Из грязи и золота

Не ищи новых слов Для молитвы тому Кто был рядом всегда Из посмертия снов Нас выводит к рожденью Все та же звезда* Мало того, что Гейл опоздал на службу к Лорроакану, так еще и был настолько рассеян, что наниматель пообещал вычесть сегодняшний день из его жалованья. Плевать. Магу было решительно плевать на все, что отделяло его от новой встречи с Вестаром и нежности его прикосновений. Пускай амниец смотрит на глуповатую улыбку работника с нескрываемым осуждением – уже неважно. Он жив, свободен и, кажется, снова любим – это ли не счастье? Оставалось лишь дождаться вечера… хотя одна нерешенная проблема все-таки существовала и немного охладила эйфорию волшебника. Мара. Она ведь тоже его вспомнила, и кто знает, как теперь будет относиться к Гейлу? И сможет ли так просто отпустить дроу… Проклятье! Задумавшись об этом, Гейл снова допустил ошибку в расчетах безопасных дистанций для телепортации в общественных местах, скомкал пергамент и начал все заново. Особняк капитана встретил мага запахами свежей выпечки и жареного мяса, но не успел волшебник проскользнуть в свою комнату, как из гостиной к нему вышла хозяйка. – А я-то думала, ты явишься в обнимку с дроу, – хмыкнула тифлинг, давая понять, что память вернулась и к ней тоже. – Раздевайся и проходи в столовую, у нас сегодня праздничный ужин. – Вестар еще не дома? – слегка удивился мужчина. Обычно эльф возвращался намного раньше Гейла. – Он прислал записку о том, что вы побили дьявола, но сам еще не заходил, – пожала плечами капитан. – Этеру, я так понимаю, можно больше не ждать, но я думала, что Вестар придет с тобой. В любом случае я рада, что ваше противостояние с Рафаилом наконец завершено. – Да, это странно, – человека начало одолевать новое беспокойство. – Извини, Мара, я, пожалуй… еще прогуляюсь. Он не знал, как бы потактичней сказать тифлингу, что собирается идти на поиски ее любовника. – Гейл, – весело улыбнулась она, обнажив острые зубы. – Расслабься. Пусть мы с Вестаром спали вместе, но мы – не пара. Волшебник не очень понимал, как такое вообще возможно: делить с кем-то постель и не считаться партнерами, но все равно испытал облегчение. Кажется, Амаретт не только не планирует претендовать на внимание эльфа, но еще и не испытывает терзаний по этому поводу. – Хорошо… то есть, спасибо. Я пойду. Маг снова шагнул в холод темной улицы. Еще утром Вестар был в Алом Дворце, могло ли что-то случиться с раненой Этерой, раз он так задержался? Да нет, иначе дроу написал бы об этом Маре. Тогда, вероятно, стоит поискать его в аптеке – в крайнем случае, Деррит наверняка подскажет, где искать дальше. Рабочие часы лавки уже истекли, но волшебник без сомнений постучал дверным молотком, уверенный, что хозяйка должна быть дома. Ему пришлось подождать несколько минут и постучать еще дважды, прежде чем дворфийка отворила гостю. – А-а, Гейл! Проходи, – без лишних вопросов женщина впустила его внутрь. – Прошу прощения за беспокойство, я… – Ищешь Вестара, я знаю. Это из-за тебя он пришел такой взвинченный? – кивнула собеседница и, не дожидаясь ответа, поманила его за собой. – Идем. Деррит повела его вглубь дома по темному коридору мимо нескольких помещений и открыла дверь в лабораторию. Гейл ожидал бы увидеть эльфа там, если вдруг тот задержался из-за срочного заказа или какой-то сверхурочной работы, но в лаборатории было тихо и пусто. Дворфийка отошла к дальней стене помещения, наклонилась, и волшебник наконец разглядел небольшой люк в полу – ведущий, вероятно, в подвал. Вестар в подвале? Что ему там делать? – Надеюсь, наш злой дроу не откусит мне голову за то, что я приведу тебя туда, – хмыкнула женщина и наконец разглядела озадаченное выражение лица мага. – Да не бойся ты, не запру же я тебя в подполье! Гейл спустился вслед за аптекаршей по добротной деревянной лестнице. Зачем такие широкие ступени нужны для спуска в хранилище, где обычно держат овощи и тому подобную ерунду? Происходящее казалось мужчине все более подозрительным. Деррит меж тем, больше не обращая внимания на нервничающего мага, направилась в угол и скрылась за грудой запечатанных ящиков. Оттуда раздался щелчок, потом металлический лязг, а затем одна из стен подвала со скрежетом отъехала в сторону. За ней обнаружились новые – теперь уже каменные – ступени, ведущие еще ниже, туда, где из-под арки пробивался зеленоватый свет. Внезапно тишину внизу нарушил звук удара, будто что-то бросили о стену, и последовавший за ним треск и звон разбитого стекла. – Дьявол! – донеслось оттуда. Голос, несомненно, принадлежал Вестару. Гейл растерянно взглянул на Деррит. – Вниз я с тобой не пойду, – пожала плечами та. – Иди к нему, пока он не разнес там все оборудование. Волшебник ступил на лестницу, и дворфийка закрыла фальшивую стену за его спиной. Чем ниже мужчина спускался, тем более странным казалось ему освещение – пока, заглянув в арочный проход, он не увидел, что его испускало. Грибы. На стенах прекрасно оборудованной подземной лаборатории – гораздо больше той, что была в доме, и намного лучше оснащенной – росли светящиеся теплым желто-зеленым светом конические грибы. Гигантские грибные шляпки другого вида вырастали на тонких ножках прямо из стен, образуя многоуровневую спираль по периметру помещения. Маг не сразу заметил Вестара: тот стоял возле одного из столов в странной напряженной позе, а неподалеку лежали деревянные обломки какой-то мебели – вероятно, стула, которым незадолго до этого эльф бросил в стену. Кое-где на полу валялись различные предметы – похоже, дроу уже какое-то время вымещал на лаборатории свои эмоции. – Боги! – невольно вырвалось у волшебника при виде этого. – Что с тобой? Ты в порядке? Вестар обернулся на вошедшего мага. Гейл ожидал увидеть на его лице ярость – что разозлило его до такой степени, что он начал бросаться вещами? – но увидел… страдание. – Ты думал, что я пошел с тобой в ад из любопытства. Желания узнать, кто ты такой – но не это было моим главным мотивом. Я понял, что Рафаил отобрал у меня часть моей жизни – и это привело меня в ярость, потому что я столько времени боролся за то, чтоб самому распоряжаться своей судьбой. Но я даже не представлял, насколько важной была эта отнятая часть! – эльф схватил с ближайшего стола металлический поднос с мерными ложками и с размаху запустил им в стену. – Ты не думал о том, что все могло повернуться вообще иначе? Проклятье спало бы, если бы ты погиб в своих странствиях! Или умер тогда на пороге аптеки! Что было бы со мной, если бы воспоминания вернулись, а я понятия не имею, где ты, уже несколько лет? Или держу в руках твое остывающее тело… Вестар закрыл лицо ладонями и глухо застонал, а волшебник стремительно приблизился к эльфу, убрал его руки и поцеловал. Нежно и как будто извиняясь. Гейл вовсе не был большим любителем решительных жестов, но сейчас чувствовал, что ему стоит перебороть прежние стеснительность и смущение. Перестать забивать себе голову сомнениями и ждать первых шагов от другого. Он и без того провел слишком много времени в пассивном ожидании чудес, а в итоге настоящее волшебство для него сотворил вот этот мужчина напротив. – Я жив, я с тобой и я… люблю тебя, – прошептал Гейл, уткнувшись лбом в плечо Вестара. Тот приподнял его лицо за подбородок и посмотрел в глаза. – Не исчезай больше, – шепнул он в ответ. – Я хочу, чтобы ты был в моей жизни. Маг вцепился в одежду на спине дроу, закрыл глаза, снова ища губами губы, прижимая эльфа к себе теснее, еще ближе. Они жадно целовались, стоя посреди хаоса лаборатории, прерываясь лишь на судорожные вдохи. – Сделай меня своим, – тихо сказал Гейл. – Я очень хочу почувствовать себя… “Желанным”, хотел сказать он. Или “нужным”. – Любимым, – ласково произнес Вестар ему в самое ухо. Не размыкая рук, он сделал несколько шагов, ведя мага спиной вперед, пока в ноги тому не ткнулось что-то упругое. Дроу усадил мужчину на застеленную пледом шляпку огромного гриба, а сам опустился на пол между коленями волшебника и начал расстегивать пуговицы его жилета: медленно, неторопливо. Покончив с ними, он переключился на рубашку: расстегнул, распахнул ее на груди, легонько провел пальцами по шее, узору Сферы, спустился касанием на живот. Вытянул рубашку из-за пояса брюк, спустил ее на локти вместе с жилетом, погладил ключицы, поцеловал обнажившееся плечо – и только потом расстегнул манжеты и освободил руки мага от ткани, целуя каждый открывающийся участок кожи. Руки Вестара наконец добрались до пряжки на ремне мага, расстегнули ее с легким звяканьем, стянули брюки чуть ниже, обнажая кривой шрам внизу живота. Гейл снова зажмурился: он привык к этой отметине за прошедшие годы, но сейчас, рядом с эльфом, она казалась ему стократ уродливее. Шрама коснулись нежные пальцы, заставив мышцы рефлекторно сжаться, теплые ладони скользнули по бедрам, совсем избавляя мага от одежды. – Ты прекрасен, любовь моя, – все еще полностью одетый, Вестар поцеловал колено мужчины и взглянул на него снизу вверх. – Не позволяй себе думать иначе. Он легонько подтолкнул волшебника в грудь, побуждая его откинуться на локти, и навис над ним, опираясь руками о грибное ложе. На эту ночь мир для Гейла перестал существовать. *** – Пресветлый Владыка, что же тут произошло? – пробормотала юная жрица, прибывшая на место происшествия вместе с Уиллом и отрядом Огненных Кулаков. Для самого паладина открывшаяся картина была более чем прозрачной: гнилая семейка Вантампур ловко водила всех за нос все это время, но в этот раз, кажется, перехитрила саму себя. Клинок профессионально оглядел находящиеся в подвале трупы. Вызов в особняк пришел от перепуганной прислуги виллы, утверждающей, что ни один из оставшихся господ уже двое суток не появляется дома. Дворецкий, что обычно всегда был в курсе всех хозяйских дел, тоже бесследно исчез, поэтому пожилой садовник переборол в себе страх навлечь на себя гнев лордов и решился самостоятельно обследовать дом. В жилых помещениях он не обнаружил ничего подозрительного и рискнул спуститься в подземелья, куда строго-настрого было запрещено заходить посторонним. Там-то он и обнаружил всех троих пропавших, а дальше не разбирая дороги бежал в ближайшее управление стражи. Уилл лично взялся за расследование этого дела, уже подозревая, с чем ему придется столкнуться. Старая сука Таламра всеми богами клялась, что не знала о темных делишках своего сына, хотя в подвале ее особняка все это время скрывался адский зверинец и еще один портал в Аверно. И пока Кулаки делали опись и собирали улики, молодая жрица молитвенно присела на краю печати, прося Латандера послать ей знание о том, что здесь случилось. Девушка была преданной последовательницей Лорда Зари, и за это он обычно даровал ей подробные и четкие видения. Сам герцог так не мог, хотя искренне старался освоить это искусство жреческой магии. “У Латандера свой уникальный замысел для каждого из нас, и ты – его карающий меч”, – утешила мужчину Эланор, когда он поделился с ней своими неудачами. Он прошелся вдоль ряда клеток, в которых еще совсем недавно содержались инфернальные твари – Уилл понял это по стоящему в коридоре запаху, экскрементам, потерянным чешуйкам или клочкам шерсти на полу за решетками. Судя по тому, что металл и стены не были усилены магией, здесь томились младшие, не самые опасные исчадья. Вряд ли кто-то из них смог бы расправиться сразу с двумя опытными дьяволистами, которыми, без сомнений, были брат и сестра Вантампур. Да они и сами не допустили бы того, чтобы двери всех клеток одновременно оказались открыты, как сейчас. Тут явно поработал кто-то посильнее беса или дьявольского кабана. – Что удалось узнать? – спросил Клинок у выпрямившейся жрицы. – Я видела чудовище, что пришло из портала, – девушка кивнула себе под ноги. – Могущественный дьявол. Он убил сначала мужчину, – жест в сторону лежащего с пробитой головой Терствелла Вантампура. – Затем напал на женщину. – А дворецкий? – его тело совершенно очевидно носило следы некротической магии, но кто ее применил? Жрица отрицательно покачала головой. – Он умер иначе: здесь был еще кто-то… или что-то. Темное. Сгусток мрака, непроницаемый настолько, что я не смогла различить даже его формы. Простите, лучезарный. – Не вини себя, – подбодрил провидицу герцог. У него уже имелись подозрения, кого из ближайших союзников семейства Вантампур можно было назвать воплощением тьмы. Но пригласить его на допрос Уилл, к сожалению, не сможет. – Где дьявол сейчас? – Этого я не увидела. – Проклятье! – выругался Клинок, живо представивший, как по городу разгуливает агрессивная адская тварь. – А прочие монстры? – На момент происшествия они были еще в клетках, лучезарный. “Час от часу не легче!” Мог ли Астарион перехватить контроль над исчадьями, или он, напротив, тоже пострадал от них? – ежедневные отчеты об активности лорда утверждали, что вампир уже несколько суток не покидает дворца. Способно ли этому чудовищу навредить хоть что-то? Помимо прямого доказательства связи Вантампуров с Аверно, в особняке нашлось еще множество опасных артефактов и запрещенной литературы. – Что делать дальше? Готовить виллу к очищению? – обратился к герцогу Всполох Кулака. По новому протоколу после инцидента в Дьявольской Доле все подобные места адской активности должны были быть уничтожены божественным пламенем. – Особняк мы сожжем сейчас, – Клинок переглянулся с согласно кивнувшей ему жрицей. – Но книги и артефакты упакуйте в ящики. Их мы уничтожим публично. Когда вернемся в Змеиную Скалу, я отдам распоряжение повсюду искать уцелевших монстров: перевернем каждый камень в этом городе. За ордером на обыск пускай стражи идут лично ко мне. Остаток дня Уилл занимался тем, что писал доклады остальным герцогам, согласуя с ними завтрашнее мероприятие, и готовил речь, с которой утром обратится к народу. Люди должны не просто увидеть в этом жесте акт борьбы со злом, но поверить, что никакая фамилия не является защитой от правосудия. А еще – убедиться, что вещи опальных аристократов конфискованы не для того, чтобы под шумок сменить хозяев. Паладин слишком долго и старательно изживал коррупцию, стараясь вернуть этому городу порядок, чтобы позволить хоть одной драгоценной безделушке осесть в чужом кармане. Он снова наведался к своему нелюбезному “приятелю” Эттварду Нидлу и очень вежливо изложил свою просьбу напечатать срочный тираж листовок с объявлением, так что уже через пару часов весь город знал о предстоящем событии. Для того, чтобы провести ритуальное сожжение, в центре судебной площади установили огромную металлическую жаровню, но не стали подкладывать в нее ни угля, ни дров. Первые зеваки в предрассветных сумерках удивленно перешептывались, глазея на пустую чашу и гадая, для чего она тут нужна. – Сегодня ты выглядишь непоколебимым, – заметила Эланор, поправляя на плечах паладина ярко-алый плащ с символикой солнца. – У меня больше нет права на сомнения, Эл, – признался мужчина, отстраненно смотря в окно. – Я думал, что казнь Амрика хоть сколько-то уменьшит количество дьявольской отравы в Балдуре, но, как оказалось, только вскрыл давно вызревавший гнойник на сердце города. Это уже не просто правосудие – это война. – Ты прав, это война, – согласилась эльфийка, обнимая герцога за талию. – То, ради чего Господин Зари приблизил тебя к себе и одарил силой – никто не знает, как бороться с чудовищами лучше Клинка Фронтира. – Только Клинок Латандера, – Уилл вгляделся в собственное отражение в оконном стекле. Оно было слабым и размытым, но янтарь его правого глаза сиял удивительно ярко. – Я готов. Как того требовала церемония очищения, герцог появился на площади с первым лучом рассвета, сразу приковав к себе внимание толпы. Сегодня люди вели себя скромно – предвкушение кровавой расправы над преступником не будоражило воображения, и большинство из собравшихся вообще не понимало, зачем их сюда позвали. Тем лучше: значит, потом не придется убирать всю площадь от гнилых овощей и прочих находок выгребной ямы. – Граждане Врат, – громким голосом начал свою речь Клинок. – Сегодня я стою перед вами не только как герцог этого великого города, но и как слуга Латандера – Владыки Рассвета, врага скверны и защитника надежды. Он сделал широкий жест, и стражи подтащили поближе сундуки и ящики с конфискованным имуществом Вантампуров. – Я должен извиниться перед всеми вами: совершив суд над Амриком Вантампуром, я упустил из виду остальных представителей этой фамилии, надеясь на честность их клятв и всегда стараясь видеть людей лучше, чем они есть. Паладин раскрыл крышку ближайшего сундука, демонстрируя толпе зловещие даже на вид предметы, кучей сваленные внутри. – Все эти вещи мы конфисковали в их имении, профессионально оборудованном для дьяволопоклонничества. Кара за их злодеяния настигла лорда и леди Вантампур сама – одно из призванных чудовищ оказалось сильнее своих пленителей и окончательно оборвало этот проклятый род. Пусть так, но правосудие над людьми свершилось. А теперь мы очистим мир от скверны, что скопилась в их доме за все эти годы. Протянув обе ладони к жаровне, Клинок воззвал к своему повелителю, призывая на ее поверхность сгусток божественного белого пламени, не нуждающегося в топливе. Эланор сбоку от мужчины одобрительно кивнула. Он взял из сундука первый попавшийся предмет, оказавшийся увесистым томом с иллюстрацией рогатого чудовища на обложке и названием “Приручение исчадий”. Продемонстрировал книгу толпе, чтобы зеваки в первых рядах могли хорошо ее разглядеть, и бросил в священный огонь. Языки пламени охватили фолиант, уже через секунду окрасившись в черный цвет. Толпа завороженно ахнула, глядя, как черный и белый огонь в жаровне воюют друг с другом, закручиваясь и сплетаясь причудливыми вихрями. Только когда книга распалась пеплом, а потом исчез даже он, пламя вновь стало однородно светлым. Вторым предметом было золотое ожерелье с крупными самоцветами, при виде которого люди возбужденно зашептались, не веря, что паладин решится уничтожить драгоценность. Но они плохо знали Клинка, не дрогнувшей рукой отправившего украшение на жаровню. Пламя резко взметнулось вверх столбом, вынудив ближайшие ряды граждан испуганно шарахнуться назад – черно-белые потоки огня кидались друг на друга с яростью двух драконов. Перед тем, как взять новую вещь, герцог сделал паузу. – Я хочу, чтобы вы знали: зло не всегда носит лицо чудовища. Оно может улыбаться, одеваться в шелка, говорить дружелюбно – и сеять раздор, – перед глазами снова встал высокий бледный силуэт мужчины с клыкастой усмешкой. – Я призываю вас: будьте зорки. Присматривайтесь к незнакомцам. Замечайте шепот в подворотнях, тени в глазах соседа, странные книги, тайные встречи. Если вы что-то видите – говорите. Лично мне, любому служителю Латандера или стражу. Но не медлите. Пусть тьма знает: в этом городе у нее нет убежища. Бросив в огонь стопку пергаментов, испещренных инфернальными символами, Уилл развернулся и отошел от жаровни. Церемонию закончат его братья по вере. *** – Впечатляющая речь, – с нечитаемой интонацией пробормотал дроу, наблюдая, как герцог жестом призывает на свое место младших жрецов и, взмахнув ярко-красным плащом, направляется в крепость. – Я правильно понимаю, что наш бывший друг только что призывал народ к доносам? – тихонько поинтересовался у эльфа волшебник. – Мне он никогда не был другом. Пойдем, я пройдусь с тобой до башни. Гейл и Вестар благоразумно держались на краю толпы, собравшейся на площади, так что им не пришлось локтями проталкиваться на выход. Досматривать сожжение темных артефактов они не стали – друзья пришли сюда послушать, что скажет Уилл, и больше их ничто не держало. Маг даже начал малодушно подумывать, что ради этого не стоило подниматься в такую рань. Мужчина широко зевнул, прикрывая рот ладонью – и почему латандриты всегда проводят свои церемонии на рассвете? – Ты правда думаешь, что храмовники – такая уж большая угроза для города? – задал волшебник давно волнующий его вопрос. Он понимал мотивацию Этеры воевать с ними – девушка была предвзята – но что движет Вестаром, всегда стремившимся не множить насилие без необходимости? – Я думаю, что дело не в них, а в их лидерах, – подозрительно оглядев полупустую улицу, шепотом ответил возлюбленный. – Эланор делит мир только на черное и белое – я понял это еще тогда, в храме Баала… хотя вспомнил об этом совсем недавно. Ну а Уилл – этот просто нашел себе очередную хозяйку, на этот раз по другую сторону морали. Дроу произнес ровно то, о чем думал волшебник – как бы скептически он ни относился к богам и их последователям, маг понимал, что личность лидера значит не меньше, чем догмы. Любое божественное слово можно исказить до неузнаваемости, что сейчас и происходило во Вратах Балдура. – Я никогда не прощу верховной Леди того, как она обошлась с тобой, умирающим на моих руках, – уже злее продолжил эльф. – Но это все еще недостаточный повод ненавидеть всех латандритов, пусть мне и не нравится количество власти, которую они теперь имеют в городе. – Тогда почему ты решил вступить в заговор? Вестар чуть поморщился, как будто успел пожалеть о своем решении. – Я собирался помочь Этере избежать наказания от Рафаила. Но дьявол мертв, а ее саму теперь есть, кому защищать, так что я больше не хочу участвовать в плане Густаво. Его идеи предполагают слишком много сопутствующих жертв. Гейл одобрительно кивнул: дроу рассказал ему, какими методами бейнит намерен бороться за власть в городе, и маг не мог назвать их иначе как бесчеловечными. С улицы, по которой они шли, как раз открывался вид на реку, лениво перекатывающую волны в сторону моря. Она казалась тихой и спокойной, но до волшебника уже не единожды доходили слухи, что из нее ушла рыба, оставляя рыбаков без добычи. А само море непрерывно бушевало с тех самых пор, как Гончий и последние жрицы Амберли заключили свое жестокое соглашение. Морская Сука редко исполняла пожелания своих последователей так, как они того хотели, но просьба посеять хаос явно пришлась богине по душе. К катастрофическим последствиям это еще не привело, но в нищих прибрежных кварталах теперь лучше было вообще не появляться, чтобы не столкнуться с их озлобленными обитателями. Теоретически, они с Вестаром могли бы покинуть город и отправиться в путешествие, как когда-то мечтали, но Балдур крепко держал их. У дроу появились любимая работа, признание в обществе и достаточно близких знакомых, чтобы ему не хотелось бросать их в надвигающейся войне. Да и Гейлу все еще было интересно разобраться с тайнами башни Рамазита – пусть не ради безопасности Этеры, но в угоду своему магическому профессионализму. Он надеялся только на то, что вампир и чародейка не потребуют от друзей ультимативного выбора стороны в этой борьбе с храмовниками. Не дойдя одного поворота до площади, дроу неожиданно лукаво улыбнулся, прижал мага к стене и приник к нему поцелуем, воспользовавшись тем, что в переулке никого нет. – Я буду скучать, – промурлыкал эльф ему на ухо, довольно глядя на припухшие губы человека. – Постарайся сегодня не задерживаться. – Сбегу, как только смогу, – полушутя пообещал волшебник, хотя вовсе не верил в успех этой затеи. Они двинулись дальше. Вчера, только заикнувшись о более щадящем графике, Гейл едва смог увернуться от полетевшей в него астролябии. Он не рассказал об этом инциденте Вестару, но сам наконец убедился, что агрессивная вспыльчивость Лорроакана – не просто домыслы и не результат их личных конфликтов с предыдущим помощником. Вдохнув поглубже, маг перешагнул порог Волшебных Принадлежностей и двинулся в кабинет “господина”. – Сегодня я научу тебя работать с Привратником, – заявил герцог, закончив любоваться своим отражением в наколдованном зеркале. – Сейчас ты займешься зарядкой кристаллических накопителей, а затем отнесешь их в хранилище. Гейл даже тенью мысли не выдал, что ему уже доводилось иметь дело с этой мощной магией, равно как и бывать в хранилище. Лорроакан привел помощника в круглое помещение, где на высоких подставках покоился десяток кристаллов-аккумуляторов. Приглядевшись, маг заметил, что от каждого такого столбика прямо в пол уходят жгуты проводов, похожие на те, что использовались для создания Стальных Стражей. Оставшееся пространство занимали открытые стеллажи с новыми камнями для зарядки да панель управления с несколькими кнопками и рычагами. – Работа элементарная, так что справишься даже ты, – нисколько не стесняясь в выражениях, заявил герцог. – Запускаешь систему, – он нажал на первую кнопку. – Ставишь кристаллы на подставки и поднимаешь этот рычаг. Когда магии будет достаточно, камни станут голубыми. Отключаешь подачу энергии и меняешь накопители на новые. Заряженные складывай вот в этот ящик и записывай количество в отчетную книгу. Гейл только молча кивал – задача и правда выглядела несложной. – И учти: если проморгаешь момент и не отключишь вовремя – аккумуляторы треснут и взорвутся. За каждый испорченный камень я буду вычитать у тебя недельное жалование! – нахмурив брови, строго произнес мужчина. – Я все понял, господин, – волшебник смиренно приблизился к панели и поднял рычаг. – Что это за энергия? – полюбопытствовал он, наблюдая, как по проводам вверх заструились голубоватые искры. – И зачем вам столько накопителей? – Меньше знаешь – дольше проживешь, – с туманной угрозой пропел в ответ Лорроакан. – Конечно, господин. Не зная, чем еще себя занять, пока активных действий не требовалось, Гейл принялся листать толстую тетрадь с записями, сделанными рукой предшественника. Ничего, кроме столбиков дат и цифр. Все это время герцог наблюдал за своим помощником с настороженным любопытством,будто усиленно что-то обдумывал. – А ведь я узнал тебя, Гейл Декариос из Глубоководья. Пальцы волшебника дрогнули и едва не порвали хрупкую страницу. Что он имеет в виду? Мог ли Лорроакан узнать того, кто ограбил его много лет назад, и вспомнить вора после снятия проклятья? – Это ведь тебя называли Избранным Мистры когда-то? Волшебник едва не рассмеялся от облегчения. Он сам уже давно перестал воспринимать себя причастным к делам богини, поэтому не ожидал, что об этом вспомнит кто-то посторонний. – Да, это был я. Лорроакан расхохотался, запрокинув голову к потолку, но его веселье было откровенно злобным. – А что случилось теперь? За что Мистра лишила своего комнатного питомца теплой подстилки, если теперь ты вынужден скитаться по городам в поисках работы? Вопрос герцога уже не граничил с оскорблением, а был им. Мужчина смотрел на слугу испытывающе и провокационно: осмелится ли Гейл огрызнуться? Чем вообще он привлек мать всей магии в мире? – Подстилка была действительно теплой, – с многозначительной улыбкой произнес маг, решивший, что полностью проглотить подначку будет слишком подозрительно даже для такого скромника, каким Гейл пытается казаться. – Но свобода для меня оказалась дороже, чем милость богини. – Пф, идеалист, значит? – разочарованно фыркнул герцог, вероятно, ожидавший какой-то драматичной истории. Волшебник только пожал плечами, мол, “какой есть – такой есть”. – Ладно, работай, отчитаешься вечером, – Лорроакан потерял интерес к слуге и двинулся на выход, уже в конце спохватившись. – А Жестянка за тобой присмотрит. “Проклятье!” – подумал Гейл, уже было решивший, что маг забыл про надсмотрщика. *** – Целуй меня. Астарион призывно откинул голову, открывая изгиб изящной шеи со следами клыков. Этера послушно приникла к бледной коже губами, покрывая ее нежными поцелуями. – Ниже, – с появившейся хрипотцой в голосе приказал лорд, и девушка охотно принялась ласкать его грудь и ключицы. Она уже давно потеряла счет, сколько раз они с вампиром любили друг друга с того самого момента, как чародейка пришла в себя в его спальне. Прошедшие дни слились для нее в один бесконечный поток страсти, обожания и совсем немного – сладостной боли. Впервые за столько лет они снова просыпались, слившись в объятьях, только на этот раз не в лесных трущобах и казенном уюте чужих домов, а в роскоши владений лорда. Он брал ее подолгу и часто, так что в какой-то момент Этере начало казаться, что они вовсе не покидают постели, отвлекаясь только на краткий сон и редкие приемы пищи. Но мужчина все равно не мог насытиться, словно пытался наверстать все недополученное удовольствие за период их разлуки. Чародейка спустилась губами по животу вампира. За несколько дней его тело полностью восстановилось, вернув прежнее великолепие. – Еще ниже? – игриво спросила она, уже обжигая дыханием член любовника, но пока не касаясь его. – Нет, – он взял ее за волосы, притягивая наверх и укладывая на бок, к себе спиной. Уже через мгновенье девушка ощутила, как Астарион сзади прижался бедрами и вошел в нее. В нем больше не было той жадной торопливости, что сопровождала его движения в их самый первый раз после победы над Рафаилом – теперь мужчина предпочитал наслаждаться изобретательно и чувственно. Он мог быть с чародейкой трепетно нежным или, напротив, подчеркнуто грубым, но еще ни разу не перешел границы, отделяющей удовольствие Этеры от кошмара. На их постели уже давно скопилась целая коллекция разнообразных баночек, флаконов и предметов для игр – вот и сейчас лорд потянулся к одному из пузырьков с ароматным маслом и вылил немного себе на пальцы. В воздухе повис ненавязчивый цветочный запах, и девушка почувствовала прикосновение Астариона между своих ягодиц. Она рефлекторно напряглась, прекрасно помня, чем закончился ее прошлый и единственный опыт, когда мужчина взял ее так. – Не нужно бояться, милая, – мягко прошелестел ей на ухо голос вампира, мгновенно ощутившего беспокойство Этеры и сразу понявшего, что ее тревожит. – В этот раз все будет иначе. Не извлекая члена из ее тела, любовник начал массировать чародейке задний проход, затем погрузил внутрь палец. У нее не было причин опасаться его сейчас, да и постельные игры, которым она предавалась в Аверно, бывали… разными, только воспоминания об однажды причиненной Астарионом боли мешали ей полноценно расслабиться. Лорд знал это и не торопился, обняв девушку второй рукой и покрывая успокаивающими поцелуями ее шею и плечи. К одному пальцу прибавился второй, и все это – под медленные, властные толчки бедрами. Мужчина чутко прислушивался к изменению реакций ее тела и точно уловил момент, когда Этера и сама начала желать от его прикосновений большего. – Ты доверяешь мне? – он убрал руку и уткнулся носом чародейке в висок. – Да, – прошептала она, старательно отгоняя ощущение дежавю. Астарион выскользнул из нее, добавил масла из флакона и приставил член уже в новую точку. – Тебе понравится, я уверен, – продолжал мурлыкать любовник, ладонью удерживая девушку за бедро и начиная аккуратными движениями толкаться внутрь. Этера громко застонала и скомкала простынь в кулаке, когда вампиру удалось снова проникнуть в ее тело. Удовольствие было острым и режущим, как лезвие. Как сам Астарион. Он и был сейчас воплощенным наслаждением – на грани тотального растворения и потери рассудка. – О, боги… – прошипела чародейка, пытаясь свыкнуться с навязчивыми тянущими ощущениями. – Почему мужчины настолько это любят? Над ухом раздался мелодичный смех, и рука лорда обхватила ее шею. – Потому что, когда женщина отдается так – это уже больше, чем секс, – пальцы на горле сжались сильнее, и в голосе любовника появились хищные нотки. – Это власть в чистом виде. Возможно, какую-то другую – нормальную – девушку это признание бы только испугало, но Этера уже давно не пыталась таковой казаться. Ее возбуждение лишь усилилось… да что там! – подскочило десятикратно от того, сколько силы было в словах лорда. Сколько уверенности и контроля. Над ней. Над их близостью. Над целым миром. Она искренне обожала Астариона таким – настоящим – без показных манер и любезных масок. Желающим и умеющим брать то, что ему захочется. И ничуть не меньше чародейка любила отдаваться ему. – Вот так, девочка, – полным удовлетворения тоном прокомментировал мужчина смену ее настроения. – Я же обещал, что ты будешь довольна. Он толкнулся глубже, уже не опасаясь напугать любовницу резким движением. Лорд перевернул Этеру на живот и перехватил ее запястья, прижимая к постели. К ощущениям внутри прибавилась приятная тяжесть владеющего ей мужчины. Все то, что когда-то стало причиной ее ужаса, теперь заиграло другими красками, раскрывалось новыми гранями болезненного, но такого яркого удовольствия. Она наконец-то расслабилась достаточно, чтобы полностью отпустить контроль и довериться Астариону, управляющему ее эмоциями и телом. В какой-то момент вампир выпрямился и, уперевшись ладонями в поясницу чародейки, ускорил темп. Эта пытка была такой сладкой, что девушка со стоном сжала кулак и прикусила зубами костяшки пальцев. – Соскучилась по укусам, моя радость? – весело прокомментировал ее жест мужчина прерывистым от наслаждения голосом. Он тоже был на грани. Этера не смогла бы ответить ему, даже если бы захотела – сейчас все ее усилия уходили на то, чтобы просто не забывать дышать. За все время Астарион и правда ни разу не пустил в ход клыки, что было довольно странно, зная о его кровавых фантазиях. Возможно, он берег это удовольствие для особого случая, но, что бы им ни двигало – дело было точно не в том, что он жалел любовницу. Вампир резко запустил руку девушке в волосы и потянул на себя, выгибая ее, словно лук, и заставляя сдавленно охнуть. Еще несколько – откровенно грубых – толчков, и лорд с хрипом прижался к ней бедрами, а затем обессиленно откинулся на постель, снова перевернув Этеру на бок и обнимая обеими руками. Даже спиной она чувствовала, как бешено колотилось его сердце и сбилось дыхание. “Совсем как живой…” – Боги, какой же ты псих! – с чувством пробормотала чародейка, когда сама смогла отдышаться. – На твоем языке это значит: “Я люблю тебя, Астарион”? – приглушенно спросил вампир, уткнувшийся лицом в волосы на ее затылке. – Да, – усмехнулась Этера, накрывая его ладонь своей. – Да, черт возьми. Объятия стали крепче. Мужчина еще долго лежал неподвижно и молча, так что девушке начало казаться, что он заснул, но стоило ей попытаться лечь поудобней, как по обнаженному плечу ласково заскользили его пальцы. Лорд перевернулся на спину, устраивая чародейку у себя на груди. Косые лучи закатного солнца пробивались сквозь окна, обволакивая его кожу золотом, а небо в прозрачном куполе уже начало превращаться из багрянца в пурпур, совсем скоро обещая смениться ночной темнотой. – Интересно, какой сейчас день?.. Вопрос девушки был риторическим, но мужчина почему-то решил на него ответить: – Я не считал, и мне наплевать, – Астарион закинул свободную руку под голову, с абсолютно философским видом разглядывая небо. – Густаво, наверно, рвет и мечет: Салем говорил, что он приходил уже дважды, а я все… проспал. Этера усмехнулась про себя: сон был последним делом, на которое они с вампиром тратили время. – Кажется, он у тебя на особом счету? – с интересом заметила девушка. – В моей жизни не так много смертных, судьба которых мне не безразлична, – невозмутимо согласился лорд. – И еще меньше тех, кто активно занимается политикой. Ваши сферы влияния тесно пересекаются, а ты вроде как планировал монополию власти в этом городе. Но ваш союз с Гончим выглядит достаточно… надежным. После произошедшего в особняке Вантампуров, девушка лишний раз убедилась, насколько хрупкой может оказаться преданность сторонников. Не только для Астариона – любой, кто ввязался в политические интриги, рисковал стать их жертвой. Хоть человек, хоть нежить. – Я могу позволить ему некоторые вольности, – пальцы мужчины заскользили по спине любовницы. – У меня впереди вечность, и мне не сложно немного подождать. В конце концов, он уже немолод и не будет долго оставаться на лидерских позициях. Даже если Пес назначит себе преемника… – лорд хищно улыбнулся, – новому главе церкви Бейна я ничем не обязан. Несмотря на ровный тон лорда, девушка уловила в нем тщательно замаскированное сожаление. – Предложи Густаво стать вампиром, и он будет на твоей стороне вечно, – полушутя произнесла чародейка. – Я предлагал. Астарион ответил неожиданно серьезно и мрачно, выдавая, насколько важна для него эта тема. – Он отказался? Мужчина сделал глубокий вдох. – Для бейнита Пес удивительно сентиментален и привязан к своей смертной оболочке, ему не интересна вечность. Дьявол с ним, милая. Если Гончему приспичило всенепременно отправиться на тот свет – это его право… Теперь в его голосе проскользнула неприкрытая горечь. Густаво с самого начала был для Астариона значимой фигурой, а теперь, возможно, эти двое могли бы называть себя друзьями… если бы оба не считали подобные сантименты недостойной правителей ересью. Этера не знала, какими мотивами руководствуется бейнит, зато вампир… впервые с момента Вознесения, чародейка увидела в лорде не просто одержимого контролем тирана, но мужчину, настолько израненного потерями, что теперь он готов был любыми способами привязывать к себе дорогих ему людей. Уязвимого в своих симпатиях, несмотря на все обретенное им могущество. Этера не могла даже представить, каково это – знать, что переживешь всех, кто тебе небезразличен. Лорд развернулся к девушке, подперев голову ладонью. – …лично мне достаточно и того, что у меня есть ты. – Астарион, – кажется, своей шуткой она невольно затронула ту тему, которой не решалась касаться, чтобы не разрушить картину такого неожиданного и такого хрупкого счастья. – Мы все еще говорим про вечность? – Да, – его лицо было невозмутимым, как будто он ждал только повода поднять этот вопрос. – Что бы с нами ни происходило, как бы судьба ни отталкивала нас друг от друга, друзьями или врагами – мы всегда будем возвращаться вот в эту точку, – он постучал указательным пальцем по постели. – Раз за разом, снова и снова. Aeterna amantes, драгоценная. Я тебя выбрал, а ты… в доме Кары у тебя был шанс получить наконец настоящую, полноценную свободу – и от контракта, и от меня со всеми моими притязаниями. Но ты им не воспользовалась. Напомни-ка, почему? – Потому что я тоже тебя выбрала, – призналась Этера, прекрасно поняв, что он ожидает услышать. – Верно, – лорд очертил касанием изгиб ее тела и задержал руку на бедре. – Тогда какой смысл так отчаянно противиться изменениям, которые принесут нашим отношениям только пользу? Даже если ты пока не готова оценить все преимущества бытия вампиром… уверен, что совсем скоро ты сама захочешь присоединиться ко мне в вечности. Этера посмотрела на него недоверчиво. Вот так просто? Ни строгих условий, ни ультиматумов? – О нет, ведьма, только не подумай, будто я размяк, – рассмеялся Астарион, оценив ее выражение лица. – Просто я умею учиться на ошибках и хорошо запомнил, до каких бредовых идей ты способна дойти, когда паникуешь, – он фыркнул. – Хватит с меня и одного дьявола. – Среди них есть весьма любопытные представители, – с лукавой улыбкой поддразнила мужчину чародейка. – Предпочту никогда не узнать об этом, – он сгреб девушку в охапку. – Я больше не намерен ни с кем тебя делить. – Аст, – Этера нежно коснулась поцелуем его плеча. – Я люблю тебя, и я… тебя не оставлю. Она не сомневалась, что Астарион правильно поймет обещание, завуалированное в этой фразе. Ради выживания в Аверно чародейка менялась уже столько раз, что ее давно перестали пугать эти процессы – теперь она знала, что сможет выдержать что угодно, и предложение лорда стать вампиром больше не казалось ей чем-то ужасным. Единственное, что мешало ей принять его прямо сейчас – желание убедиться, что она впервые действует не ради выживания, а ради счастья. Этера больше не воспринимала отношения с Астарионом попыткой заполнить пустоту в душе, раствориться в этом мужчине, чтобы перестать терзаться непониманием, что ей делать со своей жизнью. Напротив, спустя годы ее любовь к нему как будто стала более спокойной и зрелой. Стала важной частью ее мира, а не всем миром. Теперь это действительно был выбор, а не жест отчаяния. Теперь чародейка видела их связь чем-то надежным и теплым, как бы странно это ни звучало применительно к нежити. Ее не пугала даже та власть, что она готова отдать в руки лорда – разница их положений уже настолько велика, что не имеет никакого значения, останется ли Этера смертной или примет дар вечной жизни. Астарион в любом случае не позволит ей уйти, неоднократно об этом намекнув, и она уже подписала окончательное согласие на его условие – собственной кровью на лучах инфернальной печати подвала Вантампуров. – Рад, что ты вняла голосу разума, – стараясь не выдать своего довольства, произнес мужчина, перебирающий ее волосы. – Как насчет небольшой вечерней прогулки? Стоит наведаться в Остролист до того, как Гончий окончательно потеряет терпение и залезет в окно нашей спальни. Для визита в единоличное логово Густаво вампир отказался от экипажа и даже от верховых лошадей, одевшись максимально неброско. Для Этеры тоже нашелся брючный костюм, хотя она предпочла не спрашивать, чей он. – Завтра утром приглашу сюда Фигаро, – пообещал лорд, критически глядя, как любовница подворачивает слишком длинные манжеты блузки. – Или можно просто забрать мой сундук из дома Мары? – Одно другому не мешает. Брюки тоже пришлось укорачивать, но это было все равно лучше, чем идти на улицу в халате Астариона – единственной одежде, которую девушка носила последние несколько дней. В Остролисте к позднему вечеру было многолюдно и шумно. – Как в старые добрые времена, – усмехнулся Астарион, намекая на их совместные визиты сюда перед захватом Алого Дворца. Он целенаправленно двинулся к барной стойке, даже не выискивая свободный столик в зале. – Господин, – сдержанным кивком приветствовал лорда трактирщик. – Густаво у себя? – Он наверху, – подтвердил мужчина. На втором этаже тоже имелось несколько обеденных мест: гораздо более уютных, чем в общем зале, и вампир подвел свою спутницу к одному из мягких кресел. Этот укромный уголок всегда был свободен и ожидал только лорда или его приближенных. – Подожди меня здесь, драгоценная, – Астарион принял у чародейки плащ и бросил его на соседний стул. – Закажи что-нибудь, почитай газеты, а я совсем скоро к тебе присоединюсь. – Один раз я уже отпустила тебя одного поболтать с союзником, – пошутила девушка, хотя не сомневалась в лояльности Гончего. – А закончилось все тем, что мы с тобой оказались в одной постели, – так же весело ответил мужчина, делая магический пасс. – Последний штрих. Тень чародейки на стене дрогнула, на секунду приоткрыла алые глаза и снова замерла в неподвижности. – Конвоир? – Этера приподняла бровь. – Защитник, – поправил ее вампир. – Пускай за тобой уже не тянется чарующий флер Аверно, у меня – а значит, и у моей женщины – все еще достаточно врагов в этом городе. Так что я больше не оставлю тебя без присмотра – начинай привыкать к своему новому статусу, милая. Как и у всего в этом мире, у любви чудовища тоже была своя цена. Астарион галантно поцеловал девушке руку и вышел в коридор. Сразу после его ухода к чародейке подошел разносчик, принял заказ на поздний ужин и принес по ее просьбе издания последних дней. Трагической гибели рода Вантампуров был посвящен целый разворот, но подавалась эта история в таком свете, чтобы отбить у читателей всякое сочувствие к дьяволистам. В других статьях упоминались участившиеся бунты и ухудшение погодных условий на море, и все это сдабривалось тонкой, почти незаметной критикой текущей власти. Ровно так, как и планировал Густаво. Внимание Этеры привлек резкий всплеск магии в общем зале, а за ним взволнованный голос: – Осторожней, Нина! – Я не специально, ты же знаешь… С места чародейки можно было отлично рассмотреть все, что происходит внизу, и она быстро отыскала глазами источник беспокойства. За общим длинным столом сидели двое: молодой мужчина в служебной одежде работника Балдурского Вестника и совсем юная девушка – даже девочка – по-родственному похожая на него. От нее-то и исходило ощущение дремлющей, но очень мощной магии, что только подтверждалось левитирующими над столом тарелками и чашками, которые мужчина поспешно пытался вернуть обратно на поверхность под косые взгляды прочих посетителей. Молодая светловолосая особа была чародейкой. Не такой, как Этера – собранной из осколков в амнийской пустыне по прихоти чужой злобной воли. Настоящей, природной чародейкой, сила которой только-только начала проявлять себя такими вот спонтанными всплесками. Пока еще слабыми, но вскоре обещающими превратить крохотные искры чар в сметающий все на своем пути пожар. Нина была очень сильна и даже не догадывалась об этом, но Этера отлично видела ее потенциал. И уже задумалась над тем, как его можно использовать. – Гаррет, дай мне хлеб! – девочка требовательно вытянула руку к тарелке, которую ее родственник отставил дальше всего. – А что, сама дотянуться уже не можешь? – беззлобно поддел ее… брат? Похоже на то. Сестра в ответ только сварливо продемонстрировала ему сжатый кулак, заставив мужчину рассмеяться. Кажется, эти двое были сильно привязаны друг к другу. Этера продолжала наблюдать за семьей все время, пока ужинала, и даже чуть не упустила момент, когда вернулся Астарион в сопровождении Густаво. – Кто этот мужчина? – поинтересовалась девушка у бейнита, наверняка поименно знающего всех работников Вестника. – Гаррет Дортмелл? – Пес проследил за направлением ее взгляда. – Младший техник, помогающий обслуживать печатный станок. А что? – Он очень ценный сотрудник? Вид Гончего стал заинтригованным. Человек вопросительно посмотрел на Астариона, но тот только пожал плечами, демонстрируя, что и сам не знает, какая безумная идея пришла в голову его спутнице. – Не особенно, – наконец ответил ей Густаво. Этера обернулась к лорду. – Проси все, что хочешь, – откликнулся он еще до того, как чародейка озвучила свое пожелание. – Мне нужно, чтобы ты его убил, – кивнула девушка в сторону брата Нины. – Не в бою и не прямо сейчас, а так, чтобы все выглядело как проклятье или болезнь. Лица обоих мужчин, явно не ожидавших от Этеры такой кровожадности, удивленно вытянулись. – Милая, зачем тебе это? – Астарион задал вопрос со смехом, но по алчным огонькам в его взгляде чародейка поняла, что он с удовольствием исполнит ее просьбу. – Что ты задумала? – То, что я умею лучше всего, любовь моя, – проворковала девушка, беря его кисть в ладони и касаясь губами пальцев. – Писать историю чужой кровью. *Тэм Гринхилл – "Посвящение Бертрану"