Короткое замыкание

      – Мне кажется, это авантюра, – недовольно проговорил Василий Андрианович, переводя взгляд с меня на Игната и обратно.       Он не только позволил моему парню прийти, но ещё и с любопытством смотрел, как Игнат с удовольствием возится с Митькой и легко с ним управляется. А потом переглянулся с женой и вздохнул:       – Мы согласны.       Ирина Никитична, молча закусив бескровные губы, кивнула.       – Лена, конечно, нам этого не простит, – досадливо заявил Василий Андрианович. – Но я успокаиваю себя тем, что она уже взрослая женщина, и рано или поздно поймёт, что мы действовали в интересах мальчика.       Я осторожно поинтересовался:       – То есть, вы, как опекуны, не будете возражать против вывоза мною мальчика за границу?       Ирина Никитична всхлипнула и молча помотала головой. Василий Андрианович погладил её по плечу и ответил:       – Нет. По закону мы не можем передать опекунство твоему…  Игнату. Но раз наша дочь доверила своего ребёнка нам, то кому ещё решать, где и с кем ему будет лучше?       – Спасибо, – сказал я с чувством, поглядывая на Игната с Митькой сквозь открытую дверь детской. – Вы не пожалеете, клянусь!       Василий Андрианович хмыкнул и отвёл глаза.       – Твой Игнат, вроде как неплохой парень, – пробормотал он. – Вежливый, умный, воспитанный и умеет обращаться с детьми…       Он помолчал и честно признался:       – Я никогда бы не подумал на него…  ничего такого, если бы он сам не сказал, что собирается выйти за тебя замуж.       Я покивал и терпеливо проговорил:       – Я знаю, что вам обоим это трудно понять. Но мальчик всё равно вырос практически без матери! Какая разница, будет у него один отец или двое?       Ирина Никитична нервно усмехнулась:       – Я стараюсь об этом просто не думать, Рома. Просто прими мою благодарность за то, что ты его не оставляешь, когда я уже не могу о нём позаботиться.       Она всхлипнула и помотала головой.       – Я не думала, что до этого дойдёт! – в сердцах бросила она.       Василий Андрианович кашлянул и приобнял её.       – Вы же не прямо сейчас собираетесь уезжать? – мирно поинтересовался он.       Я честно ответил:       – Нет, мне ещё не ответили насчёт работы. А Игнату нужно, на всякий случай, сдать сессию и забрать документы…       Я помедлил и неуверенно сообщил, что всё это займёт недели три, не меньше.       Ирина Никитична спросила, поглядывая в сторону детской:       – А твой… Игнат? На кого он учится?       Я нехотя ответил:       – На дирижёра.       Она ахнула:       – И как он дальше будет?       Я глянул на Игната и напомнил, что там не совсем дикий край и в столице тоже есть консерватория.       – Он бросит учëбу и поедет с тобой? – недоверчиво переспросила она.       Я терпеливо проговорил:       – Тётя Ира, поймите. Я не просил бы вас ни о чём, если бы мы не были готовы поступиться ради Митьки всем, что для нас важно! У меня здесь большая, интересная работа, за которую больше некому взяться. У Игната – его учёба, к которой он шёл полжизни, наперекор родителям и всему остальному…       Василий Андрианович покивал и вздохнул:       – Всё-таки, доченька наша выросла непроходимой дурой…  Знаешь, Ромка, ты мне всегда нравился тем, как ты умеешь расставлять приоритеты. Что главное в жизни, а что – так, неплохо бы, но можно и обойтись. Ты хороший отец, и я в тебя верю.       Я чуть не прослезился – от Игната подцепил, не иначе!       – Спасибо, Василий Андрианович, – пробормотал я. – Я…  Мы постараемся сделать всё, что сможем. От вас нам нужно только разрешение на вывоз ребёнка и отказ свидетельствовать против нас в суде.       Василий Андрианович нехотя проговорил:       – Надеюсь, что до такого не дойдёт.       Я криво усмехнулся.       – Боюсь, что вы ошибаетесь. Но я бы готовился и к куда более худшему варианту.       Василий Андрианович удивлённо посмотрел на меня.       – Единственный способ опротестовать ваше решение – это признать вас недееспособными, хотя бы временно, на момент вашего согласия, – нехотя повторил я то, что мне сказал вчера юрист. – Тогда суд может квалифицировать это как похищение человека и мошенничество на доверии недееспособного лица… А это – пожизненное заключение для нас обоих с Игнатом.       У Ирины Никитичны лицо пошло пятнами.       – Роман! – заявила она сердито. – Мне кажется, ты перегибаешь палку! Наша дочь не настолько…       Я замотал головой:       – Она – нет. Но вот её новый муж… Вы знаете, как он получил своё повышение?       Василий Андрианович пожал плечами:       – Вероятно, сделал какую-нибудь выдающуюся работу?       Я покачал головой.       – Обвинил своего бывшего начальника в домогательствах к студентам, – ровным голосом сообщил я и достал из кармана распечатки из зарубежных газет. – Можете сами убедиться… Его назначили на это место просто для того, чтобы заткнуть ему рот.       Они пробежали глазами крикливые заголовки и пару абзацев журналистского расследования.       – М-да, – ошарашенно заявил Василий Андрианович. – Кто бы мог подумать, что такой уважаемый человек, доктор наук и профессор окажется таким негодяем?       Я криво усмехнулся:       – Скорее всего, всё это ложь от начала и до конца! Оба студента, признанные потерпевшими, по какому-то невероятному совпадению, вдруг получили места в аспирантуре у вашего будущего зятя. Не удивлюсь, если их финансовое положение вдруг тоже неожиданно резко улучшилось… А профессор, возможно, и впрямь был неравнодушен к юношам. Но навряд ли после стольких лет безупречной карьеры он решил бы рискнуть всем и закрутить сразу два романа со студентами одновременно! Скорее всего, его просто подставили.       Ирина Никитична посмотрела на меня с недоверием:       – Мне кажется, Роман, что ты немного предвзято на это смотришь. В этих газетах написано чёрным по белому совсем другое!       Я фыркнул: ну да, у старшего поколения доверие к печатному слову ничем не вытравишь! Раз написано в газете, значит – правда.       – А как вы думаете, что напишут в газетах про нас? – услышал я сзади ровный голос Игната.       Он оставил Митьку рисовать красками в альбоме, сидя на полу в детской, и незаметно вернулся к нам.       Ирина Никитична сердито посмотрела на него: мол, чего ты лезешь в разговор? Но Василий Андрианович крякнул и согласился:       – Ничего хорошего, Игнат. Ты прав.       Я глянул на своего парня исподлобья: что ты ещё придумал?       А он спокойно глянул на Митьку и заявил:       – Кроме того, что скажете вы.       Ирина Никитична сердито возразила:       – Мы не будем в этом участвовать, можешь быть точно уверен!       Игнат пожал плечами:       – Очень жаль, – просто сказал он. – Вы могли бы нам очень помочь, если бы сказали хоть пару хороших слов.       Тут мы все уставились на него и дружно рассмеялись.