Не только по расчету

Солнечные лучи играли на камешках под ногами, будто подшучивая над их неловким молчанием. Они шли по гравийной дорожке к особняку, и каждый шаг Эмили отдавался внутренним проклятием. Солнце, такое беззаботное и яркое, казалось насмехается над ней.   Что это было? Почему она позволила ему так близко подойти? Почему не оттолкнула сразу? Собственное тело предало её. Мысли путались, в груди неприятно щемило. Украдкой брошенный взгляд на Драко лишь усилил раздражение — его профиль в солнечном свете выглядел почти красивым. Нет. Никаких чувств. Она не позволит им поселиться внутри. Он шёл рядом, изучая её лицо настойчивым взглядом. Обычно она бы огрызнулась, бросила колкость. Но сейчас молчала.  И это было хуже.   У парадного входа он всё же рискнул нарушить тишину:   — Эмили, может, ты хочешь... — голос прозвучал слишком мягко. Это злило. — Нет.   Одно слово. Короткое. Острое. Как удар кинжалом.   Драко застыл, растерянный. Брови взметнулись вверх от неожиданности. Он чуть подался вперёд, будто хотел уточнить: — Но я даже не...   — Мне неинтересно, — отрезала она, разворачиваясь к нему. В её глазах снова был тот самый лёд, который он научился узнавать. — Совсем.   Хрупкое мгновение, что было между ними минуту назад, разбилось. Теперь — только эта ледяная стена. Он почувствовал себя глупо, почти по-детски униженно. Словно являлся наивным мальчишкой, которого дразнят и бросают.   Она заметила, как его глаза сузились, как скулы напряглись под кожей. Хорошо. Её это устраивало.  Резко развернувшись, она ушла, оставив его с неоконченной фразой и нарастающей яростью. Он не двинулся. Пальцы медленно сжались в кулаки, а затем разжались. Гнев превращал кровь в кипящую лаву, дыхание стало глубже, резче.  Что он сделал не так? Почему она такая... такая...   Горячая волна, подкатила от груди к горлу. Он резко пнул камень на дорожке, отправляя его в кусты. Руки дрожали от переполняющего напряжения. Хотелось разбить что-то. Закричать. Врезать кулаком в дверь.   «Что, чёрт возьми, только что произошло?» Логика отказывалась работать. Его всегда точный, рациональный ум бессильно буксовал.   А Эмили, уже в безопасности своей спальни, с силой захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной.   — Идиот, — прошептала она, зажмурившись. «Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу.» Она повторяла это, как заклинание. Пальцы сами по себе скользнули к запястью. Кожа всё ещё помнила его прикосновение. Тёплое.  Предательское тело. Он же – причина всех ее несчастий! Драко Малфой – символ навязанной жизни! А его привлекательность просто биологический факт, ничего более. «Никогда. Никогда не поддамся. Никогда... не полюблю.» Она рухнула на кровать, сердито дунув на прядь волос, упавшую на лицо. Где-то в глубине души шевелилось неприятное чувство, что сегодня она проиграла какую-то важную битву. Но с кем, с ним или с собой, Эмили решила не разбираться.   По крайней мере, не сегодня.

***

В это время в другой части поместья царила расслабленная атмосфера. Теодор Нотт развалился в кресле, словно в собственном доме. Закинув ногу на ногу, он покачивал бокал бренди с видом философа. А Блейз Забини с ленивой улыбкой листал газету, явно не вчитываясь в строки.   Дверь гостиной захлопнулась за Драко с таким грохотом, что Нотт чуть не расплескал напиток. — Мерлин, Малфой, — фыркнул он, бросив на входящего взгляд. — Ты как дементор на празднике жизни. Драко не ответил. Он шагнул к мини-бару и с видимой злостью плеснул себе тройную порцию виски. Рука дрожала едва заметно. Выпил залпом. Обожженное горло совпало с жаром ярости в груди. — Кто-то сегодня явно не в духе, — протянул Блейз, не поднимая глаз. — Весь раскрасневшийся, волосы в беспорядке, — добавил Тео, откинувшись. — Взгляд как у человека, который только что кого-то убил. Или страстно поцеловал. Или и то, и другое. Драко оттолкнулся от мраморной стойки, швырнул палочку на стол и сел на диван резко, как будто обивка ему чем-то насолила. — Что вам надо? — Ууу, — вытянул Блейз. — Ты прямо сама любезность. — Нам нужно только твоё прекрасное настроение, — усмехнулся Тео. — Кстати, где твоя очаровательная жена? — Жена, — он произнес слово так, будто пробовал на вкус гнилое яблоко, — в данный момент занята. Поиском новых способов сделать мою жизнь адом.   — Опять поссорились? — Блейз приподнял бровь. — Мы почти не разговаривали. Она стреляла из лука. Пауза.  — В тебя? — оживился Тео. — Почти, — буркнул Драко, не желая рассказывать о недавнем унижении. Оба друга ехидно переглянулись. Блейз медленно отложил газету, с наслаждением растягивая слова:  — О, я начинаю понимать… — Заткнись. Я серьёзно. — Так она тебе не даёт? — Нотт, как всегда, без церемоний.  Драко бросил в него взгляд, в котором было достаточно ненависти, чтобы согреть полпоместья. Но потом выдохнул: — Мы спим в одной кровати. И ничего. Даже случайное чёртово касание во сне не случилось. А я на грани срыва! Он вскочил, начал ходить по комнате, как пойманный зверь. — Она ненавидит меня! Смотрит так, будто я слизняк, прилипший к подошве её туфель. А я… — он сжал бокал. — Я думаю о ней постоянно. Утром. Вечером. Во сне.  — И? — осторожно спросил Тео. Остановился, лицо исказила гримаса муки. — Я хочу её. Прямо до боли. Понимаете? Это как болезнь. Я засыпаю и вижу её. Просыпаюсь и она первая мысль. Она ходит в этих чертовых коротких платьях, — голос стал хриплым, — А я как дурак, представляю как срываю с неё это всё. Он снова налил виски, рука тряслась сильнее. Друзья молча слушали его, давая возможность выговориться.   — Я… я могу бегать в душ по три раза в день, — вырвалось сгоряча. — По полчаса под ледяной водой. На работе, блять, в туалете закрываюсь и... — он махнул рукой, — ...чтобы просто выдохнуть. Блейз присвистнул. Тео покачал головой. — Это впечатляет.   — Это унизительно! — рявкнул Драко. — Она не дает даже шанса! Ни капли тепла! А сегодня... сегодня был проблеск. И она его уничтожила. Молчание. Юмор уступил место серьезности. — Чёрт, Драко, — первым нарушил тишину Блейз. — Это жестоко. — Жестоко? — горько усмехнулся. — Это ад. Мой личный, спроектированный ею ад. Теодор, наконец, тоже немного посерьёзнел. — Она просто боится. Дай ей время привыкнуть. — Попробуй не давить, — подхватил Забини. — Можно найти другой путь. Драко мрачно хмыкнул, допивая виски. Гнев немного поутих, сменившись тяжелой усталостью. — Я стараюсь. — выдохнул он. — Но она отшивает меня на подлёте. Сегодня был первый раз, когда она не оттолкнула мои руки. И что? Через пять минут ледник. Эта девчонка будто наслаждается тем, как доводит меня. — Может и наслаждается, — усмехнулся Тео.   — А поговорить? — не сдавался Блейз. — Объяснить, что ты не маньяк, а просто хочешь сблизиться. — И получить насмешку в ответ? — Драко закатил глаза, вновь устраиваясь на диване. — Она язвительна. Иногда даже невыносима. Но… — замолчал, а после тихо продолжил, — Я всё равно её хочу. Тео хлопнул себя ладонью по колену, будто подтверждая очевидное: — Мы бессильны перед твоим эротическим мучением. Разговор продолжался, Тео что-то в очередной раз язвил, Блейз пытался изобразить тонкую поддержку. Но Драко уже не слушал. Он смотрел сквозь бокал, где янтарь виски преломлял свет, но перед глазами стоял совсем другой образ. Этот чёртов бирюзовый сарафан. Тонкие бретельки на загорелых плечах. Короткий подол, который при каждом движении открывал соблазнительный проблеск бедра. Голоса друзей окончательно растворились в гуле. Воздух вокруг словно сгустился. Перед глазами поплыла настолько чёткая картина, что веки дрогнули будто реальность на миг переключилась на иной канал. Внезапный прилив тепла разлился по телу, когда фантазия стала осязаемой до мурашек. Эмили.  Лежащая поперёк его колен. Покорно, попой кверху, уперевшись локтями в подлокотник. Он буквально почувствовал тяжесть её тела на своих коленях. Кончики пальцев скользнули по её бедру. Сначала легонько, едва касаясь, чувствуя, как под тонкой кожей дрожат мышцы. Затем увереннее, медленно задирая подол вверх, обнажая дюйм за дюймом. Пока весь этот дьявольский сарафан не собрался у нее на спине.  Её упругие ягодицы, подчеркнутые белыми кружевными трусиками, возвышались перед ним, маня и дразня. Он видел, как её пальцы впиваются в обивку дивана, как спина выгибается в нетерпеливом ожидании.   Драко провел рукой по округлости, медленно, сдержанно. А затем ладонь опустилась со звонким шлепком. Кожа под его ладонью сначала побелела, затем быстро покрылась алым. Эмили вздрогнула всем телом, но не вырвалась, лишь тихо ахнула, и этот звук заставил его кровь ударить в виски. Пальцы теперь впились в порозовевшую кожу, ощущая подушечками мельчайшие мурашки. Это за то, как она его доводит. За этот сарафан. За то, как легко она заполняет его голову до краёв.  Второй шлепок — сильнее, точнее. Ладонь горела, а на нежной коже уже четко проступил отпечаток пальцев. Она вскрикнула. Её пальцы вцепились в обивку сильнее, суставы побелели от напряжения, и он видел каждую прожилку на её кистях. — Ты это заслужила — вырвалось у него мысленно, голос в фантазии звучал хрипло и прерывисто. — И ты прекрасно знаешь почему. Эмили ответила стоном. И это был стон возбуждения. Он слышит это. Видит, как она изгибается. Свободная рука зарылась в её волосы и стала массировать кожу головы, словно утешая. Третий удар — звонкий, сочный, оставивший после себя волну тепла, расходящуюся под кожей. Теперь её ягодицы пылали ровным румянцем. Он мягко провел ладонью по разгоряченной коже, наслаждаясь контрастом. Прошелся кончиками пальцев от подрагивающего, чувствительного места вниз. Скользящее прикосновение, едва касающееся, но заставляющее её вздрогнуть. Дошёл до шелковистой кожи внутренней стороны бедра. Почувствовав, как она сжимает ноги, тут же раздвинул их шире, не давая ей скрыться.   Кончики пальцев скользнули дальше — лёгкие, исследующие касания, почти ласковые, если бы не твёрдая хватка, удерживающая её на месте. Проникнув под тонкую ткань трусиков, подушечки пальцев сразу нашли ту самую складку, уже влажную, уже горячую от его игры. Губы сами растянулись в ухмылке. Она резко вдохнула при первом касании. Средний и безымянный пальцы легко вошли внутрь и его настоящая рука на подлокотнике рефлекторно дёрнулась, воспроизводя движение. — Д-Драко… — его имя сорвалось с её губ, но теперь в нём не было привычной колкости. Только желание.   Её тело было таким горячим, таким тесным, что он застонал сам, представляя, каково это будет — войти в неё полностью. — Какая ты влажная… — шептал он, наслаждаясь тем, как она сжимается вокруг его пальцев, как её внутренние мышцы судорожно подрагивают, а дыхание сбивается. — И вся моя.   Пальцы начали движение, сначала осторожно, почти нежно, скользя по влажному теплу, изучая каждую складку, каждый трепет её тела. Затем увереннее, настойчивее, глубже, пока не нашли тот самый темп, от которого у неё перехватило дыхание. Она выгнулась. Бёдра сами собой двигались в такт, непроизвольно, будто её тело больше не слушалось разума, а подчинялось только его прикосновениям. — Вот так… — продолжал он, чувствуя, как собственное возбуждение становится нестерпимым, — Ты же любишь это. Любишь, когда я тебя так трогаю. Эмили ответила сдавленным стоном, когда он ускорился, пальцы скользили точно, безжалостно, выискивая самые чувствительные места. Он ускорился ещё, доводя до предела, зная, что она уже на краю. Её пальцы впились в обивку, плечи напряглись, дыхание стало рваным. Но этого было мало.   Резко поднял её и развернул к себе спиной. Спустя секунду Эмили коленями приземлилась на сидушку, а руками упёрлась в спинку. Малфой провёл ладонью по бедру вверх. Надавил между лопаток, вынудив её прогнуться. Вновь задрал платье. Теперь оно собралось на талии беспорядочными складками. Её ягодицы выгибались перед ним, маняще, вызывающе. Кружевные трусики оттянулись в сторону, и здесь фантазия стала особенно яркой. Он видел каждую складочку на розовой, влажной коже, даже чувствовал запах её возбуждения. Его пальцы дрожали, расстегивая пряжку ремня. Каждое движение отдавалось горячей пульсацией в животе. Кнопка брюк отскочила с тихим щелчком, молния расстегнулась с шипением, освобождая его напряженную, болезненно твердую плоть, которая наконец-то вырвалась из тесного плена ткани.  Он обхватил основание члена ладонью, чувствуя, как кожа натягивается под пальцами, как капля влаги выступает на головке, блестя в тусклом свете. Провёл головкой по половым губам. Эмили протяжно выдохнула при этом касании, а по телу пробежала дрожь.  — Смотри на меня, — хрипло приказал он. Она оглянулась через плечо, и в её расширенных зрачках он увидел то же безумие, что пылало у него в крови. Её губы приоткрылись на влажном вздохе, ресницы дрожали, а на шее пульсировала тонкая вена.  Он вошёл одним резким, безжалостным толчком, заставив её вскрикнуть. Она была обжигающе горячей внутри, её внутренности сжимались вокруг него пульсирующими волнами, будто пытаясь вытолкнуть и втянуть одновременно. Сжав зубы он начал двигаться — жёстко, глубоко, безжалостно, как и мечтал все эти дни.   Её спина выгнулась, когда он одной рукой обхватил талию, а другой вцепился в плечо. Гостиная заполнилась хлюпающими звуками и пошлыми шлепками. Член легко скользил по стенкам влагалища, а по её бедру стекала смазка. Его ладонь прошлась вдоль позвоночника и дойдя до шеи, он приподнял её, пока не прижался грудью к её спине. Она запрокинула голову, прикрывая глаза. Губы заскользили по ушной раковине, язык обрисовал контур, прежде чем слова вырвались горячим шёпотом: — Вот так… — дыхание срывалось на каждой фрикции, — Вот так ты мне нужна.   Её ответ растворился в серии прерывистых стонов, когда он ускорился, все ещё держа за горло. Он чувствовал, как дрожь пробегала по её ногам, заставляя колени подкашиваться. Как её ногти рвали ткань дивана в такт каждому толчку.  — Драко… Волосы касаются его подбородка. Дыхание частое, спутанное. Она вся у него. Целиком. Наконец-то. — Драко. Он пригнулся ниже, губы коснулись тонкой шеи, зубы слегка впились в кожу. Драко был близок к кульминации, каждое движение требовало нечеловеческого самоконтроля. Ещё мгновение... ещё один толчок... ещё глубже... — Малфой, ты вообще слушаешь?! Голос Нотта вырвал его из фантазии. Он дёрнулся, как будто его ударило током. Моргнул, осознав, что пальцы вцепились в подлокотник, а в паху пульсировало с такой силой, что это граничило с болью. Резко выпрямился, чуть не выронив бокал. Тео и Блейз смотрели на него, как на человека, только что вернувшегося из другого измерения. — Я звал тебя три раза! Где ты летал? — прищурился Тео. — На лице у тебя было выражение... скажем так, неприличное для публичных мест. — Ты вообще слышал, что я говорил? — добавил Блейз, смерив его ироничным взглядом. — Или уже физически слился со своими фантазиями?  Драко резко скрестил ноги, провёл ладонью по лицу. Горячо. Щёки вспыхнули.  — Я... задумался. — О, мы заметили, — хмыкнул Теодор. — Ты сидел, как сфинкс, но с лицом, которое явно не загадку решало. Это у тебя такой метод медитации? Блейз приложил указательный палец к губам и фальшиво задумчиво произнёс: — Учитывая, как у тебя дёрнулась рука на подлокотнике, я бы даже предположил, в какую позу ты ставил Эмили. Драко откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза ладонью и тяжело выдохнул. — Я с ума схожу. И это всё, что вы можете? — Мы просто восхищаемся твоей силой воли, — невинно ответил Тео.  Эта фраза заставила его мрачно усмехнулся. Знали бы они, что эта сила воли скоро сгорит к чёртовой матери.  В какой-то момент Нотт с усмешкой поднял брови: — Ты действительно выглядишь как человек, которому срочно нужно… ну, немного расслабиться. — Заткнись, — блондин схватил декоративную подушку с дивана и запустил её в Теодора.   — Ладно, парни, — Забини неожиданно поднялся, ловко поправляя манжеты. Лицо у него было самодовольным и почти беззаботным. — Все эти разговоры о сексе... Я вдруг осознал, как чертовски соскучился по Аманде. Драко резко поднял взгляд, мгновенно поняв подтекст. В груди кольнуло что-то острое и неприятное — зависть. Проклятая, жгучая зависть. Ведь у Забини всегда есть к кому пойти, когда желание становится невыносимым.  — Уже? — фыркнул Нотт, но мулат лишь многозначительно подмигнул, направляясь к камину.   — Не ждите. — он накинул мантию, на ходу поправляя ворот. Щепоть порошка, вспышка зелёного пламени и Блейз исчез.   В комнате повисла тишина. Драко долго не поднимал глаз. Он не завидовал Блейзу. Никогда не завидовал ему его богатству, славе, связям. Но сейчас… было по-другому. Блейз уходит к девушке, которая его любит. Ждёт. Обнимает. Которая накрывает ужин. Которая целует, когда он приходит поздно, а не отворачивается, заворачиваясь в одеяло до носа. Драко злился, что вообще почувствовал это. Злился на себя. Они сидели в тишине. Тео упёрся локтями в колени и пристально смотрел на своего друга.  — Знаешь, — наконец заговорил он, — есть способ решить твою… хм, проблему. Без смертей. И разводов. — Даже боюсь спросить. — Если тебе не дают выход дома, может, стоит поискать выход снаружи? У меня есть пара контактов. Девушки, которые не задают лишних вопросов.  — Ты сейчас серьезно? Я не настолько отчаян, чтобы спать с проститутками.   Нотт усмехнулся и, будто между делом, бросил: — А как насчёт «Лунного Лотоса»? Название обожгло сознание, как незаживающий шрам. «Лунный Лотос» — элитный магический стриптиз-клуб. Спрятанный в закоулках Лондонского подземного волшебного квартала, «Лунный Лотос» не имеет ни вывески, ни двери. Вход туда можно найти только по приглашению, только по связям, только если ты уже знаешь, где искать и сколько платить.  Это настоящее царство изысканной похоти. После восьмого курса они втроём частенько терялись в его зеркальных лабиринтах. Драко до сих пор помнил аромат жасмина, смешанный с запретными зельями, растворёнными в воздухе. Они вызывали лёгкое головокружение и размывали границы между сном и явью. Это не был простой стриптиз-клуб. Это был храм искушения, где каждая девушка жрица, владеющая древней магией соблазна. Полувейлы, чьи голоса гипнотизировали. Иллюзионистки, способные материализовать самые потаённые фантазии. Драко знал это место как свои пять пальцев. Он мог с закрытыми глазами описать узор на постельном белье в вип-комнате №3. Назвать имя каждой девушки из «золотого состава». Даже помнил вкус их фирменного «Лотосового нектара» с отголосками зелья страсти. Здесь все чувства обострялись. Границы стирались. Это было опасное место. Место, где легко теряешь себя. И сейчас Тео предлагал вернуться туда. — Я не… не изменю ей. Тео встал и остановился напротив, глядя в упор. — Никто не говорит об измене, — спокойно возразил он. — Просто дай себе выдохнуть. Посмотрим на танцовщиц. Выпьем. И может, одна из девушек в отдельной комнате немного поможет тебе. Без лишнего. Ты же не изменишь жене, если тебя просто... обслужили? Это безумие. Но этот проклятый бирюзовый сарафан. Эти ноги, которые она так нагло оголяла. И то, как она раздавила его самооценку сегодня. Он чувствовал, как внутри что-то крошится. Колебания были почти болезненными. Его тело хотело забыться, а разум сопротивлялся.  В воображении тут же всплыли образы: полумрак «Лотоса», мерцающие огни, плавные изгибы тел под музыку. Горячие ладони на его плечах. Чужие губы, которые не будут отталкивать... «Я не выдержу.» — Они умеют хранить секреты, — продолжал искушать Нотт. — Никто не узнает. Даже твой драгоценный отец. — Это отвратительно. — Драко встал, прошёлся по комнате. — Я не буду. Я не такой. — Драко, — Тео усмехнулся, подошёл ближе и положил руку ему на плечо. — Ты — такой. Просто слишком приличный, чтобы это признать. Его глаза не отпускали Драко, будто гипнотизируя. Надо было что-то сделать, чтобы не сойти с ума. В горле пересохло. — Ты думаешь, это поможет? — вопрос вышел с лёгкой ноткой сомнения. — Конечно, поможет! Ты на грани, — тихо прошептал Тео, приближаясь так близко, что Драко почувствовал тепло его дыхания на своей щеке. — Это видно. Тебе нужно хотя бы на ночь вырваться. Чтобы не сорваться на ней. Или на себе. Просто расслабься, насладись моментом. А потом, может, и с Эмили будет проще. Секунда молчания. Две. Где-то в глубине души что-то протестовало, но этот голос тонул в волне желания. Он не хотел идти в стриптиз-клуб, но он хотел, чтобы Тео уговорил его. Принять решение самому было сложно. Ему нужен был кто-то, кто скажет: «Это нормально. Это просто вечер. Это — не измена.» Эти слова застряли в горле. И сделали больно. «Эмили всё равно плевать. Она не любит меня. Не хочет. Её это не заденет.» Молчание затянулось.  — Поехали? — тихо спросил Тео, ловя момент. Драко закрыл глаза, и перед ним вновь возникла жена. Холодная, недоступная, отвергающая его с таким презрением... И тут он сломался.  Потому что день был адом. Потому что её унижение было последней каплей. Потому что он не мог больше выносить себя таким. Потому что он ненавидел себя за то, что вообще задумывается об этом. — Ладно, — он нервно провел по волосам. — Но только чтобы выпить. Ничего больше.  Тео медленно улыбнулся, как змея перед укусом, похлопал друга по плечу.  — Конечно, только выпить.  А внутри Драко было пусто. Отвращение. Стыд. И отчаянное, звериное желание забыться. Хоть на минуту. Хоть в чьих-то чужих руках. Они вышли в ночь.