Коснуться твоего сердца

— Ма-ам, я пошла! — крикнула девочка лет одиннадцати, выбегая из дома. — Будь осторожней! — вслед произнесла женщина, выглянув в открытое окно.       День сегодня был невероятно прекрасным. Светило солнышко, на небе ни тучки, приятный ветерок трепал волосы на голове. Маленькая Элизабет чувствовала себя очень счастливой.       Встреча с любимым крестным и по совместительству коллегой её отца, который принимал девочку как свою родную. У мужчины было двое детей. Девочка ровесница Хайлиге, мальчик на два года старше.       Они держали в страхе и в напряжении весь свой район. Когда ребята собирались вместе, всем жителям было понятно, что-то да случиться. Буквально три дня назад, Элизабет, София и Дима, отбили у старшаков кошку с котятами, над которыми издевались хулиганы.       Конечно же, эти подростки пожаловались своим предкам, а те пожаловались родитителям этой троицы. Конечно же кто-то из отцов читали лекции, как нужно себя вести. — Тц, а что так слабо? Надо было по жёстче. Всему учить надо.       Был уже вечер, как в воздухе раздался запах горелого дерева и пластика. Элизабет возвращающаяся обратно в сопровождении дяди, вгляделась в сторону очага возгарания. Чем ближе они подходили, тем больше кровь стыла в жилах.       Страх сковал все тело, а глаза широко распахнуты от ужаса и неверия. Ускорив шаг, она вглядывалась в окна дома.       Силуэты родителей мелькали за стеклом, они находились в ловушке. Огонь поглощал дом с невероятной скоростью, увеличивая площадь горения.       Соседи столпились у ворот, смотря на все это. Кто-то вызывал спецслужбы, другие пытались потушить огонь своими силами.       Дрожащие ноги перешли на бег, неся Элизабет прямо к дому. — Мама! Папа! — кричала девочка с болью в голосе.       От дома оставалось около сотни метров, как произошёл взрыв. Сильный толчок и она падает на подгоревшую траву. Сильный жар обдал две фигуры, оставляя на их тела ожоги и прожёную одежду. В нос ударил запах горелой плоти и волос.       Элизабет порывалась выбраться из крепких объятий крестного, но он держал девочку, дабы та не сиганула в разрушенный дом. — Элизабет. — шептала он, вжимая её лицо в свою грудь.       Мужчине было больно видеть как страдает дочь его друга. Сердце кровью обливалось.       Маленькое тельце напряглось, а из глотки раздался пронзающий крик. Крик боли и того, что теперь в жизни Хайлиге не будет тех, кого она любила больше всего на свете. Не смотря на маленькие ладошки, в этот момент, они с силой впивались в руку мужчины, протыкая кожу до крови. Она кричала до тех пор, пока не сорвала голос.       На место пожара приехало пять единиц пожарной техники и бригада скорой помощи.       Медики, поспешили к мужчине и девочке, оказать первую помощь, вколов сначала дозу успокоительных препаратов Элизабет.       Пламя удалось погасить только к утру, все это время, девочка отказывалась покидать это место, смотря как её дом превратился в пепелище и в кладбище. В кладбище воспоминаний, беззаботного детства, любви и радости. — Жаным, — тихо позвал крестный. — будешь со мной жить? — спросил он, внимательно смотря на реакцию девочки.       Она кивнула головой, не отводя пустой взгляд с пепелища. В груди образовалась огромная дыра. Пожарный, что осматривал дом подошел к ним. — Скорее всего была не исправна проводка или утечка газа. — сообщил он. — Вы уверенны в этом? — уточнил крестный, сдвинув брови к переносице.       Ему тяжело верилось, что это было самовозгорание. Ведь этот дом они строили вместе, и очень тщательно старший Хайлиге выбирал материалы и качественно выполнял работу. — Нет! Я не верю в это! Это ложь! — запротестовала девочка, и попыталась ударить пожарного, но её крепко держали.       С того момента Хайлиге осталась жить у крестного. Он был хорошим человеком и его жена относилась к девочке как к своим детям. София и Дима не задавали лишних вопросов. Каждую ночь на протяжении двух первых месяцев, они слышали плачь и крики заглушенные подушкой. За место красочных и счастливых снов, ей снился один и тот же кошмар. Пожар и смерть родителей.       Остались только ключи от мотоцикла. И то, байк пострадал в пожаре. Все документы пришлось восстанавливать, повезло, что деньги были на банковском счёте и девочка имела к ним доступ.       Годы шли, Элизабет продолжала жить, участвовать в мотогонках, но всерьёз взялась за обучение в военном училище, а так же, начала вести расследование в пожаре.       Она собирала кусочек за кусочком и вроде картинка должна была получится, но расследование оказывалось в тупике. Тех, кого можно было опросить отказывались говорить, явно под угрозами жизни либо же, были мертвы. Некоторые следы путались или вообще исчезали спустя время.       Она отчаялась.       Пока, спустя четырнадцать лет после трагедии, один человек не потянул за ниточку запутавшейся паутины.

***

      Чем ближе дата смерти родителей, тем серьёзнее становились проблемы со сном и не только. Если раньше из-за возраста, Элизабет прибегала к скорости и тренировкам, то после наступления двадцати одного года, стала употреблять сигареты и алкоголь. Хоть на наркотики не подсела, хотя… Разве что, принимала успокоительные.       По состоянию здоровья, Прайс запретил девушке тренироваться. И это немного раздражало. А мотоцикла чтоб хоть как-то сбросить эмоции до заводских настроек, у неё не было.       За три дня до той страшной даты, Хайлиге перестала выходить из комнаты. Она закрылась не только на базе, но и свою душу на замок.       Смятая постель, пропитана потом и неряшливо собрана в ком на кровати. Вокруг разбросаны несколько пустых бутылок. В комнате стоял удушливый запах табачного дыма и перегара.       Жаным научилась кричать без звука. Сидя на полу, в комнате поглащонной мраком, она цеплялась за волосы, чуть не вырывая клочки. Исцарапывала шею и грудь в немом протяжном крике. Словно пытаясь вскрыть себя ногтями.       Нет, она не плакала. Но глаза жгло от не появившихся слез, которые она выплакала ещё в тот год. Тело уставало от напряжения, голова начинала раскалывается.              Очередной сон с пожаром и изуродованными до ужаса телами родителей, Хайлиге распахнула глаза и посмотрела на время.       02.17       Сегодня день смерти родителей. Сегодня она спала от силы час. В последнее время, сон был мечтой. Девушка просыпалась спустя короткое время. — Как же я заебалась. — прохрипела она и потянулась к очередной бутылке спиртного напитка. Руки открыли дешёвый портвейн, хоть фраза крестного постоянно всплывает в голове: — Лучше пей дорогой алкоголь, чем эту ссанину.       Дорогой алкоголь, а тем более в армии, это роскошь. Конечно у неё была небольшая заначка, но опустошать решалась только в новый год.       За несколько жадных глотков, бутылка опустела на одну треть. Горло саднило, а желудок сжался и издал протестующее урчание.       Поднявшись на ватных ногах, Жаным придерживаясь за стену, шла к шкафчику. Перед глазами все плыло и кружилось. Тело сильно шатало, словно она находилась на корабле в шторм.       Споткнувшись несколько раз о собственные ноги, Элизабет добралась до шкафа и распахнула дверцу. С внутренней стороны висело зеркало.       Хайлиге смотрела на свое отражение. Грязные волосы превратились в гнездо, круги под глазами стали ещё темнее и появились мешки от огромного количества алкоголя и без сонных ночей. Исцарапанная шея и ключицы. Майка, что была на ней надета уже не первой свежести, растянутая, в пятнах портвейна и в пепле от сигарет. Бедро было перевязано стерильно повязкой. Как никак, но за ранением, девушка ухаживала.       «Посмотри, в кого ты превратилась. Ты похожа на алкаша со стажем, хотя тебе всего двадцать пять лет! Как ты ещё вообще жива после такого марафона? Что сказали бы родители, увидев тебя сейчас? Да, они бы отправили тебя если не в отрезвитель, так в психушку. Родители умерли четырнадцать лет назад, ваши расследования с крестным зашли в тупик уже давно. Тебе пора остановиться, прекращай, ты не найдёшь виноватых, ты не сможешь им отомстить. Если тебе так тяжело, то просто размозжи себе мозги или вскрой вены, только это тебе не поможет объединиться в раю с родителями. Тебя будет ждать сам сатана с распростертыми объятиями. " — Прекрати, — прошептала Элизабет дрожащими губами. — Прекрати!       Закричала она схватившись за волосы. Ее помутненный рассудок искажал отражение. Внутренний голос просто издевался над бедной девушкой, продолжая испытывать терпение своей хозяйки.       Хайлиге ударила по зеркалу кулаками, разбивая то в дребезги. Осколки поранили кожу рук, но Жаным даже не почувствовала боли, так много она выпила алкоголя.       Открыв шуфлятку в шкафу, она достала очередную упаковку успокоительных. Опустошив половину блистера из четырнадцати таблеток, закинула горсть беленьких пилюль в рот и запила их портвейном.       Стало легче, внутренний голос постепенно становится тише и теперь, Хайлиге могла немного собраться со своими мыслями.       Настольная лампа, немного ослепила девушку, освещая стену, на которой была повешена небольшая карта, вместе с разными снимками подозреваемых, разные документы. Эта часть комнаты напоминала детективный уголок. На столе лежало множество записей, что-то было перечеркнуто.       Тяжело выдохнув, Элизабет уперлась руками о столешню и стала вчитываться в записи.       Кто бы это мог быть?       У отца было немало врагов, но он никогда не посвящал дочурку в свою работу. Но один раз, она столкнулась с Максом Фелонюком, это был какой-то праздник в честь нового года. Тогда девочка запомнила его по тату на шее.       После удачной и в тоже время проваленной по её личному мнению, миссии. Элизабет нашла кончик ниточки. Тот мужчина знал её отца, они явно сотрудничали когда-то.       В нетрезвой в зюзю голове, начали крутится шестеренки. Девушка корила себя за то, что убила этого подонка, а не оставила его в живых. Могла выведать больше информации.       Хайлиге словно током шибануло от новой теории, которую очень тяжело подтвердить. Сев за стол, она начала лихорадочно писать в блокноте, иногда перечеркивая слова.        «Мужчина, с которым я столкнулась на миссии и был в последствии убит. Он был коллегой. Знаком с отцом. Мужчина не был лично знаком с Хайлиге, но, кто-то дал наводку на нас. Он был мастером своего дела и являлся исполнителем. У него заказали избавится от отца семьи Хайлиге.       Но за что?       Нет.               Он действовал не от своего лица, а был одним из подручных Макарова, тем самым…       Владимир Макаров был заказчиком на убийство отца.       Убить.       Убить его.       Убить Макарова! »             Перечитывая вновь и вновь последнюю строчку, удивление переросло в злость и в боль. — Я тебя сотру с лица земли, мерзкий уебок. — словно гадюка шипела Жаным, сломав от злости карандаш в руке.       За что ты убил их? Что такого узнал отец, что ты поспешил избавиться от Хайлиге?

***

— Знаете, Жаным не выходит из комнаты уже который день. — заметил МакТавиш и поднял взгляд на команду.       Прайс нахмурился, он тоже заметил это. Ему не хотелось лишаться такого бойца как Элизабет, но есть устав, который должен соблюдать каждый. — Кто нибудь задумывался, зачем она пришла в армию? — задал вопрос он, смотря личное дело девушки. — Я ничего такого не заметил за ней. — пожал плечами Газ, не отрываясь от телефона.       Гоуст знал причину.        — На сколько я знаю, у неё нет семьи. Может это причина этого? — предположил Алехандро, и он был чертовски на правильном пути. — Хайлиге хочет убить кого-то. — словно гром среди ясного неба, произнёс Саймон.       Мужчина сложил руки на груди и упёрся о стену спиной. От такого заявления, все присутствующие затаили дыхание и уставились на Райли. Его взгляд смотрел на папку в руках капитана. — Алехандро был близок к правде, чертовски близок. Родители Элизабет возможно работал вместе с кем-то, и они узнали всю подноготную и решили уйти. А что бы правда не распространилась, решили их убрать. Это лишь предположение. — Саймон теперь понимал чувства девушки и картина в его голове сложилась с невероятной точностью. — Но никто не ожидал, что девчонки не было в доме вообще. Если этот человек узнает, то откроет на неё охоту. — Джонни ещё больше забеспокоился за новенькую. — Мы этого не допустим. — решительно произнёс Прайс, — Никто не должен узнать, что ещё один человек ходит по этой земле в поисках мести. — Элизабет была ребёнком, когда семьи не стало, вряд ли она знает те самые секреты. — Не обязательно, ковбой. Ему Хайлиге, как кость в горле. И не важно, знает она или нет. — отозвался Райли. — Я свяжусь с Ласвелл. А вы, позаботьтесь о девушке, она очень талантливая. Будет грустно если мы её потеряем. — приказал капитан Прайс. — Мне не нравится, то, что она заперлась и не выходит уже третьи сутки.

***

      Девушка собиралась допить портвейн, как бутылку выхватили из рук. Её круто развернул мужчина с ирокезом на голове. Вглядываясь в черты лица, удивление на её лице, сменилось на пьяную улыбку.       Соуп.       Он выглядел весьма взволнованно. Конечно, он считал нового члена отряда своим другом. И его очень беспокоило то, что Элизабет заперлась в своей комнате. — Ты хоть представляешь, что мы уже надумали, пока ты сидела все это время здесь!?— прикрикнул он, встряхнув девушку за плечи.       Яркий свет с потолочной лампы залил комнату, ослепляя на несколько секунд. Алехандро стоявший в проёме присвистнул. Он никогда не думал, что хрупкая девушка могла совершить такой хаос в комнате.       Куча разбросанных бутылок, окурков, а так же успокоительные, и завершалось это все каплями крови у шкафчика и разбитым зеркалом.       Гоуст, тихо вошедший следом, подошёл и открыл окно настежь, впуская свежий воздух. Холодный ветер прошёлся по голым рукам и ногам девушки, вызывая табун мурашек. Его взгляд упал сначала на дневник с записями и фотографиями семьи, потом на все остальное и только после этого остановился на Жаным.       Ему было больно видеть её в таком состоянии. Он знал эту боль, ведь сам когда-то лишился семьи. — Блять, Элизабет, на тот свет хочешь попасть раньше срока? Их не вернуть, ты хоть подумала о нас?! Что бы мы делали без тебя? Нам и так хватает того, что ожидаем на миссиях чью-то смерть, но мы не желаем потерять друг друга раньше из-за этой смеси. — с каждой фразой, МакТавиш сжимал женские плечи сильнее, дабы привести в ясность рассудок. — П-прости-те. Простите. — зашептала девушка, всхлипнув.       Мужчина опешил, и отпустил, когда Жаным залилась слезами и села на пол, обнимая себя за колени. Никто не ожидал такого исхода. Мужчины переглянулись, в первые они были растеряны и не знали, что делать.       Первым от шока отошёл Гоуст. Он навис над маленькой, рыдающей фигуркой и поднял на руки. — Приберите здесь, — распорядился Саймон. — Будет не хуже, чем в отеле клининг. — заверил Джонни, отдав честь.       Алехандро, проводил взглядом напарника и задумался. — Гоуст как-то изменился. — подметил он. — Чего? — переспросил Джонни, собирая осколки и бутылки. — Так, мысли в слух. — качнул мужчина головой и поспешил помочь.       Спустя десять минут, комната была избавлена от мусора. Ребят поразило то, сколько мешков они собрали. — Как в одну харю можно столько высосать? Она в окно что-ли мочилась? — риторический вопрос сам вырвался из уст МакТавиша. — Да нет, иначе воняло бы мочой. Скорее всего она выходила как только нуждалась в перевязке. — покачал головой ковбой, меняя постельное белье. — Судя по чистым бинтам. Жалко девку. — тяжёлый вздох вырвался из его груди. — Думаю, стоит отнести ей сменную одежду. — Соуп порылся в нижнем белье и полочке с одеждой, поспешил доставить их в душевую.