Короткое замыкание

      Когда я работал дома, он буквально ходил кругом на цыпочках и почти незаметно менял опустевшие кружки на полные свежесваренного кофе.  Но никогда не заглядывал мне через плечо и делал вид, что не интересуется тем, что я делаю. Слишком уж явно.       –  Я математик, – пришлось однажды мне ему объяснить, когда ветер из полуоткрытого окна разметал со стола по всей комнате листы с моими работами. Он помогал мне собирать их с пола и невзначай заглянул в их содержимое.       На лице у него сразу появилось плохо скрываемое отвращение:       – Как ты во всём этом разбираешься? – с удивлением спросил он, глядя, как я складываю непронумерованные страницы одну за другой.       Я пожал плечами.       – Это просто язык для выражения мыслей, – спокойно ответил я, сидя на полу. – Как стихи, как ноты… Только пользуешься не словами, а специальными символами.       Он понятливо кивнул:       – Формулами и уравнениями?       Я не стал вдаваться в подробности:       – Ну, можно и так сказать, да, – согласился я.       И потрепал его по голове:       – У тебя с математикой не сложилось?       Он потянулся ко мне, привстав на четвереньки, и потёрся об мою руку со вздохом:       – Ага, – грустно произнёс он. – Училка была редкая дура. Ничего толком не объясняла, а только требовала, чтобы мы сами во всём разбирались. Но спрашивала потом, будь здоров, как!       Я привлёк его к себе и поцеловал в висок. И объяснил как можно проще:       – Ты ведь на дирижёра учишься? Ну вот и представь себе, что я тоже вроде того. У меня целый оркестр разных формул, которые должны сыграть вместе так, как я хочу.       Он вывернул голову и вопросительно заглянул мне в глаза:       – А если кто-то сфальшивит? Или собьётся с темпа? Ты же это заметишь?       Я помотал головой:       – Нет, но тогда вся работа насмарку. И я узнаю об этой ошибке только потом, когда ожидаемый результат не совпадёт с реальным.       Он испуганно открыл рот:       – Что, мост рухнет или ракета не взлетит?       Я развёл руками:       – Что-то вроде того, да.       Он выдохнул и посмотрел на меня с уважением:       – Какая у тебя ответственная, работа, Ромка! – и погладил мою руку ладошкой. – Извини, если я тебя отвлекаю…       Я улыбнулся и помотал головой:       – Не волнуйся, Игнат! Ты не можешь помешать мне больше, чем всё остальное.       Он удивлённо вылупился на меня, и пришлось ему объяснять:       – Мне мешает всё на свете: птица за окном, соседи с их ремонтом и бредятина в новостях... Ты – самое приятное, на что я могу отвлечься.       Он поёрзал, устраиваясь поудобнее на моих коленях, и вопросительно на меня посмотрел:       – И как ты с этим справляешься? – с искренним недоумением спросил он.       Я вздохнул:       – Я всё время думаю. Если меня не отрывать от этого, то я просто свихнусь.       Он заулыбался и свернулся у меня на коленях чуть ли не клубочком, как котёнок.       – Тогда я буду тебя отвлекать постоянно от всяких глупых мыслей! – щекоча меня за живот, заявил он нахально.       Я тоже усмехнулся.       – От каких?       Он закрыл глаза и начал охотно перечислять:       – Что ты для меня слишком старый.  Что я тебя поэтому когда-нибудь брошу. Что ты привык уже жить один. Что ты ни на что не надеешься.       Я засмеялся:       – Вот что тебе покоя не даёт! Брось, Игнат, мне с тобой так хорошо, как никогда ни с кем не было!       Он помолчал и неожиданно спросил:       – Так у тебя вроде и не было ни с кем, правда? Ну, в смысле, надолго?       Я мягко высвободил из-под него руку, пока он мне её не отлежал. И сказал:       – Ну, не совсем так, Игнатик.       Он удивлённо раскрыл глаза:       – А как?       Я помолчал, собираясь с мыслями. Он терпеливо ждал, поглаживая меня по руке и спокойно глядя мне в глаза. И я решился:       – Сначала я упорно избегал мыслей о том, что мне нужен парень, а не девчонка. Изо всех сил учился, стараясь быть лучшим, а потом заставлял себя думать только о работе. Но в конце концов, не выдержал и сорвался.       Он чуть нахмурился и, не выпуская мою руку из своих ладошек, слегка напряжённо поинтересовался:       – Завёл себе кого-то, да?       Я улыбнулся и поцеловал его в лоб:       – Я женился, Игнат.       У него округлились глаза:       – Что-о?       – Женился, – терпеливо повторил я, отводя глаза. – На хорошей девушке, аспирантке, дочке нашего завкафедрой. Тогда я и сам собирался в аспирантуру. Хотел стать доцентом и преподавать математику в университете.       Он отпустил мою руку и требовательно повернул под лицо к себе, взяв за подбородок.       – Ты что, и по девушкам тоже? – подозрительно осведомился он. И, покраснев до корней волос, опустил глаза на мой пах и чуть слышно выдохнул:       – Как??       Я покачал головой:       – Нет. Вообще никак. Даже никогда не хотелось.       Он выдохнул и отпустил меня.       – Тогда почему? – удивлённо спросил он, глядя мне прямо в глаза. И, запинаясь, предположил:       – Тебе было жалко её?       Я усмехнулся:       – Ну нет, ей моя жалость точно была не нужна! Она согласилась выйти за меня лишь потому, что понимала: у неё не получится совмещать работу и ребёнка.       Он насупился и принялся водить своим пальцем мне по ладони.       – Ясно, – неловко проговорил он. – А тебе-то зачем это было? Ради карьеры, что ли?       Я фыркнул:       – Ну нет, Игнат! Я, конечно, не ангел, но не настолько же! Всё проще. Она была беременна, а её парень сделал ручкой. И укатил за границу на стажировку, которую ему выбил её отец в надежде на брак. Её он с собой, естественно, не взял. Там у него уже имелась другая, более выгодная партия.       Игнат передёрнул плечами:       – Подлец, – с отвращением выговорил он.       Я молча кивнул.       – А девушка? – спросил он хмуро.       – Её всё устраивало, – ответил я. – Мы с ней договорились: я помогаю ей воспитывать её ребёнка, а она закрывает глаза на то, что мне нравятся парни.       Игнат вздохнул и поморщился:       – Я бы так не смог, – честно признался он. – Изображать из себя отца семейства, верного мужа и счастливого супруга…  Ради чего?       Я усмехнулся:       – Мне было с ней хорошо, не поверишь, – медленно проговорил я. –  Мы с ней ни разу не спали, и она меня не любила. Но у нас были нормальные человеческие отношения. За четыре года, что мы прожили вместе под одной крышей, мы даже почти подружились. Я, если честно, радовался тому, что у меня есть сын и семья.       Он ревниво посмотрел на меня, кажется, даже чуть завидуя:       – А почему – только четыре года?       – У неё завёлся другой молодой человек, – нехотя объяснил я. – И мне не хотелось им мешать.       Он кивнул и, покусав губы, сообразил:       – То есть ты до сих пор официально женат на ней?       Я помотал головой и улыбнулся:       – Нет, она больше в этом не нуждается. Сейчас она уже второй год за границей, работает в центре квантовых исследований. Год назад она встретила там одного молодого учёного и теперь решила выйти за него замуж… Так что я уже целый год, как свободный человек!       Он заглянул мне в глаза и нехотя поинтересовался:       – А ребёнок?       Я вздохнул:       – Здесь остался, у бабушки с дедушкой. Ему уже скоро исполнится шесть. Иногда я беру его на выходные. Мы обычно ходим в парк аттракционов или в кино. Раза два или три в неделю я захожу просто так, повидаться… Я, правда, полюбил его, как своего собственного сына, понимаешь?       Игнат кивнул и отвернулся, хлюпая носом. Я погладил его по голове и вдруг почувствовал, как по моим рукам побежали мурашки.       – Всё, как у меня, – расстроенно сообщил он, глотая слёзы. – Папа с мамой разошлись, когда я был ещё маленький. Мама уехала, а меня оставили с дедушкой и бабушкой… Я теперь даже не хочу знать, почему!       Я поцеловал его в затылок и погладил по голове.       – Может, просто не сошлись характерами, – неуверенно предположил я. – Игнат, ты же взрослый человек. Попробуй себе представить, что это не твои мама и папа, а просто знакомые или близкие родственники. Посмотреть на них, как на обычных людей. И ты поймёшь, что хуже было бы, если бы они продолжали жить вместе ради тебя и всё время ссорились.       Он кивнул и с прерывистым вздохом спросил:       – Как его зовут? Твоего сына?       – Митя, – с привычной для себя теплотой в голосе проговорил я.       Игнат кивнул и неловко предложил:       – Давай погуляем с ним в эти выходные. Вместе, ты и я.       Я обалдел.       – Ты правда, этого хочешь? – ошарашенно спросил я его. – Зачем?       Он обвил меня руками за шею и, подтянувшись к моему уху, проговорил шёпотом:       – Мне тоже нужна настоящая семья.