворца. Да уж, в прошлый раз им бы точно пригодились эти заметки. – Как можно скорее добудьте контракт, только не уничтожайте – принесите мне, – Астарион принялся мерить шагами кабинет, пока смертные застыли над его столом. – А я обеспечу Рафаилу и его приспешникам нескончаемое веселье, чтобы вас прикрыть. Потом… если моя гипотеза окажется верна, то можете считать, что ведьма свободна, а дьявол – труп. На последних словах лорд замер и сжал руку в кулак, а свет в комнате замигал, уступая место сгустившимся теням. – Гипотеза? – вопросительно наклонил голову эльф. – Не будет ли ее мало для штурма адского дворца? – В прошлый раз у вас не было даже этого, и вы все равно пошли. Гейл вынужден был признать его правоту: в прошлый раз они сунулись в Аверно, не имея ни плана, ни информации, надеясь на одну только удачу. Сегодня на их стороне могущественный вампир, способный бросить вызов камбиону на его территории. Волшебника очень заинтриговало содержимое его контракта и жаль, что теперь они с Астарионом не в тех отношениях, чтобы начинать его расспрашивать. Возможно, не будь в этом деле замешана Этера, у мага было бы гораздо меньше причин полагаться на лорда – пока что его предложение выглядело как попытка загрести жар чужими руками – но в то, что союзник способен бросить колдунью в лапах исчадья, Гейл не верил совсем. Собственническая натура вампира не позволит ему отказаться от того, что он считает своим, даже если это живой человек… Они не потратили много времени на сборы – Астарион предложил Вестару несколько комплектов зачарованной легкой брони из своей коллекции, а волшебник присмотрел для себя еще пару боевых свитков. После этого они втроем разместились в поданном экипаже и помчались туда, где по словам лорда находился еще один адский портал. – Что это за место? – спросил маг, когда они заехали на территорию мрачного поместья, окруженного густым садом. В окнах дома не горел свет, придавая и без того зловещему особняку заброшенный вид. – Вилла Вантампуров, – отозвался лорд, первым покидая карету. Их никто не стал встречать и открывать двери – Астарион просто зашел внутрь, сразу двинувшись в только одному ему известном направлении. Ни голосов слуг, ни запахов пищи, ни горящих каминов: ощущение склепа от этого дома оказалось гораздо более сильным, чем в логове настоящего вампира. Ответ на вопрос, почему особняк выглядит мертвым, волшебник получил уже в самом конце извилистых подземелий, куда их завел лорд. По ритуальному залу, в который они зашли, словно пронесся ураган: сломан был даже каменный стол, теперь грудой плит валяющийся на границе неактивной инфернальной печати – такой же, как и в Дьявольской Доле. И только потом Гейл обратил внимание на ненавязчивый, но уже ощутимый запах разложения и нашел его источники. Первым ему на глаза попался труп огромного мускулистого мужчины с головой, расколотой, как орех, и вытекающим оттуда мозгом вперемешку с кровью. Неподалеку от него – насколько магу удалось это опознать – лежала девушка-полукровка, изломанная так сильно, словно ее пропустили через мясорубку. И последним, почти незаметный на фоне первых двух, был прислоненный сидя к стене мужчина среднего возраста, тронутый некротической магией. Казалось, стоит только коснуться его посеревшей плоти, как тело рассыплется горсткой праха. – Боги преисподней… – прошептал Гейл, уже отвыкший от подобных зрелищ, чем заслужил заинтересованный взгляд Астариона. – Что здесь произошло? – Вестар неотрывно смотрел в лицо мертвой девушки, будто узнал в ней кого-то. – Опальная семья дьяволистов призвала из Аверно тварь, с которой не сумела совладать, – флегматично ответил ему вампир. – По крайней мере, в газетах и рапортах Огненного Кулака будет написано именно так, когда они найдут это место, – мужчина приблизился к печати и встал на самой границе лучей, обратившись к волшебнику. – Активируй портал. Человек переключил внимание на адский символ. Для настройки пространственного перехода в нужную точку требовалась строгая комбинация таких же магических предметов, как те, что выдавал им Гончий. Наверняка они все найдутся в обломках шкафов и стеллажей погибших инферналистов, но, кажется, подобных ухищрений не требовалось – сейчас на знаке стоял абсолютно прямой маяк. Приглядевшись внимательней, Гейл различил на контуре печати россыпь засохших алых капель и даже присел, чтобы дотронуться до них пальцами. Спящие чары призывно откликнулись на его касание. – Чья это кровь? – впрочем, он уже догадывался, что услышит. – Этеры. Гейл в ответ только вздохнул. Пускай о том, что именно здесь произошло, вампир все равно не расскажет, но зато теперь маг был точно уверен, что портал приведет их в Дом Надежды. Потянув за нити остаточного Плетения и восстановив узор, волшебник без труда активировал символ, засиявший перед гостями расплавленным золотом. – Готовы? – скорее для успокоения самого себя поинтересовался человек. Подошедший вплотную дроу ободряюще положил ему руку на плечо, и вместе они шагнули в планарный переход вслед за Астарионом. *** Едва только вихрь портала выпустил лорда в холле Дома Надежды, мужчина активировал защитные чары, накрывая себя и союзников за своей спиной – на случай, если на них решат напасть с порога. Но непрошеных гостей не поджидали ни армия нечисти, ни камбион собственной персоной – только ускользающий зверь ведьмы невозмутимо сидел перед символом, и его глаза были однотонно черными, а не золотыми. Убедившись, что пришельцы ее заметили, кошка лениво встала и демонстративно вышла в коридор, приглашая идти за ней. Точно как в первый визит в Аверно, когда лорд сопровождал Алессандро в его братоубийственном деле. Этот жест лишний раз выдал в исчадье тягу к драматизму – при условии, что Рафаил режиссировал встречу вампира и ведьмы с самого начала. Пантера вывела Астариона в комнату, которая на схеме Густаво была отмечена как трапезная, только сегодня здесь не было ни стола, ни угощений. Лишь огромный портрет Мефистофеля над горящим камином взирал на вошедших с полной превосходства усмешкой – излюбленной эмоцией вампира. Рафаил ожидал лорда, стоя лицом к огню, а за его правым плечом вышколенным солдатом замерла уже полностью одетая ведьма, первой повернувшая голову в сторону выхода. Как Астарион и предполагал, взгляд у девушки был абсолютно отсутствующим, но внешне она выглядела невредимой. – И снова здравствуй, моя радость, – бодро приветствовал ее вампир, хотя прекрасно понимал, что колдунья вряд ли ему ответит или даже осознает обращение. – Надеюсь, ты успела соскучиться. На лице Этеры не дрогнул ни один мускул, зато дьявол наконец обратил внимание на чужаков: – Судьба – змея, ползущая по кругу, // А ты в кольце ее не первый гость // И, стоит лишь довериться не другу, // Как ощутишь, что ты пронзен насквозь, – медленно, с чувством произнес Рафаил, прежде чем обернуться. Камбион небрежно поправил волосы ведьмы, и этот жест взбесил Астариона гораздо сильнее, чем выбранные с данной целью строки стихов. – Как патетично, – фыркнул мужчина. – Ты сочинил эти рифмы до или после того, как натравил на меня Кару? – Натравил? – исчадье рассмеялось, прикрыв рот кончиками пальцев. – Я не карающая божья длань, мой вероломный друг. Я работаю только с выборами и их последствиями, так что все, что с тобой произошло, ты навлек на себя сам. Моя ли вина в том, что ты снова принял неверное решение? – Звучит как удобное оправдание для чего угодно, дьявол, – лорд начал ненавязчиво смещаться в сторону следующего коридора, чтобы занять более выгодную позицию для боя и дать возможность союзникам за своей спиной оказаться ближе к нужному выходу из зала. Вестар и Гейл понятливо шагнули за ним. – Но я здесь не для того, чтобы спорить. Просто верни то, что украл, и мы разойдемся миром. – Ах, Астарион… прошло уже столько лет с твоего блистательного Вознесения, а ты так и не выучил смысл слова “должник”, – камбион заглянул за плечо вампира. – Кстати, Гейл, тебя это касается в той же мере. А ты, Вестар – неужели настолько наивен, чтобы согласиться пойти в ад ради незнакомца? Лорд ударил первым: он нисколько не надеялся, что исход этой встречи будет бескровным – слишком уж многое они с Рафаилом поставили на кон. Затягивать словесную пикировку Астарион тоже не мог, чтобы не позволить врагу сосредоточить внимание на волшебнике с дроу. Черные вихри с малахитовыми искрами некротической магии наполнили комнату и устремились в сторону дьявола, параллельно образуя прямой безопасный коридор к выходу. – Бежим! – тут же прозвучал сбоку голос эльфа, за рукав дернувшего мага следом. Камбион не сдвинулся с места, зато ведьма рванула в его сторону наперерез вражеским чарам, так что вампиру пришлось резко корректировать направление атаки, чтобы не задеть ее. А уже в следующий миг лорд пожалел, что стал осторожничать: колдунья накрыла себя с исчадьем сферой из переплетения зеленоватых нитей, и от купола во все стороны разошлись лучи, на лету формируясь в сгустки и приземляясь на пол уже различными инфернальным тварями. Часть из них тут же сгорела в буйстве черных вихрей, но оставшиеся бросились на врага. – Знаешь, Астарион, – засмеялся Рафаил, глядя, как мужчина призывает клинок и круговым движением рассекает первых кинувшихся на него меррегонов. – План навечно посадить тебя на короткий поводок некроманта был безупречен в своей мрачной и фаталистичной эстетике, но вынужден признать… наблюдать, как любящие сердца разрывают друг друга на части, тоже великолепно. Она ведь все чувствует и осознает, веришь? Но ничего не может сделать. Да ты и сам должен еще помнить, каково это – быть марионеткой. Чарующая, восхитительная беспомощность. Все время, пока дьявол произносил свою речь, Астарион, уворачиваясь и отражая атаки монстров, оставлял подле себя ковер из трупов. Дьявольская кошка, которую вампир потерял из виду сразу, как вошел в зал, прыгнула ему на спину, пытаясь опутать щупальцами и повалить на пол. Он скинул ее не глядя, а чудовище извернулось в воздухе и снова исчезло в иллюзиях. Пока что все эти выпады в сторону лорда не выходили за рамки скромных, хоть и назойливых помех, но, стоило только об этом подумать, как ведьма нанесла новый удар. Пространство вокруг задрожало, как под потоком раскаленного воздуха, и на плечи Астариона обрушилось такое давление, словно на него упало само небо. Мелкую нечисть эта сила тоже не пощадила, и противники рухнули на пол, кто где стоял – даже вампир не удержался и осел на колени, ощущая как нос наполняется его собственной горячей кровью. Доспех стал невыносимо тяжелым, но лорд заставил себя выбросить руку вперед, чтобы вспороть мраморные плиты пола теневыми пиками, нескольким из которых удалось пробиться сквозь защитную сферу. Ведьма вскрикнула, когда в ее бок, проломив ребра, вонзилось черное лезвие, и даже Рафаилу пришлось отскочить в сторону. – Ну прости, милая, ты не оставила мне выбора! – сообщил девушке вампир, когда тяжесть в теле ослабла, и он смог с перекатом вскочить на ноги. Этера с глухим рычанием положила ладонь на теневое копье, ее пальцы засветились и лезвие рассыпалось осколками, словно было создано из темного льда. Астарион даже испытал нечто, похожее на уважение, к ее выдержке, хоть и понимал, что стойкость колдуньи обусловлена контролирующей магией. Впрочем, ему все равно следует быть осторожней со смертной. Они атаковали друг друга снова и снова: сходясь и отскакивая, парируя и уворачиваясь. Дом Надежды дрожал и осыпался, наполнялся адским пламенем и новыми призванными исчадьями, его пространство становилось вязким как смола и распадалось на тысячи фрагментов, в каждом из которых действовали свои законы физики. И, если ведьма била в полную силу, то вампиру приходилось занимать оборону и тщательно рассчитывать любую контратаку. Его броня уже почти исчерпала свой магический предел и до сих пор чадила, защитив носителя от шторма дьявольского пламени, слизавшего все трупы и предметы интерьера на своем пути. Да и сам лорд еще не восстановился после нападения Кары, так что это противостояние давалось мужчине сложнее с каждой минутой, с катастрофической скоростью вытягивая его силы. Все, что ему было нужно – это время. Но его оставалось так мало, до того как Астариону придется решить, чем пожертвовать. Видят боги небес и преисподней – лорд любил свою сумасшедшую женщину. Настолько, насколько вообще был способен испытывать это чувство. Но он не станет умирать или преклонять колени даже ради нее. В какой-то момент под действием магии ведьмы обрушилась крыша дворца, наполнив зал и ближайшие коридоры обломками. – Не скромничай, драгоценная, – бравировал вампир, укрываясь в форме тумана от стрел ударивших с алого неба молний, и тут же вернул себе плоть. – Я знаю, что ты можешь лучше. – Тебе тоже не обязательно сдерживаться, Астарион, – насмешливо ответил вместо Этеры камбион, все еще скрывающийся за ее спиной и не вступающий в бой. – Сколько еще ты протанцуешь со смертью, пытаясь сохранить своей любовнице жизнь? Стоит ли она таких ухищрений? Мужчина прекрасно понимал, чего добивается дьявол: пока колдунья стремилась разрушить его тело, исчадье пыталось сломить разум лорда, вселяя в него сомнения. И, чем больше времени проходило, тем точнее его удары били в цель. Астарион ранил девушку еще дважды – слабо, просто чтобы не дать ей возможности причинить ему непоправимый вред. Но обездвижить Этеру и всерьез заняться дьяволом у вампира тоже не получалось: ведьма была хитрой и быстрой как змея, и постоянно прикрывалась телами призванных должников. На секунду лорду показалось, что губы колдуньи дрогнули в торжествующей усмешке – это была первая промелькнувшая на ее лице эмоция за все время боя, а в следующий миг Астарион пропустил удар от кого-то огромного и невидимого, и его повалили на растрескавшийся мрамор. *** – Бежим! – раздался сбоку крик Вестара, и мужчины сорвались с места сквозь коридор из дрожащего черного марева. Впереди показались силуэты должников, и маг уже приготовился атаковать их заклинанием, а дроу выхватил короткий меч, но души в пределах видимости вдруг превратились в зеленоватые сферы и устремились в сторону трапезной. – Очень своевременно! – не сбавляя скорости, заметил волшебник. Эльф в ответ на это только сосредоточенно кивнул. Первый поворот коридора, статуя Мефистофеля, двери в библиотеку – пока что увиденное полностью совпадало с информацией на чертежах Астариона. В глубине дворца тоже обитали должники, и вот они уже оказались враждебны, но и чужаки были подготовлены лучше – Гейл превратил поверхность пола в зыбучие пески, заставив противников увязнуть ногами и лапами, затем вернул материи твердость, чтобы Вестар без труда добил скованных тварей оружием. Дом Надежды тряхнуло так сильно, что маг не удержался на ногах, а на головы незваным гостям посыпалась штукатурка и обломки мрамора, по которому зазмеились трещины. – Надеюсь, Астарион не перестарается, – обеспокоенно проворчал дроу, когда совсем рядом с носком его сапога рухнул внушительного размера булыжник. – А я вот не уверен, что это Астарион… – пробормотал волшебник, глядя, как со всех сторон по коридору начинают распространяться языки пламени. Не обычного пламени, которое можно было бы погасить, наколдовав воду или ледяную поверхность, а чего-то неукротимого и всепожирающе-дьявольского. – Iblith! Вестар тоже почувствовал, что они загнаны в ловушку, и едва успел отскочить от огня, прорвавшегося прямо из-под ковра. – Сюда, быстрей! Гейл потянул его в центр прохода, еще не охваченного пламенем, и сорвал с пояса свиток со спасительным заклинанием. Радужный купол расправился над человеком и эльфом, закрывая их уже от полноценных раскаленных вихрей, бросающихся на преграду так, словно они были разумными. В ушах стоял гул пожара, а дворец снова тряхнуло, так что на этот раз мужчины вдвоем оказались на четвереньках. Подчинившись спонтанному порыву, Гейл притянул к себе опешившего эльфа и обнял так крепко, как был способен. Он знал, что время действия защитной сферы ограничено, и мог только надеяться, что адский огонь тоже не станет полыхать вечно – в конце концов, Рафаил должен быть заинтересован в сохранности своих владений. Но даже если и нет… по крайней мере, маг с Вестаром встретят смерть поддерживая друг друга, а не дрожа от страха, глядя на то, как истончается сила заклинания. Дроу понимающе вздохнул и коснулся лбом плеча человека, обнимая его в ответ. В этом жесте совершенно не было эротизма – только принятие неизбежного и дружеское участие. Сфера звенела, перекрывая даже рев пламени, но Гейл не осмеливался поднять на нее глаза, сосредоточившись только на ровном, почти спокойном дыхании спутника. Только отчаянно стучащее сердце эльфа выдавало в нем неистребимое желание жить. Шум и всполохи огня прекратились так же резко, как начались, явив взору пепелище на месте коридора. Пожар слизал всю мебель и статуи, даже картины на стенах – только под куполом чар сохранился ровно очерченный круг уцелевшего ковра. Волшебник не спешил вставать, осознав, что сведенные от напряжения мышцы совершенно его не слушаются. – Нужно торопиться, – напомнил магу Вестар, аккуратно отстраняя человека. – Да, конечно. Защитное заклинание мигнуло и лопнуло, прожив немногим дольше, чем бушевало адское пламя. Остудив уже обычный тлеющий пепел, Гейл продолжил их судьбоносный путь вперед. Местонахождение будуара тоже соответствовало плану, только вместо двери помещение было сокрыто магической завесой. Не успел волшебник понять ее природу, как преграда рассеялась и пропала. Что это? Приглашение от инкуба? Дроу ободряюще кивнул человеку, и вместе они шагнули внутрь зала, полностью соответствующего своему обитателю. Буквально все в этой роскошной обстановке было пронизано настроением развратных наслаждений: начиная от вместительного бассейна в центре комнаты, заканчивая россыпью бархатистых подушек и лежаков по углам. Одуряюще пахли живые цветы, а вина в запотевших охлажденных графинах так и манили разлить их по кубкам. Хозяин апартаментов вышел к гостям, не стесняясь своей наготы, и, возможно, только это позволило волшебнику поверить, что он видит перед собой не Рафаила. Инкуб полностью скопировал адский облик камбиона, и, хоть Гейл никогда не считал дьявола привлекательным, он не мог не признать, что магия соблазнителя придает любой внешности очарования. – Очередные уставшие путники на пороге моей обители, – Хаарлеп – если маг правильно запомнил его имя – оценивающе осмотрел потрепанных визитеров. – Добро пожаловать в маленький оазис отдохновения и удовольствий посреди беспощадного хаоса. – Здравствуй, гостеприимный хозяин, – иронично прищурился Вестар. – Тебя, я вижу, не трогает хаос, творящийся снаружи? По стенам и потолку дворца снова прошла дрожь, но уже гораздо скромнее, чем была в эпицентре битвы вампира и исчадья. Все трое синхронно подняли головы вверх. – Я бы предпочел, чтобы крыша не падала мне на голову, – с легким смешком отозвался инкуб, обходя чужаков по кругу. – Но в Доме Надежды ценят порядок, и каждому отведена своя уникальная роль. Я здесь не для того, чтобы драться с врагами. – Тогда для чего? – Хранить и выведывать тайны, дарить наслаждение, – Хаарлеп оказался за спиной Вестара, приобнял его за плечи и зашептал ему на ухо, вызвав у волшебника мучительную волну ревности. – Исполнять желания, настолько глубинные, что многие мои гости и сами о них не подозревают. – А если я уже знаю, чего хочу? – дроу чуть обернулся к инкубу, так что их лица почти соприкасались. – Тогда скажи, – соблазнитель провел большим пальцем с длинным когтем по щеке эльфа. – А я назову свою цену. – Нам нужен доступ в особо защищенное хранилище Рафаила, – признался Вестар и едва заметно вздрогнул, когда острый коготь оцарапал ему скулу. – Ску-у-учно! – пренебрежительно протянул Хаарлеп, резко отстраняясь от собеседника. – Я мог бы вознести тебя к вершинам блаженства, а ты пришел торговаться со мной за чужие сокровища? – Боюсь, что вершины блаженства мне не понадобятся, если на нас упадет потолок. Дроу многозначительно обвел будуар указательным пальцем, намекая, что разрушения в скором времени могут добраться и до этого райского уголка посреди преисподней. – Твоя правда, смертный, времени у нас немного, – согласился инкуб, шумно взмахнув крыльями и сложив их обратно. – Впрочем, это не повод совсем отказываться от развлечения. Хотите ключ от хранилища Рафаила? Я готов обменять его… – взгляд исчадья стал коварным, – всего на один поцелуй. Гейл выразительно посмотрел на эльфа, всем видом показывая другу, что идея плохая, но выбора все равно нет. И дело было даже не в чувствах, которые он испытывал к Вестару – просто ему было кое-что известно об инкубах. А именно то, что мало кто из смертных способен пережить близость с ними, пусть и такую мимолетную, как поцелуй. – Ладно, – с обреченным смирением вздохнул дроу, но Хаарлеп только рассмеялся. – Не-е-ет, не ты! – мужчина указал пальцем на волшебника. – Он. – Что?! – опешил от такой неожиданности маг. Нет, он вовсе не собирался малодушничать и отказываться, просто выбор инкуба оказался весьма внезапным. Даже Вестар озадаченно обернулся к спутнику. – Я хочу тебя, – терпеливо пояснил хозяин будуара, хотя в его глазах плясало злое веселье. Он приблизился к человеку на шаг. – Ну разве можно отказаться от такого лакомого кусочка? Трепетно любящий, скромный, чувственный – настоящая драгоценность, достойная попасть в сокровищницу Рафаила. Это ведь ваша цель? – Будь по-твоему, дьявол, – времени на торг и сомнения у Гейла все равно не было. – Я не дьявол, – Хаарлеп ласково обнял лицо волшебника ладонями и притянул к себе, касаясь застывших в тревожном ожидании губ. Ощущения были… странными. Поцелуй инкуба одновременно внушал ужас своей опасностью и казался чем-то настолько желанным, что у мага не возникло даже тени мысли завершить его и отстраниться. Хаарлеп пробовал его медленно и уверенно, не пытаясь дотронуться руками или прижаться обнаженным торсом – ему это было не нужно, он уже заполучил человека под свое влияние. Остатки здравого смысла подсказывали волшебнику, что это все действие чар, но тело твердило, что хочет большего. Глупое тело, ставшее вдруг таким тяжелым и непослушным. Туман в голове усилился, и мужчина начал оседать на пол. – Гейл! – услышал маг обеспокоенный вскрик Вестара, прежде чем его сознание окончательно погасло. *** Первым, что Гейл услышал, придя в себя, была музыка. Не банальная инструментальная мелодия, рожденная смертным разумом и воплощенная смертными руками, но песня самого мироздания. Стройный и безупречный резонанс нитей Плетения, создающих Магию. Да, именно так – с большой буквы. Песня, которую Гейл помнил с самых ранних осознанных лет жизни, которая звучала то тише, то громче, но звучала всегда… ровно до тех пор, пока в его груди не поселилась Сфера. Запретное знание не просто отняло у мужчины могущество великого волшебника, сделав даже простейшие заклинания непредсказуемыми и нестабильными – оно отравило его суть, бросив мага один на один с тишиной. Даже когда Мистра остановила время и обезвредила смертоносный артефакт в теле бывшего любовника, гармония мелодии так и не вернулась к Гейлу. Но теперь он снова слышал и чувствовал себя… полноценным. А все то, что он пережил за эти годы, напротив, задрожало, растворяясь в густом тумане. – Я знаю, что ты уже не спишь, – раздался сбоку ласковый женский голос, и тонкие пальцы коснулись его обнаженной груди. Волшебник распахнул глаза так резко, что свет беспощадно ударил по ним, заставив поморщиться. – Мистра?! – А кого еще ты ожидал увидеть на моем месте? – с искусно сыгранной ревностью ответила ему богиня. – Я… – только и смог произнести человек. На краю сознания и правда маячил какой-то призрачный образ: зыбкий, рассыпающийся песком сквозь пальцы при попытках придать ему четкую форму. В самом деле, у него уже очень давно не было никого, кроме богини – с тех самых пор, как Она приблизила Гейла не только в качестве ученика, но и мужчины. С его стороны кощунственно даже думать, что после такого трансцендентного опыта отношений мага сможет привлечь кто-то из смертных. Вот только образ в голове и не думал исчезать, а стал словно… печальней? – Приснилось что-то плохое? – Мистра проницательно заглянула ему в глаза. – Похоже на то… К смутным видениям добавились новые события, которых никогда не происходило. Как будто в его сердце поселился убийственный артефакт с древней магией Нетерила, а сам волшебник заключил сделку с дьяволом. Как будто над миром нависла иллитидская угроза, и случилась война, в которой Гейл принял непосредственное участие. Мелькали незнакомые лица, но в отличие от того, первого, они не вызывали в сердце чувства щемящей тоски. Он рассказал обо всем, что вспомнил, своей возлюбленной, только вместо поддержки получил снисходительную улыбку. Эта эмоция на прекрасном лице женщины больно его ранила, хоть маг и не мог сформулировать, почему. Она ведь всегда смотрела на него так, почему же сейчас его это задело? – Контракты с дьяволом и смертельные артефакты? – Мистра сбросила шелк покрывала и села на край постели. – Можешь быть уверен, любовь моя – это всего лишь сон. Я бы никогда не подвергла мир такой опасности, как возвращение нетерийской магии. Но мне было бы любопытно узнать, ради чего мой Избранный готов пойти на сделку с исчадьем. Гейл и сам не знал ответа на вопрос покровительницы, но она и не требовала говорить – только коснулась его губ своими, окончательно погружая разум высокоинтеллектуального мага в небытие и пробуждая в нем совсем иные, гораздо более приземленные и такие человеческие желания. Волшебник нежно притянул богиню к себе, зная, что она не станет сопротивляться – Мистра давно обучила мужчину всему, что ей нравилось практиковать в материальном теле, поэтому он чувствовал, что и когда окажется уместным. Он перевернул любовницу на спину, начиная покрывать ее тело поцелуями и спускаясь все ниже и ниже: изящная шея, затем грудь с ореолами нежных розовых сосков, плоский живот. Гейл замер у ног женщины, лаская каждый сантиметр бархатистой кожи бедер, и только потом провел горячим языком между ними… В такие мгновенья, как это, волшебнику были не нужны ни знания иных миров, ни тайны космоса – сама богиня Магии в его постели наслаждается его прикосновениями. Это ли не величайшее чудо? О себе и своем удовольствии Гейл сейчас не думал вообще. А когда он довел свою дерзкую утреннюю импровизацию до логического завершения, Мистра провела ладонью по щеке человека. – Мне пора. – Не уходи, – он накрыл ее пальцы своими, прижался к ним щекой, как щенок, ищущий хозяйской ласки. – У тебя в подчинении само время. – А в ответственности – целая вселенная, – богиня мягко освободила руку и улыбнулась магу уже гораздо теплее. – Я вернусь. Она не стала ни подниматься с кровати, ни одеваться – просто исчезла, распавшись жемчужной дымкой. А вместе с ней исчезла и музыка, оставив в сердце Гейла такую пустоту, с которой не сравнились бы сотни нетерийских Сфер! Сфер? Волшебник сел и потер виски. Почему он подумал про артефакт именно так? Это было в его сне? Больше ничего не получалось вспомнить. Стоило выбросить все это из головы и сосредоточиться на том, что действительно важно – волшебника ждала работа. Он как раз существенно продвинулся в своей теории о влиянии частоты звуковых вибраций на мощность итогового заклинания. Надо будет не забыть рассказать об этом Мистре при их следующей встрече… так странно. Он уже Избранный, но почему все еще так рьяно стремится ее впечатлить? Гейл решительно встал, умылся, достал первые попавшиеся продукты из холодильного шкафа, чтобы приготовить из них поздний завтрак, а затем заперся в лаборатории, надолго потеряв счет времени. Кажется, под дверь приходила Тара, браня нерадивого хозяина за чрезмерную увлеченность и призывая отдохнуть, но волшебник вышел из рабочих помещений только к вечеру. Вечеру, когда он снова увидит Ее и услышит совершенную песнь чистой Магии. Вечеру, в котором он не будет одинок… По пути в спальню маг бросил взгляд на зеркало в гостиной и озадаченно задержался у отражения. Внешне все было как обычно, но едкий голос подсознания снова зашептал о фальши происходящего. Не зная, как прогнать это ощущение, Гейл привел в порядок свою мантию и пригладил волосы. Пальцы невзначай коснулись платиновой сережки с символом Мистры, и разум будто взорвался от чувства неправильности. Ложь! Ложь, ложь и еще раз ложь! Не это должно здесь быть! Волшебник вцепился в зеркальную раму руками. Он тяжело дышал, а по его лицу стекал пот – казалось, что мужчина вот-вот поймает за хвост назойливую мысль, что преследовала его весь день. До утренней встречи с Мистрой маг искал что-то очень важное… что-то, что связывало его с тем другим осколком воспоминания. Туманным силуэтом с печальным взглядом турмалиновых глаз. Турмалиновых? У кого, во имя богов, могут быть бледно-розовые глаза?! Гейл зарычал, запустив пальцы в волосы, но образ снова ускользнул. Только сережка, будто раскаленная, продолжала касаться кожи мужчины, так что он, не расстегивая, вырвал украшение прямо из уха. По шее потекла первая струйка горячей крови и вслед за ней пришла боль, но волшебника это не волновало. Боль – это хорошо, боль – это ключ к свободе от навязчивых наваждений. Ключ… Мужчина ошеломленно перевел взгляд на свою руку и осторожно, словно держал в ней флакон с ядом, разжал пальцы. На ладони, сверкая гранями, лежал изящный платиновый ключик. А в следующую секунду человека как будто ударили под дых и реальность снова померкла. *** – Гейл! – позвал его из темноты небытия мужской голос, и чьи-то руки тряхнули мага за плечи. Волшебник открыл глаза и закашлялся – во рту стоял сладко-горький привкус, как будто он наелся ядовитых ягод. Прямо над ним, заслоняя потолок, склонился обеспокоенный Вестар. – Как ты? – Нормально, – человек попытался сесть, и дроу помог ему, придержав за спину. – Надолго я отключился? – На пару минут, – эльф бросил осуждающий взгляд куда-то за плечо мага. – Что произошло? Гейл осторожно коснулся левого уха – сережка, подаренная ему Вестаром в день последнего сражения с Абсолют, была на месте. Зато во второй его ладони оказался зажат какой-то мелкий предмет. Мужчина разжал пальцы и продемонстрировал спутнику небольшой золотой ключ с ажурным навершием. – Сделка исполнена, – раздался за спиной голос Хаарлепа, все это время наблюдавшего за гостями из кресла у стены. – Ключ от сокровищницы Рафаила у вас в руках. – А где эта сокровищница? – дроу обвел будуар взглядом, заставив инкуба рассмеяться. – Я обещал только ключ. Замок для него вам придется отыскать самостоятельно. – Издеваешься?! – не выдержал эльф. – Да этот дворец рухнет, пока мы будем бегать по нему и пробовать каждую замочную скважину! – Бегать не нужно, – улыбнулся собеседник. – Хранилище здесь, в этой комнате, но не ждите от меня иных подсказок. Вестар выругался, помог Гейлу встать, и вместе они поспешили заняться исследованием будуара под насмешливым пристальным взглядом его обнаженного хозяина. Дроу осматривал каждую подозрительную щель в каменной кладке, переставлял случайные предметы в поисках рычагов или кнопок, а волшебник изучал комнату с помощью магии. Но проблема была в том, что поисковое заклинание абсолютно все здесь воспринимало пронизанным чарами, так что человек тоже не знал, за что хвататься первым. В логове инкуба не было никаких дополнительных дверей, а все шкафы, сундуки и даже шкатулки, имеющие замок, гости уже проверили – ключ не подходил. Зато стены Дома Надежды дрожали почти непрерывно. – Вот дьявольщина! – почти отчаянно воскликнул Гейл, вызвав у инкуба приступ хохота. Может, подлая тварь обманула их, и хранилище на другом конце дворца? Или он просто тянет время, давая своему господину возможность прикончить вампира? Какая Хаарлепу вообще выгода предавать Рафаила? Гейл и Вестар уже принялись снимать со стен картины, когда маг услышал задумчивое “Хм…” своего спутника. – Что случилось? – тут же встрепенулся волшебник. – Дай-ка мне ключ. Эльф застыл перед полноразмерным изображением юноши с ангельской внешностью, который держал в руках золотую клетку с сидящей внутри певчей птичкой. Вестар поднес ажурный ключик к нарисованному замку на решетке, и предмет без труда погрузился внутрь, не порвав ткани. Задержав дыхание, мужчина повернул кисть, а внутри холста раздался заветный щелчок. Картина отделилась от рамы и раскрылась, являя за собой темный коридор в новое помещение. Переглянувшись и кивнув друг другу, дроу с магом шагнули внутрь. Комната тайного хранилища оказалась маленькой и явно никогда не вместила бы все скопленные за годы жизни дьявола сокровища. Но это только доказывало человеку, что здесь находятся самые редкие и ценные вещи – немного артефактов на мраморных подставках да пара стеллажей под свитки контрактов, не заполненные даже наполовину. Может, и его собственный договор тоже находится тут, кто знает? Корона Карсуса – весьма значительный предмет сделки. В любом случае, сейчас придется сосредоточиться на задании Астариона, а не перебирать пергаменты в поисках собственной подписи. Вдвоем с Вестаром они принялись быстро просматривать контракты, и эльфу довольно скоро улыбнулась удача. – Нашел! Не отвлекаясь больше ни на что, они рванули назад – туда, где сражались вампир и дьявол. На обратном пути не возникло препятствий: приближающиеся звуки боя намекали, что все силы Дома брошены на победу над лордом. За время их отсутствия схватка переместилась в коридор, а трапезная уже лежала в руинах, но больше всего волшебника поразило то, что Астариона атакует не исчадье, а… Этера? Пусть и не своими собственными руками: вампир в этот момент как раз отбивался от здоровенного бронированного ортона, но подчинялся он явно колдунье. – Астарион! – крикнул дроу, вскидывая вверх руку с договором. Лорд увернулся от новой атаки и устремился к союзникам, наколдовав за собой непроницаемую монолитную стену из мрака. – Что дальше? – спросил эльф, когда мужчина выхватил пергамент у него из пальцев. – Теперь бежим в комнату порталов! – уже на ходу бросил ему вампир. Преграда за их спинами содрогнулась от силы удара, но выдержала, давая беглецам еще немного форы. Астарион сразу опередил своих смертных спутников, только все равно не скрывался из виду, хотя совершенно точно мог бы. Волшебник обратил внимание на то, что эльфийская броня на вампире изорвана, как бумага, а его правая рука от самого плеча словно затянута теневой перчаткой. И только когда “перчатка” на секунду мигнула, став полупрозрачной, человек понял, что руки там и вовсе нет. Гейл, не замедляя бега, сочувствующе покачал головой – если это сделала с ним Этера и все равно осталась в живых, значит, она на самом деле дорога своему чудовищному покровителю. Позади громыхнуло, оповещая о том, что барьер наконец сломан, но они уже почти добрались до нужного места. Астарион первым влетел в полукруглую комнату, заполненную арками порталов, и принялся быстро оглядываться. Какой-то гном из прислуги, увидев чужаков, вскрикнул и выронил из рук метлу, которой в этот момент возил по полу. Не обращая внимания на смертного, вампир шагнул вперед, когда возле одного из переходов с табличкой “Врата Балдура” материализовались Этера с Рафаилом. – Хорошая попытка, радость моя, только в этот раз ты промахнулась! – рассмеялся лорд и рванул в совершенно противоположную сторону, оказавшись у портала с подписью “Мефистар”. – Ты правда подумала, что я собираюсь просто сбежать к себе в замок? – он демонстративно вытянул руку с контрактом, почти касаясь свитком мерцающей поверхности перехода. По пальцам колдуньи пробежали искры нового заклинания, но дьявол неожиданно вскинул руку в запрещающем жесте. – Стой! Гейлу показалось или в голосе исчадья мелькнуло беспокойство? – Ну вот мы и сравняли условия, – издевательским тоном продолжил лорд, обращаясь уже к Рафаилу. – Ты ведь понимаешь, что произойдет, если мой контракт попадет в руки Мефистофеля, правда? Поэтому предлагаю рассмотреть варианты компромисса в наших… непростых отношениях. Впервые за эту встречу дьявол вышел из-за спины Этеры и лично сделал несколько шагов в направлении врага. – Не рассчитывай, что тебе удастся запугать меня, Астарион, – протянул Рафаил, замирая в центре комнаты. – Твоя выходка доставит мне пару дополнительных неудобств, но не более. – Раз так, почему я все еще жив? – усмехнулся лорд, не опуская руки. – Ты великолепно создал вокруг себя флер могущественного правителя Аверно, но мы с тобой оба знаем, зачем в этом доме такое количество портретов и статуй твоего прославленного отца. Их глаза – его глаза, и он ждет только повода. Ждет, когда ты оступишься… снова. Мефистофель – отец камбиона? Это было неожиданно, хоть ничего и не прояснило для Гейла. Волшебник совершенно не понимал, чем именно Астарион угрожает дьяволу, но по мрачнеющему лицу врага видел, что выпады достигли цели. – Скажи мне сам, что сделает Мефисто, узнав, как с помощью этого договора ты пытался саботировать один из его самых амбициозных планов и лишить семи тысяч обещанных жертв, м? – вампир в притворной задумчивости наклонил голову набок. – Не поэтому ли ты подбирался ко мне так долго и спрятал контракт в своем самом дальнем чулане, чтобы ни одна живая душа не прознала о нашей сделке? Волшебник едва не поперхнулся от его формулировки. Попробовал бы Астарион сам найти дорогу в этот особо охраняемый чулан! – Теперь я вижу, что сглупил, – с отвращением признался камбион. – Следовало лично прикончить тебя сразу после ритуала. – Мы оба многое не предусмотрели, – примирительно произнес лорд. – Мне тоже стоило крепче держать свои сокровища. Но это все в прошлом, и сейчас нам вовсе не обязательно продолжать вражду. Освободи мою ведьму от договора, и мы уйдем. А это, – он качнул свитком, – уничтожим. Я больше не буду считаться должником, твой отец лишится повода обрушить на тебя кару за очередное предательство. Видишь, все в плюсе. – Точно ли все, Астарион? – Рафаил перевел взгляд на волшебника с дроу, молчаливо наблюдающих за разворачивающейся сценой. – А как же твои смертные друзья? Вампир посмотрел на союзников так, словно впервые их увидел. – Мы не друзья, – произнес мужчина ледяным тоном. – И они уже сыграли свою роль. Верни Этеру, дьявол, большего мне не нужно. Гейл задохнулся от безмолвного возмущения, а Вестар только презрительно скривил губы, глядя на подлую нежить: – Все понятно. Этера будет в восторге от этой новости, – эльф обернулся в сторону выхода, явно намереваясь уйти, только теперь в дверях стоял раненый, но все еще опасный ортон. – Iblith. Зато камбиону, казалось, происходящее даже начало нравиться. Он подумал немного и царственно взмахнул рукой. – Договорились, вампир, – Рафаил щелкнул пальцами. – Твоя любимая игрушка свободна. С Этеры, все еще стоящей у портала, наконец спало магическое оцепенение, и девушка со стоном стала оседать на пол. Гейл только сейчас обратил внимание, что она тоже ранена, и кровь на ее теле принадлежит не только павшим тварям, что прикрывали колдунью в бою. Нет, не колдунью – снова чародейку. Золотая паутина символов на ее коже начала стремительно истончаться, пока за считанные секунды не исчезла полностью. – Проклятье! – проворчал дроу, устремляясь к девушке, под которой быстро скапливалась лужа крови, больше не сдерживаемой магией. Гейл побежал следом, чтобы помочь эльфу, но все равно продолжал наблюдать за переговорами вампира и дьявола. Убедившись, что контракт исчез с тела женщины, Астарион отвернулся от портала и направил некротическое заклинание на свиток собственного договора. Хлопья серого праха рассыпались по его раскрытой ладони. Ну вот и все. Теперь лорд заберет Этеру, шагнет вместе с ней в переход Врат Балдура и забудет всю эту историю, как страшный сон. А для Гейла с Вестаром неприятности только начинаются… Несмотря на то, что противники якобы пришли к соглашению, напряжение между ними только возросло. Пару мгновений эти двое прожигали друг друга взглядом, а затем одновременно начали изменяться: Рафаил принял свою форму камбиона, а Астарион… До этого Гейл еще ни разу не встречал такое существо: больше всего оно было похоже на огромного гуманоидного нетопыря с мощными когтистыми лапами – одна из которых была соткана из тени – и размашистыми крыльями. Вампир широко раскрыл пасть, полную неровных игольчатых зубов, но оттуда вырвался не крик, а едва распознаваемый человеческим слухом вой на высокой частоте. Смертные, что были в комнате, синхронно схватились за головы, и даже дьяволы ошеломленно замерли на местах, давая врагу возможность атаковать первым. Две крылатые твари сцепились в тесный клубок и покатились по полу, так что спешащему на подмогу ортону было сложно случайно не ранить своего хозяина. – Бежим отсюда! – прохрипел Вестар, из носа которого после этого крика закапала кровь. Он подхватил полубессознательную чародейку на руки. – Нет! – вяло попыталась возразить ослабленная девушка. – Аст… – Твой Аст сейчас нас всех тут прикончит, если мы не поторопимся! – уже на бегу к выходу шикнул на чародейку дроу, и маг был с ним абсолютно солидарен. К счастью, противники оказались так увлечены друг другом, что на удаляющихся смертных никто не обратил внимания. *Последнее Испытание – "Танго со смертью"