Мне показалось, или вы долбоебы?

— Блядь, я уже не могу.. Дрожжащий голос в перерыве между поцелуями, эхом отскакивал от стен, возвращался обратно и только сильнее бил по ушам. Парень, прижатый к стене подсобки выглядел не то что бы жалобно, но вполне затравленно. С первых секунд могло показаться, что он под чем-то. А вот и нет, расширенные зрачки были последствием лишь очень ярко выраженных эмоций. Ноги дрожали и единственной опорой был лишь прижимающий его к стене "друг", который видимо был увлечен поцелуем гораздо больше, чем состоянием партнера. Когда воздуха начало категорически не хватать, садист отстранился и перешел на шею, видимо пытаясь прогрызть там что-то. Поцелуи и укусы скорее пытались причинить боль, нежели удовольствие и заставляли бедолагу снизу сжиматься и затыкать себя как возможно. Вряд-ли на эту грязную подсобку рядом с 53 школой кому-то было не похуй, но в любом случае стоило перестраховаться. Быть пойманным не хотелось никому. — Ну... И что ты подумал? — не переставая терроризировать чужую шею спросил парень. Другой не мог и слова понять в таком состоянии, лишь сжимая чужие волосы и шепча что-то невнятное. Смысл дошел позже, заставив резко вернуться к реальности. Приподнявшись, он отстранился и, ощущая боль в области шеи, посмотрел на парня напротив. — Мы это обсуждали. Я не буду покидать Чамеевку как минимум потому, что у вас я никого не знаю и близко ни с кем не общаюсь. Они никогда не примут меня и не будут воспринимать нормально. — Блядь, а меня ты значит обесценил в очередной раз! То, что я тебя люблю к примеру. То, что мне важно что бы мы были рядом, — в какой-то степени наигранно-обиженно произнес парень. Возможно, его реально задел отказ со стороны партнера. Но вероятнее всего, его просто расстрола невозможность доделать "художества" на чужой шее. — Ладно. Прости пожалуйста. Я люблю тебя, — аккуратно прижимаясь к "другу", он вновь впутал пальцы в его волосы и нежно поцеловал. Сколько это уже длилось? Неизвестно. Были очевидны лишь две вещи: 1. Шея будет заживать очень долго и хуй знает, как ее прикрыть. 2. Первый урок они точно пропустили. Обжиматься в этой подсобке приходилось не в первый и явно не в последний раз. На улице, в связи с законами и возможными лишними глазами они это сделать не могли. Гормоны же делали свое дело со школьниками, поэтому приходилось выкручиваться. В любом случае, ни дня без подобных "встреч" не проходило. Пусть они виделись и в жизни, как друзья. Пожимали руки, вместе курили, шутили и даже не заикались об этом. В глубине души, хотелось больше таких встреч. Где они без приветствий обжимались, целовались, кусали друг друга до синяков. Иногда заходило дальше. Когда было совсем невтерпеж и гормоны брали верх. Когда рука резко с шеи перемещалась к ширинке школьных штанов. — Стой. Мне Аня звонит. Ждет меня, наверное, — говорит недавно прижимающий к стене, который выбивал из легких весь воздух. Сейчас же он отвечает на звонки своей девушки. Отлично. Он много раз говорил, что не любит ее и рядом лишь из ее авторитета, но видеть подобное из раза в раз было больно. — Ты мог хотя бы сейчас забить на нее? Думаешь, она не протянет одна на уроках? — становилось действительно обидно, хоть он и старался это скрыть. — Мне тебе в сотый раз повторять, почему я с ней? Потому что это вы-год... — парень начинал закипать, и его перебивают: — Выгодно. Я каждый раз об этом слышу. Неужели хотя бы один раз ты не мог бы меня послушать и положить на нее болт? — Ой, все. Напишешь, как успокоишься. Меня уже заждались, — стряхивая пыль со штанов и застегивая куртку, парень планировал уходить из подсобки. — И как Чамеевка тебя терпит с таким характером? Если бы я тебя не... Забей короче. — Но... — Давай, удачи, Андрюш. Мiша Я шел в школу, перепрыгивая через свои развязанные шнурки и подскальзываясь стабильно на каждой замерзшей луже. Вообще, шнурки у меня завязаны были почти всегда, просто некие инкогнито, чьи имена я конечно же не назову, один раз заметили это и теперь мастерски подъебывают так, что я сам искренне верю в то, что шнурки мои всегда развязаны. Но сегодня это реально так. Все мои мысли были об одном. Как сказать Чамееву о порезах? Он же ждет. Сука, я просто боюсь, что он меня застебет. Мол, порезы — для слабых слабаков, а в Чамеевке для таких места нет. Так-то, если вспоминать Чамеева на крыше, где он был на грани истерики, я могу его пожалеть. Назвать слабаком — никогда. С чего тогда я решил, что он поступит со мной абсолютно наоборот? Почему меня вообще так сильно волнует, что он подумает обо мне? А от того, что я волнуюсь, нашинковать из себя салат хочется в тысячу раз больше. Путаясь в собственных мыслях я врезался в Аленцева. Он шел, очень нервно куря. На то две причины: либо Чамеев снова на него надулся, либо физик снова начиркал ему в журнале огромного лебедя по причине "хз, ты лох". Что-то он какой-то помятый. Не выспался? Нахуй ему водолазка под рубашкой? У него после школы похороны матери? — О, привет! — махаю ему, на что тот очень красноречиво реагирует, старясь привести себя в порядок, — На тебя опять этот перец надулся и выгнал курить сюда? —Э-э-э... Да я парил там, бля, забей. Если этот додик на меня надуется еще хоть раз, я ему ебало начищу. — Нервно трет виски, поправляет волосы и ремень. Я бы мог подумать, что он ведёт себя странно, но факт того, что Аленцев ведет себя странно абсолютно всегда стал аксиомой в моей жизни. Не хватало мне еще об этом сыне шлюхи париться. У меня тут, вообще-то, Чамеев и порiзы. Похуй, разберусь на месте. Зайдя в школу, я пожал лапу почти всей Чамеевке и сел за парту к Насте, которая смеялась над какими-то мемами в тик ток. Ничего не изменилось, кроме моих странных мыслей, которые надо немедленно отгонять. Я решил сразу начать готовиться к уроку — зубрёжка домашки обычно помогала отвлечься от проблем.  Уроки проходили как обычно. На них в последнее время очень мало чего происходит. Я реально учусь и готовлюсь, Чамеев и Аленцев гоняют балду, а Настя не перестает называть меня сыном шлюхи и угарать. Иногда вырисовывается Данил, что-то лепечет на ухо Аленцеву и скрывается. Второй же рядом с главой Данилкишей становился гораздо спокойнее, хотя с тем же Чамеевым буквально крутит сальтухи. Наверное, еще не привык. Из развлечений у меня было доставать Чамеева. Сегодня, в моих скромных планах этот пункт тоже был, потому что Витя, которого мы обычно доводим до белого каления, сегодня не пришел. Аленцев — вариант хуевый. Если ты попытаешься вывести его на эмоции, он доведет тебя в ответ настолько, что успокаивать после вашей драки придется бедную школьную медсестру. Этот человек состоял исключительно из шуток и приколов в перемешку с рыжей копной нерасчесаных волос на бошке. Остался только Чамеев, которого на взводе я видел один раз в жизни и этот роковой вечер я стараюсь не вспоминать, хотя безумно хочется. Что я только не делал: шутил отсталые шутки, шептал ему на ухо подъебы и подкаты, рисовал пенисы в тетради, лапал за ... Урок закончился. Моей мечтой сейчас было лишь накуриться до состояния овоща в туалете на третьем этаже. Данилкиши там не ходили. Обитала лишь Чамеевка, которая с момента, когда температура перестала опускаться до -1488 градусов, зачастила курить на улице, так что толчок стал буквально нашей обителью с Ромой и Аленцевым. Пусть я и вел себя как отсталый еблан, настроение мое не улучшилось. Хотелось, если честно, просто исчезнуть. И желательно, не идти на допы, что бы потом не шпехать домой с Чамеевым и Аленцевым, у которых после уроков собрание Дрим Тим хауса. Друзья мои, к слову, сейчас должны были мчать на коленях умолять физика не выставлять два в четверти. Такого количества лебедей в журнале, как у Аленцева, я не видел никогда. Физик как будто автокликером поставил и ушел пить чай, пока штамповал ему оценки. В любом случае, видеть я никого не хотел. Пнув на прощание стул Чамееву, уже хотел мчать в курилку, как меня резко потянули за рукав и заставили обернуться. — Миш, пойдем выйдем, — сказал ебучий Рома и я обречено вздохнул. Бля, Чамеев, сейчас точно не до тебя. Понимаю, доебал, но давай попозже. И ещё, какой нахуй Миша? — Мама твоя Миша. — Блять, ты мне плакался, что мы тебя по имени не называем. Так тебе тоже не нравится. Чего ещё надо то? — адекватно парирует. Видимо, реально получилось. — Ладно, пойдем. Топаю с Ромой, который все еще держит меня за рукав, видимо боясь, что сбегу. Каждый раз, когда он так держит, я вспоминаю о том, что он знает, почему лучше взять так, а не за запястье. И мне становится плохо. Не стыдно или страшно, а именно плохо. Сам факт, что ему это известно вызывает тошноту и головную боль. Лучше бы он меня без штанов увидел, честное слово. Хотя нет, это хуже. — Что за хуйня сейчас на урока была? — он приподнимает бровь в немом вопросе. Изучить его мимику даже с учетом черной маски я смог отлично. — В смысле? Контрольная что ли? Да легкая вроде была, — честно, выглядело так, словно я пиздец прикидываюсь тупым, а по факту так и есть. От многозначительного молчания Чамеева становится не по себе — А-а-а, ты про это что ли? На кивок я подумал, что он сейчас реально обидеться на меня и будет игнорить как Аленцева. — Да шутка вроде просто, ничего более. Дружеский прикол? Рофл, мем, смешнявка, — На слове "дружеский" мой голос позорно дрогнул. А точно ли мы друзья? Вдруг Рома меня своим подопечным считает или каким-то знакомым не дай бог? Очень странное чувство смущения прошлось по телу волной мурашек. Смущаться перед Чамеевым? Делать мне нечего. — А то, что ахуел ты совсем. Ты в моей банде так-то, я тут царь, — тон сменился на шутливый крайне резко. Застать такого Чамеева можно очень редко, почти никогда. Он словно хотел на меня наехать, но резко передумал и повеселел. Почему у него настроение скачет, как у семиклассницы в пубертате? Я посмотрел на время, и понял что осталось на мое одинокое курение в толчке под грустный плейлист из ютубчика менее пятнадцати минут, поэтому по-быстрому решил съебаться. — Ты же с бойфрендом должен был идти двойки исправлять? Так и пиздуй скорее, — клянусь, сказали бы мне о том, что я буду с ним так базарить где-то осенью, я бы так ахуел. — Миша, я повторюсь, — он потянул меня за рукав и приблизился к моему уху так близко, что я ощущал его дыхание. Блять, он снял маску?! — Ты слишком ахуел, для человека с изрезанными руками. Слова отскочили от стен и ударили мне в уши неприятным звоном. Было ощущение, что они прошлись по всей школе, залетели в каждую кабинку туалета, прошли даже через Аленцева, у которого от головы и так осталась огромная дырка, с которой свисали два уха. И то, ощущение что даже он это запомнил прочно засело во мне. Я не знаю, возможно я был зол, или обиженный. Может меня задела фраза. Я был разочарован. Причем крайне сильно. Как будто мне дали в кадык и воткнули нож в спину одновременно. Из-за чего? Из-за блядский дружеских приколов? Хотелось вырваться и подобно обиженной девушке, парень которой забыл про какую-нибудь годовщину их знакомства, уйти куда подальше. Неужели он просто не понимает, что подобную хуйню нельзя упоминать нигде, а уж тем более в коридоре блядской 53 школы? А я бы начал про то, как он на крыше тогда... Кстати, блять. Почему я просто не могу отплатить той же монетой? Да, конечно с пол минутным молчанием это будет выглядеть странно, но лучше, чем ничего. Должно его подбить. — Мы квиты, — выдержав молчание и параллельно заметив ничтожно малое расстояние между нами, я сказал — словосочетание "школьная крыша" тебе ни о чем не говорит? Рома дернулся, как бабка с паркинсоном, и отпрыгнул от меня. Видимо понял, что сделал хуйню, или осознал, что мы слишком близко. Сейчас мне если честно было похуй. Хотелось просто задеть за живое, и посильнее. Тут же он как-то особенно громко вздохнул, словно делал затяжку и упал головой мне на плечо. Что, блядь, происходит у него в голове? За минуту, пока мы так стояли, я пробил уже все самые ужасные сценарии. То, что на замену "школьной крыши" у нас произойдет инцидент под названием "школьный коридор" допустить было нельзя ни в коем случае, и я отлично об этом знал. Рома, уперевшийся головой в мое плечо, тоже. Но ему, видимо, было похуй. Как только я хотел сказать уже наипозорнейшую фразу "Чамеев, не плачь", он резко начал говорить: — Чамеевка говорит, что я тебя выделяю, —не поднимая на меня взгляд, отчетливо шепчет Рома. Вот это, блядь, реально было нихуя себе неожиданно. — Я еле их успокоил из-за ситуации с Аленцевым. То, что он общается с Данилом для них просто неприемлемо. Поддерживаешь это только ты. Очевидно, когда я его выгородил, все подумали о том, что я твой подсосник. Что я уже не тот, что не имею такой же власти. Кто-то даже спиздел, что глава Чамеевки тут ты, а я так, сильная фигура для вида. Нихуя не значу. Через пару секунд молчания и мой ошарашенный вид он добавил: — И я сейчас не о том, что хочу тебя выгнать, и даже не о том, что меня обижает их поведение. Просто если это продолжиться, меня выкинут за шкирку, как физик выгоняет Аленцева из кабинета каждый урок. Я не перестану с тобой советоваться, просто давай чуть-чуть поспокойнее, без этих закидонов на уроках, Миш. Они ещё не дай бог подумают, что мы встречаемся, — он встал с меня, оперся о стену и улыбнулся. Очень замучено, но искренне. Честно, я не знал что ответить. Подобные "откровения" меня дико смущали, если честно. — Хорошо. Только если еще раз про подобное пошутишь, — отъебу, блядь. Кажется, зимой я потерял весь свой словарный запас в подобные моменты. Наверное, стоило его поддержать как-то, а не вымещать свои обидки на и так усталом Ромке. — И за это меня, кстати, прости. Я вообще, если честно, думал, что ты не помнишь про случай на крыше. — Такое забудешь... — Ладно, я курить. Давай, удачи тебе, тигрулини. И Чамеев чуть-ли не в припрыжку ускакал к выходу. Ему то похуй на урок. Не захочет — не придет. Тупой синдром отсосника. Отлично, покурить я точно не успею. Наверное, занятие уже началось. Посмотрев на время, я понял, что моя любимая химия уже... Сколько-сколько у нас папусов? Блядь, она идет уже десять минут. Помчав к кабинету и представляя, каких лещей я получу от учителя, я всё таки упал, споткнувшись об шнурки. Сука! *** Отсидев химию, получив пизды за опоздание и очередной подъеб от Насти я наконец-то спешил покурить в толчке. Первое, что я там увидел — огромные клубы пара и рыжее пятно, сидящее меж них. Догадок и быть не может, кто же это. Подсказка: первая буква "А", а вторая "дольф Г...". Аленцев короче. — Миш, давай ко мне на хату? Родители съебали, хата полностью наша. Будет Чамеевка, пара ребят из Данилкишей и море алкашки, — я у Аленцева и дома то никогда не был. Думал, что он либо живет в журнале физика, либо в усах Дмитрия Мольбертовича. Ну а про родителей я вообще ахуел. Откуда? — К тебе? А по какому случаю? — Ну, у меня типа др будет. — Ого… Ну, не знаю… А Чамеев будет? Аленцев почему то очень раздраженно отвернулся и снова закурил. Только я потянулся в карман за ашечкой, к которой даже не прикасался сегодня, как услышал: — Да что вы заладили? Я сегодня Чамеева звал, а он без тебя ни в какую не хочет. Мои же вы яойные! Никуда друг без друга не можете. Теперь ты то же самое запел. Скажи просто: да — да, нет — нет, да будет свет. — Ну, не знаю… У меня дела будут, да и Чамеев, наверное, не горит желанием видеться с Данилкишами в лишний раз, — после услышанного сегодня от Ромы, я понимал его положение целиком и полностью. Смотря на его огромные Игори Синяки под глазами, видеть Данила для полного счастья ему точно не хватало. Моя любимая яойная парочка. Надеюсь, у них все таки лав-хейт. Аленцев резко затянулся, отвернулся к окну, и вдруг его плечи странно дёрнулись. Хотелось уже послать его куда подальше — ну не хочу идти, — но тут заметил, как Аленцев шмыгнул носом и быстро провёл рукавом по глазам. — Если честно, меня это так заебало. Правая рука Чамеева никогда не был тем, кто ноет. Он всегда громко ржал, первым лез в драку и орал матом на весь коридор. По рассказом с других, с самого появления Чамеевки роль главного клоуна компании была безвозвратно отдана ему. А сейчас этот клоун сидел, сжав сигарету так, что та почти гнулась, и явно старался, чтобы голос не дрожал. Я в душе не ебал, что можно сделать. Таких как Аленцев я еще не поддерживал. Что такого можно сказать, кроме шутки про маму? Я присел на подоконник рядом. —Ты… в порядке? — выдавил я наконец. Блять, интересно, в порядке ли самый веселый человек в компании на грани истерики?! А главное, из-за такой хуйни. Его как-будто добило. Аленцев резко выдохнул дым, будто пытался выдохнуть вместе с ним что-то ещё. — Я просто устал. Наверное, мне просто… Внимания не хватает. Не знаю. Может быть, потому что в детстве у моих родителей не было денег на меня. Я никогда не праздновал свой день рождения даже в кругу семьи. Родители постоянно в отъездах, и мне действительно кажется, что вы — моя семья. Даже с шутками про мать, обидными приколами и всей этой хуйней, у меня никого больше нету. Я просто пытаюсь почувствовать себя человеком. Теперь Аленцев мне казался другим — я больше не видел в нём того шутника без проблем. Не зная, что сказать, я выдал: — Я не знал, что это так важно для тебя. Мы придём. Мы придём, и ты отпразднуешь свой день рождения, братиш. Аленцев улыбнулся. Вроде, у меня получилось неплохо. Я улыбнулся тоже. — Спасибо вам. Чамеевка — единственное, что у меня осталось. — Мне показалось, ты не хочешь руководить ими. Ты просил меня вернуться, когда Рома на вас забил. Андрей сделал тягу и я заметил, что у него на щеках есть ямочки. Чего еще я не знал? Рыжие волосы падали на яйцо, подик его горел красным, а идиотский рюкзак с бравл старсом делал картину ещё комичнее. Я чуть не хихикнул. Так. Не сейчас. — Не хочу. Но это лично мои загоны, вы не виноваты. Не люблю брать ответственность. В туалет зашёл какой-то пацан, и, судя по реакции Аленцева (который, не договорив, сбежал, вытирая глаза рукавом), они явно были знакомы. После такой слёзной истории Аленцева, мне стало его жаль, и я перестал шутить про его маму до конца целого дня. Думаю, это уже достижение. *** Когда мы возвращались домой, Аленцев убежал на другой этаж, сказав, что забыл какой-то свой хлам (Предположительно, стержень от ручки, которым он пишет вместо чего-то нормального, точилку в виде свиньи или конченные солнечные очки, которые он таскает исключительно зимой) и мы с Чамеевым остались вдвоём. — У тебя созрел мозг для того, чтобы объяснить мне наличие неких порезов? Ну конечно, Рома, о чём мы ещё могли говорить? Прослушав две душераздирающие истории за сегодня, мне только этого не хватало. Сильнее, чем за сегодня, судя по моему заебанному пресному ебалу, я плакал только от смерти деда из Ворониных. Немного помявшись для приличия (делая вид, что не заучивал ответ 1161 раз), я сказал: — Нет. Я ещё не готов. Когда Аленцев на горе свистнет, тогда и расскажу, — мне сегодня не хотелось ничего, кроме как отстойно шутить. И, желательно, порезаться дома от усталости. Но второе я делать не буду. Мне слова Чамеева с утра пост воздержания на ближайший месяц точно оформили. — Ты же в курсе, что мне не составит труда заставить его это сделать? — Ой, соси пенис. Как по зову сердца, Аленцев прибежал — и не просто так: — Гайс, у меня сейчас дел дохуя, мне нужно к день рождению готовиться, так что я убегу быстрее вас на своих четырёх лапах! Он быстро пожал нам руки и полетел. Рома вдогонку крикнул: — Андрей, я искренне надеюсь, что ты подскользнёшься! — Какой Андрей? Рома сначала посмотрел на меня, как на умственно отсталого, а потом понял, в чём проблема.  — Ты думал, у Аленцева в паспорте в графе "ФИО" стоит "Аленцев Аленцев Аленцев"? Его, так-то, Андреем в детстве родители назвали. Какой из отцов придумал — не знаю, но имя ебланское. И тут я осознал, что всё это время не знал его имени — все звали Андрея по фамилии, да и не придавал этому значения как то.  — Андрей… Серьёзно? Лучше бы реально Аленцев назвали. Разойдясь с Ромой, от усталости чуть не забыв пожать ему руку, я поплелся домой. И тут резко вспомнил про свою курилку. Да, слушать о чужой тяжкой жизни не накуренным было как смену на заводе отпахать. Слава богу, никто больше не доебется. Только я потянул заветную дудку к губам, как понял, что за моей спиной вырос глава Данилкишей. — Привет, Миш. Знаешь, у меня тут такая тяжелая ситуация... — Блядь, да когда эта хуйня закончиться! Я быстро помчался домой, лишь бы этот круг ада не продолжился. И пока я бежал, то вдруг понял, почему Рома, тогда утром, назвал меня "тигрулини". Вот уебок!