Из грязи и золота

До утра средь наваждений Забывается печаль В танца вихре, ветре, круговерти Ничего не жаль Только здесь в одном моменте Ты - и жертва, и палач Слышен в аккомпанементе смех А может это плач* – Она снова пришла сюда? – Да. Уилл и Эланор плечом к плечу стояли у витражного окна и смотрели вниз, на площадь, в самом темном углу которой скромно притаилась маленькая фигурка. Девушка появлялась у храма каждую ночь, садилась на краешек скамейки, ждала примерно полчаса и уходила прочь, словно подчиняясь только ей одной понятному ритуалу. – Думаешь, это ловушка? – Клинок перевел взгляд на эльфийку. – Для кого? – жрица задумчиво повела плечом. – Приближаясь к храму, рискует только она. – Хочет привлечь наше внимание? – Допустим, ей это удалось, – женщина отвернулась от окна. – А теперь пойдем проверим, есть ли во всем этом какой-то глубинный замысел. Они покинули святилище вместе, но не через главный вход, который отлично просматривался с площади. Это позволило слугам Латандера обойти ярко освещенную улицу, чтобы подобраться к неожиданной гостье с тыла и не дать ей возможности убежать при виде храмовников. Если, конечно, такое намерение у девушки в принципе было. Пусть и не сразу, она почувствовала их приближение, вскочила, но путь назад был отрезан, а двигаться в сторону храма она, по всей видимости, боялась. – Не убегай, мы просто хотим поговорить, – мягко, обманчиво мягко попросила Эланор, но ее слова произвели эффект: фигура напротив замерла. – Здравствуй, Вивиан. Возможно, какая-то ничтожная часть ее погибшей души еще помнила свою привязанность к храму и наставнице, возможно, все это было спектаклем и частью одной большой уловки. Латандриты были готовы к любому раскладу. Леди Утра присела на скамейку, демонстрируя чистоту своих намерений, а Клинок встал за ее спиной. Ни один из них не обманывался насчет бывшей жрицы, потерянной для них давным-давно, и будь она самостоятельной единицей – они бы расправились с нежитью, не тратя время на беседы. Только Вивиан была, хоть и тонкой, но все же ниточкой в Алый Дворец, а значит клирики обязаны попытаться за нее потянуть, чтобы подобраться ближе к гораздо более страшному чудовищу. Девушка все еще не произнесла ни слова, лишь на ее красивом мертвой красотой лице застыли живые слезы. Паладин никогда не видел, чтобы нежить плакала, даже не знал, способна ли она на это. – Сегодня мы тебе не враги, даю слово. Поэтому, если ты хочешь рассказать о чем-то, то я готова выслушать… как раньше. Вивиан молчала, но и не пыталась сбежать. Паладин видел, как она колеблется, как боится находиться здесь, с теперь уже врагами, и все же не решается отпрянуть и скрыться в проулке. Эланор терпеливо ждала, сложив руки на коленях – просто воплощение искренности и участия – а вот Уилл не мог позволить себе расслабиться. Он достаточно времени провел рядом с Астарионом в прошлом, чтобы теперь не позволить себя разжалобить никакими уловками. Нежить – всегда противник, даже если у нее лицо твоего бывшего друга. Порождение вампира осторожно сделало пару шагов навстречу и село на другой конец лавки, уставившись себе под ноги. – Я… скучала, – призналась девушка носкам своих сапог. Паладин только пренебрежительно скривился такой неприкрытой лжи, хоть Вивиан и не могла этого видеть, зато Эланор кивнула спокойно, понимающе. – По храму? – По прошлому. – Я считала, что ты ушла, потому что счастлива в своем вечном настоящем. Я ошиблась? Девушка снова замолчала, только стиснула подол шерстяной юбки в кулаках, и на него с новой силой закапали частые слезы. Леди Утра продолжала бесстрастно смотреть, как в витражах святилища отражаются блики фонарей: она была опытным дознавателем и знала, когда стоит надавить, а когда, напротив, подождать. – Это я… ошиблась, – еще тише произнесла бывшая жрица. А вот в это Клинок без труда готов был поверить: пару раз он видел Вивиан на вечерах вместе с Астарионом. Довольную, влюбленную, смотрящую на лорда обожающим взглядом – точно таким же, как когда-то она смотрела на статую Латандера. Юной девочке отчаянно был нужен бог, но этим своим стремлением она привлекла дьявола. Да, хозяин Алого Дворца был галантен и нежен со своей красноглазой спутницей, только Уилла это не обмануло – он не сомневался, что когда-то веселой и доброй послушнице уготована роль стать лишь временной игрушкой для вампира. Игрушкой, которую потом не жалко будет сломать и выбросить, и, кажется, этот момент настал. Удивительно даже, что Вивиан разочаровалась окончательно лишь спустя столько лет, хотя, если учесть, что в замке поселилась Этера… паладин хотел бы посочувствовать девушке, которая ему когда-то нравилась, но нежити он сочувствовать не мог. – Прошлого не вернуть, Вив, – в голосе Эланор зазвучала сталь. – Я знаю… – Но будущее, – леди Утра впервые повернула к ней голову и посмотрела прямо в глаза. – Будущее еще можно изменить. *** – Не думаю, что это сработает, – признался Уилл, когда они с эльфийкой вернулись в храм. – Не стоит недооценивать силу вампирских чувств, – возразила ему женщина, сбрасывая с плеч плащ и вешая его на крючок у двери. – Этот вид нежити опасен не потому, что они холодны и злы, напротив – в тоске по смертному прошлому кровососы одержимы страстями. Это и тянет их к людям, это делает так на нас похожими. Но иногда они увлекаются настолько слепо, что теряют бдительность, и на этом мы с тобой сыграем. Вивиан любила своего лорда с горячностью полуденного солнца – с такой же силой она начинает его ненавидеть. Просто потому что она вампир и не может иначе. – Есть еще много вещей, которых она не может, – паладин начал перечислять, загибая пальцы. – Идти против его приказов, вредить, саботировать его планы… После победы над Мозгом они с Эланор взялись за изучение вампирского проклятья. Верховной жрице не пришлось объяснять всю серьезность опасений Клинка относительно Астариона, не пришлось ничего доказывать. Они провели часы в библиотеках храма и Верхнего Города, перечитав сотни томов, но так и не нашли ответа на вопрос, кем же стал новый хозяин Алого Дворца. Зато узнали много нового о его более заурядных ночных сородичах. Это совместное исследование сблизило Уилла с эльфийкой, но тем самым они упустили из виду Вивиан, которая все это время подвергалась влиянию нежити. Очередная злая ирония судьбы. – Астарион расправился с предшественником, будучи простым отродьем, – напомнила ему Эланор, ласково проводя ладонью по щеке. – Он нашел способ ему противостоять, значит найдет и наша знакомая. – А даже если найдет, что потом? Уилл спрашивал не просто так: играя в сочувствующую наставницу, женщина пообещала бывшей жрице, что не станет враждовать с ней, если та – любым возможным способом – посодействует в устранении своего хозяина и его смертной фаворитки. Вивиан ничего не обещала, но Эланор приняла ее молчание за согласие, и теперь была уверена, что рано или поздно девушка сыграет против своего нового бога. Осталось только решить, что делать с ней самой, когда Астариона и его шлюхи не станет. – Потом? – глаза цвета молодой листвы смотрели на паладина спокойно и уверенно. – Потом Вивиан умрет. Нежить – это всегда враг. Клинок кивнул, удовлетворенный ее словами. Он не любил обманывать даже врагов, но в этот раз ставки слишком высоки. Ради благополучия храма и всего города Уилл готов был поддержать эту ложь. *** Скольжение горячих пальцев по хрупким плечам, едва прикрытым шелком полупрозрачного платья. Наставник сидел на постели за спиной Этеры и изучающе наблюдал, как кожа его подопечной реагирует на прикосновения. Она была совсем юной, но очень отзывчивой ученицей: чувственной, любопытной, пусть и совсем неопытной. В отличие от многих других студенток, эта девушка даже не была в него влюблена, наставник видел, но ей нравилось делить с ним постель. – Ты стала получать удовольствие от близости с мужчиной – это хорошо, – прокомментировал он легкую дрожь, прошедшую по телу молодой любовницы, стоило только его ладоням скользнуть под невесомую ткань. – Но ты должна узнать, что наслаждение многогранно, и впредь тебе предстоит научиться не тонуть в нем, а направлять его, словно корабль. Ты удивишься, когда поймешь, какие странные вещи порой нравятся людям – особенно тем, кто обладает достаточной властью, чтобы ни в чем себе не отказывать. – Какие, например? – нотки интереса в голосе. Вместо ответа наставник провел рукой по окружью небольшой аккуратной груди и с силой зажал сосок девушки между пальцами. Она охнула и вздрогнула, но не попыталась отстраниться. Хороший знак. – Например, это, – он ослабил давление, сделав прикосновение легким, почти невесомым. – Заметила, как изменилась твоя чувствительность? Этера неуверенно кивнула. – Наслаждение и боль неотделимы друг от друга, – наставник принялся расстегивать крючки ее платья, намекая, что они переходят к практической части сегодняшнего урока. – Они как два острия одного кинжала, созданного с единственной целью – подчинять волю. Но я готовлю из тебя не рабыню для извращенных фантазий знатных амнийских лордов, а женщину, которой суждено владеть их умами. Ты уже отлично умеешь манипулировать сознанием магией, пришло время научиться делать это с помощью тела. Девушка нахмурилась, пытаясь осмыслить, чего от нее хотят: она могла удовлетворить любовника руками и языком, знала, как двигаться, принимая его в себя. Знала, в каких позах и в каком освещении ее тело выглядит наиболее соблазнительно, и теперь мучительно старалась понять, чего еще ей не хватает. – Почему так сложно? – она вздохнула, так и не найдя ответа. – Потому что мужчины – парадоксальные существа, Этера, – усмехнулся учитель, касаясь поцелуем ее шеи. – Мы ищем в вас предсказуемости и покорности, но по-настоящему влюбляемся только в страсть. В то же время – боимся ее и оттого так жаждем себе подчинить, создать иллюзию, что мы все контролируем. Ни один обычный мужчина никогда не признался бы в подобном, но наставник не солгал, сказав, что его цель не в том, чтобы лепить из молодых девочек идеальных наложниц. Ему нужно было, чтобы они познали своих любовников, как познают врага. – Однажды в твоей жизни обязательно появятся те, кто захочет взять с тебя больше, чем удовольствие. Но твоя задача – не просто вытерпеть и переждать боль, иначе ваша близость ничем не будет отличаться от изнасилования, – он повел ладонь вдоль живота и ниже, проверяя готовность Этеры отдаться ему. Девушка чуть шире раздвинула бедра, позволяя коснуться пальцами горячего и влажного участка плоти. – Научись любить ее. Сделай ее своей силой, а не слабостью, и тогда ни один любовник не заставит тебя потерять контроль над ситуацией. Наслаждайся властью мужчины над собой, пока вы в постели, и знай, что когда он, утомленный, уронит голову тебе на грудь – в этот момент все его могущество станет твоим. В этот момент можно будет не только просить, но и требовать. Наставник помог ученице подняться с постели, и расстегнутое платье упало к ее стопам. Он развернул ее к себе, внимательно глядя в глаза. – Запомни самое важное: никому не позволяй контролировать себя за пределами спальни. Сделаешь это – и ты проиграла. Молчаливый короткий кивок в знак согласия. – Хорошо. А теперь собери волосы и встань на колени. Наставник с видом искусствоведа наблюдал, как любовница стягивает с запястья шнурок и собирает каштановые локоны в хвост на затылке. Как изящно подгибает ноги и замирает перед ним, чуть склонив голову, воплощением мнимой покорности. – Сегодня я сделаю тебе больно, Этера, – честно предупредил мужчина и добавил, пока ученица не начала бояться. – Но я сделаю все так, что в следующий раз ты сама попросишь меня повторить это снова. Он наклонился, поднял ее голову за подбородок и впервые поцеловал воспитанницу в губы. Этера проснулась оттого, что ей стало тяжело дышать. Она открыла глаза – пробивающийся сквозь купол крыши утренний свет больно обжег их – и попыталась отодвинуться от придавившего ее вампира. Когда девушка сама засыпала у него на плече, через какое-то время мужчина переворачивался, сгребал ее в охапку и наваливался сверху всем телом, даже неосознанно продолжая контролировать чародейку. Как будто боялся, что она снова исчезнет, встанет и уйдет, хотя сейчас ее на это спровоцировал бы разве что внезапный приступ лунатизма. С трудом, но ей удалось чуть поменять позу на более удобную: она обняла голову спящего обеими руками, успокаивающе гладя по светлым кудрям, безмолвно обещая лорду, что отныне будет с ним до конца. Ее с детства учили манипулировать: быть очаровательной, быть желанной. Скромной, когда это выгодно, волевой, когда требуется. Выдыхать приказы в приоткрытые губы так, чтобы их обладатели даже не догадывались, что это приказ. Но никто и никогда не объяснял чародейке, что делать, если она влюбится: такой сценарий для нее даже не рассматривался. И вот она здесь. “Прости, Наставник… я проиграла”, – Этера коснулась губами лба Астариона, да так и замерла, вдыхая запах его волос. Единственного мужчины, которому она доверила всю себя, без остатка, презрев заветы и догмы. Не подарила в жесте отчаянного смирения – доверила, зная, что вампир не станет злоупотреблять своей властью. Он отлично умел ломать игрушки, что попадали ему в руки, но был способен столь же яростно оберегать сокровища. В том числе от самого себя. *** – Красные или синие, госпожа? Этера присмотрелась к двум заколкам с красными и синими драгоценными камнями, которые протянула ей служанка. – Синие. Молодая девушка, подаренная чародейке Астарионом, убрала в шкатулку шпильку с рубинами и принялась собирать каштановые локоны хозяйки наверх. Этера выбрала ее из пяти претенденток, которых предложил лорд – все они являлись юными воспитанницами пансиона, обученными служить вампирам. Фаворитка владельца замка вампиром не была, но от личной служанки не отказалась. Раздался стук в дверь, а затем она сразу открылась – гость не ожидал позволения войти, просто вежливо обозначил свое присутствие. Пальцы Илоны в волосах чародейки дрогнули, и девушка поспешила отвести взгляд от отражения в зеркале – она побаивалась лорда. Впрочем, как и все слуги. Ее работа у Этеры была совсем необременительной, но невольно предполагала, что теперь они с Астарионом будут пересекаться слишком часто. – Оставь нас, – велел мужчина смертной. Та неуверенно взглянула на заколку в своей руке, но послушно положила ее на стол, поклонилась хозяину замка, и вышла наружу. Вампир занял ее место за спиной чародейки. – Сегодня вечером нас навестит особенный гость, – бледные пальцы заскользили сквозь пряди волос – Астарион решил сам завершить прическу, начатую служанкой. – Хочу, чтобы ты присутствовала. – Кого мы ждем? Лорд не так часто называл гостей особенными, это стоило внимания. – Лорд Ххун – ты видела его на моем последнем приеме. Он выдвинул свою кандидатуру на пост в Совете, и у него неплохие шансы получить это место… по крайней мере, одно из них, – вампир усмехнулся. За минувшие дни свою должность оставили сразу двое герцогов, с той лишь разницей, что один ушел относительно спокойно, а второго арестовали прямо во время заседания. Балдурский Вестник посвятил целый выпуск разоблачению Лорроакана с подробным описанием всех его преступлений. Этере было не жаль. Пускай после освобождения от дьявольского договора изобретение волшебника не представляло для нее угрозы, услышать о провале амнийца все равно было приятно. О роли Гейла во всем этом в газете тоже написали, и чародейка ждала возможности пообщаться с магом лично. – Мне нужно сделать что-то конкретное? – девушка вопросительно взглянула в отражение. Она ожидала, что Астарион захочет как-то повлиять на смертного или покопаться у того в голове, но мужчина только тепло улыбнулся в ответ. – Тебе нужно быть рядом со мной и не дать мне умереть со скуки, – пальцы лорда ласково провели по щеке Этеры. Он шутил, конечно же. Вампир слишком любил политические игры, чтобы позволить себе скучать, просто этой фразой он дал понять, что поведет сегодняшнюю партию сам. Уложив последнюю прядь волос на место, Астарион задумчиво повертел в руках заколку со столика, затем вернул ее в шкатулку и достал оттуда украшение с рубинами. Длинная тонкая игла шпильки вошла в прическу, завершая образ. – Совершенство. *** Умри. Умри. Умри. Умри… Хор голосов говорил разными словами, но все они сводились к единой сути, хотя Астарион и без того уже давно был мертв. Темнота вокруг: в сердце, в разуме. Только холод, проникающий даже сквозь одежду, и жадные хватающие руки, возвращающие мужчину во времена, когда за прикосновение к нему еще нельзя было лишиться жизни. Они давили на плечи, заламывали запястья, вынуждая опуститься на колени и почти коснуться лбом чернильного ледяного пола. Да и был ли здесь пол? Или это просто очередной морок? Глумливый смех, оскорбления, проклятья – все слилось в единый невыносимый шум, но затем также резко закончилось. Лорд уже понял, что это значит, и тяжело вздохнул. – Ты жалок. – А ты мертв, – получилось гораздо менее грозно, чем Астарион рассчитывал. Незваный собеседник высоко, каркающе рассмеялся: – Это не помешало мне поставить тебя на колени, дитя… отрадно знать, что ты еще помнишь, где твое место. Вампир едва не застонал от бессилия: умом он понимал, что происходящее – иллюзия, что он сам сочинил этот диалог в глубине своего разума, но все выглядело настолько реалистичным, что по телу пробежали мурашки от ужаса. Лорд давно уже никого не боялся так слепо и так искренне – даже когда его пленила Кара, в нем было столько же гнева, сколько и страха, но здесь… перед этим алчным красным взглядом Астарион окончательно терял волю. Превращался в того, кого всегда презирал и пытался забыть, словно навязчивый кошмар. В раба. И только слабые ниточки памяти – с каждым новым разом становящиеся все тоньше – связывали мужчину с реальностью, не позволяли окончательно забыться. Он – Вознесенный вампир, лорд этого замка, теневой владыка этого города. А все, что он видит здесь – не более, чем морок, навязанный ему древним артефактом. Вот только почему так сильно дрожат его руки? У книги всегда был один и тот же сценарий: сначала тени убитых налетали на вампира всем скопом, ослабляли его волю, терзали тело, а следом за ними в игру включался его самый главный противник. – На что ты рассчитываешь, раз за разом приходя сюда, м-м? – пальцы с длинными ногтями взяли Астариона за подбородок и дернули вверх. – Ты думаешь, что стал сильным, но я все еще вижу перед собой трясущегося щенка. А великие знания не даются трусам, мой мальчик. Большой палец Касадора с давлением заскользил по щеке лорда, оставляя за собой неровную царапину. Собрав воедино весь гнев, на который он только был способен, вампир ударил бывшего хозяина по руке, отрывая ее от своего лица. Зарр рассмеялся снова, распался на клочки черного тумана и вихрем заскользил вокруг мужчины, но его голос продолжал звучать так четко, будто он все еще стоял рядом во плоти. – Только посмотри на себя, Астарион: ты требуешь, когда стоит умолять, ты дерешься, когда нужно падать ниц, берешь, вместо того, чтобы отдавать, – тени закружились быстрее. – Ты научился быть твердым, как камень, и считаешь это могуществом, но ты все еще не понял, что в этом мире выживает только гибкий. И за эту ложную гордость мир тебя раскрошит. Черный туман, словно сорвавшийся с поводка пес, бросился на вампира, обволакивая и сдавливая так, что затрещали ребра. Его щупальца проникали в глаза и в нос, заполнили собой приоткрывшийся в безмолвном вопле рот, петлей захлестнули горло. Мужчина дернулся, пытаясь сбросить его с себя, но лишь упал на пол и увяз в этом вихре еще сильнее. Ни вздохнуть, ни закричать, последние силы таяли с каждой секундой. “Так вот, значит, как умирала Таламра”, – мелькнула последняя нелепая мысль. – Астарион… – тихий, но смутно знакомый голос каким-то чудом пробился сквозь шум бушующего вихря. – Аст! В глаза ударил яркий свет, чьи-то руки захлопнули книгу, лежащую на его коленях, и швырнули ее прочь. Лорд со стоном сполз с кресла и его вырвало черной густой жижей вперемешку с кровью, она же полилась из носа. Несмотря на то, что ему удалось вернуться в реальность, ясность сознания только таяла, сменяясь кровавой пеленой во взгляде. – Милый? – испуганная ведьма потянулась к нему, но вампир остановил ее прикосновение, рыкнув: – Тера, выйди! Девушка вздрогнула, так и не донеся ладонь до его плеча. На какой-то миг ему показалось, что она ослушается, что все-таки будет настаивать на своей заботе, но чародейка сбросила секундное оцепенение, встала и почти бегом покинула кабинет лорда. “Умница!” – успел подумать мужчина, прежде чем его скрутило снова. К неприятной рези в желудке добавился голод – такой сильный, какой терзал его только в давнюю бытность отродьем. В сознании совсем не осталось мыслей, кроме тех, что вели к горячей и сладкой крови. Надо просто заставить себя встать. Пошатываясь, Астарион поднялся с колен и сделал пару шагов к выходу, когда дверь распахнулась сама. – Мой лорд, – не поднимая глаз, на пороге стоял замковый слуга, имени которого вампир даже не знал. – Госпожа велела мне прийти сюда. Он произнес это, будто извиняясь за беспокойство и даже не догадываясь, что для хозяина его появление здесь станет подарком судьбы. Ничего не ответив – да он сейчас был и не в состоянии – лорд схватил смертного за воротник и дернул на себя. Человек не успел даже вскрикнуть, когда клыки вампира впились ему в шею. Разум Астариона окончательно померк… Мужчина пришел в себя, сидя на полу и прислонившись затылком к подлокотнику кресла. Сознание было кристально чистым и ясным, как будто здесь недавно не произошло ничего ужасного – только ровный слой крови и ошметков внутренностей, покрывших ковер, намекал об обратном. Руки вампира тоже оказались по локоть испачканы красным, рубашка безнадежно испорчена. Зато его больше не мучил голод и шепотки в голове наконец утихли. Глаза сами собой принялись искать Некромантию, из-за которой все и началось: книга лежала там, где ее бросили… хотя кое-что странное все-таки было. Фолиант валялся прямо посреди кучи из требухи, но был при этом необъяснимо чистым. Это заинтересовало Астариона, и он встал, чтобы взять старый том в руки – ни пятнышка крови, ни кусочка плоти, налипших на обложку. Даже ковер под книгой оказался не тронут грязью ровнейшим прямоугольником. Объяснением этому могло быть только одно… После сегодняшнего фиаско вампир не планировал возобновлять эксперименты с книгой так скоро, но не мог не проверить внезапную гипотезу прямо сейчас. Не доставая оружия и не призывая тени, лорд прямо острым ногтем разрезал себе ладонь второй руки и уронил пару капель крови на некромантию. Аметист мигнул и впитал их в себя, снова став чистым. Затаив дыхание, мужчина положил окровавленную руку на камень и осторожно открыл книгу на случайной странице. Чернила подсветились красным, но впервые за все время строчки не стали прыгать перед глазами, послушно оставаясь последовательностью букв и символов. Язык был древним, и половину слов Астариону пришлось угадывать по контексту, но он читал! Читал без страха, без шума в висках и мрачных видений. Аметист пил его кровь жадно, как когда-то давно пила маска Велиота, но на фоне всех предыдущих проблем это казалось такой ерундой, что вампир победно расхохотался. “Ты требуешь, когда стоит умолять, ты дерешься, когда нужно падать ниц, берешь, вместо того, чтобы отдавать”, – всплыл в памяти мерзкий голос Касадора. Пытаясь его уязвить, напыщенный мертвый идиот сам дал Астариону подсказку. Фолиант оказался не каким-то избирательным хранителем тайн, привередливо отсеивающим кандидатов на свои знания, а просто жадным до крови монстром. Его не нужно было подавлять силой воли, напротив – чем больше вампир на него давил, тем больше тот сопротивлялся. Что ж, теперь лорд точно знает, как утихомирить всех этих вопящих мертвецов. Он листал книгу, читая заголовки ритуалов, до тех пор, пока разрезанная ладонь не онемела, и голоса не начали одолевать мужчину слова. Но в этот раз он закрыл книгу сам и с чувством полного контроля над ситуацией. Спрятав Некромантию в сейф, Астарион покинул кабинет – стоило позвать уборщиков и узнать наконец, как далеко убежала от него напуганная ведьма. Этера нашлась этажом ниже, в малой гостиной. Увидев окровавленного любовника, девушка вскочила с дивана и зашла за его спинку, отгораживаясь ею от вампира. – Ты уже пришел в себя или мне сейчас придется спасаться через окно? – пристально вглядываясь ему в лицо спросила чародейка. – От меня не спастись, драгоценная. Думал, ты это уже поняла. Ведьма с ощутимым облегчением выдохнула и двинулась ему навстречу. Она доверчиво ткнулась лбом в плечо лорда, ничуть не беспокоясь о сохранности макияжа и чистоте платья. А его самого настолько переполняла эйфория, что Астарион подхватил смертную на руки и закружил по комнате, напугав снова. – Да что с тобой такое? – удивленно пробормотала она, когда мужчина остановился. Ослаблять хватку на его шее девушка не спешила, будто опасаясь нового неожиданного рывка. – Я победил, милая. Мы победили, – промурлыкал вампир, усаживаясь на диван вместе с чародейкой. Ему было так хорошо, что он решил подождать с объяснениями, вместо этого вовлекая любовницу в кровавый поцелуй. И только вдоволь насладившись ответной нежностью ее прикосновений, Астарион отстранился и коротко пересказал, что произошло в кабинете. – …так что твое решение отправить ко мне слугу оказалось весьма кстати. Не искупай я эту книгу в крови – и кто знает, сколько еще мне пришлось бы с ней воевать. – Я хорошо запомнила этот твой взгляд еще в Аверно, моя возлюбленная нежить, – усмехнулась ведьма в ответ, скользнув кончиками пальцев по его скуле. – И решила, что будет неплохо, если между мной и тобой окажется еще какой-нибудь смертный. – Умница, – на этот раз вслух повторил свое заключение Астарион. – А теперь давай приводить себя в порядок – до визита Ххуна остался всего час. Несмотря на то, что Гораций Ххун был проницательным и дальновидным членом парламента, вампир никогда не рассматривал смертного в качестве игрока Совета. Но тот удивил всех, выдвинув свою кандидатуру на этот пост, и теперь лорд рассчитывал получить от союза максимум выгоды. А для этого стоило приглашать мужчину почаще и постепенно делать его завсегдатаем как открытых, так и закрытых вечеринок лорда. Делать осторожно, аккуратно прощупывая границы допустимого для порочного человека, чем Астарион сегодня и планировал заняться. Его семья занималась юриспруденцией – что было особенно выгодно для того, кто не стесняется заигрывать с преступным миром – но сам Гораций прославился не этим. Страстью смертного была загонная охота, и ради наибольшей эффективности в своем деле он занялся селекцией борзых и гончих, со временем ставших лучшими во всем Балдуре. Вампир собак не любил, зато слышал намеки, что в личных угодьях Ххуна можно поохотиться не только на четвероногую дичь… Для самого Астариона развлечение было не новым, но чем больше потенциальный герцог окажется замаран кровью, тем легче им будет сработаться. Принять союзника было решено в большой гостиной: достаточно помпезной, чтобы впечатлить гостя, но при этом вполне уютной, чтобы сохранить неформальную атмосферу. Официальной причиной визита вампир назвал желание обсудить “юридические аспекты выхода на международный рынок зелий”, и поначалу обе стороны усиленно делали вид, что собрались ради этого. – Не слышал раньше, чтобы вы интересовались экспортом эликсиров, – признался смертный, усаживаясь в кресло и раскрывая папку с соответствующими выдержками из свода законов. – В моем окружении появился талантливый алхимик, и я не могу это не использовать. На самом деле алхимик у Астариона был давно, как и стабильный рынок сбыта, но проклятый камбион подгадил вампиру везде, где только можно, и Облодру пришлось списать со счетов. Только заказы на зелья продолжали поступать, а значит, настало время привлечь к этой деятельности Вестара. Это будет гораздо менее выгодно, чем пользоваться рабским трудом почившей дроу, хотя все еще лучше, чем потерять клиентов совсем. – Тогда давайте обсудим важные детали, – Гораций вытащил первый лист. Он смотрелся немного странно в роли законника, этот смертный. Высокий, статный, с резкими, но благородными чертами лица – он был красив той самой мужественной красотой, что обычно так сильно нравилась женщинам. Человек производил впечатление воина или даже рыцаря: Астарион мог бы с легкостью представить его в тяжелом доспехе и развевающемся плаще паладина, стоящего рядом с Уиллом на страже закона. Лорд тут же с усмешкой пригубил из своего бокала, пытаясь отогнать видение – если Гораций когда-нибудь и будет сражаться, то точно не на стороне Латандера. – Прошу меня извинить. Дворецкий впустил в гостиную чародейку. Опоздавшая к началу приема ведьма приблизилась к вампиру, по очереди улыбнувшись ему и гостю. – Мой лорд, – проворковала девушка тоном, от которого сердца смертных мужчин обычно начинали биться чаще, затем уже прохладней обратилась к союзнику. – Лорд Ххун. – Присаживайся, милая. Астарион указал ей на кресло рядом с собой, коротко представил Этеру Горацию, и деловая беседа потекла дальше. После легких закусок им подали ужин. За первой бутылкой вина последовала вторая, Ххун понемногу хмелел, и вскоре разговор постепенно начал касаться все более и более опасных тем. – Мне понравилась ваша последняя вечеринка, лорд, – произнес гость с чуть раскрасневшимися скулами. – В какой-то момент я даже поверил, что убийство на сцене было настоящим… Испытывающий взгляд. Вежливый, но гораздо более цепкий, чем у пьяного человека. Возможно, вампир даже не обратил бы внимание на это несоответствие, если бы одновременно с замечанием у смертного не подскочил еще и пульс. Вот он – момент истины, время осторожных признаний в принадлежности к одному жестокому миру. Сколько раз Астарион уже проводил такие беседы? Он уже и не помнил. – Я стараюсь организовать все максимально реалистично, Гораций. Моим гостям это нравится, а я ценю их доверие. Ход сделан. Человек неосознанно облизнул губы. – Хотелось бы, чтобы вы проводили свои вечера почаще, – мужчина кивнул, демонстрируя, что услышал не только сказанное, но и скрытый смысл. – Если честно, то я любитель более… камерных встреч. Уверен, что они вам тоже придутся по вкусу, – лорд отсалютовал собеседнику бокалом, тем самым выдавая нематериальное приглашение на одну из своих приватных вечеринок. – Не сомневаюсь в этом, – Гораций отпил из кубка. – А как обычно проводите свободное время вы? Ххун бросил быстрый взгляд на сидящую рядом чародейку и улыбнулся чуть виновато. – Боюсь, что мои скромные развлечения не сравнятся размахом с вашими. Это было совсем не тем, что вампир ожидал услышать. Пускай для постороннего слушателя не прозвучало ни одного подозрительного слова, цель этого разговора была совершенно очевидна им обоим. И Астарион первым сделал шаг навстречу, желая получить от смертного ответную любезность. Только Гораций почему-то не спешил раскрывать карты. Ведьма вопросительно наклонила голову, глядя на гостя – лорд уловил слабые отголоски ментальной магии – затем улыбнулась и встала. – Скука – самый страшный бич высшего общества. Вам так не кажется, саэ Гораций? – девушка отошла к дивану, чтобы взять оттуда декоративную подушку под вопросительные взгляды двух мужчин. – Признаться, я об этом ду… Будущий герцог запнулся и не смог продолжить, когда чародейка бросила подушку к ногам Астариона и опустилась перед ним на колени, устраиваясь между бедрами лорда. – Подумайте еще раз, мой друг, – усмехнулся вампир. Он мог только теряться в догадках, зачем ведьма устроила этот спектакль, но уже привык доверять ей. Взгляд Этеры снизу вверх был таким горячим и обещающим, будто уже через секунду ее руки потянутся к ремню на брюках любовника. Сидящий напротив Ххун не мог видеть ее лица, но задышал чаще, мысленно дорисовав себе открывшуюся картину, и не нашелся с ответом. Астарион не отказал себе в удовольствии провести большим пальцем по губам чародейки, на пару секунд погрузив его девушке в рот. Они вели себя так, словно гостя рядом не существовало вовсе, и, если он не полный дурак, то поймет намек. – Как вы относитесь к собакам, Астарион? – чуть охрипшим от возбуждения голосом спросил Гораций. – Мне нравится их преданность, – уклончиво ответил лорд, все еще глядя только на чародейку. – У меня как раз подрос выводок борзых этого сезона, – нервно сглотнув, продолжил смертный. – Хочу испытать молодняк в поле, вместе с опытными псами. Не желаете поучаствовать в охоте? – Зависит от того, какую дичь вы предлагаете. Вампир положил голову Этеры себе на бедро и только тогда вернул внимание собеседнику. – Крупную, лорд… вам понравится, – пообещал человек, едва заставив себя оторвать взгляд от покорно застывшей чародейки. – Звучит интересно. Дальнейшую беседу они провели так, будто ничего необычного не произошло. Ведьма больше никого не провоцировала, тихонько наслаждаясь прикосновением ладони, властно накрывшей ее шею, а Ххун принципиально не смотрел на любовницу союзника. Только в самом конце их встречи он задал Астариону неожиданный вопрос: – Возможно, вы помните девушку, с которой я познакомился на вашем празднике? Вивиан. – Возможно, – вампир заинтересованно наклонил голову. – Я хотел бы увидеться с ней снова, но даже не знаю, как мне ее найти… – Думаю, что я смогу вам помочь, – произнес вампир таким тоном, чтобы собеседник понял – это будет не бесплатно. – Обсудим это в следующий раз. – Конечно. Астарион вызвал дворецкого, чтобы тот проводил гостя в экипаж, дождался, когда шаги в коридоре стихнут и переключил внимание на ведьму. Девушка осталась сидеть на полу, только сменила позу с соблазнительной на просто расслабленную. – Ну и как это понимать? – задал мужчина давно интересующий его вопрос. – Ты просил не дать тебе заскучать, – лукавая улыбка в ответ. – Что ж, нашего гостя ты тоже развлекла – Гораций едва из штанов не выпрыгнул, увидев твое представление. – Лорд Ххун мне не доверял, – чародейка пожала плечами, словно не совершила ничего особенного, и продолжила уже серьезно. – Он хотел знать, как сильно я замаралась в твоих махинациях, а еще – насколько хорошо ты способен меня контролировать. Согласись, что женщину у твоих ног сложно воспринимать опасной и тем более равной мужчинам у власти? Замечание ведьмы было проницательным, но Астарион чувствовал в ее мотивах кое-что еще. Личное. – Это было дерзко. – Это сработало, – Этера заскользила пальцами по внутренней стороне бедра мужчины – от колена к паху – и смотрела при этом так невинно, будто совершенно не ведала, что творят ее руки. – А-а, так моя маленькая смертная зверушка хочет поиграть? – промурчал вампир в лицо девушке, схватив ее за подбородок. Глаза чародейки заблестели ярче, пульс участился, губы призывно приоткрылись, словно она только и ждала прикосновения к ним. Можно было воспользоваться ее страстью прямо сейчас: расстегнуть брюки, запустить пальцы в прическу любовницы, притягивая ее голову ближе, направляя и контролируя, чтобы она сделала все так, как он хочет. Но тогда игры не получится, получится просто секс. Не ослабляя хватки, вампир наклонился еще ниже, касаясь носом каштановых волос. – Беги, – прошептал лорд на ухо выжидающей ведьме. – У тебя ровно две минуты. Он резко выпрямился, отталкивая любовницу от себя. – Время уже пошло, дичь. *** Туфли на каблуке пришлось сбросить перед первым же поворотом – чтобы не вылететь с него кубарем. Слуги удивленно оборачивались вслед бегущей тяжело дышащей девушке, которую привыкли называть госпожой, но не произнесли ни слова, не попытались остановить и расспросить – все в этом замке знали, кто на самом деле устанавливает правила. А еще смертные привыкли, что в этом доме регулярно кто-то кричит, рыдает, истекает кровью и даже “случайно” падает с лестниц. Ей нужно придумать, где спрятаться. Отпущенные две минуты наверняка уже вышли, значит Этере пора искать укрытие, если она не хочет быть пойманной прямо посреди коридора. Чародейка знала, что в этой игре невозможно победить, но… можно сделать так, чтобы она длилась подольше. Девушка бежала наугад и теперь понятия не имела, в какой части замка оказалась. Она дернула первую попавшуюся дверь – заперто, вторая тоже не поддавалась, за третьей оказалась просторная комната, но вся мебель в ней была закрыта белыми покрывалами. У окна Этера различила силуэт клавира – похоже, что раньше тут был музыкальный зал. Газовые рожки на стенах мигнули, на долю секунды погрузив коридор в темноту и заставив чародейку скользнуть внутрь помещения. Она притаилась среди нагромождения мебели, стараясь даже дышать пореже. Снаружи раздался цокот когтей по паркету: тот, кто шел сюда, совершенно не таился. Со своего места девушка не видела дверь, но поняла, что та бесшумно открылась по полосе света, разрезавшей полумрак комнаты. Цокот когтей сменился стуком каблуков, что в данном случае звучало еще более зловеще. – Я слышу твой запах, малышка, – два шага вправо от входа. – Слышу, как бьется твое славное смертное сердечко… Звук ногтей, скользящих по ткани накрытого стола. Астарион не пытался двигаться тихо, тем самым давая понять, где он сейчас находится – чародейка подобрала подол платья и крадучись переместилась в противоположную сторону. Сердце стучало так сильно, что Этера слышала его и без всякого вампирского чутья. – Сегодня я заслужил приз, ты так не считаешь? Еще несколько шагов. Медленных. Уверенных. Так ступает хищник, который уже загнал свою добычу в угол, так ступает смерть. Чародейка обошла нагромождение стульев – если ей удастся отгородиться от лорда всей этой грудой мебели, то есть шанс снова выскочить в коридор и бежать дальше. – А из тебя получится отличный трофей… Голос прозвучал над самым ухом, волос коснулось дыхание, заставив Этеру вздрогнуть и шарахнуться к выходу из зала. Она даже не почувствовала, как нежить оказалась у нее за спиной, только довольный смех Астариона лучше всякого бича подстегнул броситься прочь. Недалеко – девушка успела сделать лишь пару шагов к двери, когда в ее запястье вцепились тонкие, но такие сильные пальцы, и дернули назад. Она вскрикнула, потеряв равновесие, а в следующий миг ее уже развернули и вдавили в стену. Сила удара была тщательно выверенной, хотя дыхание все равно перехватило, а щеку оцарапал острый выступ декоративной штукатурки, что была здесь вместо обоев. – Я поймал тебя, дерзкая девчонка, – мужчина прижался к ней крепче, подталкивая тазом, давая чародейке даже через одежду ощутить свое возбуждение. – Что бы мне теперь с тобой сделать? Этера в ответ смогла только глухо застонать: от боли в запястьях, которые вампир продолжал сжимать все сильнее, а еще… от желания. Девушке безумно хотелось, чтобы Астарион без церемоний задрал ей юбку, одним коротким и злым движением толкнулся внутрь, овладевая… любым способом. Давая понять, что она принадлежит ему безраздельно. Но сегодня у них обоих была иная цель, поэтому лорд не торопился, а чародейка продолжила сопротивление, всем телом отталкивая мужчину от себя и выдергивая кисти из хватки. Если бы они сражались по-настоящему, Этере бы уже давно оторвали руки, но они играли, и Астарион отпустил. Легко, с улыбкой, демонстрируя, что этот отчаянный жест ничего для нее не изменит. Что чародейка может убегать, пока на это есть силы, и в конечном итоге все равно окажется в его власти… потому что это именно то, чего она хочет. Быть побежденной. Разорвав расстояние между ними на несколько метров, девушка продолжила отступать уже боком, чтобы иметь возможность следить за медленно и лениво наступающим на нее хищником. До спасительной двери оставалось всего ничего, но она вдруг захлопнулась перед самым носом Этеры, а ее саму что-то с силой дернуло за щиколотку, опрокидывая на пол. Она успела только вскрикнуть, а теневое щупальце уже подтащило чародейку к ногам преследователя. Попытка перевернуться и вскочить снова не увенчалась успехом: стоило только дернуться, как сотканные из теней ладони появились прямо из пола и зафиксировали руки девушки за головой. – Такой ты мне нравишься, – прокомментировал Астарион беззащитность любовницы, невозмутимо переступая через нее и опускаясь сверху. К общему возбуждению прибавилась приятная тяжесть оседлавшего ее мужчины. Вампир провел пальцем по царапине на щеке Этеры и слизнул с него выступившую капельку крови. Она уже не пыталась сопротивляться, только тяжело дышала и завороженно смотрела на своего пленителя, ловя каждый его жест, пытаясь угадать, что он сделает дальше. Астарион выпрямился, отводя руку назад и начиная скользить ладонью по обнажившимся после падения бедрам чародейки. – Скверная девчонка, – одобрительно усмехнулся он, ощутив, насколько горячей и влажной уже стала любовница. Двумя пальцами он скользнул внутрь, вырвав у Этеры новый стон: – Аст… Мужчина нахмурился, коротко замахнулся и ощутимо шлепнул чародейку по ягодице. – Лорд! – Лорд! – она поспешила поправиться, вызвав у вампира поощрительный кивок. Он переместился и сел сбоку от девушки, начиная все заново: скольжение ладони по внутренней стороне бедра, мягкое прикосновение к половым губам, проникновение длинных сильных пальцев внутрь. И этот взгляд, что сводил с ума едва ли не сильнее любых касаний – хозяйский, невозмутимый взгляд мужчины, не сомневающегося, что он имеет право делать с Этерой все это и даже больше. Все, на что у него хватит фантазии. Астарион с видом исследователя наблюдал, как откликается тело любовницы на его движения, когда он ускоряется или делает их резкими и грубыми. Чародейка принимала любую его ласку, впитывала ее жадно, как истосковавшийся по дождю цветок, и тем самым провоцировала лорда быть с ней еще более жестким. Он искал ее границы, она самоуверенно твердила ему, что их нет… это был вызов, на который вампир не мог не ответить. Астарион почти довел ее до грани, но в последний момент отнял ладонь, рассмеявшись тому, какой разочарованный вздох вырвался из груди Этеры. – О нет, милая, – весело произнес он, проводя липкими блестящими пальцами по ее губам. – Это ты существуешь ради моего удовольствия, а не наоборот. – Да, мой лорд. Признаваться в своей слабости перед ним было легко – отдавая лорду всю власть над их близостью, чародейка не ощущала себя ни оскорбленной, ни униженной. Она доверяла, не боясь ни его самого, ни проявлений их глубинной, зачастую жестокой страсти. Астарион перевернул любовницу на живот, подтянув к себе и приподняв ее таз, и Этера наконец услышала звук расстегиваемого пояса. Но вместо того, чтобы освободиться от брюк и войти в нее, мужчина принялся рвать на ней платье, пока ткань не распалась двумя половинками справа и слева. Обнаженной кожи спины шершаво коснулся ремень: проскользил сложенной петлей вдоль позвоночника, завершил движение между ягодиц. Девушка невольно задержала дыхание. Первый шлепок был легким, почти ласковым, дающим чародейке возможность привыкнуть к ощущениям и настроиться. Второй и третий такие же. Четвертый заставил застонать, а каждый последующий удар становился сильнее предыдущего, в конце концов вырвав из ее горла крик. Астарион прервался ненадолго, самыми кончиками пальцев провел по следам на спине и ягодицах – кожа отозвалась на ласку трепетной дрожью – и, усмехнувшись, продолжил. Это было больно. Это было сладко. Этера знала, что вампир способен одним взмахом ремня распороть ей мышцы до самых костей, но он был предельно аккуратным. Пускай тело горело и вздрагивало от ударов, это все еще было в пределах того, что чародейка способна вынести и обратить в наслаждение. После особенно сильных шлепков лорд давал ей краткие передышки, чередуя боль с поощрительными нежными прикосновениями. Это был язык любви, на котором говорили они оба. Не словами – телом – исследуя границы чувственности друг друга. Когда Астарион отбросил ремень, Этера уже потеряла счет времени и тяжело дышала, прислонившись лбом к холодному полу. Ее любовник изучал оставленные собственной рукой следы, ласково прикасаясь к ним губами, покрывая поцелуями каждый сантиметр воспаленной кожи. После тяжести ударов эти легчайшие прикосновения расходились по телу разрядами молний, пробуждая чувствительность, невозможную в иных обстоятельствах. Лорд спустился еще ниже, проводя языком по промежности и задерживаясь на клиторе чародейки, делая ощущение совершенно невыносимыми. Одной рукой он продолжал удерживать девушку за бедра, не оставляя ей возможности отстраниться и избежать этой новой пытки удовольствием. Оргазм накрыл Этеру почти сразу и с такой силой, что она застонала едва ли не громче, чем во время садистского развлечения лорда. Выдох перерос в жалобный всхлип, и чародейка неожиданно даже для самой себя разрыдалась, сбрасывая накопившееся напряжение. То, что начиналось, как обычное наслаждение, превратилось в катарсис, окончательно вырывая из реальности и затуманивая разум. – Вот так, девочка, – шептал Астарион, успокаивающе гладя ее по пояснице. – Прекрасно. Ты прекрасна. Мужчина подтянул таз Этеры повыше, придвигаясь вплотную и касаясь половых губ напряженным членом. Он вошел в нее властно и медленно, придерживая ладонями покрасневшие ягодицы и постепенно выводя их совместное удовольствие на новый виток. Лорду больше не нужно было быть яростным или грубым: он всецело подчинил любовницу своим желаниям и теперь просто наслаждался ее податливостью и отзывчивостью. Чародейка уже не ощущала его хищником, преследующим добычу – сейчас Астарион был победителем, получившим свой приз. Спокойным и расслабленным, несмотря на то, что его движения становились амплитудней и быстрее. Он отстранился, напоследок проведя острыми ногтями по полосам от ударов и заставив любовницу вздрогнуть. Тени наконец отпустили запястья Этеры, но не успела она удивиться, что все закончилось так внезапно, как мужчина схватил ее за волосы и потянул на себя, усаживая на колени. Жалкие обрывки платья соскользнули с рук, обнажая чародейку полностью. Астарион поднялся, обошел девушку, замирая напротив и изучая ее лицо: раскрасневшееся, с потекшим макияжем, с влажными от слез глазами. Улыбнулся довольно, лаская пальцами ее подбородок. – Открой шире, – приказал он, надавливая большим пальцем на уголок ее рта и двигаясь тазом навстречу. Этера послушно подалась вперед, обхватывая губами член, все еще покрытый ее собственным соком. Ладонью на затылке вампир задал темп, затем закрыл глаза и запрокинул голову к потолку, отдаваясь ее ласке. Астарион остался полностью одетым, если не считать расстегнутых и приспущенных штанов, и чародейке только добавляли возбуждения мысли о том, как она смотрится рядом с ним, растрепанная и обнаженная, со следами от ремня на коже. Он владел ей, а она была счастлива ему принадлежать. В экспериментах, которым они предавались, не было ни морали, ни ограничений. Не было места стыду и упрекам. Только страсти и пьянящей, болезненной любви. Лорд напрягся, толкаясь сильнее, и с хриплым стоном излился чародейке на язык, еще на какое-то время задержавшись внутри ее рта. Дождался, пока она проглотит, позволил облизать член и только тогда застегнул брюки, присаживаясь рядом с любовницей. Коснулся нежным поцелуем ее губ – впервые за их сегодняшнюю близость. Игра закончилась, оставляя после себя сладостное послевкусие. – Иди ко мне… добыча. Астарион потянул девушку на себя, усаживая на колени и заключая в кольцо рук. Получилось немного неловко и Этера зашипела, пытаясь найти положение, не тревожащее следы от ремня. – Сегодня я перестарался? – вампир провел пальцами по бордовой полосе на ее бедре и вопросительно взглянул любовнице в глаза. – Нет-нет, ничуть, – чародейка поспешила отрицательно замотать головой. – Но этот опыт был действительно… особенным. – Волшебным? – ехидная ухмылка. – Божественным, – тихонько призналась она, вспоминая свои ощущения и обнимая лицо мужчины ладонями. – Дьявольским. Ярким. Пронизывающим. Наверно, я правда не в порядке, если мне нравятся такие вещи. – Хорошо, что я достаточно жесток, чтобы убить любого, кто посмеет тебя упрекнуть. – Тиран, – улыбнулась Этера, касаясь его губ своими. – И ты любишь меня таким, – подтвердил он, снимая свой камзол и накидывая любовнице на плечи. Подхватив ее на руки, он встал с пола. – Давай возвращаться в логово, дичь, наша охота закончена. *Ясвена – “Бал забвения”