Стратегии выживания в школе строгого режима

– Это я виноват, должен был предупредить, – Со Вон сжал виски ладонями и пояснил, – Как перенервничаю, мигрень начинается, побочка. Не делай этого. – Чего? – спросил Мэттью. – И о чём? – Не читай мои мысли! – возмутился Тэрэ. – Я не разрешал! – Слишком громко думаешь, – Со Вон вздохнул. – Не специально я. Но лучше не делай этого. Всё уже, остаётся только смириться. Тэрэ фыркнул. Смириться с чем? С тем, что какой-то китаец вдруг вообразил себя рабовладельцем? – Никому я принадлежать не собираюсь, – сообщил он. – Я свободная личность, а эту хрень я выкину, вот и всё. Он снял с шеи кулон Чжан Хао. Руки дрожали (“От гнева”, – заверил себя Тэрэ), мятный холод стал сильнее. – Я должен был предупредить, раз уж ваши, – Со Вон кивнул в сторону Тэрэ и Мэттью, – Кураторы не выполняют свои обязанности. С китайцами связываться нельзя. Нельзя привлекать к себе их внимание. И уж тем более нельзя с ними спорить. – С чего бы это? – поинтересовался Мэттью. – Они что, такие крутые? Со Вон кивнул. – Типа того. Ты на жилеты не смотри, способности у них проявлены, и они прекрасно умеют с ними обращаться. А Чжан Хао этот… он вроде как… многих учителей за пояс заткнёт. – И что он здесь забыл тогда? – продолжил любопытствовать Мэттью. Со Вон пожал плечами. – Понятия не имею. У меня не получается прочесть мысли ни одного из них. Вот, к слову. В общем, ничего не поделаешь… – Поделаю. Тэрэ раскрутил кулон над головой и запустил с закрытыми глазами в неизвестном направлении. Ещё и силы вложил, ну, попытался – пусть ползёт куда подальше. Нахер бы не пошёл этот Чжан Хао? Но на следующем уроке его ждал неприятный сюрприз. Потому что учебники Унги оказались переложены на другую парту, а на его месте невозмутимо восседал чёртов вундеркинд Шэнь. Более того, позади них и за первой партой в соседнем ряду – как раз между Тэрэ и Мэттью – обнаружилось ещё трое китайцев. Именно их похвалил физрук. Линь Мо, Лин Ци и Се Бинхуа, у него хорошая память на имена. Ну, если они не такие непроизносимые как у Шэня.. – Хао-гэ попросил приглядеть за тобой, – пояснил Лин Ци. – А то дерзкий больно. – А кулон где? – спросил Линь Мо. Весело так спросил, ага. Ситуация – цирк сплошной, обхохочешься. – В пизде, – огрызнулся Тэрэ. – Это уже преследование, вы офигели там все? – Ну пожалуйся, – спокойно сказал Шэнь. – Только закон здесь исключительно слово Хао-гэ. В класс вошёл учитель. Тэрэ немедленно поднял руку. – Сонсэним, можно я пересяду?! Шэнь помотал головой. – Нет, – ответил учитель. – Откройте книги на любой странице и начинайте читать. Пришлось послушаться. “Разве пространство между небом и землей не похоже на кузнечный мех?” – прочитал Тэрэ. Чем интересно? Он задумался об этом и завис минут на десять точно. Потом спохватился и погрузился в текст, из которого не понял примерно ничего. Остальные тоже уткнулись носами в книгу. Кроме Шэня, который сидел в своих очках тёмных и смотрел на доску. Или не смотрел. Однако, когда учитель начал задавать вопросы по прочитанному – кому попалась эта часть книги, тот и отвечал – он поднимал руку абсолютно каждый раз, когда никто мог ответить. – Ты что, наизусть её знаешь? – не удержался Тэрэ. – Да, – тот поднялся. – И по поводу всего остального, что тебя интересует: если моё имя слишком сложное для тебя, можешь звать меня Рики. Нет, я не вижу. Нет, Хао-гэ не охренел, он в своём праве. Да, я занимаюсь этим с детства, я рос в приюте при даосском монастыре. Следующий урок география. Нет, я не владею телепатией, ты просто слишком громко думаешь, учись смирять дух. На географии они учили наизусть все страны Южной Америки и их столицы. Нахуя? *** К счастью, больше китайцы его не трогали, не разговаривали с ним даже, но постоянно маячили рядом – не один, так другой. На уроках пришлось смириться, пересесть ему не разрешил ни один из учителей. Стоило Шэню покачать головой, и всё… Кажется, здесь действительно заправляет не школьная администрация. Но как, но почему? Что такого в этом Чжан Хао, что все перед ним на цыпочках ходят? Он же обычный второклассник! Ладно. Не совсем обычный, похоже. Но всё свободное время Тэрэ не отходил от Мэттью, даже руку его отпускал неохотно и только по необходимости, поэтому уже к концу учебного дня все уверились, что они встречаются. Они и опровергать не стали, пусть болтают, что хотят. Мэттью, конечно, не раз намекнули, что близость с неприкасаемым рискованна. Не поспоришь, база, но что теперь делать? До сих пор обходилось… они всю жизнь были ближе всех на свете, в конце концов. И после того, как способности Тэрэ проявились… Ладно, он честно предложил ему пока не общаться так тесно, в душе эгоистично боясь, что тот согласится. Но он обязан был, верно? Мэттью в ответ пообещал безо всяких сил дать ему по шее, если ещё раз такое услышит, на том тема была закрыта. Чжан Хао подошёл к ним во время ужина, хотя они выбрали стол максимально далеко от “их” места. Не спрашивая (естественно) разрешения, потрепал Тэрэ по голове, поставил перед ним тарелку с куском торта и молча удалился. – Ну… уже получше, правда? – сказал Унги. – Я хочу сказать, по сравнению с “мой, принадлежишь мне…” – Я не разрешал себя трогать! – возмутился Тэрэ. – Так он никогда никого и не спрашивает, – напомнил Со Вон. – Мне его методы “ухаживания” не нравятся, – сообщил Мэттью. Тэрэ тоже они не нравились. Всё, что он хотел от Чжан Хао, чтобы тот держался от него как можно дальше, но… Торт оказался его любимым. Они с Мэттью его, разумеется, съели. *** – Твоё, – сказал Шэнь, раскрыв кулак. Тэрэ понял, что там, ещё до того, как на его ладони тускло блестнул жёлтый металл и замотал головой. – Не возьму! – Упрямый, – огорчённо вздохнул Шэнь. – Непослушный. – Но Хао-гэ это нравится! Бинхуа хихикнул, тряхнув крашеной шевелюрой. – По жопе даст, – сообщил Шэнь, пряча кулон в карман. Вот как? Даже настаивать не будет? Стоп. В смысле по жопе? Ну то есть, он обещал, но можно не надо? – Ну это да, – согласился Бинхуа. – Даст, конечно. Ладно, может, он этого хочет. Пойдём? Шэнь кивнул. Они развернулись и спокойно удалились. Как они нашли эту хрень? И вообще, что за… – Себе пусть даст, – пробормотал Тэрэ под нос и ещё сильнее вцепился в руку Мэттью. Он не боится! Честно не боится, просто не нравится ему это всё. Самое стрёмное, что чем дальше, тем меньше ему верилось в то, что он всерьёз способен противостоять Чжан Хао. Ощущение, что тот играет с ним, как чёртова кошка с мышью усилилось. Ладно. Может, немножко и боится. – Чего он ко мне пристал? – Может, пугает просто? – предположил Мэттью. – Проучить хочет, я хз. Привык, что все тут исполняют его капризы… – Пусть отвыкает. Тэрэ это всё надоело. Не собирается он плясать под дудку этого воображалы. Поэтому вечером он подошёл к тому сам. Встал напротив, сложив руки на груди – а вот не мог бы он быть немного покороче, чтобы выглядеть перед ним повнушительнее? – и сказал: – Отвали от меня. Чжан Хао усмехнулся. – Сам ко мне пришёл. Я разве звал? Но я рад тебя видеть, не подумай. Он шагнул вперёд, Тэрэ непроизвольно попятился и, запнувшись о собственные ноги, едва не упал. Но Чжан Хао успел ухватить его за руки – не спеша, красуясь, хотя всё это заняло долю секунды – и потянуть на себя. Однако не слишком близко, просто поставил его, как было, но отпускать, кажется, не собирался. – Ты сам пришёл, – напомнил он, улыбаясь во весь рот. – Пришёл сказать, чтобы ты отвалил от меня вместе со своим дружками. – Неа, – Чжан Хао помотал головой. – Не отвалю, ты мне нравишься. – А ты мне нет, – громче, чем следовало, чтобы казаться спокойным, сообщил Тэрэ. – Ничего страшного. Хороший вкус дан не всем. Тебе простительно. Тэрэ чуть не задохнулся от возмущения. Что он несёт? Да у него лучший вкус на свете! – Бесишь меня! – он попытался вырваться, но Чжан Хао держал его крепко. – Пусти! – Никогда, – тот наклонился и приблизил своё лицо к нему, глядя прямо в глаза. – Я тебя не отпущу. Если я сказал: “Мой”, это не обсуждается. Можешь бегать, сколько хочешь, но рано или поздно ты станешь моим. И добавил, ослабив хватку – так, чтобы даже Тэрэ мог вырваться: – Добровольно. *** Дни шли, ничего не менялось. Уроки оставались необычными, но очень захватывающими. С фотографии в холле всё так же улыбался Лим Чанджи, напоминая, что филонить не стоит. К сожалению, и китайцы продолжали ходить за ним по пятам – “приглядывать”, а Чжан Хао – вести себя, как грёбаный сталкер. Он появлялся неожиданно, трепал или гладил волосы Тэрэ, не слушая его возмущений, иногда приносил что-нибудь вкусное и постоянно напоминал: “Ты мой, принадлежишь мне”. Обещал: “Сам придёшь” и смеялся в ответ на традиционное “никогда”. “Придёшь…” Всё это ужасно нервировало, от чего у Тэрэ всё чаще случались неконтролируемые всплески силы, и даже жетон-блокатор на жилете не помогал. Их с Унги подушки и одеяла постоянно летали по комнате и рвались в коридор, стулья скакали по столовой, а ластики с ручками ползали по парте. Впрочем, их без труда утихомиривал Шэнь. Или заставлял ползать упорядоченно – например, по кругу, и “наблюдал” невидящими глазами с огромным интересом. Он странный. Он пиздец странный, если кто-нибудь спросил бы Тэрэ. И пиздец сильный. Рос при даосском монастыре… это многое объясняет. Остальные китайцы ему, конечно же, уступали, но тоже могли угомонить расшалившуюся посуду или занавеску, пытающуюся задушить каждого, кто к ней подходит. В один момент Тэрэ с ужасом осознал, что почти рад их присутствию поблизости. Пришлось напомнить себе, что из-за них вся эта хуйня и происходит. Но никто его не обижал, нет. В одном Тэрэ был уверен на сто процентов, хоть и сам не понимал, откуда взялась эта уверенность – Чжан Хао не позволит его обидеть. Возможно он просто не хочет делиться ни с кем своей мышкой. Захочет помучить – сделает это сам. *** – “Гун” переводится как “работа”, – сообщил Линь Мо. – То есть “цигун” это буквально “работа с Ци”. Поэтому нам всем это необходимо… – Особенно некоторым неумехам, – закончил Шэнь. Не то, чтобы было больше одного варианта, кого он имеет в виду. – Возможно у меня было бы меньше проблем с контролем энергии, если бы вы за мной не ходили четырьмя хвостами? – предположил Тэрэ. – Чувствую себя кумихо. – Только не съешь мою печень! – картинно “испугался” Линь Мо. Тэрэ на секунду пожалел, что такие изысканные блюда его не привлекают. Звучало-то заманчиво. – Спину прямо держи, – спокойно сказал Шэнь. Кому – непонятно, но выпрямились все шестеро: Тэрэ, Мэттью, Унги и китайцы. Откуда он знает? Как он ухитряется видеть всё своими незрячими глазами? В зал вошёл лаоши и все замолчали. Этот высокий человек с пучком почти чёрных волос, строгим лицом и кошачьей гибкостью одним взглядом укрощал даже главных любителей пошуметь. – Нин хао, лаоши! – хором поздоровался класс. Тэрэ, машинально повторив приветствие со всеми, вздрогнул. Его это “хао” (неважно, что другим тоном, как будто он слышит разницу!) скоро до панички доведёт. Один из мячей радостно соскочил со своего места и запрыгал по полу. Странно. Странно, что только один. – Место, – велел лаоши. Мячу. Тот послушно вернулся на свою полку. – Всё хуже и хуже, – прокомментировал лаоши. Вроде даже с сочувствием. – Начнём с комплекса Бадуаньцзин. Кто готов сегодня провести разминку? Ким Тэрэ, тебя это не касается, сегодня занимаешься отдельно. Работаешь над упражнением “Золотой петух”. “А можно я лучше умру?” – мысленно взмолился Тэрэ. Слишком сложно! – Помогите ему, – закончил лаоши, уж понятно к кому обращаясь. – Я помогу! – первым среагировал Бинхуа и подал ему руку. Тэрэ вздохнул с облегчением. Шуточек Линь Мо и Лин Ци он бы не вынес, а Шэнь, ну… чем он дальше, тем спокойнее. Иногда он пугал даже сильнее, чем Чжан Хао. Бинхуа, определённо, был самым мягким из четверых китайцев. – Всё просто: подбородок вниз, макушкой тянешься к небу. Левую ногу согни в колене и подтяни к груди… Всё было нихрена не просто. Удержать равновесие в такой позе, особенно – разведя руки в стороны – Тэрэ не смог ни с первой ни с десятой попытки, и если бы Бинхуа его не поддерживал, он бы уже разбил нос в лепёшку. – Ты пытаешься балансировать, используя физические возможности тела, – (“Отсутствующие”, – мысленно уточнил Тэрэ). – А нужно направлять Ци. В этом и смысл. Действительно, проще некуда. А ничего, что именно это у него и не получается? Скамья, рядом с которой они стояли, задрожала. Бинхуа махнул рукой, и та вновь замерла. – Попробуем ещё раз, – предложил он. – Тебе бы не со мной позаниматься, а с Цюань… Рики, – поправился он, вспомнив, что китайское имя Шэня слишком сложное для корейцев. – А лучше с Хао-гэ. Зачем ты от него бегаешь? – Ну я не знаю, может, потому, что он уверяет, что я принадлежу ему и должен его слушаться и угрожает дать по жопе в противном случае? – предположил Тэрэ. – По-твоему, это недостаточно веская причина? – Имеет право, – Бинхуа пожал плечами. – Успокойся, а то ничего не получится. Спину прямо, дыши ровно… Разумеется, ничего и не получилось. *** – Музыка – опасный предмет, поэтому я буду контролировать твоё обучение лично, – сказал Шэнь. Как всегда – спокойно, безэмоционально. – Ты играешь на гитаре, значит возьмёшь каягым, а я цинь, они похожи. – Что ещё ты обо мне знаешь? – резко спросил Тэрэ. – То, что Хао-гэ счёл нужным сообщить мне. Есть возражения? Возражений у Тэрэ было чертовски много, но он проглотил их. Он боялся – очень – и даже не столько чёртова Чжан Хао. В первую очередь – себя. Музыка – опасный предмет, в этом Шэнь прав. Не случайно только на втором месяце обучения его поставили в программу. Тэрэ думал: рано. Но кто он такой, чтобы спорить с учителями? – Как ты играешь? – спросил он. – На ощупь что ли? Так странно было разговаривать с ним, как будто они обычные одноклассники. Но отчего-то сраться не хотелось. Это просто бессмысленно, Шэнь гнёт свою линию, к иному мнению прислушивается не желает, но и не спорит, не повышает голос, не проявляет эмоций… – По памяти, – ответил тот. И пояснил, – Я видел до четырнадцати лет. Успел освоить только цинь, сяо и пипу. У меня не особо большие способности к музицированию. – Нихрена – небольшие! – фыркнул Тэрэ. – Что для тебя большие? – Как у Хао-гэ, – ответил Шэнь. – Он играет на всех традиционных инструментах. Ах да! Хао-гэ, конечно, умеет всё и даже больше. Какого хрена тот прицепился к нему? Слишком уж неравная борьба… Но сдаваться Тэрэ не собирался. – Пошёл он в жопу, – пробурчал он себе под нос. Шэнь, естественно, услышал. – Хао-гэ сказал, ты ещё маленький, – заявил он. Тэрэ сначала не понял. Потом понял и едва не задохнулся от возмущения. – Сам-то на год старше! – воскликнул он. И быстро добавил, сообразив, что это звучит так, как будто это единственное, что его смущает. – Я не это имел в виду! Ты что, всегда всё воспринимаешь буквально? Шэнь пожал плечами. – Ты ему нравишься. Это вопрос времени. Успокойся, сейчас начнётся урок, а ты бесишься. Опасно. Очень опасно, но разве Шэнь не сам развёл его на эмоции? Хотя, с его точки зрения, ничего такого, из-за чего стоило бы злиться, он не сказал, это очевидно. Хао-гэ же “имеет право”, это Тэрэ ведёт себя “неправильно” – спорит ещё. Непослушный, по жопе хочет. – Успокойся, – вдруг сказал Шэнь, неожиданно мягко. – Дыши на восемь счетов и выпрями спину. Он взял Тэрэ за плечи и сам показал, как надо дышать. Тот подчинился. Сейчас лучше и правда не спорить. Ему и так страшно идти на музыку. А в таком состоянии… – Я буду рядом, – пообещал Шэнь. – Не хочу, чтобы ты умер. – Потому что это не понравится Чжан Хао? – поинтересовался Тэрэ. К его удивлению тот покачал головой. – Потому что я хорошо к тебе отношусь, – сообщил он. Ну нихуя себе заявочки! Каягым оказался больше, чем Тэрэ думал. Цинь Шэня стоял рядом с ним. Учитель был совсем невысокого роста, особенно в сравнении с дылдой-физруком, но очень на того похожим. Он сообщил, что ничего сложного играть они сегодня не будут – просто познакомятся с выбранными инструментами. Положив пальцы на струны, Тэрэ почувствовал вибрацию и уже знакомый мятный холод. Первым побуждением было отдёрнуть руки и бежать, бежать… Шэнь пересел от своего циня к нему. – Я рядом, – напомнил он. – Попробуй просто сыграть гаммы, не вкладывая силу. Пока не надо. Тэрэ послушался. Он не должен бояться. Музыка необходима, это база обучения. Нужно подружиться с инструментом, а не шарахается от него. Просто гаммы. Не вкладывая силу. На “ми” закололо в пальцах. На “фа” накрыло паникой. “Соль” оказалась роковой. Ци, которую он всё-таки не сумел сдержать, вырвалась на свободу. Каягым вылетел из рук, у шкафа распахнулись все дверцы. В глазах начало темнеть. Совсем рядом рухнул с потолка и разбился вдребезги плафон. Силы покидали его стремительно, воздух комом встал в горле, не доходя до лёгких, а воздух по-китайски – “ци”, зачем ему это знание сейчас? Почему умирать так больно? В насильно раскрытую ладонь впихнули знакомое, холодное, и Тэрэ сжал кулон, вцепился в него. “Спаси меня!” – забилась в голове мысль, непонятно кому адресованная… И кто-то сжал его в объятиях, притянул к себе так близко – сердце к сердцу, словно и нет между ними прослойки из мышц, костей и кожи. Его губы накрыли чужие, и ком воздуха протолкнулся в лёгкие, а Ци начала мощным потоком вливаться в него, наполняя почти опустевшие меридианы. – Чёрта с два я тебя отпущу! – прошептал до боли знакомый голос, который Тэрэ привык бояться. Но теперь он сам звучал испуганно. – Дыши, а то с того света достану. И Тэрэ задышал, впервые в жизни радуясь тому, что Чжан Хао такой сильный. И что он ему, почему-то, нравится. *** Не то, чтобы на уроке квантовой физики Чжан Хао мог узнать что-то новое. Всю программу школы он мог бы преподавать сам. Она, в конце концов, основывалась на его учении. Но здесь и сейчас он был только второклассником в глазах других, поэтому исправно посещал занятия. Здесь он находился только ради Цюаньжуя. Ради своего любимого сына, для которого он был готов на всё. Он знал, знал совершенно точно – соулмейт его котёнка обязательно появится в школе, и тот снова сможет видеть. Но. Но когда кулон позвал его, предупреждая о том, что Тэрэ угрожает опасность – серьёзная, смертельная – его сердце застучало так, что казалось: ещё немного и проломит рёбра. Его окатило холодом – не привычным, любимым, мятным – могильным. Он сорвался, ничего не объясняя и помчался по школьным коридорам. Успел. В последний момент успел. И сжимая в объятиях своего дерзкого мальчишку, передавая ему энергию самым быстрым из способов – впившись в его губы своими, он понимал – не отпустит, у смерти вытащит из костлявой хватки, не отдаст! Никому не отдаст. Никогда. Ким Тэрэ принадлежит ему. Не по его прихоти, как он думал раньше. Не потому, что тот единственный посмел ему дерзить и тем заинтересовал… Потому что тот нужен ему. Очень-очень нужен. Потому что Чжан Хао больше не хочет жить без него.