The wrong universe

      Джейсу казалось, что он уже успел мысленно примириться с необходимостью этой встречи, однако, когда важный день наконец настал, не мог не поймать себя на необъяснимом чувстве волнения. Чутьё подсказывало Джейсу, что этому разговору удастся сильно на него повлиять, однако он всеми силами пытался убедить себя, что это будет просто короткая приятная встреча с давней подругой.              С самого утра Виктор вёл себя тихо и подчёркнуто серьёзно: никаких поддразниваний и игривых взглядов, к которым Джейс успел привыкнуть. На контрасте с позитивом, активно распространяемым Виктором из этой реальности, его скорбное и напряжённое выражение лица только сильнее нервировало Джейса. За завтраком они почти не разговаривали, без лишней спешки принявшись за сборы, как только был съеден последний кусок яичницы. Виктор объяснял это тем, что ближе к вечеру в «Последнюю каплю» набьётся куча народа, и лучше им в это время не мешаться под ногами у владельца заведения.              – Оденься сегодня попроще, – попросил партнёра Виктор, заметив, как его рука уже потянулась к белоснежной рубашке. – Сейчас обстановка в Зауне намного безопаснее, чем всего пару лет назад, но не стоит провоцировать жителей лишний раз. Твои манеры и так выдают в тебе пилтоверца, не стоит намекать на это и внешним видом.              Джейс легко согласился, сменив одежду на более практичную. Виктор оделся в тон ему, отказавшись от приталенных блузок и элегантных жилеток, сменив их на поношенную футболку и старый пиджак с заплатками. Виктор уже давно не считался стандартным представителем Зауна, однако для самого мужчины это не было достаточной веской причиной для того, чтобы кичиться своим новым статусом и достатком. Наоборот, Виктор никогда не забывал о родине и даже гордился своим происхождением, поскольку считал, что прошлое является неотделимой частью его жизни, благодаря которой он стал тем, кем является сейчас. Пускай его детство и юность нельзя было назвать весёлыми и беспечными, но Виктор бережно берёг все воспоминания, которые связывали его с Зауном, каким бы ни было мнение об его представителях у коренных пилтоверцев.              Поначалу Джейс и сам разделял их предрассудки, не стесняясь проявлять недружелюбный настрой по отношению к жителям другого региона, но сейчас очень стыдился своих прошлых поступков, признавая, что зауниты были точно такими же людьми, как он сам, на которых Джейс несправедливо повесил клеймо неисправимых преступников.              Джейс только сейчас осознал, насколько чёткую грань проводил между другими заунитами и Виктором. Ему было свойственно забывать об истинном происхождении партнёра, ведь ни в его словах, ни в поведении не прослеживались черты грубости и агрессивности, которые были присущи, по мнению мужчины, соотечественникам Виктора. Характер его партнёра нельзя было назвать простым, однако он был достаточно вежлив, пока другие проявляли к нему нужную степень уважения, уравновешен и терпелив, чтобы не реагировать остро на нападки со стороны пилтоверцев.              В то же время, Виктора нельзя было назвать особенным заунитом, и он сам никогда не решился бы принять это звание. Виктор отличался от соотечественников ровно в той же степени, в какой были непохожи друг на друга жители Пилтовера. Каждый из них имел право на свою уникальность и ценность, и только Джейс, подначиваемый членами совета, считал всех представителей целого региона неисправимо плохими, выделяя единственного, по его мнению, хорошего.              Сейчас он понимал, что таким образом только совершал огромную ошибку. Он будто бы отрывал партнёра, которого клялся холить и лелеять до конца своей жизни, от его семьи и друзей, окружения, в котором он родился и вырос. Он пытался отделить от Виктора неотъемлемую часть его личности, пытаясь уверить в правильности этого решения в первую очередь самого себя. Нижний город был опасен для хрупкого болезненного Виктора, и, как Джейсу казалось, будет лучше, если провести между ними не пересекаемую черту. Виктор принадлежал ему, а значит был частью процветающего Пилтовера, а не тёмного, грязного и небезопасного Зауна.              Джейс искренне полагал, что совершает благое дело, разделив непреодолимыми баррикадами Пилтовер и Заун, но жизнь в этом мире перевернула все его представления с ног на голову. Зауниты не были опасными революционерами. Они боролись за равные права и свободы, которые пилтоверцы всеми силами пытались у них отнять, прикрываясь благими намерениями.              В большей степени на это повлияло то, что в чужой реальности Джейс нередко сталкивался с заунитами на улицах. Было нетрудно распознать их по причудливому поведению и необычному чувству стиля. Своими яркими образами они разительно отличались от пилтоверцев, стремящихся соответствовать строгим стандартам во всём, начиная от внешнего вида и заканчивая выбором имени для своих детей, только бы не столкнуться с осуждением со стороны общества.              В этом отношении зауниты сильно от них отличались. Их дух был свободен от предрассудков, в нём сохранились смелость и бунтарство, которые не находили одобрения у пилтоверцев. Выходцы из Нижнего города стремились прожить свою жизнь ярко и без сожалений, пока граждане Пилтовера бездумно следовали тщательно спланированным пунктам плана, под который старались подогнать всё своё существование, откладывая личные цели и желания до того момента, когда времени на них уже не оставалось.              Джейс и не заметил, как начал восхищаться простым подходом к жизни заунитов, дружелюбием и доверием, которые они не стеснялись проявлять к соотечественникам. Зауниты нередко заглядывали к ним в лавку, и каждый говорил Виктору несколько поддерживающих слов, легко делился собственными тревогами и переживаниями, встречая искреннее участие со стороны собеседника.              Они обменивались шутками и последними новостями о старых знакомых. Гости из Зауна нередко бросали на Джейса оценивающие взгляды, после чего произносили несколько слов на диалекте, незнакомом обычному выходцу из Пилтовера. Они даже не пытались скрыть многозначительное подмигивание Виктору и заискивающий тон голоса, по которым уже угадывался примерный смысл разговора. Зауниты нахвалили крепкую хватку Виктора, и ему оставалось только смущаться и отвечать невпопад, посматривая на партнёра с очевидной гордостью и искренним обожанием.              Джейсу пришлось потратить немало времени и сил, чтобы примириться с местными порядками, однако ему всегда удавалось ловко приспособиться к окружающей среде. Отношения между Пилтовером и Зауном в этом мире были не такими натянутыми, как в его родном, пускай до абсолютного взаимопонимания им было далеко. Зауниты уже не настолько часто сталкивались с открытым пренебрежением и неприязнью, однако трудности во взаимодействии между пилтоверцами и заунитами не изгладились совсем. Многолетняя вражда не может исчезнуть одномоментно, однако верный курс уже был проложен, и оба участника с большой опаской, но всё же медленно и решительно двигались навстречу друг другу.              Путь от их дома до «Последней капли» предстоял неблизкий. Джейс беспокоился, что Виктору может не хватить сил для дальней дороги, но не решался озвучивать свои мысли вслух, прекрасно представляя реакцию, с которой может столкнуться. Ходить следующие пару дней, прихрамывая на отдавленную тростью ногу, ему совсем не хотелось.              До моста, связывающего Пилтовер и Заун, шёл отдельный маршрут. На этот раз в трамвае было гораздо меньше народу: утренний час пик успел пройти, для обеда было ещё слишком рано, поэтому им удалось добраться до окраин города без неудобств. Дальнейший путь партнёрам предстояло преодолеть пешком.              Виктор был весьма оптимистично настроен относительно своих способностей, и Джейс не стал беспокоить его своими опасениями. Только погодя напомнил, что они никуда особенно не торопятся, да и в целом, очень уж много работы на них навалилось в последние дни, и продолжительная прогулка с частыми остановками определённо пойдёт им двоим на пользу.              – Очень уж ты мне напоминаешь мне одного человека, – невесело усмехнулся на это Виктор.              – Неужели? Расскажешь, кого именно?              – Думаю, ты уже неплохо с ним знаком.              Джейс задумчиво постучал пальцем по подбородку, пытаясь вытащить из глубин памяти конкретное имя. Разумеется, Виктор успел познакомить его с многими своими друзьями и знакомыми, которых оказалось значительно больше, чем он изначально предполагал. Виктор из его реальности был гораздо более закрытым и посвящал всего себя работе, с легкостью отказывая себе в поддержании тёплых доверительных отношений с другими людьми помимо, разумеется, своего партнёра. Виктор из этого мира не ограничивал себя ни в чём, хватаясь за любое удовольствие, которое было ему доступно, и новые приятные знакомства входили в их число.              В то же время, Джейс не мог вспомнить никого, кто был бы особенно близок с Виктором. Он легко заводил друзей, приманивая людей незаурядным умом, смекалкой и отменным чувством юмора, но держал их на расстоянии. Настоящую искренность и привязанность он проявлял только в отношениях с Джейсом, что немало льстило мужчине. В каждой реальности у Виктора могут быть разные близкие люди, и только он один оставался константой, на которую не могли повлиять никакие жизненные перипетии.              – Можешь дать подсказку? – с неуверенной улыбкой спросил Джейс.              Виктор кинул в его сторону быстрый нечитаемый взгляд, однако уже через мгновение вернулся к слежению за дорогой.              – Забудь. Это неважно.              Джейс только неопределённо пожал плечами, не особо задумываясь над внезапной переменой настроения Виктора. День ото дня их становилось только больше, однако он оправдывал партнёра тем, что он мог испытывать трудный жизненный период, которым пока что не хотел делиться с Джейсом. Тревога, ухудшенная пониманием, что совсем недавно он почти что выдал себя, билась на задворках его сознания, но Джейс предпочитал её игнорировать. Собственная ситуация казалась ему глупой выдумкой, в которую он никогда не поверил бы, если бы не оказался её непосредственным участником. При таких обстоятельствах Виктор тем более не мог догадаться о переселенце в теле его партнёра, но плохое предчувствие не давало Джейсу покоя. К тому же ошибка, которую он допустил, была действительно фатальной, если судить по реакции Виктора.              В тот день они затеяли небольшую уборку в мастерской, и Джейс вытащил на свет из тёмного закоулка маленькую коробочку со странным серебряным кольцом. По всему его ободку шли узоры, напоминающие строение замысловатого механизма, а на внутренней стороне была гравировка всего из пары слов:              «В любой из вселенных»              Джейс простодушно поинтересовался, что это за вещица, но Виктор весь испуганно подобрался, а на лице его отразился такое недоумение, с каким Джейс никогда не сталкивался ни в чужой, ни в своей реальности. Ему удалось неловко замять эту ситуацию, однако через неделю он столкнулся с похожим взглядом, состоящим из смеси удивления и подозрительности, когда, не выдержав, купил себе комплект светлой одежды и заглянул к цирюльнику, чтобы сбрить бороду. Джейс настолько привык к гладкой коже, что наличие растительности на лице вызывало у него с трудом подавляемую тряску. Джейс решил, что Виктора просто немного расстроило его решение, но партнёр успокоил его, объяснив, что дело совсем в другом.              С тех пор Джейс время от времени ловил его изучающие взгляды, но, когда спрашивал Виктора об их причинах, партнёр только отмахивался. В остальном их жизнь никак особенно не поменялась, разве что тесного телесного контакта стало чуточку меньше. Виктор будто бы находился в постоянной непримиримой борьбе с самим собой: с одной стороны, ему до дрожи в пальцах хотелось постоянно касаться возлюбленного, с другой, он не мог перестать думать о неправильности своих желаний и пытался подавлять их, но, несмотря на все старания, проигрывал. Джейс целовал его в уголок губ, и Виктор не мог не потянуться за продолжением, большие ладони мужчины уже привычно обхватывали его талию, и тело партнёра неосознанно поддавалось, прижимаясь ближе.              В подобном неловком молчании они провели некоторое время, пока не приблизились, наконец, к самой окраине Пилтовера. В этом районе разница между благополучием центра и бедностью границы становилась особенно очевидна, и то, что ждало их впереди, обещало показать ещё больший масштаб катастрофы.              Стены местных зданий уже не украшали золотом и лепнинами, а по форме они напоминали простые прямоугольные коробки, разительно отличающиеся от сложных архитектурных конструкций, привычных Джейсу.              Рассматривая маленькие оконца жилых домов, Виктор невольно улыбнулся собственным мыслям. Заметив перемену в его настроении, Джейс не мог не послать в сторону партнёра заинтересованный взгляд. Виктор перехватил его своим, легко поняв немой вопрос Джейса.              – Снова навевает воспоминания. Помнишь ту квартиру, в которой мы жили до переезда?              Джейс неловко замялся, но Виктор не упрекнул его в этом, считав с жестов мужчины нечто, что было доступно только ему.              – Наша старая добрая каморка. Мне было даже жаль расставаться с ней. Казалось, сами стены в том доме пропитались нашими воспоминаниями, – вдохновленно произнёс Виктор. – Разговорами с поздней ночи до раннего утра за чашкой остывшего кофе, твоими нелепыми победными танцами и воплями, когда очередная теория оправдывалась, и маленькими концертами, которые мы часто устраивали за уборкой, – Виктор тепло усмехнулся, – Ты пел просто отвратительно, но с такой страстью, что я не мог тебя не поддержать. Соседи то и дело наведывались к нам с претензиями, но это, конечно же, совсем на нас не влияло.              – М-да уж. Мы были теми ещё сорванцами, скажи, Вик?              Джейс говорил это со всей искренностью, в глубине души восторгаясь постоянной, которая сохранялась в любой из вселенных. Могли измениться место и обстоятельства, но они по-прежнему оставались самыми лучшими друзьями. Двое гениальных учёных, они теряли весь свой ум и рассудительность, превращаясь в неудержимых подростков, когда оставались наедине. Джейс и Виктор настолько доверяли друг другу, что никогда не стеснялись проявлять свои странные привычки, показывая настоящих себя.              Так было и в его родной реальности. Поначалу Джейс всеми силами старался производить на окружающих впечатление истинного джентльмена, но Виктора никогда не удавалось обмануть внешним фасадом. Хватило пары месяцев, чтобы Джейс окончательно сбросил все маски и превратился во вспыльчивого самовлюбленного юнца, которым был всегда, а Виктор показал ему угрюмого и ворчливого старика, прячущегося в его молодом соблазнительном теле.              – С этим не поспоришь, – в конце концов, признал правоту партнёра Виктор.              Поддавшись моменту, Джейс накрыл его свободную ладонь своей, и Виктор не предпринял попытку уйти от этого жеста, пусть и был несколько нервным в последнее время. Напряжение между ними заметно спало.              В такой же спокойной тишине они преодолели мост и ступили на территорию Зауна.              Джейс сразу же отметил, что улицы в Нижнем городе из этого мира были намного чище, чем его в собственном. На всём пути они встретили только чумазых детишек и шумных подростков, которые, целиком поглощённые своими на ходу придуманными играми, не обращали никакого внимания на заглянувших в их края незнакомых взрослых. Никаких навязчивых попрошаек, запойных пьяниц или наркоманов, которые, завидев потенциальную жертву, вцеплялись в неё мёртвой хваткой, напрашиваясь на разного рода услуги.              Джейс не мог вспомнить ни одного раза, когда, отправившись в Заун, не вляпался бы в неприятную историю. Казалось, каждый заунит спал и видел, как бы ему посильнее унизить любого случайно встреченного пилтоверца, чтобы хоть как-то отплатить за годы угнетения, и не важно, был он настроен дружелюбно или нет.              В Зауне процветали разбой и грабёж. Всего пару месяцев назад Джейс считал, что предрасположенность к преступлениям у заунитов в крови. Сейчас же он понимал, что все эти люди всего лишь пытались выжить, и в сложной ситуации самым действенным способом обезопасить себя и близких они считали нападение.              В этом мире уровень жизни жителей Нижнего города заметно улучшился, что благоприятно повлияло на падение общего уровня преступности. Зауниты получили доступ к безопасной высокооплачиваемой работе, верхи поощряли рост уровня образования, предоставив им возможность обучаться в пилтоверских школах и университетах. Правительство активно работало над восстановлением местной экосистемы, очищая водоёмы и постоянно совершенствуя системы искусственной вентиляции. Словом, нация, прежде считавшаяся обречённой на вымирание, сейчас медленно приходила в себя, справляясь с отголосками прежней потребительской политики Пилтовера.              Держа Виктора за руку, Джейс неторопливо вышагивал по запылённым дорогам, с большим интересом осматриваясь по сторонам. Парочка оживлённо болтающих между собой женщин спешила по своим делам, придерживая в руках корзины свежевыстиранного белья. Случайный работяга, совсем недавно вернувшийся с тяжёлой рабочей смены, чинил входную дверь приземистого домика, терпеливо объясняя любопытному сынишке её устройство. Мимо пронёсся юноша в дорогом, по меркам Зауна, костюме. Судя по удушливому запаху дешёвого парфюма и охапке полевых цветов, он уже сильно задерживался на свидание со своей пассией.       В скором времени они добрались до небольшой площади. Виктор остановился перед начищенной до блеска медной статуей двух мужчин. Один из них обладал дородной фигурой, другой же уступал ему в плане физической силы, но поражал статью, удивительно переданной в позе статуи. Прижавшись друг к другу плечом к плечу, они тянули руки вверх, будто прокладывали путь к светлому безбедному будущему.              Джейс без труда узнал во второй фигуре Силко. Первой, насколько он мог судить, опираясь на воспоминания двойника и рассказы Виктора, был Вандер. Благодарные жители Зауна выплавили эту скульптуру в качестве признательности за их преданную работу на благо города, и это почтение не ушло со временем: у их ног скопилась куча мелких подношений. На круглом постаменте были разбросаны монетки, к которым не смели прикоснуться люди даже в самой острой нужде, благоухали цветы, наполняя приятным ароматом всю округу. Джейс даже заметил хлеб и фрукты, которые в Зауне всегда были невероятно ценны.              Зауниты относились к Силко и Вандеру как общепризнанным героям и невероятно уважали. Несмотря на то, что сами мужчины продолжали вести простую жизнь и всегда были рады ответить на любую просьбу о помощи, подойти познакомиться с ними решался не каждый. Несмотря на это, любой выходец из Зауна был готов не на жизнь, а на смерть отстаивать честь своих благодетелей.              Виктор, как истинный заунит, полностью разделял их чувства. Пусть он был знаком с героями своей родины лично и собирался встретиться с ними в скором времени, Виктор не мог не выразить своё уважение их постаменту. Он прикрыл глаза, слегка склонив голову, и замер так на несколько долгих мгновений. Джейс остался рядом, приобняв Виктора за плечи. Сейчас партнёр наверняка вспоминал ту разруху и запустение, в которых пришлось вырасти ему самому, и со всей искренностью надеялся, что больше ни одно живое существо не разделит груз его тяжёлой судьбы.              Виктор вновь выпрямился, открыв глаза и взглянув на Джейса. Тот ответил ему привычной ласковой и понимающей улыбкой и, поколебавшись всего мгновение перед лицом таких уважаемых господ, всё же склонился, чтобы прижаться своим лбом к чужому. Он уже понял, насколько много для Виктора значит подобный жест: он был всё равно что вечной клятвой Джейса быть рядом, оберегать и любить его так сильно, как он только способен. Виктор был его главным счастьем, самым щедрым подарком судьбы, на какой он мог рассчитывать. Джейс искренне жалел, что понял это так поздно.              – Бросим монетку на удачу? – неожиданно спросил Виктор, когда они отстранились друг от друга. Джейс решил, что небольшой заряд уверенности ему точно не помешает, а потому согласился.              Виктор немного покопался в карманах и нашёл завалявшуюся в них мелочь. Они поочерёдно закинули её в общую кучу и, порассматривав лица скульптур ещё всего минуту, двинулись дальше.              – Кстати, а что ты загадал? – не в силах сдержать любопытство, поинтересовался Джейс.              – Чтобы в будущем, с чем бы тебе не пришлось столкнуться, ты всегда выходил из ситуации победителем.              Джейс невольно зарделся от его чистосердечного признания, неосознанно сжав ладонь партнёра крепче. Виктор, внимательно наблюдающий за его реакцией, только довольно усмехнулся.              – А я вот загадал, чтобы мы никогда не расставались.              – Ох, об этом тебе и просить не нужно. Я буду рядом, пока у меня ещё есть такая возможность.

***

      Они добрались до «Последней капли» несколько позже, чем планировали, но, к счастью, успели до наплыва клиентов. В заведении было всего несколько посетителей, рассевшихся за небольшими столиками поодаль друг от друга. Джейс был даже рад этому: его неспособность поддержать общий дружеский настрой при столкновении с приятелями другого Джейса доставила бы Виктору массу неудобств.              Вандер с порога поприветствовал их широкой улыбкой, призывно помахав рукой. Пока Виктор медленно хромал ему навстречу, он успел украдкой шепнуть несколько слов помощнику бармена, который тут же послушно умчался в подсобку.              – Виктор, Джейс! Давно не виделись!              От его крепкого рукопожатия Виктор едва не завалился в сторону, но Джейс успешно его подхватил. Все трое неловко хохотнули, но дальше развивать эту тему не стали.              Джейс позволил Виктору воспользоваться своим плечом как опорой, помогая ему вскарабкаться на высокий барный стул. Вандер предложил им напитки за счёт заведения, пока мужчины дожидались прихода Паудер, и ни один из них не нашёл в себе ни сил, ни желания отказаться от этого щедрого жеста. Виктор с тоской взглянул на несколько бутылок со спиртным, но всё же пересилил себя, остановив выбор на клубничном шипучем напитке.              – А ты, наверное, как и всегда будешь ежевичный лимонад? – невзначай подсказал ему партнёр, и Джейсу оставалось только согласно кивнуть.              Они немного поболтали все вместе, не торопя лишний раз девушку, у которой оставались свои неоконченные дела. Вандер поделился с ними последними новостями из Зауна, рассказал несколько забавных историй из жизни своего семейства, которые заставили Джейса и Виктора улыбнуться от полученной дозы умиления. Опасливо осмотревшись по сторонам, Вандер всё же вытащил из-за пазухи трубку и наполнил её табаком. В ответ на вопрос Виктора о причинах такой скрытности, он признался с беззлобной усмешкой:              – В последнее время приходилось много подрабатывать по ночам, вот и продуло где-то. Силко, как только заметил кашель, повадился прятать от меня табак.              – Представляю, как это тяжело для заядлого курильщика вроде тебя.              – Ох, и не говори. Они ведь совсем не знают меры в проявлении своей заботы, верно?              Вандер бросил красноречивый взгляд в сторону Джейса, заставив его неловко прочистить горло.              Даже потеряв единоличный контроль над своим телом, его двойник продолжал отчаянно оберегать своего близкого партнёра. В качестве настойчивого предостережения Джейс из этого мира уже показывал ему воспоминания о случаях, когда Виктор, поддавшись минутному импульсу, отвечал на зов своих низменных привычек.              Крепкий алкоголь всегда его манил. Не лучше ситуацию делало обстоятельство, что за годы жизни в Зауне Виктор успел привыкнуть к его частому потреблению, а потому потерял способность пьянеть. Несмотря на это, спиртные напитки не становились для него менее опасными, особенно с учётом тяжёлых лекарств, которые Виктор принимал на постоянной основе.              Джейс своими глазами видел, как его копия метала гром и молнии в сторону Вандера, когда понимала по характерному запаху, что Виктор успел выпить далеко не одну бутылку. Истинно заунская беспечность имела как положительные, так и отрицательные стороны. Например, Вандер полагал, что Виктор хорошо знаком со своими пределами, а потому не видел ничего плохого в том, чтобы стать сообщником в его маленьком преступлении, подкидывая давнему знакомому самокрутки и спиртное.              – Я просто хочу быть уверен, что с Виктором всё будет в порядке. Да, я запрещаю то, что может потенциально навредить его здоровью, но вот уж не думаю, что за это меня можно назвать домашним тираном, – не мог не встать на защиту другого себя Джейс.              – Ох, прошу прощения, – защитно подняв руки, язвительно отозвался Вандер. – Суждения такого деревенщины как я не идут ни в какое сравнение с мнением гения из Пилтовера.              – Я не пытался никого оскорбить! – вспылил Джейс, – Я просто стараюсь уберечь его!..              – Ты просто пытаешься контролировать каждое его действие.              Джейса точно обухом ударили по голове. Он поджал губы, не зная, что можно на это возразить. Джейс сам замечал эту болезненную привязанность в воспоминаниях своего двойника. Стоило ему потерять прежний ориентир, как вся его жизнь сконцентрировалась вокруг Виктора. Он чувствовал чужой удушающий страх, когда напарника не было в пределах его видимости слишком долго, сильную тревогу, когда другой Джейс замечал хотя бы намёк на ухудшение состояние Виктора.              На самом деле, Джейс из этого мира не потерял свою одержимость магией. Её заменил Виктор, ставший новой причиной всего его существования.              Здешний он боролся за жизнь Виктора не только ради него самого, но и для себя. Пережив одно потрясение вслед за другим, он воплотил все свои мечты, цели и амбиции в другом человеке, который оставался единственной преградой, не позволяющей ему принять решение, скрывающее за собой точку невозврата.              Когда Виктор из его родной реальности сообщил Джейсу, что хочет уйти, он не посмел его держать, каким бы болезненным ни было это расставание. Он расстроился, ослаб, почти что потерял себя, и в то же время не мог придумать причины, которые дали бы ему право заставить человека, не желающего быть с ним рядом, отказаться от своего решения.              Джейс из этого мира вцепился бы в Виктора мертвой хваткой, и, даже если бы партнёр откровенно требовал оставить его в покое, не смог этого сделать.              – Очень мило, что вы решили обсудить как и что я должен делать со своей жизнью в моём же присутствии, – подал голос Виктор, и по ледяным ноткам, отчётливо звучащим в его тоне, Джейс ясно понимал, что он с большим удовольствием пристукнул бы тростью всех участников разговора, а позже и случайному прохожему добавил. – Однако я сам буду решать, кого мне слушать. Спасибо за заботу, Вандер, но Джейс полностью устраивает меня как партнёр и сожитель. А тебе, Джейс, стоит помнить, – повернувшись к нему корпусом, обратился к мужчине Виктор, – что я не твоя подопытная зверушка. Даже если ты попытаешься поместить меня в абсолютно стерильные условия, я найду способ сбежать, если посчитаю это нужным.              На том разговор и закончился. Другой клиент попросил бармена подойти, и Вандер без капли раскаяния оставил Джейса один на один с рассерженным Виктором. Партнёр угрюмо молчал, потягивая напиток через трубочку; Джейс виновато повесил голову, будто бы причиной возникшего конфликта был он сам, а не его копия из чужого мира, опекающая Виктора настолько навязчиво, что это начинали замечать посторонние.              В то же время, Виктор никогда не умел долго на него злиться. Обычно хватало одного щенячьего взгляда, чтобы он сдался, первым идя на компромисс. Этот случай не стал исключением: Виктор подтянул к себе салфетку, нашарил в кармане ручку и небрежно нарисовал поле для игры в крестики-нолики. Джейс мгновенно подхватил эту идею. Так они и сидели, разыгрывая одну партию за другой, исход каждой из которых был предначертан заранее – ничья.              Решив, что Джейс увлёкся бесплотными попытками разгадать его логику, партнёр попытался втихушку отпить из чужого стакана. Очень уж Джейсу нравился этот лимонад, но сам Виктор только сейчас понял, что так ни разу его и не пробовал. Джейс, заметив внезапную вспышку его интереса, будто случайно подтолкнул стакан локтем, позволяя Виктору наконец дотянуться до трубочки.              В таком положении их и обнаружила Паудер. Сама девушка уже давно привыкла к странностям этих двоих. Казалось, Джейс и Виктор жили в своём особом мире, работающим по законам, понятным только им обоим. Им даже не нужно было разговаривать, чтобы интуитивно понимать мысли и чувства друг друга. В прошлом Паудер сильно завидовала им, но это было, разумеется, до того, как она нашла своего чудаковатого учёного.              Паудер незаметно подобралась к ним со спины, уже намереваясь резко хлопнуть по чужим плечам, как Джейс отреагировал на подсказку обострившегося чутья, резко обернувшись и схватив её за руку. Подобная быстрота движений немало удивила девушку. Она, конечно, нередко замечала, что Джейс находился в тревожных переживаниях, но обычно это выливалось в глубокую задумчивость, которая делала его рассеянным, а не подозрительность и напряжённость.              Джейс уставился на Паудер во все глаза. Его сильная рука крепче сжалась на её тонком запястье, оставляя красный след. Улыбка окончательно спала с лица девушки, она болезненно зашипела и попыталась потянуть руку на себя в бесплотных попытках избавиться от чужой цепкой хватки, но всё оказалось безрезультатно. Джейс выглядел действительно жутко, напоминая тот образ, который она придумала до того, как познакомилась с ним поближе и узнала, что он был таким же добродушным здоровяком как Вандер.              Виктор не мог безучастно наблюдать за этой сценой. Он ухватился за предплечье Джейса, сжав его со всей имеющейся в его тщедушном теле силой, и громко позвал партнёра по имени, заставляя обратить на себя внимание. Хватка ослабла, позволив Паудер испуганно отшатнуться, прижимая руку к себе.              Несмотря на понимание Джейса, что эта синеволосая девушка не Джинкс, он не мог не связывать эти две фигуры в своей голове. Ему было глубоко противно всё связанное с этой ходячей проблемой, и первой же реакцией, которую проявило его собственное тело, была агрессия. Перед его мысленным взором предстало лицо глубоко опечаленной Кейтлин, сотни других людей, жизнь которых была безвозвратно порушена по её вине. Джейс ненавидел Джинкс, а теперь ему было необходимо создавать видимость тёплой дружбы с её копией, не зная до конца, что именно она может выкинуть.              Джейс сделал глубокий вдох, призывая на помощь всю свою выдержку. Он и так немало удивил и напугал совсем не ожидавшего подобного фарса Виктора. Если он продолжит подкреплять его уверенность, что с партнёром не всё в порядке, он волей-неволей начнёт задумываться над возможными причинами подобного поведения. К пониманию истинного положения вещей это вряд ли его приведёт, но вот лишние переживания Виктору явно ни к чему.              – Захват у тебя что надо, – попыталась отшутится Паудер, но выражение её лица говорило, что она не была готова настолько легко отпустить ситуацию.              – Прости. Он не совсем в себе в последнее время, – попытался извиниться Виктор, порывисто поднимаясь, но Паудер и Джейс были против этого, подталкивая его обратно на стул.              – Всё в порядке. У Экко тоже временами бывает подобное. Скажем так, причуды гениев. И всё же для приветственного рукопожатия это было чересчур.              – Прости, – наконец тихо произнёс Джейс. – Я спутал тебя кое с кем другим.              – Что ж, бывает, наверное. Ты, главное, когда тело этого своего приятеля закапывать будешь, не забудь сообщить своему благоверному, чтобы он там не расхаживал.              Паудер ещё немного потёрла запястье, отказываясь от предложения Виктора осмотреть её руку. Она переживала, как бы друг не ощутил ещё больший стыд и вину, увидев весь масштаб проблемы, а потому отмахивалась от его взволнованных расспросов, говоря, что это было скорее неожиданно, нежели действительно больно.              Кожа в месте, за которое схватил её Джейс, всё ещё ощутимо горела, однако Паудер старалась не обращать внимание на дискомфорт. Девушка не собиралась сильно мусолить эту тему и обижаться на Джейса, и всё же неосознанно встала поближе к Виктору, отстранившись от его напарника ровно настолько, чтобы он не мог до неё дотянуться.              – Как дела, Вик? Как твоя нога? – перевела тему девушка.              – Просто превосходно, как и всегда. Мог бы пробежать целый марафон, но, сама понимаешь, не хотелось бы обделять молодёжь в наградах.              Паудер неприкрыто посмеялась над его замечанием. Ей всегда невероятно импонировал специфический юмор Виктора, а то, с какой лёгкостью и обыденностью он говорил о своём недуге, нравилось в нём еще больше.              Не зря говорят, что несчастье и удача – понятия неразделимые. С одной стороны, в тот роковой год она перенесла огромную потерю, но с другой, обрела в жизни очень ценную взрослую фигуру. Как никак, это именно Виктор в большей степени повлиял на развитие её таланта, благодаря которому она сейчас может помогать Экко со всеми его безумными выдумками.              – Рада слышать. Для справки, моё предложение о протезе всё ещё в силе.              В Зауне была широко распространена практика замены поврежденных или отсутствующих конечностей, в отличии от Пилтовера, где каждому пациенту по возможности старались сохранить его тело, не прибегая к различным модификациям. Насколько Джейс знал, даже в его временной линии на операцию по вживлению металла в позвоночник Виктора врачи из Верхнего города пошли очень неохотно, но учёный настоял, что это необходимая мера, а Джейс подтвердил его слова, добавив для надёжности, что на всё время реабилитации останется рядом с партнёром.              Сделать это у него, однако, не получилось. Едва его выписали из больницы, как Виктор пропал на несколько долгих месяцев, скрываясь в глубинах Зауна. Джейс переживал, что, перенеся одно серьёзное хирургическое вмешательство, партнёр легче решится на следующее, подпольно заменив больную ногу на механическую.              К счастью, всё обошлось. Вскоре Виктор вернулся, объясняя поступок тем, что ему было необходимо время, чтобы примириться со своим новым телом, и консультация одного давнего знакомого, на пару с которым они сделали чертёж поддерживающего корсета. Для его изготовления требовалась помощь Джейса, и он с радостью ответил на просьбу партнёра, вместе с корсетом сделав костыль, чтобы уменьшить нагрузку на здоровую ногу Виктора.              Виктор из этой реальности носил другое устройство – экзоскелет из плоских пластин, идущий по всей длине его позвоночника. С первого взгляда было легко понять, что технология эта родом не из Пилтовера, и Джейсу даже представить было трудно, сколько усилий потратил двойник, чтобы достать для Виктора подобный сложный механизм.              Разумеется, у него были свои плюсы и минусы. С одной стороны, осанка Виктора подвергалась гораздо меньшим изменениям, конструкция была намного легче корсета и оставляла относительную подвижность тела. С другой, Виктору уже не суждено было её снять, механизм требовал постоянного тщательного ухода, ведь любая мелкая поломка могла привести к серьёзным травмам для его носителя. Виктору также приходилось обращать большее внимание на выбор мест для отдыха. В первые дни после перемещения Джейсу было тяжело привыкнуть к мягкому матрасу в их общей спальне: ложась на него, он будто попадал в объятья воздушного зефира, что разительно отличалось от его удобной жёсткой постели. Однако это был единственный допустимый для Виктора вариант, поэтому Джейсу оставалось только примириться с этим обстоятельством.              На другие модификации он пока что не соглашался, пускай знакомые из Зауна готовы были предоставить ему все свои связи для поиска надёжного подпольного хирурга. В большей степени его решение было продиктовано боязнью потерять остаток своей привлекательности в глазах Джейса, пусть разумом он и понимал, что, если бы партнёр стремился только к овладению его телом, то непременно бросил бы ещё после самой первой операции, когда увидел Виктора невменяемого в окружении трубок и капельниц. Однако он всё ещё был здесь и продолжал уверенно называть Виктора самым горячим мужчиной на всём континенте. Партнёру очень нравилось подтрунивать над Джейсом за эту формулировку, напоминая о Мэл Медарде, а Джейсу каждый раз приходилось неловко оправдываться, говоря, что он вообще не то имел в виду.              Виктор, на самом деле, очень часто старался убедить себя в том, что слова партнёра – ложь. В глубине души он надеялся, что интерес Мэл к Джейсу не угаснет до того, как сам Виктор окончательно увянет, и у его партнёра будет человек, в объятьях которого он сможет успокоить свою тоску.              Виктор незаметно тряхнул головой, отгоняя от себя непрошенные мысли. Он в любом случае не способен повлиять на развитие будущего после своей смерти. Пусть от мыслей о том, что рядом с Джейсом может оказаться другой человек, в груди его неприятно покалывало от зарождающегося чувства ревности, он желал для партнёра всего самого лучшего, даже если Джейсу придётся оставить Виктора в прошлом.              – Мне твоя помощь сейчас ни к чему, – в конце концов, ответил Виктор, заглядывая в глаза подруге. – А вот Джейсу – очень даже. Как я и писал, ему нужно переговорить с Вай. Надеюсь, его недавнее поведение не сильно тебя расстроило.              Виктор бросил осуждающий взгляд в сторону Джейса. Совсем как нашкодивший щенок, которого за очередную выходку отругал хозяин, он понуро опустил голову, нервно крутя большими пальцами сложенных в замок ладоней. Паудер прыснула в кулак. Джейс многим казался угрожающим из-за своих габаритов, но ровно до того момента, как рядом оказывался его партнёр.              Паудер представила картину, как Виктор сурово шагает вперёд, крепко схватив Джейса за ухо на манер того, как наказывают непослушных детишек в Зауне, а партнёру остаётся только плестись за ним, согнувшись в три погибели и сбивчиво извиняясь за все совершенные грехи.              Паудер мечтательно вздохнула. Это была бы идеальная месть за неожиданный выпад Джейса, но она всё же не хотела слишком сильно мучать этого зазнавшегося пилтошку. В конце концов, он был очень важен для Виктора, в одиночку заменяя ему всю потерянную семью. Несмотря на оставшиеся предубеждения, Паудер была очень благодарна ему за это, а потому старалась проявлять всю лояльность, на которую только была способна.              – Конечно, нет! – воскликнула девушка. – Говорю же, с этими учёными всегда сложно. Ну, Вик, так ты пойдёшь вместе с нами?              – Благодарю, но не стоит. Передайте Вайолет от меня сердечный привет.              – Договорились. За мной, симпатичный парнишка.              Получив от Виктора успокаивающую улыбку, Джейс всё же двинулся вслед за Паудер. Словно вспомнив о чём-то в последний момент, девушка окликнула Вандера, который стоял у одного из столиков, переговариваясь с посетителями:              – Эй, Вандер! Силко сказал передать, что он всё видел и тебя ждёт жуть какой серьёзный разговор.              – Ох, он уже и на спине себе глаза отрастил, – с усмешкой ответил Вандер. – И какое лицо у него было?              – Примерно такое, – Паудер прищурила глаза и поджала губы, даже щёки втянула, чтобы сильнее походить на тощего Силко. Вандер не мог не ответить улыбкой на её гримасу, и в глазах его наглядно отразилось, какой водоворот из любви и умиления он сейчас переживал внутри. – Всё серьёзно?              – Ужас как серьёзно. Думаю, мне придётся арендовать диван в твоей мастерской на сегодняшний вечер.              – Не страшно. Я ещё с прошлого раза не убрала одеяла.              Их общая маленькая ложь: Силко уже настолько привык к размеренному биению сердца Вандера под ухом, что едва ли мог без него заснуть, и потому отказывался расходиться по разным комнатам даже во время ссор. Однако не меньше ему нравилось строить из себя невероятно серьёзного мужчину средних лет, и муж и дочь потакали ему в этом, придумывая разные небылицы.              Паудер наконец исчезла за дверью вместе с Джейсом. Вандер вернулся к Виктору, чтобы протереть стойку, и тот без лишних слов бросил долгий красноречивый взгляд в сторону бутылки выдержанного виски.              – Он съест тебя заживо, – посмеялся Вандер, уже открывая бутылку с приглянувшимся ему напитком.              – Если ты не сдашь меня, то и я не скажу ни слова.              – Справедливо.