Не только по расчету

Дни в родовом поместье Малфоев текли с неестественной медленностью, словно густой янтарный мед. Под одной крышей существовали два чужих человека - Драко и Эмили. Их редкие встречи в коридорах неизменно заканчивались словесными дуэлями, где каждое слово было отточенным клинком, а взгляды ледяными всполохами. Молодая миссис Малфой искусно избегала мужа. Когда же столкновения становились неизбежными, она обрушивала на него шквал сарказма, от которого кровь стыла в жилах. Ее речь звенела сталью, а взгляд бросал открытый вызов. Каждым жестом, каждым вздохом она подчеркивала, что его общество для нее невыносимо. Даже ее улыбка напоминала оскал, прекрасный и опасный одновременно. В такие моменты в глубине серых глаз Драко вспыхивало нечто темное и неукротимое. Но существовало место, где ледяная маска Эмили таяла - это сад Нарциссы. Их неожиданная дружба стала для поместья настоящим чудом. Для женщины, всегда мечтавшей о дочери, Эмили стала воплощением всех надежд: нежной, умной, искренней. Они часами возились в саду, обсуждали литературу и моду, их смех звенел, как хрустальные колокольчики. Наблюдая за ними, Драко испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, он был рад, что жена нашла общий язык с матерью. Но когда он видел, как Эмили в порыве смеха касается руки Нарциссы, как их головы склоняются над одной книгой, в груди закипало что-то колючее, смесь обиды и ревности. Потому что эти искренние улыбки никогда не предназначались ему. Особенно больно стало в тот вечер, когда он застал их в гостиной после ужина. Они что-то обсуждали смеясь и перебивая друг друга. Эмили сияла, такая настоящая и расслабленная. И это зрелище рвало его на части, потому что с ним она всегда была холодна и отстраненна. Нарцисса же казалась помолодевшей, будто Эмили принесла в ее жизнь новую энергию. Люциус наблюдал за всем со стороны. После недавнего бала, где пара Малфоев произвела фурор своим безупречным поведением и щедрым пожертвованием. Жест, инициированный Эмили, но сделанный от лица Драко, их социальный капитал резко возрос. Приглашения сыпались как из рога изобилия: ужины, приемы, закрытые мероприятия. Люциус чаще улыбался, говорил мягче, даже споры с сыном стали реже. Он сознательно не вмешивался в отношения молодых. С высоты своего опыта Люциус знал, что слишком рано делать выводы. Но перемены были очевидны: в древних стенах, где так долго царила ледяная вежливость, появилось движение, живость. Что-то назревало, и он был уверен - это приведет к долгожданным переменам. А между тем, Драко и Эмили продолжали делить одну постель. Солнце садилось, и вместе с ним гасла ее дерзость, оставляя лишь хрупкую настороженность. Драко наблюдал, как ее плечи непроизвольно сжимаются, когда они оставались одни в спальне. Она всегда выбирала самую закрытую пижаму, даже в жаркие летние ночи. Плотный хлопок, длинные рукава и штаны, которые скрывали каждый изгиб тела. Ей не хотелось давать Драко ни малейшего повода для соблазна.  Каждый вечер один и тот же ритуал: она сворачивалась калачиком на самом краю кровати, натягивая одеяло до подбородка, будто создавая последний бастион между ними. Мысль о возможном прикосновении к ней вызывала настоящую панику. Он не прикасался.  Ни разу за все эти дни. Но она все равно ждала. Ждала и боялась, что он потребует то, на что, по мнению общества, имел полное право.   А он... он лежал рядом, чувствуя, как тепло ее тела просачивается сквозь ткань, как запах ее шампуня сносит ему голову. Это была изощренная пытка видеть, слышать, чувствовать ее так близко и оставаться вдали.  Драко пребывал в состоянии мучительного напряжения. Его тело, привыкшее к мгновенному удовлетворению любых капризов, теперь бунтовало и жило в аду воздержания. Отец строго-настрого запретил ему любые связи на стороне после объявления о помолвке, он, скрепя сердце, подчинился и теперь был вынужден справляться сам.  И всё же желание становилось с каждым днем всё нестерпимее. Оно пульсировало в висках, сковывало челюсть, заставляло пальцы непроизвольно сжиматься. Он засыпал в мучительном напряжении и просыпался с пульсирующей болью внизу живота. А виной всему была Эмили, и он даже не понял в какой момент стал так одержим ею.  Малфой благодарил небеса за то, что просыпался раньше и она не видела его безумия. В это время можно было любоваться ею без стеснения. В рассветных лучах его жена выглядела почти невинной: рассыпанные по подушке каштановые локоны, полуоткрытые губы, беззащитно оголённая шея... Если бы она сейчас проснулась, то увидела бы в его взгляде животный голод, превративший тело в натянутую струну. Он ужасно хотел её.  До скрежета зубов. До ломоты в челюсти и судорог в пальцах.  Это было невыносимо и Драко отчаянно старался держать себя в руках. Но инстинкты взывали. Каждое утро он уходил в душ, оставаясь там под холодной водой, надеясь успокоиться. Стоял, опершись лбом о кафель, стиснув зубы до боли, и все равно терял контроль. Рука рано или поздно скользила вниз и двигалась жестко, почти болезненно, под аккомпанемент ее ровного дыхания за стеной. Мгновенное облегчение лишь усиливало чувство вины. Он ненавидел себя за эту слабость, за эту одержимость девушкой, которая даже не смотрела в его сторону.  Он мечтал о ней днем и ночью: в воображении, в случайных взглядах, везде. Неосознанно задерживал взгляд на ее губах, когда она пьет чай, представляя как они будут ощущаться на его коже. Иногда, проходя мимо, намеренно замедлялся, чтобы вдохнуть ее запах, и потом целый день носил его с собой, как проклятие.  Ее колкость, вызов в глазах, неосознанная грация движений сводили его с ума.  Всё тело отзывалось на одно только её присутствие. Он думал, каково было бы прикоснуться к ней. Но никогда не позволял себе этого. Лишь сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони. Две недели. Всего четырнадцать дней с момента, как он назвал её своей женой и четырнадцать ночей чистейшей пытки. Лежа в темноте и слушая, как она дышит, он сгорал. Представлял, как срывает это одеяло. Как прижимает ее к матрасу. Как она сначала сопротивляется, а потом...   А потом? В его фантазиях она всегда сдавалась.   Сначала испуганные всхлипы. Потом дрожь. А после тихий стон, когда он проводил языком по ее ключице. В его воображении она цеплялась за него, когда он входил в нее, кусала его плечо, чтобы заглушить крик, шептала его имя не в гневе, а в экстазе.   Но реальность была жестокой насмешкой над этими грезами.   Она отворачивалась.   Отталкивала.   Касалась его только случайно и тут же отдергивала руку, будто обожглась.   Работа в Министерстве магии больше не приносила прежнего отвлечения. Даже среди важных документов и политических интриг её образ преследовал его с навязчивой настойчивостью. Её смех, голос, даже запах - всё это неожиданно заполонило его сознание. Он ловил себя на том, что скучает по ней. И это бесило. Но настоящий ад начался, когда фантазии вышли из-под контроля. Они накатывали волнами, проникали в каждый уголок его сознания, не оставляя ни мгновения покоя. В кабинете, за ужином, во время прогулки по поместью и даже в баре с друзьями. В голове разворачивались непристойные сцены, одна откровеннее другой. В его воображении они переплетались в десятках поз, и каждая казалась еще сладостнее предыдущей.   Бывало, Драко просто выключался из реальности. Однажды на совещании у министра он вдруг осознал, что уже пять минут бессмысленно смотрит в пространство, полностью пропустив доклад коллеги. Вместо цифр и графиков перед глазами стояла она — раскинувшаяся на его рабочем столе, с растрёпанными волосами и полуоткрытым ртом, её ноги в дорогих чулках обнимали его бёдра... — Малфой? Ты нас слышишь? Голос начальника отдела вырвал его из грёз. Драко моргнул, ощущая, как кровь приливает к щекам, а внизу живота напрягается предательская тяжесть. — Разумеется, — пробормотал он, делая вид, что изучает документы. Такие провалы в сознании случались всё чаще. Фантазии становились детальнее, навязчивее. Теперь ему было мало просто представить её голой, он мысленно прорисовывал каждую мелочь. Как бы она закидывала ногу ему на плечо, позволяя входить в нее глубже. Как бы она кусала его губу в порыве страсти. Как ее глаза темнели бы, когда он приказывает ей опуститься на колени...  Он видел всё с пугающей ясностью, будто это уже происходило наяву. Хриплые стоны, влажное тепло между ног, ее слюна на его члене — всё казалось таким реальным, что он порой ловил себя на желании протянуть руку и прикоснуться к призраку. Это было настоящим безумием. Он не хотел пугать её, не желал причинять боль, но его тело требовало того, что она так явно не хотела давать. А её холодность только подливала масла в огонь. Каждая её колкость, каждый отталкивающий жест лишь разжигали в нём дикое, неконтролируемое желание, становясь топливом для его помешательства. Когда её ядовитые слова обжигали его гордость, а холодный взгляд бросал вызов, Драко чувствовал, как внутри закипает не только злость, но и нечто более тёмное, более первобытное. Ему хотелось прижать её к стене, заглушить её язвительные речи своим ртом, заставить замолчать наглухо не силой, а страстью. Впиться в её губы так, чтобы её обычная уверенность дрогнула, чтобы её пальцы, всегда так решительно отталкивающие его, вцепились в его одежду, не отпуская. Но вместо этого он стискивал зубы, сжимал кулаки и отступал. Эмили стала для него одновременно и божеством, и демоном. Искушением во плоти. Его личным наказанием, ниспосланным свыше за все грехи. Он хотел её так, как никогда раньше не хотел никого. Никогда прежде ни одна женщина не пробуждала в нём такой всепоглощающей жажды. Но Драко жаждал большего, чем просто обладание её телом. Он мечтал разбить этот ледяной панцирь, увидеть, как в её глазах вспыхнет тот же огонь, что пожирает его изнутри. Заставить её забыть о гордости, о ненависти, обо всём на свете. Оставить только животное желание, равное его собственному. Пока же… Он продолжал лежать рядом, сгорая заживо в море собственной похоти. Стискивая зубы до боли. Считая секунды до рассвета. Боясь, что однажды его терпение лопнет и тогда он возьмёт силой то, что она не хочет давать добровольно. И самое ироничное было то, что она даже не подозревала о своей власти над ним. Не догадывалась, что каждое её действие лишь сильнее затягивало петлю на его шее.

***

Золотистые лучи, пробиваясь сквозь кружево древних вязов, вышивали причудливые узоры на каменных дорожках поместья. Эмили медленно брела по аллеям, её пальцы бессознательно скользили по листьям кустарников, оставляя за собой лёгкую дрожь ветвей. В воздухе витал покой, нарушаемый лишь пересвистом дроздов и шепотом листвы. Нарцисса уехала на встречу с подругой, и Эмили впервые за долгое время осталась наедине с необъяснимой тоской, что грызла её изнутри. Она скучала по чему-то неопределённому, чему даже не могла дать имя.   В отдалении, у фонтана, Драко и Люциус вели напряжённую беседу. Судя по жёстким интонациям и суровым лицам, разговор был деловой. Но когда взгляд Люциуса случайно скользнул в её сторону, что-то изменилось в его осанке, а напряженные черты немного смягчились.  — Покажи ей наш лучный тир, — неожиданно бросил он сыну, намеренно громко, будто желая, чтобы Эмили услышала.   Драко в недоумении замер, брови непроизвольно поползли вверх:   — Тир?   — Похоже, ей нужно развлечение, — сухо констатировал Люциус, бросив на неё быстрый оценивающий взгляд, прежде чем удалиться, оставляя за собой лёгкий шорох гравия под каблуками.   Некоторое мгновение он стоял неподвижно, словно взвешивая решение, затем медленно направился к ней. Его тень, вытянутая солнцем, легла на дорожку перед Эмили.   — У нас на территории есть... тир, — произнёс он, делая вид, что это самое обычное предложение. — Семейная традиция. Хочешь попробовать? Эмили подняла глаза и вскинула бровь, уголок её рта дрогнул:   — Хочешь, чтобы я подстрелила тебя? — Очень остроумно, — буркнул он, но к своему удивлению, почувствовал, как губы сами растянулись в полуулыбке. В глубине души Эмили загорелась искра любопытства. Она никогда не держала в руках лук, и мысль о том, чтобы попробовать что-то новое показалась заманчивой. — Веди, — скомандовала она и с неожиданным азартом пошла за Драко. Тир оказался скрыт в глубине сада, за высокой изгородью из самшита. Пространство, залитое солнцем, с рядами мишеней, украшенных фамильными гербами. На дубовых стойках висели луки, являющиеся настоящие произведения искусства, с резными рукоятями и тетивой, отполированной до блеска.   — Выглядит... чрезмерно пафосно, — пробормотала она, проводя пальцами по гладкому дереву. — Что, каждый Малфой обязан уметь убивать с пятидесяти шагов?   — Только по воскресеньям, — отозвался Драко, и в его голосе мелькнула та самая язвительность, которую она так часто слышала в их спорах.   Она выбрала самый лёгкий лук, но даже он оказался неожиданно тяжёлым. Вдалеке виднелась мишень. Не раздумывая, она попыталась натянуть тетиву. Всё закончилось не так, как она рассчитывала: стрела дёрнулась вбок и полетела прямиком… в сторону Драко. — Эй! — он инстинктивно пригнулся, закрывая голову рукой, платиновые волосы рассыпались по лицу. — Осторожнее! Ты чуть не попала в меня! Эмили захихикала, прикрыв рот ладонью:   — Не бойся, я же не специально. Пока. Он смерил её выразительным взглядом, полный подозрения и скепсиса. — Прелестно, — проворчал Драко, облокачиваясь о ближайшее дерево и, скрестив руки, стал наблюдать. Его поза говорила скорее о раздражённом интересе, чем о настоящем недовольстве.   Вторая попытка была не лучше — тетива дрожала, стрела безнадёжно скользила вниз. Драко закатил глаза с преувеличенным драматизмом, оттолкнулся от дерева и шагнул вперёд.   — Подожди. Ты всё делаешь неправильно, — пробормотал он, вставая за её спиной, когда она вновь подняла лук.  И вдруг его руки скользнули вокруг неё — одна аккуратно обвила талию, другая легла поверх её пальцев, поправляя хватку. Эмили едва сдержала вздрагивание, когда его грудь на мгновение прижалась к её спине. Она чувствовала каждое движение его грудной клетки за своей спиной, каждое микроскопическое смещение бедер...  — Расставь ноги шире… Да, так, — его голос прозвучал довольно тихо, почти в её ухо. — И не дёргай тетиву.   Затем его пальцы прошлись вдоль ее рук, от локтя к запястью, поправляя положение. По коже Эмили пробежали мурашки.  — Локоть выше.   Каждое его слово неожиданно отзывалось странной вибрацией в самом низу её живота. Эмили попыталась сосредоточиться на мишени, но все мысли спутались в один клубок ощущений. Тёплые пальцы на её запястье, твердый живот, прижатый к её спине, губы, которые сейчас были так близко к её щеке...  К своему собственному удивлению, Эмили не испытывала привычного желания отстраниться. Наоборот — её тело будто замерло в ожидании, кожа под его пальцами стала невероятно чувствительной, а дыхание почему-то участилось. — Прицелься, — он прошептал почти беззвучно, и её тело вновь отозвалось дрожью, которую она отчаянно пыталась скрыть.   Драко, в свою очередь, чувствовал каждую её реакцию. Как под его пальцами напряглись мышцы её живота, как напряглась вся она. Но он не мог не заметить, как приятно ощущается её изгиб под его ладонью. Он сделал вдох чуть глубже, чем обычно. Её волосы пахли грушей и чем-то летним, сладким. Несколько локонов коснулись его подбородка, щекотнули шею.  Взгляд скользнул по ее молочной коже и зацепился за пульсирующую венку на шее. Ему невыносимо захотелось прикоснуться к ней губами, поцеловать или даже слегка прикусить. Услышать, как она вздрогнет, почувствовать, как она расслабится под его рукой. Всё в нём сжималось от желания. Она была так близко, так недоступно прекрасна. И впервые после того вечера позволила к себе прикоснуться. Он знал, что стоит ему чуть наклониться...   Рука на ее талии стала чуть более ощутимой, а пальцы слегка сжали ее бок, импульсивно, почти рефлекторно. Эмили ощутила, как дыхание застряло в горле. Она пыталась прицелиться, но его близость и прикосновения отвлекали. Драко не мог оторвать взгляда от ее шеи. Тонкая и нежная кожа казалась такой близкой, что он почти чувствовал ее вкус. Эмили, не замечая его взгляда, сделала вдох и наконец выстрелила. Стрела сорвалась с тетивы и пронеслась вперёд, ударившись в мишень. Пусть не в центр, но достаточно близко, чтобы она ахнула от восторга. — Я попала! Её восторженный возглас прозвучал неожиданно юношески, без привычной язвительности, что Драко невольно улыбнулся. Когда она повернулась к нему, сияя настоящей, не скрытой радостью, их лица оказались так близко, что он мог пересчитать каждую рыжую искорку в её карих глазах.   Мгновение. Эмили застыла. Улыбка исчезла, уступив место лёгкому удивлению и тревожному волнению.  Драко изучал её с новой, мучительной тщательностью, задерживаясь на каждой детали. Лёгкие веснушки, рассыпанные по переносице делали её невероятно очаровательной. Взгляд упал к слегка приоткрытым, влажным губам. Они казались такими мягкими, такими манящими. Он почти услышал, как его собственное сердце пропустило удар. Эмили, заметив, куда направлен его взгляд, смутилась. Лёгкий румянец вспыхнул на щеках. Она легонько оттолкнула его, скидывая руки со своей талии, и смущенно поправила сарафан.  — Теперь я хочу попробовать сама, — пробормотала она быстро, отводя взгляд. Драко отступил на шаг, давая ей пространство и чувствуя, как внутри всё кипит. Ладони, только что обнимавшие её, теперь горели будто на них остались невидимые отпечатки тепла. Он медленно сжал пальцы, впитывая в кожу последние следы прикосновения.   — Как скажешь, — голос прозвучал хрипло, низкие ноты вибрировали где-то за грудиной. Скрестив руки на груди, Драко наблюдал за каждым её движением с хищной внимательностью. Его пальцы впивались в собственные бицепсы — единственный способ сдержать желание прикоснуться.  Эмили, стараясь не смотреть на него, вновь натягивала тетиву. Ее короткий бирюзовый сарафан игриво колыхался при каждом движении, оголяя стройные ноги и хрупкие плечи. Он смотрел на её изгибы, на движение бёдер, на упрямство в её взгляде. При повороте ткань обтянула округлость груди, на мгновение обозначив соблазнительный контур. Воспоминание о том, как её тело прижималось к нему всего минуту назад, заставляло сердце бешено колотиться. Драко пытался не смотреть на нее слишком долго, но это было выше его сил. Он буквально ощущал, как его тело напрягается от возбуждения, от этой мучительной одержимости, что жгла его изнутри уже вторую неделю. Каждое ее движение казалось ему искусством соблазнения, хотя он знал, что она ничего не делает специально. Или… делает?  "Черт," — мысль прожгла сознание, когда она наклонилась за стрелой. Подол задрался, открыв гладкую кожу внутренней стороны бедра. Кровь горячей волной прилила к низу живота. Хотелось рывком притянуть её к себе, порвать этот проклятый сарафан и прижать к дереву, чтобы она почувствовала его желание... Он резко отвернулся, стиснув зубы до боли. Веки сомкнулись, но это не помогло — перед глазами все равно стоял ее образ. В висках стучало, в паху пульсировало, а по позвоночнику проносились электрические заряды. Каждый мускул был напряжен до предела. Две недели такого напряжения превращали его в пороховую бочку. Резкий хлопок разорвал тишину, заставив Драко вздрогнуть. Перед ним в почтительном поклоне сгорбился домовой эльф, его огромные глаза блестели подобно мокрому граниту. — Хозяин, мистер Нотт и мистер Забини прибыли в поместье и ожидают вас в гостиной. Серебристые глаза вспыхнули яростью.  — Скажи им... — он сделал паузу, переводя взгляд на Эмили.  Она в этот момент поворачивалась к нему — солнечный свет сыграл в её волосах, создав нимб из каштановых прядей. Губы приоткрыты от вдоха, а на щеках ещё не остыл румянец от азарта. Такая красивая. Он не хотел уходить, не сейчас, когда между ними впервые возникло это странное, почти игривое напряжение.  — ...что я скоро буду, — сквозь зубы закончил он фразу, не сводя глаз с жены.  Эльф исчез с очередным хлопком, оставив после себя гнетущее молчание. Внезапно Драко осознал абсурдность ситуации. Он сам назначил эту встречу, сам ждал её... и теперь проклинал собственную предусмотрительность. С подавленным вздохом он приблизился к ней. — Нам пора, — его рука непроизвольно потянулась за луком. Эмили нахмурилась, и в карамельных глазах вспыхнуло неподдельное разочарование. —Но я хотела бы еще пострелять. У меня только начало получаться, — в ее голосе звучала редкая для нее нотка искренности, без привычной язвительности.  Драко почувствовал, как что-то сжимается у него в груди. Так не хотелось прерывать этот момент, и она впервые не строила из себя ледяную королеву. Он готов был отправить к чёрту и друзей, и встречу, и всё на свете, лишь бы продлить это хрупкое перемирие между ними. — Ты еще недостаточно опытна, — его слова прозвучали тверже, чем он планировал, — Оставлять тебя одну с луком безответственно. Встретив его непоколебимый взгляд, на мгновение в её глазах вспыхнуло знакомое упрямство, но затем неожиданная уступчивость. Эмили все же нехотя сдалась и протянула орудие. — Ладно, — она бросила последний взгляд на мишень, где одна из её стрел всё-таки воткнулась в край круга. — Но я хочу как-нибудь попробовать снова. — Может быть, — сказал он слегка игриво, — если будешь послушной. Она ответила лишь выразительным взглядом, но, к его удивлению, не стала спорить. Молча следуя за ним, пока он ставил снаряжение на место, она казалась задумчивой, а не сердитой. А затем они вместе направились к поместью.