Не только по расчету

У Драко с самого утра было потрясающее настроение. Редкое, почти непривычное ощущение лёгкости сопровождало его с того самого момента, как он проснулся. За окном стояла ясная, удивительно мягкая погода. Небо было светлым, воздух прозрачным, и даже поместье казалось менее давящим. Он с аппетитом расправился со своим любимым завтраком — пышным омлетом по-флорентийски с нежным шпинатом и тонкими ломтиками копченого лосося. Вкусная еда и чашка обжигающе крепкого, терпкого эспрессо окончательно привели мысли в порядок. Причины его приподнятого настроения были вполне конкретны. Сегодня в поместье должны были доставить картины с выставки. Уже час спустя, перелистывая утреннюю почту в министерском кабинете, Драко то и дело прерывался, позволяя себе представить лицо Люциуса. Его забавлял этот воображаемый образ — отец, с неизменной ледяной маской достоинства, вынужденный лично руководить размещением «мазни оборотня» в фамильных залах. Жаль было лишь одного: он не увидит это зрелище собственными глазами. Но по-настоящему кровь в его жилах разгоняли другие образы.  Стоило Драко на мгновение ослабить контроль, как память услужливо подбрасывала кадры вчерашнего вечера. Он ловил себя на лёгкой, почти глупой улыбке, когда в памяти всплывала её тёплая ладонь в его руке. То, как естественно она прижалась к нему, как её тело оказалось удивительно податливым, доверчивым. Сквозь ткань костюма он ощущал жар её кожи и то, как её грудь прижималась к его груди, выбивая из легких остатки воздуха.  Одних этих мыслей хватало, чтобы его бросало в жар, а сердце сбивалось с привычного ритма.  Драко резко выдохнул, чувствуя, как низ живота болезненно стягивает от внезапного прилива возбуждения. Приходилось силой возвращать себя к работе, отталкивая образы прочь. Он знал, что стоит дать им волю — и они утянут его слишком далеко.  «Позже, — коротко подумал он. — Когда вернусь домой.» Мысль о душе и уединении пришла автоматически, и от этого по спине пробежала короткая, острая дрожь от предвкушения. Он вновь сосредоточился на делах, но настроение оставалось приподнятым.  День продолжал складываться почти идеально. Работа в Министерстве шла на удивление гладко — отчеты словно писались сами собой, а начальник пребывал в редком благодушии. Уже к трем часам дня Драко, не скрывая торжествующей улыбки, покинул свой кабинет. В доме царила странная тишина. Не было слышно ни голоса матери, ни тяжелой поступи отца. Драко прошелся по гостиной, заглянул в библиотеку — никого. — Типпи! — властно позвал он, останавливаясь в холле. Перед ним с негромким хлопком возник домовик, низко склонившись в поклоне, едва не задевая ушами паркет. — Хозяин Драко вернулся рано! Типпи счастлив видеть хозяина! — Где родители? — Драко снял мантию, небрежно бросая её эльфу. — Хозяин Люциус и хозяйка Нарцисса совсем недавно отбыли по делам, сэр. Они передавали, что вернутся лишь к позднему ужину. Малфой удовлетворенно кивнул. Отсутствие отца было ему только на руку, меньше лишних глаз и нравоучений. Он помедлил секунду, поправляя запонки, а затем, стараясь придать голосу более равнодушный, почти скучающий тон, спросил: — А где моя жена? — Хозяйка Эмили на кухне, сэр. Она готовит.  Драко замер. Рука, тянувшаяся к воротнику рубашки, так и осталась в воздухе. Ему показалось, что он ослышался или эльф внезапно сошел с ума от жары. Его брови взметнулись вверх. — Что она делает? — переспросил он, недоуменно глядя на домовика. — Готовит, сэр, — невозмутимо повторил Типпи. — Желает ли хозяин Драко, чтобы я позвал её? — Нет, — быстро отрезал он. — Не нужно. Я сам к ней загляну. Он просто обязан был увидеть это зрелище своими глазами. Развернувшись, Драко направился в сторону служебных коридоров. На кухне царила тишина, нарушаемая лишь мерным перестуком ножа. Эмили было скучно, а когда ей становилось скучно, она частенько либо ела, либо готовила. Иногда — и то, и другое. Нарцисса и Люциус отсутствовали, и девушка решила порадовать себя идеальным сэндвичем. Она действовала аккуратно и сосредоточенно. Нож мягко вошел в свежий хлеб, отделяя два ломтика, которые она тут же отправила на сковороду. Кухню наполнил уютный аромат поджаренной корочки. Пока хлеб золотился, Эмили тонко нарезала овощи. Сочный томат под лезвием выпускал капли прозрачного сока, а копченая индейка манила нежным ароматом дымка. Девушка была настолько погружена в процесс, что мир для неё попросту исчез. Драко бесшумно подошел к двери и на мгновение задержался на пороге. Эмили стояла у столешницы, собрав волосы в небрежный пучок. Несколько прядей выбились и касались шеи. Она что-то нарезала, слегка наклонившись вперёд, полностью увлечённая своим занятием. В этом было что-то неожиданно домашнее. Он позволил себе несколько секунд просто смотреть. Потом подошёл ближн и оказался у неё за спиной. — Что делаешь? — негромко спросил он. Эмили, не ожидавшая его появления, вскрикнула и резко вздрогнула. От неожиданного звука вздрогнул и сам Драко. Она обернулась к нему, всё еще сжимая в руке нож.  — Ты совсем?! — гневно выпалила она, пытаясь унять бешеное сердце. — Зачем так пугать? Он тут же поднял руки в инстинктивном, успокаивающем жесте. — Тише, тише. Я не хотел тебя пугать. Правда. Я думал, ты меня слышала. Эмили сделала несколько глубоких вдохов, заставляя себя успокоиться. Наконец, одарив его испепеляющим взглядом, отвернулась обратно к столешнице, продолжая прерванное занятие. Драко осторожно подошел ближе и встал сбоку, заглядывая в тарелку. — Так… что ты делаешь? — повторил он уже тише. — Не видишь? Готовлю. — Зачем? У нас есть эльфы. Они могут приготовить всё, что угодно. Эмили закатила глаза. Этот мужчина начинал её утомлять своим непониманием. — Раз я делаю это сама, значит, мне так хочется. Малфой продолжал смотреть на неё с искренним недоумением. Он не понимал как можно хотеть готовить. В его картине мира готовка была тяжелым трудом прислуги, но никак не развлечением. Заметив его замешательство, Эмили раздраженно выдохнула: — Мне нравится процесс. Это моё хобби, оно меня успокаивает. Как медитация. Драко скептически хмыкнул, рассматривая ингредиенты. — Весьма сомнительное хобби.  — Кулинария — это искусство, — отрезала она и, прежде чем он успел вставить очередное замечание, бросила: — Попробовал бы ты сам поработать своими руками, прежде чем критиковать. При этих словах Драко на мгновение оцепенел. В памяти вспышкой возникло сегодняшнее утро в душе: горячая вода, пар и то, как он сам довел себя до изнурительного, умопомрачительного оргазма, выстанывая её имя. Да уж, работать «своими руками» он умел превосходно. К щекам прилил жар. Он быстро отвел взгляд, надеясь, что она не заметила его внезапного смущения, и благоразумно промолчал, чтобы не выдать свои совсем не кулинарные мысли.  Малфой больше не задавал вопросов, оставаясь рядом и наблюдая. Эта новая сторона Эмили притягивала. Было приятно осознавать, что он узнает о ней что-то новое.     Она действовала уверенно и сосредоточенно, как истинный мастер. Драко любовался её лицом, заворожённо следил за движением изящных рук, за тонкими пальцами с безупречным маникюром. Когда золотистые, исходящие паром тосты покинули сковороду, она щедро смазала их соусом. Сверху легли слои индейки, овощей и хрустящего салата, завершая эту архитектурную композицию вторым ломтиком хлеба. Сэндвич выглядел неприлично аппетитно.  Эмили повернулась к нему, удерживая своё творение в руках, и в её глазах вспыхнула гордость. А затем, к полному изумлению Драко, она, не стесняясь его присутствия, поднесла сэндвич к губам и широко откусила. Аппетитный хруст поджаренного хлеба разнесся по кухне. Девушка прикрыла глаза, и её лицо преобразилось, словно она достигла высшей степени блаженства. На её нижней губе осталась крошечная крошка и капля соуса. Медленно, дразняще, она высунула кончик языка, слизывая их, и издала при этом тихий, гортанный стон удовольствия, чуть откинув голову назад. В этот миг мир вокруг Драко будто перестал существовать. Этот звук — влажный, низкий, абсолютно искренний — заставил его внутренности скрутиться в тугой узел. Рот непроизвольно приоткрылся. Внизу живота вспыхнул такой яростный жар, что в брюках стало невыносимо тесно. Возбуждение, которое он подавлял всё утро, вырвалось наружу с утроенной силой. Он стоял как под гипнозом, не отрывая взгляда от её влажных губ. Его извращенный разум мгновенно дорисовал всё остальное. Он представлял, как она издает такие же стоны под ним, в их постели, когда его язык касается её кожи точно так же, как она только что коснулась своих губ. Драко судорожно сглотнул, чувствуя, как по спине катится капля пота. Эмили открыла глаза и встретилась с его застывшим, потемневшим взглядом. На её лице появилась наглая, торжествующая улыбка. — Хочешь? — кивнула она на сэндвич. Драко уже готов был выдохнуть «да», готовый отдать всё на свете, лишь бы попробовать то, что она держала в руках, но Эмили, не дожидаясь ответа, добавила: — Приготовь себе сам. Она прошла мимо, задев его плечо своим и обдав ароматом индейки и тепла своего тела. Драко остался стоять посреди кухни, глядя в пустоту. Пульс гремел в ушах, заглушая все мысли. Секунда. Две. Осознание того, что он сейчас сорвется прямо здесь, заставило его прийти в движение. Драко резко развернулся и, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, выскочил из кухни. Ему был нужен душ. Немедленно. Он взбегал вверх по лестнице, а в ушах всё еще стоял этот тихий, вибрирующий стон. Он хотел успеть добраться до ванной, пока этот звук еще не выветрился из памяти, пока перед глазами стоял её влажный язык. Тело требовало разрядки здесь и сейчас, и на этот раз он не собирался себе в этом отказывать. Эмили же спокойно устроилась за столом, проводив его недоумённым взглядом. Она пожала плечами, на мгновение задумавшись, а затем снова откусила сэндвич — слишком вкусный, чтобы тратить на Малфоя больше пары секунд.

***

Следующее утро началось для Драко с легкого чувства дежавю. Едва солнечные лучи коснулись паркета столовой, как Нарцисса и Люциус вновь объявили о своем отъезде. В поместье воцарилась уже привычная тишина.  Эмили поспешила заполнить её планами на побег. Она активно переписывалась с Лили и Эммой. И подруги договорились провести день в элитном магическом спа-салоне. Перспектива оказаться в облаке расслабляющих паров и под руками опытных массажистов казалась ей в разы лучше, чем остаться наедине с мужем. Однако этим планам не суждено было сбыться. Едва за родителями закрылась дверь, как прямо перед Эмили с негромким хлопком появился домовик , державший на серебряном подносе письмо. Пробежав глазами несколько строк, она нахмурилась, и её плечи разочарованно поникли. — Что-то случилось? — спросил Драко, небрежно перелистывая «Ежедневный пророк», но сразу уловив перемену в её настроении. — Няня Генри приболела, — выдохнула Эмили, опуская письмо. — Родителям срочно нужно ехать в Министерство, и мама просит меня посидеть с ним. Она прикусила губу, в её глазах читалось искреннее разочарование. — Я уже договорилась с девочками... Теперь придется либо всё отменять, либо тащить девятилетнего мальчика в женский салон. И то и другое звучит как катастрофа. Драко сложил газету. Внутри него шевельнулось отчетливое желание помочь — не из чувства долга, а просто чтобы стереть эту печальную складку между её бровей. — Оставь его со мной, — предложил он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более нейтрально. — Я всё равно планировал провести день в поместье. Эмили медленно перевела на него взгляд, полный откровенного скепсиса и настороженности. — С тобой? — переспросила она, выгнув бровь. — Драко, ты и дети — это понятия из разных галактик. Я не уверена, что могу доверить тебе ребенка. — Эмили, ему девять лет, а не девять месяцев, — фыркнул Малфой. — Мы поладим. Иди к подругам. После долгих колебаний, нескольких подозрительных взглядов и настойчивых заверений, что Мэнор останется цел, Эмили всё же сдалась. Спустя пару часов камин в главном холле вспыхнул ярко-изумрудным пламенем, и из него, едва не споткнувшись о каменный порог, выскочил Генри. За его спиной болтался туго набитый рюкзак с эмблемой «Пушек Педдл», из которого сиротливо торчало древко игрушечной метлы и хвост какой-то плюшевой магической твари.  Мальчик выглядел невероятно довольным. Его глаза сияли так ярко, что, казалось, могли осветить самые темные углы поместья. Провести целый день с Драко Малфоем для него была сродни выигрышу Кубка по Квиддичу. Родители Эмили, торопливо поблагодарив Драко и дочь, тут же исчезли в зеленом вихре камина, оставив после себя лишь запах летучего пороха. Эмили, уже набросив элегантную мантию, в последний момент вцепилась в плечо мужа, не давая ему сделать и шага.   — Драко, я серьезно, — сказала она, заглядывая ему в глаза с таким видом, будто оставляла его один на один с мантикорой. — Слушай внимательно. Никакой сложной магии при нем — Генри впитывает всё как губка и тут же пытается повторить. И самое главное... — она понизила голос до угрожающего шепота, — никакого лишнего сладкого. У него «сахарная искра». Ты знаешь, что это такое? Драко насмешливо приподнял бровь. — И что же? — Это когда от переизбытка глюкозы его магия начинает неконтролируемо вырываться наружу в виде мелких искр и чихания! — отрезала Эмили. — В прошлый раз, когда он объелся медовых пастилок, у нас в гостиной три дня шел розовый снег. Одного десерта после обеда достаточно! И упаси тебя Мерлин... Драко, смотри мне в глаза! Никаких полетов на метле. Обещай. Драко мягко, но настойчиво подтолкнул её к камину, небрежно отмахиваясь от её слов. — Клянусь честью Малфоев, мы будем образцом благоразумия. Иди уже, Эмили. Это же Генри, мы найдем общий язык. — Вот именно, что это Генри! — бросила она уже ступая в камин, оглядываясь с явным сомнением. — С ним никогда не бывает так просто, как кажется на первый взгляд! Не спускай с него глаз! Изумрудное пламя взметнулось и погасло, унося её в Лондон.  В огромном холле воцарилась тишина.  Драко медленно повернулся к мальчику. Тот стоял, поправляя лямки своего рюкзака, и смотрел на него с таким неподдельным восторгом, словно перед ним был сам Мерлин. Для него Драко был воплощением стиля, силы и той самой «взрослой» крутости, которой ему так не хватало  в окружении заботливых родителей и строгой сестры. — Ну? — Генри нетерпеливо переступил с ноги на ногу.  Рюкзак забавно звякнул содержимым. — И чем мы займемся?  Малфой не спеша поправил манжеты своей безупречно белой рубашки. Он обвел взглядом пустой холл, словно убеждаясь, что лишних ушей в поблизости нет, и на его губах расцвела та самая хитрая, истинно малфоевская ухмылка, которая никогда не предвещала ничего хорошего для правил и запретов. В серых глазах вспыхнул азарт. — Знаешь, Генри, — протянул он своим фирменным бархатным голосом, — У меня есть одна идея…