Из грязи и золота

Нас тянет боль, нас тянет страх Дым погребального костра Разруха, пытка, кровь из ран Пещерный мрак Жестокость взгляда, свист бича Чужая скука и печаль Любовь с глазами палача Дворец, барак* Шепоты и тени. Навязчивые, злые, вездесущие – они кружили совсем рядом, наполняя пространство какофонией звуков, хватали за одежду скрюченными когтистыми пальцами, царапали кожу. Разве у теней должна быть плоть? И почему они не подчиняются? Он – Вознесенный вампир, совершенное творение на самой границе миров света и тьмы. Повелитель не-жизни, король первородного мрака, способный ходить под солнцем. Все эти жалкие вопящие мертвецы должны падать ниц от одного только звука его голоса… но пока что они лишь стремятся уронить на колени самого вампира. Тяжесть чужих рук, давящих на плечи, стала невыносимой. “А ведь в любой момент может прийти он…” Сознание обдало потоком холодного липкого страха, и Астарион с отвращением захлопнул книгу, открывая глаза. – Дерьмо! – он бесцеремонно швырнул древний фолиант на кофейный столик. Какая это уже попытка? Четвертая? Пятая? Лорду казалось, что с каждым новым разом Некромантия сопротивляется ему сильнее и сильнее. А мысль о том, что ее сумела прочесть малолетняя смертная, только еще больше унижала самолюбие. Надо было все-таки вытрясти из Кары секрет подчинения книги до того как он начал ломать девушке кости. Или в процессе… – Ты в порядке? – голос чародейки выдернул мужчину из размышлений. – Я в бешенстве. Ведьма отложила в сторону собственные заметки по действиям латандритов в Балдуре, и, проигнорировав сброшенные домашние туфли, приблизилась к вампиру. Встала позади кресла, коснулась прохладными пальцами висков Астариона, начиная осторожно массировать напряженные мышцы его лица. Лорд на пару минут позволил себе прикрыть глаза и расслабиться, мысленно благодаря Этеру, что она не пытается ни утешать, ни отговаривать мужчину от дальнейших попыток. Чародейка понимала, что его желание изучить Некромантию Тэя – не просто прихоть. В этой чертовой пыльной рухляди крылось то, что раньше Астарион считал совершенно невозможным – тайна контроля над Вознесенным вампиром. Когда ритуал только свершился, эйфория переполняла мужчину: казалось, весь мир припал на колени, завороженно ожидая приказов новорожденного бога. Но реальность быстро привела лорда в чувство, жестко показав, что он в этом городе далеко не один такой сильный. А фиаско с семейством Вантампур так и вовсе вернуло Астариона в состояние перманентных подозрений. И только нежность любящих прикосновений заставляла забыться и отвлечься ненадолго от бесконечной борьбы. Этера обняла мужчину за плечи, уткнувшись носом в платиновые кудри. Его душа и его самое главное сокровище. За эту женщину вампир готов был вновь сразиться хоть со всем Аверно. – Я уже на грани того, чтобы пойти откопать Кару и устроить допрос ее разлагающемуся трупу, – сообщил он чародейке, почти успокоившись под влиянием ее ласки. – Их с братом сожгли, Астарион, – напомнила ему девушка и фыркнула. – Но я уже представляю заголовок в Балдурском Вестнике: “Некроманты надругались над дьяволистами, в городе паника”. – Уилл был бы в восторге. Такой повод протолкнуть очередной законопроект с репрессиями. Лорд открыл глаза и выпрямился в кресле, перехватив ладонь чародейки. Он поднял на любовницу взгляд и медленно, очень чувственно коснулся губами ее тонкого запястья, на котором так соблазнительно темнели ниточки вен. Пульс смертной мгновенно участился. – Тебе больше не интересна моя кровь? – удивленно и, кажется, с ноткой разочарования спросила Этера, когда Астарион отпустил ее руку. Вампир довольно улыбнулся: он ожидал, что рано или поздно этот вопрос будет задан. – Душа моя, твоя дивная кровь прекрасней всего, что я когда-либо пробовал, – он почти не кривил душой: девушка была не первой смертной, кого мужчина вкусил, но первой, кто день за днем, капля за каплей добровольно отдавала вампиру свою жизнь. Это было… ценно, а лорд умел быть благодарным. – Тогда в чем причина такой сдержанности? – она вышла из-за спинки кресла, чтобы присесть на подлокотник рядом с Астарионом. – Всего лишь желал убедиться, что ты и сама этого хочешь. Мой укус уже далеко не так безобиден, как раньше – ты успела это узнать, – он провел пальцем по тонкому розовому шраму на кисти девушки, который еще не исчез даже после целительной магии Вестара. – Но тот, кто познал близость с вампиром именно как с вампиром, не согласится на меньшее, правда? – Правда, – прошептала чародейка, уже охваченная огнем предвкушения, хоть и пыталась не показывать этого так явно. – Стоит лишь сказать об этом вслух, милая. И я дам тебе желаемое, – Астарион ослабил завязки ее платья, приспуская ткань с плеч и присматриваясь, в какой участок этой гладкой кожи ему хочется вонзить клыки. В том, что просьба прозвучит, он нисколько не сомневался. Только вместо чарующе нежных слов раздался стук в дверь кабинета. Ведьма вздрогнула, а лорд попытался проигнорировать визитера, но звук повторился уже настойчивей. – Господин, вы здесь? С гневным выдохом мужчина вернул платье любовницы на место и поднялся, чтобы открыть дверь. Иногда он и сам не понимал, как дворецкий умудрился прослужить здесь так долго и остаться в живых – с его-то талантом появляться невовремя. – Простите, что прерываю. У меня послание для госпожи Этеры, милорд, – слуга протянул хмурому хозяину конверт без печати. – Курьер настаивал, что это срочно. – Это все? – Да. – Ты свободен. Астарион снова заперся, проверил письмо на предмет враждебных веществ и чар, и только потом передал его в руки девушке. Она быстро пробежалась глазами по строчкам и протянула записку мужчине, чтобы он тоже взглянул. “Нужно поговорить, срочно. Так что будь любезна – вылезай наконец из постели своего кровососа и топай ко мне!” Для того, чтобы понять, кто автор письма, не нужно было даже знать этот почерк. Только одна женщина в окружении чародейки могла позволить себе писать про лорда в таком тоне. Первым порывом было заявить ведьме, что он никуда ее не отпустит, и пускай Мара у себя дома исходит ядом, но решил не провоцировать конфликт. Этера охотно откликалась на тонкие инструменты влияния, а вот на жесткие ограничения реагировала… слишком бурно. К тому же, ему и самому стало интересно, что такого важного могло понадобиться капитану, которая не вспоминала о подруге уже больше недели ее пребывания в замке. – Я прикажу подать тебе экипаж, а сам продолжу копаться в этом тэйском кошмаре, – Астарион с отвращением подтянул к себе том Некромантии. *** Когда чародейка взбежала на порог дома Амаретт, на город уже опустились вечерние сумерки. Тифлинг открыла ей лично, очевидно, заранее углядев из окна гостиной. – Сама зайдешь или надо позвать? – буркнула женщина, пристально вглядываясь в лицо Этеры и выискивая признаки вампиризма. Девушка широко улыбнулась капитану, демонстрируя, что клыки пока не отросли, и зашла в холл, прикрыв за собой дверь. Стоящий рядом Арно принял ее плащ. – Что случилось, Мара? – не тратя времени на приветственные любезности, спросила чародейка, хорошо зная, что подруга не станет беспокоить ее по пустякам. – Идем. Заинтригованная гостья последовала за хозяйкой дома в подвал, что само по себе было неожиданно. Амаретт привела Этеру в прачечную, в которой сейчас гудел насос, подающий воду на верхние этажи, а на веревках висело постельное белье. А еще прямо на голом полу, связанный по рукам и ногам, лежал мужчина с кляпом во рту. Девушка узнала в нем пекаря, и ее брови удивленно взлетели – меньше всего по дороге сюда чародейка ожидала увидеть что-нибудь подобное. – Мара, какого черта? – Это ты мне скажи, ведьма! – тифлинг скрестила руки на груди. – Я поймала этого молодчика, вскрывшего дверь гостевой комнаты и увлеченно копающегося в твоих вещах. До этого он регулярно интересовался, что с тобой и куда ты делась, но я не придавала этому значение. Думала, его просто волнует, готовить ли каждое утро твои любимые эклеры. Пробовала спрашивать его обычным способом, – капитан цинично усмехнулась, а Этера только сейчас отметила у связанного на лице следы побоев. – Но он молчит, так что сделай милость – разговори его сама. А еще – забери из дома свой чертов сундук, раз уж все равно тут больше не живешь. Глядя на связанного пекаря, испуганно таращившего глаза на чародейку, девушка порадовалась, что Астарион не пожелал поехать сюда с ней. Она не сомневалась, что мужчину придется убить независимо от результатов допроса, но вампир бы точно сделал его последние минуты – или часы – невыносимыми. – Как давно он у тебя работает? – Достаточно, наняла еще до твоего возвращения. Этера приблизилась к пленнику и вынула кляп. – Мне стоит дать тебе шанс говорить добровольно? Мужчина молчал, не выражая ни согласия, ни сопротивления, только взгляд стал еще более затравленным. – Если тебе поручили за мной следить, то должны были и предупредить о том, на что я способна. Снова тишина. – Ладно… – она обернулась к Маре. – Будешь смотреть? Тифлинг кивнула, и девушка погрузилась в водоворот видений, соединяя три разума в единое целое. Пленник капитана не был ни магом, ни даже просто волевой личностью, без труда позволив себя подчинить. В его голове замелькали разноцветные картинки, посвященные по большей части пестрым рыночным площадям да соблазнительным сладостям, но мысли мужчины раз за разом невольно возвращались к совсем юной рыжеволосой девушке. Попытавшись понять, чем она для него так важна, Этера случайно зацепила вниманием новое – уже знакомое – лицо, и вот на нем решила задержаться. Корвин прощально махнул торговцу, взвалил мешок с мукой на плечо и двинулся на выход с рынка. Сегодня ему удалось сторговаться с мельником и сэкономить пару золотых, которые осядут в его кармане – капитан Амаретт была в целом неплохой хозяйкой, и работа у нее мужчине даже нравилась, но тифлинг не обеднеет, не получив сдачу… “Ах ты говнюк!” – сердито, но без настоящей злобы подумала Мара. Он уже почти миновал торговые ряды, когда наткнулся на пристальный, испытывающий взгляд Огненного Кулака. По спине пробежал холодок: прошлое шарлатана-Корвина было уже давно позади, наказание отработано, но человеку все равно становилось неуютно в такие моменты. Он попробовал обойти стражника, только тот тоже сделал шаг в сторону, преграждая путь. – Что-то не так? Я что-то нарушил? – голос оставался спокойным, но ладони на горловине мешка с мукой вспотели. – Идите за мной, саэ, – не объясняя ничего, приказал Кулак. – С вами хочет поговорить герцог. Корвин окончательно перестал понимать, что происходит. Да, у него имелись прегрешения, способные заинтересовать законников, но герцог? Это птица слишком высокого полета, чтобы снизойти до проступков такой мелкой сошки, как пекарь. “В принципе, мне уже все ясно”, – цинично прокомментировала видение тифлинг. “Мне закончить?” “Не ерничай, ведьма”. Герцог Рейвенгард ожидал мужчину на очищенной от снега скамейке в глубине зимнего сквера с ледяными скульптурами. Корвин осторожно присел рядом, поставив свою ношу на краешек лавки. Не глядя на собеседника, паладин раскрыл лежащую на его коленях папку и принялся зачитывать текст вслух. – Шарлатан Корвин по прозвищу Фокусник. Четыре года назад уличен в мелком мошенничестве по продаже нелицензированных магических свитков первого уровня, приговорен к содержанию под стражей, вышел досрочно за примерное поведение и активную демонстрацию раскаяния в своих преступлениях. Взял опеку над малолетней дочерью своей покойной сестры, устроился на официальную работу, в незаконной деятельности больше не замечен… Герцог впервые поднял взгляд на собеседника, и тот нервно сглотнул. Янтарь искусственного глаза сиял подобно расплавленному золоту. – Это все правда, милорд, – поспешил согласиться пекарь. Он все еще не понимал, в чем его хотят обвинить, но на всякий случай начал оправдываться. – Я сожалею и раскаиваюсь. Сейчас я веду жизнь добропорядочного гражданина, клянусь. – Ты искупил вину за незаконную торговлю, это правда, но вот незадача, – Рейвенгард перелистнул страницу досье. – Полгода назад один из твоих свитков, не изъятых из оборота, попал в руки наследного сына лорда Дуринболда. Парень упал с лошади во время загонной охоты и заблудился в лесу. Его нашли спустя сутки, разорванного волками, а в руках он сжимал заклинание дружбы с животными. Которое не сработало, Корвин. Понимаешь, что это для тебя значит? Пекаря затрясло так сильно, что он не мог заставить себя даже разжать нервно стиснутые кулаки. Конечно, он все понимал: за мелкое мошенничество его приговорили к нескольким годам тюремного заключения, но гибель аристократа… если вину Корвина удастся доказать, то это уже потянет на смертную казнь. С кем тогда останется Анна? – Вижу, что понимаешь, – отметил правитель его состояние. – Вы здесь, чтобы задержать меня? – только и сумел пробормотать пекарь. – А вот это зависит от тебя самого, – Рейвенгард закрыл папку. – Причастность к смерти представителя знати – серьезное преступление. На твое счастье, отец мальчика не настаивал на подробном расследовании, списав все на трагическую случайность, так что о твоей роли в этой трагедии известно лишь мне одному. И я верю, что ты искренне переживаешь за судьбу племянницы, поэтому предлагаю заключить соглашение. Твоя казнь не принесет никому пользы – только разрушит еще одну, совсем юную жизнь. Я этого не хочу. – Тогда чего вы от меня хотите? – Что тебе известно о нынешней гостье твоей хозяйки? Корвин задумался: он пересекался с подругой капитана всего пару раз, и то случайно, когда девушка – оказавшаяся жуткой сладкоежкой – сама наведывалась на кухню. Что он мог о ней сказать? Красивая. Замкнутая и самоуверенная, предпочитала общество госпожи Амаретт и своих приятелей, с которыми прибыла в особняк. – Я никогда не лез в хозяйские дела, герцог, – человек извиняющеся поклонился. – Я всего лишь кухонный работник – прихожу рано утром, готовлю, что приказано, и возвращаюсь домой к племяннице. – Так исправь это, Корвин, – Рейвенгард произнес это таким будничным тоном, словно предлагал выбрать другой сорт муки, а вовсе не шпионить за друзьями работодательницы. – Я хочу знать об этой женщине все: чем занимается, о чем говорит, где и с кем бывает. И, чтобы тебе не казалось, что мое предложение похоже на шантаж, давай договоримся – как только я получу достаточно сведений, я обеспечу твоей Анне бесплатное образование в любой школе Нижнего Города, а тебе – единоразовую выплату за верную службу. – А если у меня не получится? – предложение было заманчивым, хоть и опасным. – Постарайся сделать так, чтобы получилось – мне не хотелось бы снова увидеть тебя в зале суда. Только будь осторожен – девчонка ведьма, способная залезать в чужие головы, не дай ей повода себя заподозрить. Герцог встал, намекая на окончание разговора. Он даже не поинтересовался, согласен ли Корвин на его условия – янтарный глаз Латандера видел человека насквозь. Пекарь и сам уже понял, что сделает все, что велено: откажется – его казнят, обвинив в убийстве аристократа, и Анна останется совсем беззащитна перед влиянием того человека, что приходил уже несколько раз и, несомненно, придет снова, когда Корвина не станет… Картинка неожиданно дрогнула и сменилась видением небогатого, но чистого дома, на кухне которого собрались трое: пекарь, его малолетняя родственница и еще один мужчина, при виде которого Мара удивленно присвистнула. Да и Этера всерьез задумалась, что там забыл Рихард Краузе – работорговец, купивший три десятка калимшитов. – …Пансион Звездной Лилии предоставляет своим студентам не только лучшее образование с возможностью последующей стажировки в Верхнем Городе, но также стипендию, бесплатное питание и проживание. Мое предложение не обременит вас ничем, саэ Корвин, – заверил пекаря богато разодетый блондин, внимательно изучающий сидящую рядом с дядей встревоженную Анну. – Я все еще не понимаю, чем мы удостоились такой чести? Предложение незнакомца было соблазнительным, даже очень – одним росчерком подписи на документах решить сразу ряд вопросов насчет благополучного будущего родственницы. Но слишком уж мягко стелет этот Рихард Краузе. – Просто повезло? – гость безразлично пожал плечами. – У нас множество кандидатов, подобных вам, и учредитель совершенно случайным образом определяет, кому выделить золото в рамках своей меценатской деятельности. – Мы… – Корвин перевел взгляд на девочку, которая едва заметно отрицательно замотала головой. Ее определенно пугал этот мужчина. – Нам нужно время подумать, саэ. Но мой предварительный ответ – нет. – Воля ваша, – как будто бы безразлично откликнулся визитер. – Только не затягивайте с окончательным ответом – кандидатов действительно много. Пекарь выпустил гостя и еще долго стоял у окна, провожая его взглядом. О Звездной Лилии он был наслышан, причем в основном пугающих вещей: да, этот пансион считался очень дорогим и престижным, но Корвин ни разу не слышал о реальных достижениях его выпускников. Дети, попавшие туда, как будто вычеркивались из истории и памяти ныне живущих. Он узнал об этом, когда его давний товарищ сумел пристроить в заведение своего сына, и был очень доволен удаче. Первое время он даже навещал парнишку, затем их встречи происходили все реже – наставники школы ссылались на очень плотный график обучения, да и сам мальчик становился все более отстраненным и замкнутым. Потом визиты прекратились вовсе. А когда Корвин последний раз спросил друга, как там его отпрыск, мужчина удивленно поднял брови и заявил, что никакого сына у него нет и не было. И вот, увидев представителя Пансиона на своем собственном пороге, пекарю стало по-настоящему страшно. “Так этот поганец не только гладиаторов скупает, но еще и детей малолетних?” Мара никогда не была образцом добродетели, но увиденное впечатлило даже сурового капитана. Этера никак не стала комментировать воспоминание Корвина, хотя кое-какие подозрения у нее появились, и давно. Пока что среди балдурской знати она встретила только одного принципиального любителя рубинов, который к тому же знал о контрабандной деятельности тифлинга. Зачем Астариону гладиаторы, она догадалась еще после того, как он приказал забрать из клеток адских тварей. А сегодня еще и узнала, откуда в Алом Дворце регулярно появляются юные миловидные доноры крови. Но эти мысли чародейка постаралась тщательно заблокировать: при всей ее любви к Маре, той не стоит знать, что она, сама того не подозревая, работает на лорда вампиров. Дальнейшие воспоминания Корвина были максимально предсказуемы: мужчина по мере возможностей старался следить за гостями, придумывая поводы бродить по особняку почаще, да строчил малосодержательные отчеты Рейвенгарду. Когда Этера переселилась в замок, ему не оставалось ничего иного, кроме как рискнуть поискать компромат в личных вещах чародейки. Новым для женщин стало только то, что перед этим он успел еще и похозяйничать в комнате Вестара и Гейла: отлил понемногу из каждого флакончика с зельями дроу, чтобы отправить на экспертизу. Все прочие мысли пекаря были только о том, что теперь станет с Анной. – Ну что, убиваем его сами или дождемся Вестара? – Этера оборвала ментальную связь и потерла виски. – Чтобы я потом неделю отмывала прачечную?! – Амаретт дернула плечами. – Нет, спасибо. Тифлинг шагнула к пленнику, рывком подняла его с пола за воротник и одним движением свернула человеку шею. Тело бывшего слуги мешком осело обратно. – Можно подумать, ты бы мыла сама… – проворчала чародейка, без всяких эмоций глядя на труп. – Выпьем чаю? – Пошли. Уже через пятнадцать минут после расправы над шпионом перед гостьей стояли блюдца со сладостями и пузатый фарфоровый заварник. Этера сделала глоток горячего напитка. Смерть давно стала настолько обыденной частью ее мира, что девушка совсем перестала переживать о таких вот сопутствующих жертвах, как сегодняшний шпион. Единственное, чего ей действительно не хотелось – это втягивать в свои проблемы друзей. – У твоей тени красные глаза, ты в курсе? – Мара выразительно посмотрела куда-то на пол, под ноги чародейки. – Да, с некоторых пор она… такая, – девушка тоже взглянула вниз, но к тому моменту тень снова стала совершенно обычной. – Надсмотрщик? – Защитник, – Этера усмехнулась тому, что ей почти точь-в-точь пришлось повторить минувший диалог с Астарионом. – Ладно, к дьяволу. Лучше у нее, чем у тебя. – Нам обеим повезло, что все так сложилось, Мара: пускай лучше наши недруги ломают головы, как обойти протекцию лорда вампиров, чем пытаются подобраться ко мне через тебя. Сегодня здесь был просто шпион, а завтра Рейвенгард отправит убийцу. – Который получит топором промеж глаз, – пренебрежительно фыркнула тифлинг. – Но если ты уверена, что тебя просто хотят защитить… – Тебе напомнить, кто освободил меня от контракта с Рафаилом? – А тебе напомнить, из-за кого ты вообще в него влетела? – капитан посмотрела на чародейку с нескрываемым снисхождением. – Только не лги мне, что он изменился, перестал быть властолюбивым мерзавцем и начал чутко прислушиваться к твоим желаниям. – Ну, конечно, нет, – чародейка фыркнула. – Астарион всегда будет подозрительным, контролирующим и жестоким – он ведь все еще вампир, даже после Ритуала. Изменилась я, Мара. Судя по скептическому виду подруги, тифлинг искренне считала это изменениями не в лучшую сторону. – Ладно, я не собираюсь читать тебе нотации, ведьма. Живи со своим кровососом и будь счастлива, если считаешь, что с ним такое возможно. Этера тепло улыбнулась в чашку. Астарион и Амаретт на дух друг друга не переносили, но готовы были терпеть, чтобы не расстраивать девушку. – А что насчет тебя? Я думала, ты возьмешь новый заказ и вернешься в море. Тифлинг криво оскалилась. – Вернулась бы, заказчиков и правда хватает. Вот только кое-кто перестарался в своей борьбе с латандритами, потому что море штормит аж до самых Каменных Клыков. Подняться по реке и пересесть на Горташа не проблема, но Эллиот пишет в отчетах, что за пределами гавани творится настоящий ад. Так что я застряла здесь до тех пор, пока теневые правители Врат не наиграются в гражданскую войну. – Мы постараемся управиться побыстрее, – пообещала ей девушка, уже предпринявшая кое-какие шаги в этом направлении. – Мы? – украшения на рогах звякнули. – Я думала, после смерти Рафаила ты больше будешь озабочена своим клыкастым любовником, чем политикой. – Нет, я закончу начатое, – Этера отрицательно замотала головой. – Я ведь тоже в некотором смысле тут застряла… Врата Балдура – далеко не город моей мечты, ты знаешь, и мне тем более не хочется жить в вампирском замке, осажденном инквизиторами Латандера. Чародейка посидела с капитаном еще немного, рассчитывая застать Вестара и Гейла, но те не спешили возвращаться домой, что по словам Мары теперь было обычным делом. Поэтому девушка просто велела погрузить ее вещи в экипаж и отбыла во дворец, чтобы поделиться с Астарионом этой историей. Лорд внимательно слушал ее, сидя в кресле перед камином, а Этера устроилась на мохнатой медвежьей шкуре на полу, положив голову мужчине на бедро. – Ты сказала, Дуринболд? – неожиданно воодушевился вампир, когда чародейка добралась до рассказа о втором – невольном – преступлении Корвина. – Разорван волками? Пальцы, перебирающие ее волосы, замерли, и Астарион расхохотался так весело, что девушка удивленно подняла на него взгляд. – Извини, милая, – он уложил голову чародейки обратно и снова зарылся в пышные локоны. – Было бы странно, если бы заклинание дружбы с животными подействовало на меня или на кого-то из моей стаи, правда? – На тебя? Это ты убил парня? Зачем? Для Этеры не было неожиданностью стремление вампира устраивать кровавую бойню среди никому не известных простолюдинов, но к жизням аристократов он обычно относился более рационально. – Я просто решил по мере своих скромных возможностей помочь скорбящему отцу в поисках заплутавшего в лесу наследника… чтобы его у лорда больше не было, – вампир начал свою фразу с мечтательным выражением лица, а закончил жестко и серьезно. – Это сейчас их семья сидит тихо, но еще полгода назад Дуринболды активно поддерживали Рейвенгардов и противостояли нам с Таламрой в парламенте. Смерть сына немного остудила их политический энтузиазм. Но мы отвлеклись, милая, что было дальше? Дальнейший рассказ чародейки Астарион выслушал не перебивая, только взгляд его мрачнел с каждой новой подробностью о шпионе. В самом конце истории лорд призвал теневое щупальце, позвонил в колокольчик, и уже через пару минут в гостиную вошел дворецкий. – Господин? – Краузе еще в замке? – Да, он проводит инструктаж для новоприбывших доноров, милорд, – Салем утвердительно кивнул. – Мне передать саэ, что вы снова желаете его видеть? – Да, позови его прямо сейчас. Слуга скрылся за дверью. – Что ты задумал? – Этера почти не сомневалась, что энтузиазм лорда связан с ее рассказом об окончательно осиротевшей племяннице пекаря. – Ничего особенного, душа моя, просто отдам Рихарду еще одно распоряжение, раз уж он так удачно здесь задержался. – Мне оставить вас? – чародейка старалась не вмешиваться в деловые беседы вампира, если только он сам не просил ее поучаствовать. – Нет-нет, – его ладонь сжалась только крепче, как будто Этера уже попыталась уйти, и мужчина с предвкушением добавил. – Это будет даже весело. Что именно показалось Астариону веселым, она уточнять не стала – если он принял решение развлечься за чужой счет, то его уже ничто не остановит. – Тебе повезло, что Мара не в курсе, на кого работает этот Краузе, – девушка не стала скрывать, что догадалась о роли смертного в интригах вампира. – Иначе она высадила бы твоих гладиаторов прямо в открытом море. – И лишилась бы целого сундука золота с одним великолепным рубином, – фыркнул в ответ собеседник. – Давно ты занимаешься боями? – С самого окончания иллитидской угрозы: время для внедрения подпольных арен было просто идеальным. Не думаешь же ты, что сбережений Касадора хватило бы до сих пор? Нет, Бойцовские Ямы – мой основной источник доходов на сегодняшний день. Он принялся рассказывать Этере о том, как еще на заре своей политической деятельности начал сотрудничество с семейством Вантампур. Сначала Амрик просто возил для него гладиаторов, затем Таламра предложила выпускать на арены дьявольских монстров – совместный бизнес процветал ровно до тех пор, пока голова первого Вантампура не слетела с плеч. А сейчас приходилось вести дела еще осторожней из-за участившихся рейдов законников. Бойцовские ринги лорда хорошо маскировались в подвалах таверн и магазинчиков, но ищейки Кулаков и Латандера готовы были перевернуть каждый камень в городе в ответ на малейшее подозрение. – Как думаешь, милая, Мизора могла бы присылать тебе по десятку бесов каждый месяц? Так сказать, по старой дружбе. – Вполне возможно, но вряд ли она хоть пальцем пошевелит, пока мы не добудем ее контракт с Рейвенгардом, – чародейка не сомневалась, что камбион не упустит возможности использовать интерес лорда к ресурсам Аверно в достижении своей цели стать свободной от договора. – Тогда давай поскорее прикончим Уилла и вернем ей эту бумажку? – легкомысленно предложил вампир. – Как у тебя все просто, любовь моя, – девушка тоже не удержалась от улыбки. Стук в дверь гостиной оповестил, что к Астариону явился новый посетитель. Высокий широкоплечий блондин, которого Этера видела на корабле и в воспоминаниях Корвина, перешагнул порог и почтительно кивнул хозяину дворца. – Мой лорд, вы зва… звали? Его голос запнулся, стоило только мужчине узнать девушку, уютно устроившуюся на полу между босых ног вампира. Рихард побледнел, нервно сглотнул, быстро перебежал взглядом с чародейки на своего хозяина, а затем медленно и очень низко поклонился, почти согнувшись пополам: – Госпожа. Настала очередь Этеры удивленно округлять глаза: вовсе не такого приветствия она ждала от человека, которого видела всего однажды. Астарион снова рассмеялся, глядя на эту застывшую сцену. – Выпрямись, Краузе, она не кусается. Пока что, – он сделал повелительный жест, побуждая человека встать ровно. – Расскажи, какие планы у тебя были на дочку пекаря. – Корвина? Я хотел взять девочку в класс любовной подготовки, – немного недоуменно признался слуга, явно не привыкший обсуждать такие опасные вопросы в присутствии посторонних. – Она красивая и достаточно грациозная для своего происхождения. Легко освоит танцы, гимнастику, через пару лет ее уже можно будет обучать сексуальному искусству и представлять на ваших закрытых вечеринках. Выгодная инвестиция, если переходный возраст не испортит ей ангельскую внешность. Но это все возможно только при условии, что ребенка перестанет опекать ее дядя. Пока что он сторожит Анну цепным псом. – С сегодняшнего дня уже не сторожит, – надменно возразил Астарион, снова начиная перебирать чародейке волосы. – И планы на нее у тебя изменятся. – Что вы имеете в виду, милорд? – Я хочу, чтобы ты нанял в нищих кварталах какую-нибудь компанию злобных дегенератов, привел их в дом Анны и организовал девочке незабываемый остаток ночи. Лица Рихарда и Этеры после этих слов одинаково вытянулись. Девушка была уверена, что вампир одобрит идею своего работника и просто прикажет ему забрать осиротевшую смертную. Но сейчас… он фактически велел слуге организовать групповое изнасилование. Ради чего? Ошеломленный Краузе тоже не понимал, какая такая мимолетная прихоть заставляет расчетливого лорда отказаться от перспективной инвестиции. – Но, господин… – человеку было сложно даже подобрать слова, чтобы возразить своему нанимателю. – Она может принести гораздо больше пользы в будущем. Вы ведь всегда доверяли моим прогнозам. – Я и сейчас доверяю. – Ей всего двенадцать, – скорей по инерции, чем всерьез планируя переубедить вампира, добавил работорговец. – По человеческим меркам это уже половозрелая особь, – Астарион безразлично пожал плечами и добавил ворчливо. – Мне нужна ее смерть, Краузе, а вовсе не долгое и счастливое будущее! Медленная и настолько мучительная, что у расследующих дело Кулаков должны дрожать руки, пока они будут писать протокол. А чистоплюя-Рейвенгарда пусть вывернет наизнанку при виде тела. Так что прекращай мямлить и займись работой – ночь не бесконечна. – Да, лорд, как прикажете. Человек поклонился и вышел, а вампир тенью закрыл за ним дверь и повернул ключ в замке, запираясь. Впервые с момента ее пребывания в замке Этере стало не по себе от того, что она находится наедине с этим мужчиной. И пускай умом она понимала, что заставило лорда требовать настолько жестокой расправы над родственницей шпиона, сердце все равно предательски стучало. Астарион поднял голову чародейки за подбородок, заставляя смотреть на себя снизу вверх. – Я напугал тебя. Не вопрос, просто озвученный факт. Конечно, от его чутья не укрылось, как сильно оцепенела еще пару минут назад нежная и внимательная любовница. – Не в последний раз, я думаю, – Этера глубоко вздохнула, мысленно призывая себя успокоиться. Она совсем недавно убеждала Мару, что приняла в мужчине жестокость, а теперь расклеилась из-за ерунды. – Ты понимаешь, почему я приказал поступить именно так? – в голосе лорда не было ни предвкушения, ни злого веселья, которые бы выдавали, что он смакует предстоящее преступление. Только безразличное спокойствие. – Чтобы отвадить Уилла лезть в твои дела и посылать новых шпионов? – выдала чародейка самое очевидное предположение. – Верно, – Астарион поощрительно провел по лицу Этеры. – И герцог поймет мое послание, я не сомневаюсь. Ему еще повезло, что тот человек не успел натворить ничего по-настоящему опасного и тебе навредить. В противном случае наш разговор с Рейвенгардом был бы гораздо более… ультимативным. – Но почему… почему было просто ее не убить? Пусть даже медленно и мучительно. – Ох, милая, – он взял ее голову в ладони и наклонился, чтобы поцеловать девушку в лоб, затем продолжил уже шепотом. – Когда мне нужно придумать кару, настолько страшную, чтобы впечатлились даже боги, в первую очередь я вспоминаю то, чего испугался бы сам. Вот так просто и так жутко одновременно. Груз его признания оказался для чародейки намного тяжелее того приказа, что лорд отдал своему слуге. За всеми этими широкими гедонистическими жестами, обаятельным флиртом и многочисленными постельными экспериментами, Этера уже начала забывать, насколько болезненной оставалась для Астариона тема сексуальной близости. И его сегодняшнее решение только подтвердило, что он слишком хорошо помнит, как легко превратить наслаждение в непрекращающийся кошмар. – Я чудовище, драгоценная, и иначе не будет, – ни капли сожаления или раскаяния в голосе. Только завуалированное предложение смириться с этим фактом. – Ты не просто чудовище, Аст, – чародейка решительно подняла на него взгляд. Он вопросительно наклонил голову. – Ты мое чудовище, – девушка поцеловала его ладонь и накрыла ее своей. – И я буду на твоей стороне, даже если ты меня пугаешь. Астарион улыбнулся ей, впервые за этот разговор по-настоящему тепло. – Я не сомневался в этом ни секунды, – мужчина с грацией хищника поднялся с кресла и тоже устроился на медвежьей шкуре рядом с собеседницей. – Не думай больше ни о шпионе, ни о его дочери: их история закончена, но нашу с тобой мы пишем прямо сейчас, – мурлыкал ей на ухо любовник, привлекая девушку к себе и успокаивающе гладя по спине. Этера обвила руками его плечи, вдыхая запах парфюма с яркими цитрусовыми нотками. Уютно трещал в камине огонь, щекотал жаром босые ступни. Астарион был так близко, обнимал и смотрел так нежно, словно это и не он вовсе четверть часа назад отдал слуге жестокий приказ. – Почему Краузе так перекосило, когда он меня увидел? – вспомнила чародейка вопрос, который хотела задать. – Рихард привык иметь дело с рабами, милая, и немного… предвзят к женщинам в этом доме, – рассказывал Астарион, медленно опускаясь горячим дыханием вниз по шее девушки. – Поэтому мне пришлось провести с ним беседу и намекнуть, что к тебе я потребую иного отношения. Ты – хозяйка, а не рабыня. – Кажется, он перестарался. – Но согласись, что подразнить его было забавно, – улыбнулся лорд и коснулся губами ее плеча. – Помнится, твоя рогатая подружка прервала нас на чем-то интересном? Этера в ответ подняла ладонями его голову и вовлекла в поцелуй, соглашаясь без слов. Одной рукой Астарион до самого белья задрал чародейке подол, а пальцами второй подцепил застежку платья, и невесомый шелк заскользил по плечам. Девушка освободилась от рукавов, так что теперь вся одежда скомкалась у нее на талии. Она знала, что их сегодняшняя близость не предполагает секс, но в ее обнажении перед этим мужчиной было нечто глубинное и ритуальное. Акт абсолютного доверия и признания его власти, в то время как укус Астариона станет для нее высшей демонстрацией его любви. Для утоления голода у лорда были десятки смертных слуг, но следы, которые он оставлял на теле Этеры, всегда имели для них обоих сакральное значение. И, наверное, она действительно безумна, если сама с трепетным предвкушением ожидает той боли, которую причинят ей клыки Вознесенного вампира. – Сделай это, Аст, – горячо зашептала девушка, прижимаясь к мужчине бедрами, когда он посадил ее себе на колени. – Я хочу, чтобы ты меня укусил. – А я никогда не умел тебе отказывать, – ворковал любовник, лаская пальцами окружья ее груди. Они оба были возбуждены до предела: чародейка прекрасно чувствовала, как подрагивает под брюками его затвердевший член, а лорд так и вовсе мог читать ее желания, словно открытую книгу. По запахам, частоте пульса, сбитому дыханию и сладострастному туману во взгляде. Но сегодня он был для Этеры вампиром, а не мужчиной. Астарион поднял наверх ее волосы, начиная покрывать поцелуями шею, очертил линию плеча и спустился к ключицам. Он прокусил кожу чародейки прямо над сердцем, и как бы она ни готовилась к этому моменту, у нее все равно не получилось сдержать вскрик. В грудь как будто ударила молния, насквозь прожигая огнем, и по мере того, как вампир пил ее кровь, ощущения только усиливались. Это совсем не было похоже на безобидные укусы вампирского отродья, которым Астарион был когда-то. Девушка вцепилась в ткань его рубашки, уже даже не пытаясь приглушить протяжный стон. Казалось, что с каждой новой каплей крови лорд вынимает из чародейки душу, и только его крепкие объятья не позволяли ей бессильно осесть на пол. Она даже не осознала, в какой момент мужчина толкнул ее спиной вперед, укладывая на шкуру и устраиваясь на любовнице сверху. Только прикосновение нежных пальцев, осторожно смахивающих слезинки с ее лица, дали Этере понять, что все закончилось. Она поймала взгляд вампира, счастливый и пьяный. – Моя, – прошептал Астарион, прижимаясь поцелуем к ее губам и давая девушке почувствовать вкус ее собственной крови. Соленый, железистый вкус их любви. *** – Это тоже в выгребную яму! – досадливо пробормотал дроу, рассматривая флакон на свет и с отвращением морщась одному ему заметным изменениям. – Да он хоть представляет, сколько стоило это зелье? – Потребуй от Уилла возместить ущерб, – шутливо предложил возлюбленному Гейл, но тот поглядел на него неожиданно серьезно. – Неплохая идея. Вестар отставил бутылек и взялся за новый. После рассказа Мары о том, как она поймала шпиона, эльф сначала хохотал, представив себе пекаря, роющегося в гостевом грязном белье, но затем помрачнел и отправился проверять свои зелья. Корвин собрал понемногу из каждого флакона, и, вероятно, дроу даже не заметил бы пропажи, если бы половина этих составов не требовала особых условий хранения. Их можно было вскрывать только непосредственно перед употреблением, так что, лишившись герметичности, эликсиры попросту испортились. Свои вещи волшебник тоже проверил, хотя ему скрывать было совершенно нечего: он не владел ни запрещенными ядами, ни инфернальными артефактами, которые могли бы привлечь к нему внимание законников. – Интересно, что сделает Астарион, когда Этера ему обо всем расскажет? – вслух размышлял маг, нисколько не сомневаясь, что их мстительный союзник не оставит это происшествие без внимания. – Надеюсь, он прикончит Рейвенгарда уже после того, как герцог оплатит мне счет, – дроу и в самом деле педантично заносил наименования эликсиров на лист пергамента, указывая напротив каждого рыночную стоимость. – Но я нисколько не удивлюсь, в скором времени увидев Анну в Золотой Лилии. Теперь у Краузе развязаны руки. В одном из многочисленных постельных разговоров, которыми теперь снова была наполнена жизнь Гейла, эльф вскользь упомянул, что помимо аптеки и частной практики у него есть еще и работа в пансионе вампирского лорда – закрытом престижном заведении по воспитанию разнообразных слуг для Алого Дворца. И чем больше подробностей маг узнавал о деятельности Астариона в этом городе, тем больше поражался, как глубоко тот запустил когти в самое сердце Балдура. Теперь уже даже не верилось, что когда-то давно волшебник был знаком с испуганным и озлобленным отродьем, волею чудесного случая спасенным из клетки наемников. – Утром отправлю, – заключил эльф, складывая пергамент в конверт и добавляя к описи гневную записку для Рейвенгарда. – Чем займемся теперь? Взгляд Вестара стал лукавым и содержал совершенно недвусмысленный намек, но посмотрев в его глаза волшебник неожиданно вспомнил нечто важное. – Я хотел тебе кое-что показать… вернее, подарить. – Так показать или подарить? – переспросил заинтригованный дроу, наблюдая, как мужчина роется в своей сумке. – Подарить. Если, конечно, тебе понравится. Гейл почувствовал, как его щеки предательски краснеют. У него никогда не было проблем с тем, чтобы делать подарки женщинам, но в отношениях с эльфом было столько всего нового и непривычного, что маг совершенно перестал понимать, какой реакции ожидать даже на простые, казалось бы, вещи. Он извлек на свет два браслета из переплетения кожаных шнуров: изящные, но строгие украшения, один с вкраплениями розовых, а второй – зеленых камней. Они были сделаны из одного кристалла турмалина, градиентом сочетающего в себе оба цвета. – Помнишь случай, когда ты исчез, и я рыскал по всему городу в твоих поисках? Боги, что я несу… конечно же, ты помнишь, – ситуацию, из-за которой Гейл попался в ловушку дьявольского контракта, сложно было бы забыть при всем желании. – В общем, я подумал, что мне бы не хотелось пережить это снова, – честный взгляд на внимательно слушающего эльфа. – Потерять тебя. Не знать, где ты и что с тобой. Тогда я выкроил немного времени между поручениями Лорроакана и создал это… Он положил браслет с зеленым камнем на колени, а второй принялся чуть нервно вертеть в пальцах. – Не подумай, это не слежка… я смогу найти тебя, только если ты этого захочешь. Или подать тебе сигнал, что ищу тебя. А ты сможешь найти меня: камни из одной друзы сонастроены друг с другом, и я просто использовал принцип магической синергии, чтобы усилить… – Гейл? – дроу с легкой улыбкой прервал бесконтрольный поток его переживаний и протянул вперед запястье. – Просто надень его, ладно? – Конечно, – с видимым облегчением выдохнул волшебник, подгоняя застежку под нужную ширину. – Этот подарок очень ценен для меня. Вестар сам поднял с колен волшебника второе украшение и, не задавая вопросов, надел ему на руку, чем смутил мага еще больше. – Я тоже не хочу тебя больше терять, ssin’urn. Сердце Гейла, казалось, прямо сейчас расплавится от чувства бесконечной нежности и благодарности, а когда эльф наклонился к нему с поцелуем, так и вовсе едва не взорвалось. Он уже потянулся к волосам Вестара, чтобы развязать стягивающий их шнурок, как откуда-то снизу раздался пронзительный и очень испуганный крик. Мужчины мгновенно отпрянули друг от друга и не сговариваясь рванули на выход. Более чуткий дроу без труда определил, что звук шел из прачечной, и сразу устремился туда, оттолкнув по дороге обескураженного дворецкого, а Гейлу оставалось только поспевать за ним. – Nex'kar thul! – раздался еще один вопль, на этот раз уже совершенно точно злобный и принадлежащий Маре. А через пару секунд волшебник с эльфом и сами увидели, что так впечатлило капитана. Женщина застыла на лестнице, так и не спустившись до конца, потому что на полу прачечной было некуда ступить от крыс. Десятки, если не сотни зверьков сновали по подвалу, нисколько не пугаясь ни яркого света, ни присутствия людей. Больше всего их было там, где еще пару часов назад лежало тело убитого шпиона, а теперь виднелся только небольшой холмик, от которого грызуны, поочередно сменяя друг друга, отхватывали по кусочку. Другая их часть была занята слизыванием редких алых капелек с пола. Вестар пораженно присвистнул: они с Гейлом планировали помочь Маре избавиться от тела глубокой ночью, но, кажется, теперь в этом не было необходимости: судя по размеру объекта, сплошь покрытого крысами, от Корвина осталась в лучшем случае четверть. – Волшебник! – крикнула тифлинг, хватая его за рукав. – Спали их всех к чертовой матери! – Нет! – поспешил возразить ей Вестар, на всякий случай выходя вперед и заграждая Гейлу обзор. – Уверен, что их прислал сюда Астарион. Маг в ответ только согласно кивнул: способность вампиров управлять стаями волков, крыс, ворон и прочих зловещих зверей с дурной репутацией входила в легенды. И своевременное появление здесь целой орды грызунов не могло быть просто совпадением. – Я так и поняла! – только сильнее распалилась женщина. – Поэтому и прошу! – Не глупи, Мара, – спокойно попросил Вестар. – Он сделал нам всем одолжение, полностью уничтожив следы вашего с Этерой преступления. Согласись, что этот метод надежней, чем закапывать тело в твоем замерзшем саду? – Да чтоб тебя, – непонятно на кого выругалась тифлинг и скрестила руки на груди, признавая правоту дроу. – Будешь должен мне бочку раствора для дезинфекции, раз такой добрый. Капитан резко развернулась и пошла наверх, ворчливо бормоча что-то себе под нос, а Гейл не мог оторвать взгляда от покрытого живым ковром пола прачечной. Интересно, если бы шпион был жив? Вряд ли Астариона остановила бы такая несущественная мелочь. Волшебник зачем-то начал размышлять, что чувствует связанный человек, пожираемый заживо, и, наверное, эти мысли отразились у него на лице, потому что Вестар тронул мага за руку. – Идем, нам здесь больше нечего делать. Гейл позволил себя увести, но все равно не смог выбросить из головы тревожные мысли. Ожидание грядущей катастрофы не отпускало. Иррациональное, навязчивое, оно давило на разум, мешая сосредоточиться на действительно важных – и приятных! – вещах. А на следующий день до них с дроу добрались новые шокирующие подробности происшествия в доме Мары. Впервые получив выходной, волшебник решил провести его тет-а-тет с эльфом, но для этого нужно было разобраться с его срочными делами в аптеке. Деррит радушно угостила мага домашней выпечкой, и они просидели не меньше часа, размышляя об общих принципах алхимии и кулинарии, пока Вестар в подвале занимался зельями. Звякнул дверной колокольчик, и в лавку вошел очень хмурый дворф в форме Огненного Кулака. – Где Вестар? – буркнул гость, чем еще сильнее заставил волшебника напрячься. С недавних пор городские стражи, интересующиеся делами дроу, здорово беспокоили мага. Зато Деррит, казалось, ничуть не испугалась визита законника: – Чего тебе, Райзек? – Успокоительного, да побольше, – дворф бесцеремонно подтянул себе табуретку, на которую хозяйка лавки обычно вставала, чтобы дотянуться до верхних полок стеллажей, и уселся напротив диванчика. – Его я и сама тебе продам, – Деррит с готовностью встала. – Если, конечно, ты отдашь мне стул, чтобы я смогла достать флакон. В ответ странный гость только пренебрежительно махнул рукой. – Извиняй, Деррит, но мне сегодня нужно варево покрепче твоего. А то боюсь, что до конца смены не дотяну. – Да что случилось-то? – Давайте я позову сюда Вестара, – решился маг, сам направляясь в подземную лабораторию эльфа. Обычно дроу не любил, когда его отвлекают, но в этот раз повод показался магу достаточно весомым, и он не ошибся. Через несколько минут они вернулись в торговый зал вместе, и Вестар с порога передал гостю желаемое зелье. Дворф выдернул пробку и, проигнорировав принесенный Деррит стакан, отпил прямо из горлышка. – Ты сейчас проглотил примерно тройную дозировку, знаешь об этом? – прокомментировал это эльф, удивленно разглядывая Кулака. – Я бы это все выпил, только боюсь, что тогда упаду прям тут, – Райзек прижал широкую ладонь ко рту, подавляя отрыжку. – Чернуха у меня сегодня на дежурстве. Да такая, какой я со времен Абсолют не видел: девчушку нашли убитую в районе продуктового рынка, мелкую совсем. Одна дома была ночью – ни отца, ни матери при ней, соседи говорят, что с дядькой она жила, пекарем, но того со вчерашнего утра никто не видел. Руки волшебника стали липкими от волнения – в совпадения он не верил, поэтому сразу понял, о каких именно ребенке и пекаре идет речь. Вестар же слушал абсолютно бесстрастно, так что по его лицу совершенно не получалось определить, о чем мужчина думает. – Какая-то сволота из трущоб к ней в дом пробралась, прознав, что защитника там нет, снасильничали девчонку толпой… Деррит ахнула и прижала руку к сердцу. – …затем избили и выпотрошили, – уже гораздо более спокойным голосом продолжил стражник и протянул свой флакон с успокоительным. – Но самое страшное знаете, что? Гейл не знал и, признаться честно, уже не хотел, как и Деррит, дрожащими руками принимающая у Вестара стакан с разведенным в воде зельем. Зато эльф продолжал демонстрировать только мрачную сосредоточенность. – Что? – Органы-то ей вынули, а заместо них напихали хлебов да булок, которые дядька ее давеча наготовил. Я как это все увидел – сразу за Всполохом нашим послал, только вместо него аж сам пресветлый герцог явился. – Рейвенгард? – в голосе дроу впервые мелькнул искренний интерес. – А то ты другого знаешь! – фыркнул Кулак, явно почему-то недолюбливающий высшее начальство. – Затрясся весь, как припадочный, на колени перед девчонкой рухнул. Сам молитву прочел, за свой счет велел отпеть ее в храме да похоронить, все честь по чести. – А как вы поняли, кто ее… убил? – Так поймали этих ублюдков уже, – Райзек дернул плечом. – Они и не таились шибко, видно, совсем тупые. Расселись в ближайшем трактире, да начали смаковать… что они там и как ночью делали, сколько им за это заплатили и куда потратят. А бармен, не будь дурак, сразу за нами послал, вот и повязали голубчиков тепленькими. Завтра на плаху пойдут, как миленькие – герцог уже распорядился. – Говоришь, заплатили им? – Вестар коротко переглянулся с волшебником. – А заказчика удалось поймать? Кулак раздраженно скривился. – Чертовщина с ним, с заказчиком этим, – признался дворф, понизив голос до шепота. – Ни один из мерзавцев его описать не может: все разное твердят. Уже и зелье им вливали, и в голову лезли – без толку. Единственная зацепка в том, что заплатили им не золотом, а рубином – один на всех был, но крупный, стоит немало, – стражник нервно заозирался, словно заподозрив в скромной лавке наличие шпионов, и продолжил еще тише. – Рейвенгард как камушек этот увидел, так в бешенство впал, точно берсерк! Вещами в стены швырялся, орал у себя в кабинете… то ли умом ослаб от работенки такой, то ли понял что-то в одночасье, но нам не говорит. Да ну и пес с им, дело закрыли, виновных повесят – и то хлеб… – Кулак поморщился, поняв, что ляпнул. – Вот дерьмо, а. Я теперь на булки еще год смотреть не смогу. Маг и сам уже начал жалеть, что успел плотно позавтракать. И был полностью уверен, что обеда ему уже не захочется. – Ладно, Вестар, бывай, – дворф отсчитал монеты за свою покупку и вложил эльфу в ладонь. – Спасибо за зелье. Все трое проводили гостя-горевестника напряженными взглядами. *Каин Л. – "Касыда безвыходности"