Из грязи и золота

Не беги за нею, глупый По ее следам идут лишь трупы Зубы крепче, чем металл Ты попал* Тишину утреннего кладбища нарушал только мерный стук лопаты о замёрзшие комья земли да редкие жалобные всхлипывания. Серая ворона поправила клювом перья под крылом и продолжила наблюдать за похоронным ритуалом с лёгким оттенком сожаления. Вовсе не по умершему человеку – птица размышляла, что, будь сейчас лето, в разворошенной почве можно было бы отыскать множество аппетитных жирных червей, а теперь лишь приходится надеяться, что двуногие оставят после себя какие-нибудь объедки. Ворона знала, что там, где люди собираются в стаи, всегда находится, чем поживиться. Она бы не побрезговала даже мертвым телом, с удовольствием поклевав глаза или язык покойника, но глупые двуногие зачем-то упаковали его в деревянный ящик и сунули под землю, куда птица точно не сможет пробраться. Молодая светловолосая девочка с покрасневшими глазами и забавными кудряшками – когда-то аккуратно расчесанными, а теперь напоминающими воронье гнездо – заскулила снова и прикрыла лицо ладонями. – Тише, Нина, мы знали, что это скоро произойдет, – стоящая рядом женщина приобняла ребенка за плечи. – Нам нужно смириться. – Я не хочу! – воскликнула та громко, притянув к себе осуждающие взгляды остальных двуногих. – Я не буду мириться с тем, что несправедливо! Она разрыдалась в голос, прижавшись к материнской груди. – Я знаю, милая, знаю, – женщина успокаивающе гладила крикливую девочку по голове. Когда могильщик закончил свою работу, один из мужчин отсчитал ему горсть золотых монет, при виде которых ворона возбуждённо переступила с ноги на ногу. Ей нравились яркие блестящие штучки, жаль, что добыть их удавалось нечасто. Постепенно двуногие стали прощаться с семьей и расходиться, так что вскоре у надгробия остались только трое. – Нам тоже пора, Нина, – тяжело вздохнув, объявил мужчина и тронул ребенка за плечо. – Я ещё побуду с Гарретом, – отрицательно покачала головой его дочь. – Не глупи, ты для него уже ничего не сделаешь. Идём. – Я сказала, нет! – крикнула двуногая, сбрасывая отцовскую руку, и по кладбищу прошла лёгкая волна земной дрожи. Мужчина испуганно отпрянул на пару шагов. Если бы птица могла улыбаться, она бы уже сидела с улыбкой от уха до уха: ворона не знала почему, но вся эта сцена безмерно ее порадовала. Ей было приятно видеть Нину сильной и непокорной. Это было ровно то, что нужно. Не ей самой – кому-то, кто смотрел сейчас ее глазами. Кому-то столь же сильному и непокорному, но гораздо более коварному, чем плачущий от горя ребенок. – Ладно, только постарайся недолго. Супруги удалились, оставив Нину один на один со свежей могилой. Девочка продолжала стоять, кулаком размазывая по лицу злые слезы да изредка шмыгая носом. Спустя какое-то время она устала и опустилась прямо на обледеневшую землю, подогнув под себя ноги в шерстяных чулках. На кладбище снова стало тихо: никто не спешил навещать своих мертвецов по такому морозу, что выдался сегодня. Поэтому звук скрипящего под каблуками снега привлек сначала внимание птицы, а затем и ребенка. Невысокая, дорого одетая женщина задумчиво шла по тропинке между могилами и остановилась, заметив Нину. Ее голова была сокрыта траурной шляпкой с черной вуалью, так что под ней можно было различить только полные яркие губы, которые тронула печальная улыбка. Почувствовав, что ее задача здесь выполнена, ворона хлопнула крыльями и улетела. – Не стоит юной леди сидеть на земле в такую погоду, – дружелюбно заметила Этера. – Я не леди, – угрюмо буркнула в ответ девочка, исподлобья глядя на незнакомку. – Тем более. Если ты не из знатной семьи, хороший лекарь может оказаться твоим родителям не по карману, – проницательно заметила девушка, оценив внешний вид ребенка. Жили Дортмеллы не побираясь, но и не богато. Нина посмотрела на собеседницу уже более заинтересованно: вероятно, она ожидала соболезнований и фальшивых утешений – ведь, право, какое дело может быть богато разодетой даме до проблем обычной девчонки? Но рациональная циничность в словах чародейки помешала огрызнуться снова. – Мне… уже все равно, – только и смогла пробормотать Нина, отворачиваясь обратно к надгробию. – Это твой брат? – Этера кивнула на простую каменную плиту с выбитыми именем и датами. – Да. – Что с ним случилось? – Какое вам до него дело?! – До него? Никакого, ведь он уже мертв, – чародейка изящно пожала плечами, покрытыми серебристым полушубком. – Но мне почему-то кажется, что ты сама не против… выговориться. – Вам, что ли? – Человеку, который не станет оценивать и осуждать, – девушка стянула с рук меховую муфту и предложила ее собеседнице, оставшись в тонких замшевых перчатках. – Вот, держи. Нина недовольно засопела, глядя на вещь, но холод победил гордость, и она торопливо спрятала ладони внутрь. Ещё с минуту она не мигая смотрела на имя брата и только потом начала говорить: – Гаррет работал в Балдурском Вестнике – обслуживал печатный станок, – девочка всеми силами старалась, чтобы ее голос звучал спокойно и твердо – по-взрослому. – Две недели назад он менял износившиеся шестерёнки, и его укусила крыса, спрятавшаяся в механизме – их там полно, грызунов, газету же в подвале делают. Брат тогда не придал этому значения: ну крыса и крыса… а потом заболел. Сначала рука почернела и перестала слушаться, скоро зараза стала подниматься выше. С работы пришлось уйти, все сбережения – и свои, и родителей – он потратил на лекарства, да только не помогало ничего. Когда… – Нина запнулась и яростно стёрла новую слезинку. – Когда он уже не мог встать с постели, папа начал приглашать домой жрецов: все твердил, что не болезнь это вовсе, а проклятье. Храмовники соглашались. Сначала были слуги Ильматера, потом Селунэ, Латандера… кивали важно, молитвы свои читали, руки к телу прикладывали. Да все без толку. Отворачивались их боги от Гаррета, зато подношения в своих храмах забирать не стеснялись! Девочка встала, по всей видимости, всё-таки заморозив колени. – Никто не помог. Никто, – она уже не пыталась сдерживать слезы, теперь двумя непрерывными дорожками стекающие по лицу. – Кому он мог помешать? Брат всегда был добрым и щедрым. Дарил мне живые цветы и разные сладости, называл маленьким лисенком, хотя какой из меня лисенок – я ведь даже не рыжая, – девочка решительно шмыгнула в последний раз и очень серьезно посмотрела Этере прямо в глаза. – Родители говорят, что это роковая случайность, но я не верю. Гаррета убили, я это… чувствую, – она вытащила руку из муфты и прижала ее к сердцу. – Не знаю, кто и как, но, если бы я только могла докопаться до правды – я бы отомстила сделавшему это так жестоко, что звёзды с неба попадают. Слышать от ребенка эти полные праведной ярости слова оказалось так необычно, что девушка едва удержалась от улыбки умиления. Нина, несомненно, была полна огня – даже переполнена силами дремлющей внутри неё магии и собственного гнева. Ничто так не стимулировало развитие чародейских способностей, как сильные эмоциональные переживания, а горя эта девочка успела хлебнуть сполна. Поэтому Этере оставалось лишь грамотно направить поток в нужное русло. – Ты уже обращалась с этим вопросом к Огненным Кулакам? Юная ведьма отрицательно замотала головой: – Мама с папой говорят, что я надумываю. А без родителей законники не станут меня слушать. – Тогда… – девушка задумчиво посмотрела на надгробие. – Почему бы тебе не спросить у самого брата? Может, при жизни он и не знал ответов на твои вопросы, но его душе теперь ведомо все. Нина неуверенно моргнула, будто решив, что она ослышалась, и Этера могла её понять – не каждый день незнакомцы на кладбище в открытую предлагают заняться некромантией. – Это же… это… запрещено законом, – пробормотала девочка, разрываемая противоречивыми чувствами. Она готова была ухватиться за любую ниточку надежды, но справедливо боялась последствий. – Ещё минуту назад мне казалось, что ради Гаррета ты готова на все… – капелька разочарования в голосе. – А ещё я… – щеки ребенка залились румянцем. – Я не умею. Она смущалась так мило, как будто в неумении читать темные заклинания было что-то постыдное. Этера смотрела на нее испытывающе, словно размышляла, достойна ли ее юная собеседница быть посвященной в тайны, хотя на самом деле все уже давно было решено и спланировано. И, чем больше она медлила, тем больше беспокойства отражалось на лице Нины, боящейся упустить свой призрачный шанс. – Возможно, я смогу тебе помочь, – пропела чародейка, когда напряжение собеседницы стало совсем невыносимым. – Приходи сюда завтра. Этера прощально кивнула юной Дортмелл, не дожидаясь ни отказа, ни согласия. Девушке не пришлось даже применять чары, чтобы поселить в сознании ребенка зерно идеи, которое непременно прорастет. Возможно, не завтра, но они с Ниной обязательно встретятся позже на этом самом месте. – Ваша муфта, – спохватилась девочка, протягивая вслед уходящей незнакомке ее вещь. – Оставь себе, если хочешь, – не оборачиваясь, ответила чародейка, но не успела сделать и пары шагов, как ее окликнули снова – на этот раз встревоженно. – Леди?! – Да? – девушка заинтересованно обернулась. – Что с вашей тенью? Нина испуганно смотрела под ноги Этеры, хотя в этот момент тень выглядела совершенно обычной: ни мерцающих глаз, ни хаотичных движений. – А что ты сама видишь? – с любопытством поинтересовалась чародейка. – Я не знаю, – немного переняв спокойствие взрослой и уверенной в себе собеседницы, девочка начала размышлять вслух. – Оно постоянно меняет форму и мешает присмотреться. Но, какой бы облик оно ни принимало, выглядит все равно пугающе. Это какой-то… демон? – Нет, не демон. Это бог, милая, – Этера мягко улыбнулась. – Бог смерти. *** – Бог смерти? Так и сказала?! – Угу. Астарион захохотал, а Этера стянула с полки ещё один том по некромантии, быстро пролистала и разочарованно вернула на место. – Согласись, будет лучше, если она запомнит таинственную незнакомку жрицей какого-нибудь злобного бога, чем местной сумасшедшей, одержимой демоном? – стоящая на высокой библиотечной стремянке девушка обернулась к вампиру, наблюдающего за ней снизу. – Согласен, быть одержимой вампиром намного лучше. И я не против, если ты начнёшь называть меня богом не только в целях конспирации, – проворковал мужчина полным соблазна голосом, как обычно извратив слова собеседницы к собственной выгоде. Отправляясь на встречу с Ниной, чародейка ещё не знала, в какую сторону зайдет их разговор, но когда вернулась с похорон, уже точно понимала, что ей нужно, и двинулась прямиком в библиотеку лорда. Она переходила от полки к полке, вытягивая все книги, которые казались ей полезными, и хаотичной грудой завалила ими рабочий стол. Этера не побоялась даже залезть на длинную шаткую лестницу, чтобы посмотреть фолианты, до которых не могла дотянуться. За этим занятием ее и застал Астарион, так что она коротко пересказала ему итоги визита на кладбище, не слезая со стремянки. – И какие у тебя дальнейшие планы на свой малолетний проект? – Я хочу спровоцировать Нину на незаконное волшебство, – призналась чародейка, вернувшись к изучению книг на полках. – Для этого мне нужно что-нибудь простое, но эффективное. Что-нибудь, в чем разберётся даже младенец! – девушка с отвращением захлопнула очередной фолиант, исписанный кривыми, совершенно нечитаемыми каракулями. – Мы всё ещё говорим о некромантии, милая? – снизу снова раздался смех лорда. – При всей моей к тебе любви – я сомневаюсь, что у девчонки получится реализовать даже простейшее заклинание. – Не стоит недооценивать пробуждающихся чародеев, – нисколько не обиделась на его скепсис Этера. – Юная Дортмелл очень целеустремлённая, значит, будет пытаться, пока не получится. А поскольку она ещё и очень сильная – сильнее меня, между прочим – то у неё обязательно получится хоть что-то. Большего мне и не нужно. Чародейка обернулась к мужчине, но сделала это слишком резко, так что стремянка покачнулась, и девушке пришлось ухватиться за шкаф. – Не подумай, что мне не нравится вид, – усмехнулся Астарион, демонстративно разглядывая обтянутые узким домашним платьем ягодицы любовницы. – Но я все же предпочту, чтобы ты слезла оттуда и продолжила устраивать бардак уже внизу. – Ты назвал меня хозяйкой своего дома, – ехидно напомнила ему Этера. – Вот я и… хозяйничаю. – Ну разумеется, госпожа. Все мое принадлежит тебе, вот только… Улыбка лорда стала коварной, а в следующую секунду чародейка ощутила, как вокруг ее талии обвилось теневое щупальце и подняло в воздух. Девушка успела только испуганно пискнуть, когда тень перевернула ее вниз головой и приблизила к вампиру. Она рефлекторно поджала ноги и попыталась руками удержать сползающий подол платья, но ее запястья тут же оказались стянуты за спиной новыми черными нитями. – …ты сама принадлежишь мне, – довольно заключил Астарион, любуясь обездвиженной и беспомощной женщиной перед собой. Их лица теперь находились на одном уровне, и мужчина не отказал себе в удовольствии прикоснуться к губам Этеры, чуть царапая их клыками. – В этом определенно что-то есть. Судя по вдохновенному тону вампира, в ближайшую ночь чародейку ждёт очередной извращённый эксперимент. Тени исчезли, отпустив девушку, а лорд подхватил ее на руки и аккуратно поставил на пол. Голова после резкого переворота в воздухе сразу закружилась. – Рекомендую вот это, – одной ладонью Астарион прижимал любовницу к себе, а второй задумчиво указал на шкафы с книгами, будто вспоминал, на какой полке находится интересующий его том. В итоге новая тень вытянула откуда-то сверху неприметную книжицу и вручила Этере. – Разговоры по душам? – недоуменно прочитала девушка подстершийся заголовок. Название книги больше подходило любовному роману, а не учебнику по черной магии. Сама бы чародейка ни за что не обратила на нее внимания. – Это автобиография известного в узких кругах эксперта по некромантии, написанная его собственным призраком, вселившимся в смертное тело, – охотно пояснил лорд, беря томик и принимаясь листать страницы, на которых мелькали магические символы и формулы. – Конечно, большее время повествования он занимается самолюбованием, но заклинания в книге настоящие и вполне рабочие. Думаю, что при должном старании твоя подопечная их осилит… если будет хорошо прятать наш подарок от родителей. – Спасибо, ты спас меня от бессонной ночи в библиотеке, – улыбнулась чародейка, забирая книгу, а вампир высокомерно фыркнул. – Мой интерес абсолютно корыстен, милая: я просто знаю, как распорядиться грядущей ночью с гораздо большей пользой, – он провел кончиками пальцев по медленно заживающему следу от своих клыков на груди Этеры. – Но мне приятно видеть тебя, полной жизни. Кто бы мог подумать, что в этом тебе помогут враги, а не друзья. Астарион поцеловал девушку на прощанье и вышел из библиотеки, оставив ее изучать выбранную книгу, только внимание чародейки больше занимали его слова, чем фолиант. Замечание мужчины вышло очень проницательным – Этера воевала столько, сколько себя помнила. Бунт в родительском доме, побег в Аткатлу, ее обучение и работа в Лиге, а затем на Мару. Это не были сражения в привычном их понимании: чародейка предпочитала грубой силе тонкие методы – интриги, обольщение, лёгкую паутину фальши и смертоносное изящество слов, произнесенных в правильное время в правильном месте. На службе у Рафаила она научилась писать трагедии глобальных масштабов, а сейчас подумала, что вовсе и не желает какой-то иной жизни. Спокойной, предсказуемой и безопасной. В своем стремлении манипулировать чужими умами они с вампиром стоили друг друга. Только если Астарион плел свои сети ради обретения власти, то Этера готова была делать это из чистой любви к искусству. Она – полноправное ядовитое дитя Аверно и Амна, а Нина обещала стать ее новым шедевром. На следующий день ей даже не пришлось гадать, придет ли девочка на встречу – за домом Дортмеллов велась постоянная пассивная слежка. Вот и теперь, увидев глазами одного из аватаров, как Нина украдкой прикрывает за собой входную дверь и устремляется в сторону кладбища, Этера поняла, что всё идёт по плану. В том, чтобы использовать на ней исключительно силу убеждения, а не магию, был своеобразный вызов: во-первых, никто не может предсказать, как дремлющие способности ребенка отреагируют на посторонние чары, во-вторых, чем меньше влияния на ее разум обнаружат потом законники – тем лучше. Собиралась Этера неторопливо, зная, что Нина все равно её дождется, к тому же после ночных игр с лордом у чародейки болело все тело, вынуждая делать каждое движение очень осторожно. Сегодня девушка взяла с собой букет цветов – просто вежливый жест, который ничего ей не будет стоить, но поднимет планку лояльности девочки ещё немного. Юная Дортмелл уже ожидала гостью возле могилы брата, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. – Спасибо… – немного удивлённо произнесла она, глядя, как Этера кладет у надгробья букет белых пионов. – То есть, здравствуйте. И спасибо. – Идём, милая, – чародейка поманила девочку за собой. – Разве мы сегодня не будем… ну, – собеседница замялась, боясь называть вещи своими именами. – Разговаривать с ним? – Сегодня мы будем учиться, – безапелляционно возразила Этера. – Я дам тебе инструменты, но использовать их ты начнешь сама. Идём. Девушка повела свою спутницу в городской парк, раскинувшийся прямо под окнами Алого Дворца, что выходили на сторону Нижнего Города. Они устроились на лавочке возле пруда, и со стороны могло показаться, что две леди просто увлечены чтением одного романа. Чародейка еще вчера успела пролистать книгу и сделать пометки о практическом применении заклинаний. Пускай она сама не была некромантом, для ее целей этого и не требовалось. Ей нужно было лишь объяснить общий принцип построения чар, применимый к абсолютно любой магической школе. Нина впитывала знания с жадностью истосковавшегося по влаге растения. Любопытно, что она не интересовалась ни именем незнакомки, ни ее мотивами, не требовала даже открыть ей лица – девочка видела перед собой лишь цель, и игнорировала любые препятствия. Казалось, она готова была учиться хоть у самого дьявола, явись тот перед ней в своем истинном обличье. Вероятно, будь жив Рафаил, то и он бы заинтересовался юным дарованием. Любопытно, что стало с контрактом Мол? Этера вспомнила ещё одного ребенка, сумевшего впечатлить сына Мефистофеля и стать колдуньей в столь юном возрасте. Благоволит ли ей Зариель так же, как это делал камбион? – Не устала? – поинтересовалась у Нины чародейка спустя несколько часов непрерывного чтения. – Нет, – девочка решительно замотала головой. – А что будет, если случайно перепутать слова? – Слова – лишь отражения намерения. С одной стороны, они должны быть точны, чтобы не исказить смыслы, но с другой – чем сильнее воля, тем меньше ей требуется слов для воплощения желаемого. Великие маги могут творить заклинания одной только силой фантазии… Этера принялась рассказывать дальше, хотя сама уже давно замёрзла и проголодалась. Они просидели над книгой до вечера, и только потом девушка вручила фолиант Нине, велев дочитать самостоятельно. Следующий день чародейка снова провела в компании своей неожиданной ученицы, и следующий за ним – тоже. – Думаю, ты уже готова попробовать, – заключила Этера, когда подопечная безошибочно пересказала ей теоретическую часть заклинания, которое они собрались использовать. – Сейчас?! – Нина едва не подпрыгнула от неожиданности. – Нет, ты уже устала, – девушка отрицательно покачала головой. – Ступай домой и отдохни. Встретимся завтра утром у могилы твоего брата. – Вы мне поможете? – ученица ощутимо занервничала, опасаясь, что у нее не получится, и при этом чувствуя, что пути назад нет. – Я… прослежу, чтобы все прошло, как надо, – уклончиво ответила ей Этера, решившая не лгать ребенку слишком уж прямо. Она по-своему даже привязалась к девочке, и в других обстоятельствах, возможно, воспитала бы из нее верного союзника. Но в этой истории ей предначертана иная роль, нравится чародейке такой исход или нет – она готовит Нину не для успеха, а для суда Латандера. Ученица отправилась к себе, старательно пряча запретную книгу под слоем одежды, а Этера подняла глаза на замок, монументально возвышающийся над парком. Ее дом на ближайшие… интересно, сколько лет? Амбиции Астариона простирались на целую вечность и на весь мир, достанет ли у нее сил сопровождать его в этом? Соответствовать ему. Или же она сгорит, как лучина, в пожаре неукротимых желаний вампирского лорда? В любом случае, сейчас ее задача – обезопасить для них с вампиром Врата Балдура, все больше начинающие напоминать девушке Мунавар. Особенно после первого ритуального сожжения преступников – тех самых мерзавцев, что взяли на себя смелость исполнить пожелание Астариона в отношении дочери шпиона. По закону, их должны были просто вздернуть на виселице, но Рейвенгард настоял, чтобы насильники и убийцы сгорели в божественном огне Латандера – столь велико оказалось прегрешение. Единственная милость, которую оказали выродкам – это по выстрелу из арбалета до того, как пламя принялось лизать их босые ступни. А вот на родине Этеры таких, как они, сжигали заживо. Впрочем, там сжигали и за гораздо меньшие преступления. – Итак, что дальше? – полюбопытствовал Астарион, усадив вернувшуюся чародейку себе на колени. – Только ждать, любовь моя, – девушка устало обняла его плечи. – Ждать и наблюдать. Даже если завтра она струсит, обретенное ей знание слишком велико и соблазнительно, чтобы навсегда остаться лишь теорией. И, если нам удастся спровоцировать судебный процесс над ребенком… сомневаюсь, что репутация Уилла выдержит такой удар. – В таком случае будем готовиться к шоу, – улыбка лорда была такой предвкушающей и алчной, будто он лично собирался устроить хаос на кладбище в случае неудачи Нины. *** Нина несколько раз сжала руки в кулаки и подула на замёрзшие пальцы. Таинственная леди опаздывала, а девочка уже несколько часов стояла над могилой своего брата, вызывая подозрительные взгляды патрулирующей кладбище жрицы Келемвора. – Почему бы тебе не пойти домой, дорогая? – в конце концов не выдержала женщина с суровым, строгим лицом. – Ты ведь явно устала. Юная Дортмелл только отрицательно замотала головой. – Я хочу… побыть с братом. – Твой брат нашел утешение в смерти, а его душа теперь в надёжных руках Проводника. Пора бы и тебе обрести покой, Нина – отпусти Гаррета. Уверена, он хотел бы видеть тебя счастливой, а не льющей слезы над могилой. – Вы не знаете, чего он хотел! – огрызнулась девочка, на глазах которой навернулись предательские слезы. – Вы вообще ничего о нем не знаете! – Как скажешь. Жрица разочарованно покачала головой и пошла дальше, оставив собеседницу в одиночестве. Только серая ворона увлеченно чистила перья на соседнем надгробии – вот и вся невесёлая компания. Запретная книга оттягивала внутренний карман куртки, становясь тяжелее с каждой минутой и побуждая взять себя в руки. Куда же запропастилась эта женщина с чужой тенью?! Они ведь так готовились к сегодняшнему дню, так ждали его. Нина бросила чуть виноватый взгляд на имя брата и принялась ходить по тропинке взад-вперед. А что, если ее наставница не придет? Девочка тряхнула светлыми кудрями, отгоняя дурные мысли. Она достаточно сильная, чтобы справиться в одиночку: у нее есть книга заклинаний, а по венам струится кипящая магическая энергия… сделать бы ещё что-то со страхом, ледяными пальцами стискивающим сердце. Ее волшебство непредсказуемо и может обернуться чем угодно. Да и законники не погладят юную Дортмелл по голове, если прознают, что она натворила. Не посмотрят, что она ещё ребенок – мигом упрячут за решетку. “Ох, Гаррет, мне бы только узнать, кто тебя убил!” Нужно было что-то решать, и срочно, пока родители не спохватились. Они и так недовольны ее ежедневными отлучками, но списывают все на шок после потери брата. А ещё побаиваются возражать – особенно отец – Нина это чувствовала. Только Гаррет не изменил своего отношения, когда ее сила стала проявляться самым непредсказуемым, а иногда и опасным образом. До нее в их роду не рождалось магов, и никто не знал, что делать с новоявленной чародейкой. Для обучения в магической школе у них не было средств, а во время болезни Гаррета семья так и вовсе залезла в долги. Разве что таинственная леди согласится за ней присматривать… при условии, что вообще когда-нибудь ещё появится. Надежда таяла с каждой минутой. Погруженная в раздумья, девочка не заметила, как отошла слишком далеко от могилы брата и оказалась в совершенно другой части кладбища. Здесь тоже было пустынно и тихо, хотя одна живая душа всё-таки пришла навестить своего погибшего. У надгробья, усыпанного цветами и почему-то плюшевыми медведями, стоял высокий темнокожий эльф. “Дроу”, – всплыла в памяти подсказка. Представители его народа встречались в Балдуре так редко, что Нина, ничуть не стесняясь, во все глаза уставилась на незнакомца. Уловив ее заинтересованный взгляд, мужчина вежливо улыбнулся. Она не хотела его тревожить, правда. Дурной это тон – отвлекать посетителей кладбища от их скорби – но девочка, подчиняясь какому-то наитию, подошла поближе. Быть может, она просто желала отсрочить неизбежное, поэтому уцепилась за первую же возможность потянуть время и поболтать с необычным жителем Врат. Нина бросила взгляд на надгробье – судя по имени и датам жизни, здесь покоилась относительно молодая женщина. – Это была ваша возлюбленная? – высказала девочка первую пришедшую в голову гипотезу. – Нет, – бледно-розовые глаза посмотрели на нее с удивлением, но без надменности. – Боевой товарищ. И друг… возможно. – Она умерла в бою? – В борьбе, – поправил ее незнакомец. Нина не увидела в словах разницы, но почему-то чувствовала, что для эльфа эта разница есть, и она важна. – Гаррет тоже сражался до самого конца, – пробормотала она, сама не зная зачем начав рассказывать свою семейную историю. – Но болезнь его победила. – Болезнь? – тон собеседника стал заинтересованным и каким-то… профессиональным, что ли. – Какая? Решив, что хуже своим откровением она уже никому не сделает, девочка коротко пересказала дроу симптомы, бесплодные попытки лечения и свои подозрения насчёт неслучайности смерти брата. – Мне жаль, – кивнул эльф, чуть нахмурившись. – Боюсь, что шанса вылечить твоего брата у жрецов и правда не было. Мимо снова прошествовала кладбищенская жрица, посмотрела на беседующую парочку немного удивлённо, но ничего не сказала. – Не любишь келемворитов? – проницательно заметил мужчина, оценив взгляд, которым Нина проводила стражницу покоя мертвых. – Не люблю ложь, – девочка решительно тряхнула кудряшками. – А все обещания жрецов лживы: они клянутся, что даруют спасение и исцеление, но их молитвы не стоят и ломаного медяка – богам плевать на людей. Не будь это так, Гаррет сейчас был бы жив. Даже таинственная леди ей солгала, хотя обещала помочь найти убийцу, а вовсе не спасать кого-то. Теперь Нина действительно может рассчитывать только на саму себя. – Скажите, саэ, если бы вы могли отомстить тому, кто виновен в смерти дорогого вам человека, что бы вы сделали? – А у тебя есть подозреваемый? Она отрицательно покачала головой. Девочка и сама не знала, зачем ей мнение незнакомца в этом вопросе, ведь для себя она уже давно все решила. – У моего народа жестокие обычаи. Раньше я мстил бы, не задумываясь и не оглядываясь на жертвы. Но годы жизни в Надземье научили меня быть осмотрительнее: я постарался бы сделать так, чтобы мое противостояние с убийцей не затронуло других близких мне людей. – У меня больше нет близких. – Но это не значит, что их больше никогда не будет. Эльф пожал плечами и, кивнув надгробью, повернул к выходу из кладбища. Попрощавшись с дроу, Нина вернулась к могиле брата, но рядом всё ещё никого не было, значит, ждать дольше не имеет смысла. Жрица тратит на полный обход кладбища около получаса, так что придется уложиться в этот промежуток или дожидаться, пока надоедливая стражница отправится спать. Нет! Возвращаться сюда ночью девочка точно не была готова: ее до дрожи в коленках пугает и то, что предстоит сделать при свете дня, а с наступлением сумерек юная чародейка и вовсе не сможет связать двух слов. Проследив, как служительница Келемвора проходит мимо и скрывается за поворотом среди склепов, Нина рухнула перед могилой на колени и достала из-за пазухи свое запретное сокровище. Открыв книгу на нужной странице, она замерла, не решаясь произнести первые слова заклинания. Вдох, выдох. Ей нужно просто позвать дух Гаррета и задать ему пару вопросов – это несложно. По крайней мере, так утверждали автор фолианта и таинственная леди. Но девочка чувствовала, что ей хочется… большего. Не просто вновь услышать голос брата, а ощутить его заботливое прикосновение на своей макушке, увидеть улыбку. Руки сами принялись листать том в поисках другой формулы – сложной и замысловатой – но магия на кончиках пальцев ненавязчивым покалыванием обещала чародейке успех. Успокоиться. Дышать ровно. Времени более чем достаточно: сейчас Нина вернёт Гаррета в мир живых и уведет его в безопасное место, пока келемворитка не спохватилась. Она знала, что чары не будут действовать вечно, и душа брата займет погибшее тело не дольше, чем на сутки, но этот день девочка будет по-настоящему… счастлива? Быть может, они даже успеют отомстить убийце вместе? Вот он, наверное, удивится, увидев на своем пороге похороненную жертву! Выбросить из разума все посторонние мысли, сосредоточившись только на искрах магии, золотыми хвостатыми кометами пронизывающими тело. Ощутить себя в настоящем моменте и как можно точнее представить желаемую цель, а между ними – Путь. Тонкую нить чар, узором соединяющую прошлое и будущее, намерение и воплощение. – Exaudi me, Myrkul! Земля под ногами задрожала, а ветер злым порывом растрепал девочке волосы. Даже ворона, задремавшая было на ажурной решетке склепа, пронзительно каркнула и перелетела повыше, на ветку ближайшего дерева. Нина чувствовала, как природа сопротивляется вмешательству в естественный ход вещей, в круговорот жизни и смерти, но разве не для того нужна магия – чтобы встать над законами природы? Чародейка усилила поток энергии, идущей от нее к мёртвому телу под толщей земли. – Resuscita fratrem meum! Пусть мертвое вновь станет живым – такова ее воля, подкреплённая могуществом чародея. Земля на могиле пошла волнами, так что девочке пришлось вскочить на ноги и отбежать к тропинке, чтобы ее колени не увязли в начавшей трескаться и крошиться почве. – E morte ad me redige eo! – уже издали выкрикнула Нина последнюю строчку формулы. Изумрудная нить некротических чар внезапно зазвенела от напряжения и лопнула, превратив узор в паутину, изломанной кляксой накрывшую могилу. Дрожь под ногами прекратилась, но чародейка видела, что это было лишь затишье перед бурей – магия никуда не исчезла и не рассеялась, лишь начала жить собственной жизнью, больше не подчиняясь желаниям Нины. Несмотря на холод, ладони, сжимающие книгу, вспотели, и девочка принялась спиной вперёд отступать подальше. Она ещё не понимала, что именно произошло, но точно знала, что заклинание завершилось не так, как должно было. Когда из земли – совсем не в том месте, где был похоронен Гаррет – внезапно вырвалась когтистая, покрытая струпьями рука и вцепилась чародейке в щиколотку, она совершенно по-детски завизжала и дернулась прочь. Но мертвые пальцы держали свою жертву с силой капкана, поэтому Нина лишь неловко взмахнула руками, выронила книгу и упала, больно ударившись об обледеневшую дорожку. За одной рукой показалась вторая, столь же уродливая, а между ними почву пробила голова, которая совершенно точно не могла принадлежать ее брату: рот чудовища разошелся от уха до уха и был наполнен кривыми клыками. Волосы отсутствовали, а глаза светились двумя алыми точками. Забыв про всякую магию, чародейка закричала и бестолково задергала ногами в попытках вырваться. Пару раз она даже попала существу по лицу, но его хватка ничуть не ослабла. Подтянувшись на локтях, тварь вылезла на поверхность по пояс, и тут Нина наконец осознала, что такое настоящий ужас: умертвие было одето в одежду Гаррета, а на его груди так и остался висеть серебряный медальон, с которым брата похоронили. – Убери свои лапы, монстр! – откуда-то сбоку раздался крик, а в следующий миг на руку ожившего трупа обрушился двуручный меч подоспевшей жрицы. Удар такой силы легко разрубил бы запястье обычного человека, но чудовище только взвыло и разжало пальцы, целиком скрываясь обратно под землёй. – Дерьмо! – выругалась женщина, рывком за шиворот поднимая заплаканную от ужаса Нину на ноги. – Куда он делся? На кладбище снова стало пусто и тихо, и это ощущение снова было обманчивым. Девочка чувствовала, что монстр затаился где-то внизу, чувствовала отголоски магии, которая сумела его поднять и перестала подчиняться чародейке. Жрица тоже понимала, что ничего не закончилось, нервно озираясь по сторонам и прислушиваясь к вибрациям почвы. – Живо за мной! – поняв, что Нина будет только путаться под ногами, смотрительница перехватила ее запястье и потащила за собой, не забывая постоянно оглядываться. Через пару минут женщина буквально втолкнула горе-чародейку в небольшой домик, по всей видимости, служивший аскетичным прибежищем келемворитки. – Жди меня здесь. Снаружи щёлкнул замок и раздался всплеск магии, намекнувшей, что к физическому засову прибавилась ещё и волшебная защита. Невольная гостья всхлипнула особенно жалобно и обняла себя за плечи: она опять все испортила! Перед глазами встал образ изломанного, преобразившегося тела Гаррета, и Нина не смогла сдержать стон. Какая же она дура, если возомнила, что осилит некромантию такого уровня. Заклинание должно было вернуть трупу душу, но в итоге получилось лишь оживить мертвую плоть, движимую только жаждой крови. Из той же книги она знала, сколь опасны бывают такие монстры. А что будет с чародейкой, если жрица не победит тварь и не вернётся сюда? Как скоро ее найдут в чужом доме? Только прекратив жалеть себя и корить за неудачу, Нина всерьез задумалась, во что же она влипла. Жрице не составит труда сопоставить факты, а если она ещё и подберет книгу по некромантии… нет, надо совершенно точно выбираться отсюда. Домой возвращаться нельзя, там ее станут искать в первую очередь, куда ещё податься, семейная благополучная девочка не знала, но решила, что будет справляться с проблемами по очереди. Пока же ее главная задача – покинуть логово смотрительницы кладбища. Только подумать об этом было легче, чем сделать: дверь заперта, окна зарешечены и даже магия, как назло пробуждающаяся в самых неподходящих ситуациях, после неудачного опыта в некромантии словно замерла в оцепенении. Пометавшись по тесному помещению ещё немного, Нина в последний раз толкнула дверь плечом и бессильно сползла на пол, заливаясь слезами. Она не просто не смогла прочесть заклинание и вернуть брата, теперь она – преступница. Юная чародейка не знала, сколько времени провела вот так, сгорбившись на полу. И только звук шагов снаружи вынудил ее подскочить с места и выглянуть в окно: жрица действительно возвращалась домой. Судя по мечу, заляпанному бурой вязкой жижей, умертвие она всё-таки победила… да только не в одиночку. Рядом с женщиной шел стражник в форме храма Латандера, а в руках он держал “Разговоры по душам”, брошенные Ниной у могилы. Значит, этот жрец пришел за жизнью ещё одного чудовища… но зря он рассчитывает, что она так просто ему сдастся! Дождавшись, пока смотрительница снимет чары и провернет ключ в замке, девочка юркой змейкой выскользнула в приоткрывшуюся щель и с неожиданной для ребенка силой оттолкнула латандрита с дороги. – Куда ты? Нина! – Лови ее! Голоса жрецов зашумели за спиной беглянки, и к ним тут же прибавился топот ног. *** Серая ворона вспорхнула с крыши дома и неспешно, не напрягая крылья, проследовала за тремя удаляющимися фигурами. Маленькая девочка была быстрой и шустрой: ловко перепрыгивая через могилы и покосившиеся оградки, она добралась до выхода с кладбища и продолжила бегство уже по узким городским улицам. Ее преследователи, облаченные в железо, двигались грузно и медленно, но на их стороне была иная сила: в ноги преступнице то и дело сыпались заклинания. Не смертельные, призванные обездвижить и остановить, а не уничтожить, но ни одно ещё не попало в цель. Большие двуногие вели себя как хищники – враги – но отчего-то вороне было даже весело наблюдать за этой охотой. Ее примитивное птичье сознание будто распалось натрое: одна его часть была мрачно сосредоточена на происходящем, вторая довольно мурлыкала, любуясь трагедией, и только третья – самая слабая – мечтала поскорей покончить с этим бесконечным бдением за человеческим детёнышем и вернуться к своим нехитрым делам. Женщина в доспехе довольно скоро отстала, так что погоню продолжил один лишь мужчина в красном. Девочка выбежала на круглую шумную площадь и попыталась скрыться в толпе школяров да фокусников, но везение наконец оставило ее – один из парализующих лучей охотника в алой мантии достиг цели. Беглянка взмахнула руками, покачнулась и рухнула лицом вперёд. Если бы она не успела сделать последний шаг, то все могло закончиться совершенно иначе – ровно один шаг, отделяющий ее от выключенного на зиму фонтана. Но она была очень быстрой и очень ловкой, просто не очень удачливой. Светловолосая голова ударилась аккурат об острый угол каменного бортика, раздался хруст костей, и тело наконец осело на землю. Толпа на площади взволнованно ахнула, глядя на расползающееся алое пятно под лежащим лицом вниз ребенком. Толпа отыскала глазами виновника, выпустившего заклинание. Ошеломленного, явно не ожидавшего, что его погоня закончится смертью. Толпа яростно взревела… Серая ворона сложила крылья, устроившись на крыше местной аптеки, и приготовилась смотреть уже совсем другое шоу. *** – Вот, герцог, держите, – предупреждая просьбу, оруженосец протянул тяжело дышащему Уиллу флягу с водой. – Спасибо! Клинок жадно припал к горлышку, опустошая ее почти на треть. Последние несколько часов он только и делал, что метался по городу в сопровождении людей Рейвенгарда-старшего, пытаясь унять масштабные беспорядки. Когда герцогу донесли о том, что латандрит убил ребенка прямо на площади Рамазита, перед толпой народа, Уиллу показалось, что он ослышался. Или что видит ужасный кошмар, от которого вот-вот проснется. Но время шло, а реальность так и оставалась страшнее любого сна. Тогда он ещё не знал подробностей происшествия и пытался просто разобраться с последствиями гражданских волнений. По словам очевидцев, жители Врат, ставшие свидетелями смерти маленькой девочки, не долго думая, совершили над жрецом самосуд, буквально разорвав его на кусочки голыми руками. Но на этом волна народного гнева не схлынула, а только окрепла: озверевшие от крови и жажды справедливости люди принялись нападать на всех служителей храма Латандера, что встречались им на пути. История ребенка на ходу обрастала выдуманными подробностями, превращая убившего ее жреца чуть ли не в маньяка-насильника, так что толпа продолжала расти, и уже через час ворота Верхнего Города пришлось экстренно закрывать, чтобы защитить Обитель Рассвета и поместья аристократов от чужой ярости. Уилл сразу же приказал всем жрецам в патрулях оставить свои посты, чтобы не провоцировать жителей Балдура ещё сильнее и не стать новыми случайными жертвами хаоса. Сам же Клинок мобилизовал всех имеющихся в крепости Кулаков под началом своего отца и вышел на улицы подавлять волнения. Заставить распаленный народ разойтись по домам уже было делом не из простых, а чем больше мужчина думал о долгосрочных последствиях, тем мрачнее становилось на душе. По сравнению с тем, что вскоре начнется в городе, бунты после свержения Амберли покажутся герцогу просто невинной шуткой. Уилл почти не сомневался, что после сегодняшнего случая парламент потребует его отставки – на радость всем его политическим противникам – но герцог никогда не желал этой власти и не боялся ее потерять. Зато всерьез начал бояться за судьбу своих братьев и сестер по вере, которых теперь тоже ожидал удар народного гнева. Да поможет им всем Латандер! Очистить улицы удалось только к вечеру, как и более-менее разобраться с тем, что же на самом деле произошло на площади Рамазита. Его главной свидетельницей стала жрица Келемвора, служившая на кладбище Нижнего Города. Она-то и поведала во всех смыслах трагичную историю Нины, несомненно, ставшей жертвой чьего-то злого умысла – иначе откуда у маленькой девочки могла появиться столь чудовищная книга, которую тоже нашли и передали Уиллу? Даже прикасаться к фолианту Клинку было противно: он как будто запускал руки в зловонную мутную слизь, пристающую к пальцам. Уничтожить некромантию хотелось невыносимо, но он не мог позволить этого до тех пор, пока расследование не будет завершено. К счастью, ему не пришлось долго гадать о том, кому в голову пришла гнусная идея использовать ребенка в своих целях. – Дроу? – мужчина удивленно поднял брови. – Да, Лучезарный, – коллега обратилась к паладину официальным храмовым титулом. – Последним, кого я видела рядом с Ниной, был темный эльф. А их порода издавна славится склонностью к запретным наукам. – На какую могилу он приходил? – спросил герцог, уже догадываясь, каким будет ответ. – Он навещал Карлах. Вашу Карлах, – зачем-то уточнила женщина, как будто на кладбище было полно надгробий с этим именем. Значит, догадка верна. Во всем городе проживало не так много дроу, но только один из них изредка проведывал боевого товарища со времён кризиса Абсолют. При всей своей нелюбви к Вестару, Клинок не мог даже предположить, зачем ему толкать человеческого ребенка на путь зла. Разве что все это – результат тщательно спланированной диверсии против храмовников Латандера и Уилла лично. Если так, то у него начинает вырисовываться правдоподобная версия о внезапном интересе эльфа к светским приемам и визитам в Алый Дворец. Владельцу замка было чуждо понятие бескорыстной дружбы, зато вампир отлично умел “дружить” с кем-то против кого-то. И весь этот хаос, сотрясающий город уже не первую неделю, несомненно, результат заговора, а смерть Нины просто стала ещё одним метко брошенным камушком в и без того хрупкие позиции латандритов. Обуреваемый этими мыслями, Клинок вернул воду оруженосцу и решительно двинулся в сторону Аптеки Костяных Плащей. Площадь после утреннего погрома оцепили, а зевак разогнали по домам, так что по дороге Уиллу встретились только усиленные патрули стражи. Его самого сопровождал отряд из пяти Кулаков, и после продолжительного стука в запертую дверь лавки, они всем составом зашли внутрь. Хозяйка переводила недоуменный взгляд на всех визитеров по очереди – женщина уже была напугана, оказавшись в самом эпицентре конфликта, а отряд вооруженных законников на пороге ещё добавил ей беспокойства. – Чем могу быть полезна герцогу? – вежливо, но прохладно спросила дворфийка. С торгового прилавка на гостей с таким же немым осуждением смотрел лохматый рыжий кот. – Продать вам зелье? Если нужна помощь целителя, то Вестара сейчас здесь нет. – Нам нужен Вестар, это правда, – не стал обманывать женщину Уилл. – Но сегодня я здесь с официальным визитом в целях расследования утреннего происшествия. Пожалуйста, содействуйте нам, и тогда никто не пострадает. Обыскать здесь все, – добавил он, обращаясь уже к солдатам. – Обыскать?! – аж задохнулась от возмущения хозяйка лавки, глядя, как Кулаки расходятся в разные стороны и начинают шарить по шкафам. – Да вы в своем уме, светлейший? – У нас есть основания полагать, что дроу замешан в кровопролитии на площади, разжигании конфликта со служителями Латандера, а также в практике запретных искусств, – Клинок ультимативным жестом предложил Деррит присесть на диванчик, куда она сама обычно усаживала гостей. – Полагаю, что требовать ордер вы у меня не станете, саэ. Но я в полной мере оценю сотрудничество: дайте нам доступ к вещам и рабочему месту Вестара. Записи о клиентах, накладные, авторские рецепты – все, что может оказаться полезным следствию. – Не сочтите за грубость, – маленькая женщина скрестила руки на груди, так и не присев. – Я не могу помешать вашим людям устраивать беспорядок в моем магазине, – она с отвращением оглядела копающихся в ее имуществе стражников. – Но это вы здесь в чем-то подозреваете моего работника, мне же он ни разу не дал повода для недоверия. – Как вам будет угодно, – невозмутимо кивнул Уилл. Он и не рассчитывал, что Деррит решится предать эльфа. Судя по категоричному взгляду, пожилая дворфийка испытывала к дроу что-то вроде родственной симпатии, и будет покрывать его до последнего. С обыском в главном торговом зале Кулаки закончили быстро, конфисковав для экспертизы все подозрительные ингредиенты и зелья. Использование магии существенно упростило поиск запрещенных товаров – кое-какие зелья, запертые на ключ в шкафу, подсвечивались заклинанием, как “нежелательные к распространению”, но точную картину покажет подробная проверка в храме. Уже за одно только это хозяйку лавки можно было привлечь к ответственности. Оруженосец передал паладину конторскую книгу. – Ведёте торговлю с Алым Дворцом, – констатировал Уилл, глядя на еженедельный список посылок в замок: лечебные зелья, бытовая химия… противозачаточные составы? А они-то вампиру зачем? – Это нынче запрещено? – женщина пожала плечами. – Зависит от того, известно ли вам, кто хозяин замка, – Клинок перелистнул ещё пару страниц. – Какой-то аристократ из пришлых. Большего мне знать не надо. Мужчина перевел взгляд на собеседницу, пытаясь понять, лжет ли она. Сама по себе дворфийка была мелкой сошкой, перед которой Астарион не стал бы раскрывать свою природу – о ней не знала даже балдурская знать – но Вестар мог намекнуть коллеге, кто на самом деле скрывается под личиной харизматичного бледного эльфа. – Герцог? В комнате дроу ничего подозрительного не обнаружено, но в подвале есть потайной выход в ещё одно помещение, тщательно запертое, – доложил Уиллу вновь подошедший помощник. – Что внутри? – спросил паладин у едва заметно вздрогнувшей Деррит. – Моя лаборатория, – со вздохом призналась женщина. – А это тогда чья? – Клинок кивнул на оборудованное для зельеварения место на верхнем этаже. – Тоже моя, но она подходит не для всех работ. – Тогда будьте любезны, проведите нам экскурсию? Женщина презрительно фыркнула, кивнув на воцарившийся вокруг хаос из разбросанных вещей. – Ваши люди отлично справляются с осмотром достопримечательностей и без моей помощи, герцог. – Ладно, – без возражений согласился Уилл и обернулся к оруженосцу. – Ломайте. Если понадобится, то вместе со стеной. Уже через несколько минут снизу раздался грохот взрыва и стук каменных обломков. – А вот теперь я всё-таки рекомендую вам пойти со мной, – заявил герцог притихшей собеседнице, и она подчинилась, уловив изменения в его тоне. Второе подвальное помещение было настолько глубоким, словно открывало ещё один выход в Подземье, а растущие повсюду грибы лишь утвердили паладина в этой мысли. Он создал над тайной лабораторией магический огонек, осветивший пещеру так ярко, как, вероятно, она никогда не освещалась. Зато теперь стражи могли разглядеть каждую деталь обстановки. – Значит, ваша лаборатория? – иронично покачал головой Уилл, примериваясь ладонью к высоте рабочих столов. – Ни подставок, ни лесенок, как наверху. Полки и шкафы размещены под рост кого-то высокого… а ещё – тот, кто здесь работает, левша. Клинок демонстративно постучал пальцем по пергаментам на столешнице и письменным принадлежностям, ориентированным под левую руку. Тот же самый принцип расстановки он углядел и среди алхимических принадлежностей. – Да и спальник длинноват для дворфа, – герцог подопнул носком сапога походную постель, лежащую на мягкой подстилке из меха. Деррит в ответ на это только упрямо поджала губы, не решившись отрицать очевидное. Результата второго обыска Уилл дожидался сидя на шляпке гриба, судя по всему, для этой цели и предназначенного. – Вы должны это видеть, Лучезарный, – помощник протянул Клинку стопку документов с печатями магистрата и Счётной Палаты. Мужчина пролистал документы и его глаза пораженно округлились. Договор купли-продажи на землю под остовом Дьявольской Доли? Уилл не подозревал даже о том, что леди Джаннат выставила участок на продажу, и тем более не мог подумать, что проклятое место кого-то заинтересует. – А что вы скажете на это, саэ? – Уилл продемонстрировал купчую дворфийке. Она удивилась, это было заметно, но все равно продолжала отчаянно храбриться. – Документы на покупку земли? Вероятно, Вестар подыскивает место для филиала аптеки. Или решил обзавестись собственным жильем, он достаточно взрослый для этого… Паладин снисходительно покачал головой, разочарованный ее бессмысленным упрямством. – Не закапывайте себя ещё глубже, Деррит. Вы и так уже утаили достаточно, чтобы дать мне основание для вашего ареста. – Да куда уж глубже, герцог? – женщина нервно усмехнулась. – Под нами теперь только Мензо. Дальше препираться с ней он не стал: совершенно ясно, что дворфийка будет выгораживать дроу до последнего, как бы абсурдно это ни выглядело. Документы на землю он не выпускал из рук, но это оказались не единственные – и не самые шокирующие – находки в тайном логове дроу. – О, мой бог! – воскликнул Клинок, когда оруженосец принес ему две старых, пронизанных темной энергией книги. “Collectanea Rubrum” и “Болезни крови” – гласили заголовки. Мужчина быстро пробежался глазами по содержанию томов и прочитал пару абзацев на случайных страницах. За одно только хранение этих фолиантов Вестару светит тюрьма, если не виселица! А если ко всему прочему обнаружится связь с происшествием на кладбище… паладин искренне не завидовал своему бывшему спутнику. – Мне жаль, саэ, – обратился он к дворфийке. – Но с этой минуты у вашего коллеги серьезные проблемы, и любое содействие ему будет воспринято нами, как пособничество злу. *** К моменту появления эльфа в аптеке Уилл успел вернуться в разгромленный торговый зал и более подробно изучить найденные книги. Первая оказалась практическими заметками некроманта, долгое время притворявшегося целителем, а на деле проводившего эксперименты над больными – их мертвой и живой плотью. Совпадение? Латандрит был не настолько наивен, чтобы в это поверить. Скорей уж в то, что дроу нашел себе кумира и решил проследовать по его стопам. Второй том так и вовсе был справочным пособием по вампиризму, что ещё больше укрепило мужчину в мысли о неслучайности дружбы дроу и лорда Алого Дворца. Мрачная дворфийка все это время молча сидела рядом. Уилл не стал связывать женщину, как того требовал протокол задержания преступников, но недвусмысленно дал ей понять, что она отправится отсюда под стражу. Как минимум до выяснения обстоятельств. Вестар открыл входную дверь собственным ключом, сделал шаг вперёд, удивлённо разглядывая разруху в зале и Кулаков, сопровождающих герцога. Один из стражей, охранявших вход, захлопнул и снова запер дверь за спиной эльфа. Тот замер статуей, не двигаясь внутрь зала. – Здравствуй, Вестар, – приветствовал его паладин, передав книги помощнику и встав с диванчика. – Как я вижу, ты здесь не для того, чтобы лично внести оплату за испорченные зелья, – неприязненно прокомментировал его визит дроу, не забыв, впрочем, ободряюще кивнуть Деррит. – А еще только что увеличил сумму долга. – Я правда не думаю, что после нашего сегодняшнего разговора тебя ещё будет волновать вопрос золота, – Уилл сочувственно покачал головой, гадая, понимает ли его собеседник в полной мере, какие проблемы себе нажил. – Занятное чтиво я нашел в местной библиотеке. Он указал взглядом в сторону двух томов на руках у оруженосца, не сомневаясь, что дроу узнает свои книги даже стоя у выхода. Вестар, очевидно, понял, что его показное высокомерие не собьет паладина Латандера с толку, и слегка нахмурился, будто не сразу поняв, о чем идет речь. – Сколько пыли вы с них стряхнули, прежде чем взять в руки? Если бы ты потрудился вспомнить, чем закончился для меня штурм храма Баала несколько лет назад, то понял бы и то, зачем мне были нужны эти книги. Для чего тебе вообще понадобилось рыться в моих вещах? – Я помню, чем всё закончилось и для тебя, и… для Гейла, – Клинок произнес имя немного рассеянно, как будто оно только что всплыло у него в памяти. Странно, что все это время он не думал о волшебнике, хотя раньше они с эльфом были неразлучной парочкой. Прямо как Астарион и Этера. Паладин отогнал эти размышления, вернув внимание к происходящему здесь и сейчас. – Вероятно, это событие и создало прецедент, положивший начало вашей тесной дружбе с лордом Алого Дворца? Такие возможности, такое поле для экспериментов… Герцог подошёл к помощнику и постучал пальцем по фолианту с описанием опытов над вампирской кровью. – Но ты прав, я бы даже не узнал о твоих противозаконных интересах, если бы не ещё кое-что, – он продемонстрировал дроу книгу, найденную у Нины. – Эта вещь оказалась у девочки, что погибла сегодня на площади, сразу после того, как на кладбище она поговорила с тобой. Продолжение твоей коллекции? Или, может, роковое совпадение? – Лорд Алого Дворца спас Гейлу жизнь, а я умею ценить такие поступки. О каких экспериментах ты говоришь? Раз уж ты открывал эту книгу, то мог видеть, что большинство из них заканчивались гибелью испытуемых. Я не для того учился у Хальсина, чтоб потом рисковать чьими-то жизнями из-за записок сумасшедшего. Сколько необъяснимых смертей ты знаешь среди моих клиентов? Или, может быть, ты нашел у меня в лаборатории таинственные яды и зелья? Ах да, ты же не алхимик, для тебя любые зелья таинственные… Дроу презрительно сморщился, всем видом демонстрируя пренебрежение, но от Клинка не укрылось то, какой обеспокоенный взгляд он бросил на аптекаршу, все еще сидевшую на диванчике. – Твоя бравада неуместна: ты делаешь хуже не только себе. – Зачем тебе Деррит? – голос эльфа чуть дрогнул. – Ты пришел сюда за мной. В чем бы ты ни хотел меня обвинить, она здесь ни при чем и не знала наперечет каждую вещь в моей лаборатории. Отпусти ее, и продолжим разговор. – Так все-таки в твоей лаборатории? – иронично спросил герцог, но посмотрел при этом на дворфийку. – Не пытайся со мной торговаться, Вестар. Эта женщина потеряла свой шанс обезопасить себя в тот момент, когда пустила тебя на порог, и пойдет под суд вместе с тобой. Но, если расследование покажет, что она действительно ничего не знала, то мы ее отпустим, и я даже возмещу стоимость ремонта аптеки. А вот в твоём случае все намного сложнее… Дроу наконец посмотрел на книгу в руках Клинка. – Что это? Пытаешься свалить на меня вину за убийство ребенка твоим приспешником? – он сделал полшага в сторону паладина, рассматривая обложку внимательнее. – Не появилась ли она у девочки уже после смерти, чтобы вы могли оправдать свои действия? Как удобно – ведь на кладбище до этого она пообщалась с мерзким дроу… Будете теперь казнить каждого, кто имел со мной двухминутный разговор? – Братом, Вестар. Талис был мне братом, и он ее не убивал – лишь пытался остановить… сразу после того, как Нина подняла умертвие из могилы своего родственника, – Клинок добавил немного подробностей, внимательно следя за реакцией эльфа. Его лицо выражало только недоумение, но за годы службы Уилл повидал таких талантливых притворщиков, что предпочитал верить лишь результатам допроса. – Книгу нашла жрица Келемвора, она же вызвала на кладбище моего коллегу. Лично я не верю в такие удобные случайности, как предшествующий преступлению двухминутный разговор, но я обязан действовать по протоколу, невзирая на свои симпатии и антипатии. Ты подозреваешься в умышленном склонении ребенка к занятиям некромантией, будешь задержан и сопровожден в храм до выяснения подробностей. За хранение запрещенных книг, а, возможно, и вредоносных зелий с тебя спросят отдельно. Дальнейшую твою судьбу решит суд, и, какие бы отношения нас с тобой ни связывали – обещаю, что он будет справедливым. Клинок кивнул двум стражникам, уже готовым заковать дроу в кандалы. В отличие от дворфийки, Вестар мог подкинуть им любой сюрприз. – Не буду лгать, будто соболезную, кем бы он тебе ни приходился. Что до меня – я никогда не занимался некромантией и уж тем более не мог бы придумать для себя смысла раздавать запретную литературу маленьким девочкам. Пока что я вижу только то, что ты вломился к нам по надуманной причине и разгромил дом просто по праву сильного – до боли напоминает нравы моего родного города. Сколько Кулаков тебе потребовалось против одинокой женщины, пятеро? Эльф обвел взглядом собравшихся в зале, но его речь не произвела на присутствующих эффекта. Один из стражников сделал шаг к нему, поднимая цепи. Плечи Вестара опустились, он тяжело вздохнул и протянул вперед руки, но, стоило металлу приблизиться к пальцам дроу, как он дернул оковы на себя, ударяя потерявшего равновесие человека головой в лицо. Видит Латандер, герцог искренне надеялся, что обойдется без этого, хоть и был готов к такому развитию событий. В их совместном прошлом Клинку достаточно доводилось наблюдать, как сражается Вестар, чтобы составить о нем впечатление. Дроу был опасен и вряд ли растерял боевые навыки за годы сытой спокойной жизни. Повздорь они с эльфом по другому поводу, и Уилл предпочел бы прикончить противника на месте – быстро и без жалости, не дав тому шанса использовать подлые приемчики, но в этот раз ему нужна была не смерть, а справедливость, которая возможна лишь после полноценного расследования. А для этого подозреваемый должен быть жив. Кинув помощнику книгу, занимающую руки, паладин лично присоединился к начавшемуся бою, хоть это и было ему не по чину. Он не мог полноценно использовать меч в тесном помещении, полном союзников, но на его стороне были и иные силы. Божественные. Когда эльф разбил лицо одному стражнику и отпихнул ногой второго, пытаясь прорваться к окну, в беглеца ударил столп света, ослепляющего и парализующего. Это был ещё не божественный огонь, которым Клинок уничтожал тьму, но даже более слабое заклинание способно было доставить дроу массу неприятностей. Вестар рухнул на пол, закричав от боли: его кожа приобрела глубокий багряный оттенок, как будто пламя пожирало плоть изнутри, выкручивая мышцы и сдавливая внутренние органы. Жёстко, но эффективно – как раз то, что требовалось, чтобы обездвижить преступника и дать солдатам Кулака его скрутить. И, вероятно, так бы и произошло – стражник с окровавленным носом уже примеривался к запястьям противника – если бы Уилл не получил безвредный, но сбивающий концентрацию толчок в спину. Оставленная без внимания дворфийка боднула герцога плечом, с неожиданной для старой женщины сноровкой подобрала с пола какой-то флакончик и швырнула его под ноги солдатам. – Вестар, беги! – успела отчаянно крикнуть она, прежде чем торговый зал накрыла непроницаемая тьма. Раздался шорох, затем звук ещё нескольких ударов и ругань законников, а за этим – звон разбитого стекла. Клинку понадобилось ещё несколько мгновений, чтобы произнести молитву и рассеять колдовской мрак, но дроу успел улизнуть. – Найти его! – рыкнул паладин своим людям, а сам перевел раздраженный взгляд на Деррит, даже не попытавшуюся бежать вместе с эльфом. – Вы же понимаете, что после такого серьезные проблемы ждут не только вашего сообщника, но и вас саму? – Сына, герцог, – печально улыбнулась дворфийка. – Он сын мне, а не сообщник. Кем я была бы, если б безропотно смотрела, как вы сжигаете его заживо? Вопрос, очевидно, не требовал ответа. *Green Apelsin – "Охота на лисицу"