Стратегии выживания в школе строгого режима

– Да стой ты прямо! Чжан Хао злился. Ничего нового. Тэрэ одного не понимал: если он так сильно того раздражает, зачем вообще прицепился? Ладно. Теперь неважно уже. Он непроизвольно коснулся кулона на шее и отдёрнул пальцы – холодно. Не просто побрякушка. Больше Тэрэ никогда её не снимет. Жить хочется сильнее, чем быть свободным. – Не кричи на меня! Так или иначе, мириться с подобным обращением он не собирался. – Так ты не беси! Что ещё я должен делать, если ты нихрена не понимаешь? – Ну, наверное, орать дурниной, чтобы на эмоциях я окончательно потерял контроль над Ци! Отличный план, что может пойти не так? – Не дерзи. Иди ко мне. Последние слова Чжан Хао произнёс абсолютно спокойным тоном. Тэрэ не мог сказать, что пугало его больше – вспышки гнева или это мгновенное переключение между двумя состояниями. Он шагнул вперёд и сильные руки притянули его к себе. Ци, начавшая было бурлить в меридианах, мгновенно угомонилась. Ну почему так? Почему Тэрэ со своей-то энергией не способен управляться, а этот бешеный легко контролирует чужую? И главное, почему нет места на свете комфортнее, чем его объятия? Пиздец какой-то, а? – Не доводи меня до сарказма. – Не доводи меня. Всё, как всегда. Ну образец здоровых отношений, обосраться и не жить! И с одной стороны вроде как радоваться надо, что само грёбаное божество этой школы снизошло до персональных занятий с тобой, бесталанным. А с другой – нахер бы он не пошёл с таким поведением? – Тебе не больно, ты просто боишься, – теперь голос Чжан Хао звучал мягко, а пальцы нежно перебирали волосы Тэрэ. – Тебе нужно расслабиться. – Как будто я не чувствую больно мне или нет! Тэрэ всё ещё был чертовски возмущён, но выкручиваться из его рук не хотелось совершенно, и это бесило. Очень. – Ты веришь, что тебе должно быть больно. Это как с огнём. Ты же сумел его увидеть, когда позволил себе, правда? Здесь так же. Попробуем снова? Я постараюсь не повышать голос. – Я постараюсь, – повторил Тэрэ. Это ему надо в первую очередь. Это он рискует отправится к Лим Чанджи, не справившись с собственной силой в очередной раз. Возможно (и даже скорее всего) в этом Чжан Хао действительно прав. С огнём тоже было непросто, но ведь получилось. Просто немного больше практики и меньше страха… С последним беда, конечно. Как стать смелее, если с самого детства ты живёшь с пониманием, что тебя может убить даже воздух, которого внезапно становится слишком мало, если ты просто прошёлся по улице немного быстрее, чем обычно? А здесь упражнения, требующие физических качеств, которых у Тэрэ не было, нет и никогда не будет… Как ему перестать бояться? – Я с тобой, у меня всё под контролем, – напомнил Чжан Хао. Всё, все, ага. Один нюанс… – Как мне перестать бояться тебя? Неожиданно вслух. Тяжёлый вздох. Чжан Хао притянул его к себе ещё ближе, казалось бы – куда? Губы почти коснулись уха, дрожащий – внезапно – голос отозвался в теле вибрацией. – Как мне перестать бояться тебя, – эхом. И неожиданное продолжение, – Потерять… *** После таких упражнений болеть должно было абсолютно всё, вплоть до правого надпочечника нижней пятки третьей ноздри, но вопреки всякой логике, не болело. “Итс мэджик, – пожал плечами Унги. – Разве плохо?” Да нет, конечно, но… – Странно, – признался Тэрэ. В главном вот не признался: вопреки всему ему нравились эти занятия. Тогда, четыре дня назад, он пришёл в себя на кровати Чжан Хао. Всё вспоминалось смутно: каягым, злосчастная “соль”, отнюдь не нежные губы и прилив энергии на грани, за которой уже ничего не имеет значения. Мир плыл перед глазами, его несли по пустому школьному коридору – и стук каблуков оглушал. А потом… Вот. Кровать Чжан Хао. Рука Чжан Хао, сжимающая его ладонь. И дурацкая мысль о том, что это ведь был его первый поцелуй – с грёбаным сталкером, которого он боится и который только что спас его жизнь. Который поцеловал его, чтобы спасти его жизнь. Про передачу энергии Тэрэ много читал. Китайских данмэй-новелл, главным образом, но не то, чтобы в этом смысле они недостаточно отражали реальность. Так действительно быстрее всего, а в экстренных случаях – вроде этого – счёт идёт на секунды. Нет, он не мог ни в чём обвинить Чжан Хао в этот конкретный раз. Только всё равно обидно. Первый поцелуй – как первая медицинская помощь. Это, почему-то, волновало в тот момент сильнее, чем тот “восхитительный” факт, что совсем недавно от смерти его отделяли считанные секунды. Что его жизнь висела на… На тонкой жёлтой цепочке. Которую – вместе с кулоном, разумеется – Чжан Хао протянул ему, едва он, кряхтя, как столетний дед, сумел сесть на кровати. – С этого дня я буду заниматься с тобой лично, – заявил он. Безэмоционально, бесцветно, тихо – как будто его покусал Шэнь. – Возражения? – А они принимаются? – спросил Тэрэ, не то, чтобы сомневаясь в ответе. – Ещё раз снимешь – привяжу к батарее, – не утруждая себя даже им, пообещал Чжан Хао. Было холодно очень. Очень холодно. Холоднее, чем в любой другой момент жизни, который Тэрэ смог бы припомнить. Но он взял кулон и надел его через голову – на этот раз сам. Сил убегать больше не было. Если для того, чтобы не сдохнуть ещё до выпуска, нужно принадлежать Чжан Хао, то похуй уже, честно. На его плечи легла ярко-розовая толстовка. Чжан Хао помог застегнуть её – руки Тэрэ слишком дрожали, чтобы попасть лентой молнии в бегунок. И стало тепло. А потом Чжан Хао обнимал его, естественно, не утруждая себя такими скучными вещами, как получение разрешения (было приятно, но сам факт!) и объяснял, что через кулон он всегда почувствует, если Тэрэ станет плохо. “Поэтому, либо ты его носишь, либо двадцать четыре на семь находишься в пределах моей видимости, сдохнуть я тебе не позволю” – жёстко, бескомпромиссно. Что ж. Хотя бы в этом их желания совпадали. Как бы то ни было, жить Тэрэ любил, хотел и за право задержаться на этом свете немного дольше готов был платить любую цену. – Главное, чтобы тебе эти занятия на пользу шли, – сказал Унги. – С одной стороны, я бы хотел, чтобы он от тебя отъебался, – Мэттью хмурился, и это было неправильно. Он не должен так переживать из-за Тэрэ. – С другой, если он правда научит тебя хоть как-то управляться со своей Ци… – Он же не обижает тебя? Унги тоже беспокоился. Все о нём беспокоятся, как-то даже неудобно. – Ну орёт, когда я туплю, – признался Тэрэ. – В остальном ведёт себя хорошо. В остальном Чжан Хао действительно вёл себя хорошо. Ничего не требовал и не запрещал, без разрешения не трогал, исправно носил вкусняшки, спрашивал Тэрэ, не хочет ли тот чего-нибудь, и немедленно исполнял его капризы. Так, например, на все машины в компьютерной зоне установили его любимые игры, которых ему не хватало. Только вот начинал шипеть, стоило кому-нибудь, кроме Мэттью и китайцев, подойти к Тэрэ ближе, чем на метр. Так что, на всякий случай, он даже от Унги сидел на расстоянии. С Мэттью зато – почти в обнимку. Интересно, почему к нему Чжан Хао не ревнует? Наоборот, сам предлагает: “Сходи с Мэттью, возьми с собой Мэттью…” Они ведь даже не разговаривали ни разу, откуда такое доверие? (Ни на вону, естественно, не взаимное). – В любом случае… это уже неважно. Всё, что я могу, это попытаться извлечь для себя максимум пользы из отношений с ним, – заключил Тэрэ. – Раз уж выбора у меня нет. Все молчали. А что они скажут? Чжан Хао нужен Тэрэ гораздо больше, чем тот ему. И радоваться надо, что ему понравился “дерзкий мальчишка”. Радоваться не получалось. Получалось смириться. Уже что-то. *** Тэрэ впервые зашёл в китайское крыло школы один и добровольно, шагнул в коридор и замер, хотя бояться ему было нечего – на нём кулон Хао. К тому же, страх давно стал его постоянным спутником – с того самого дня, как он понял, что в любой момент может умереть – и так глубоко въелся в душу, что Тэрэ почти перестал обращать на него внимание. Висит в фоне и пускай… Ему не привыкать. Он учится жить в новом статусе. Раз за разом проверяет границы – что сделает Хао, если он… Оказалось: ему позволено многое. Почти всё, кроме того, что может навредить здоровью, и флирта с другими парнями. Право общаться с кем ему хочется путем скандалов и истерик отвоевать удалось. Ну хоть так. Но когда Хао не орёт, с ним даже… хорошо? С ним безопасно. В его толстовках тепло. В его кровати спокойно. В его объятиях хочется жить. Странно-странно-странно. “Это грёбаный стокгольмский синдром”, – объясняет себе Тэрэ, но не собирается ничего с этим делать. А Хао держит свои обещания. Всегда спрашивает разрешения обнять и не заходит дальше этого. Оказалось – он не совсем безнадёжен. Потихоньку, понемножку Тэрэ начинает привыкать. Дерзить. Спорить. Ему же нравилось это, да? Ну вот тебе, кушай, не обляпайся. – Ты чего здесь? Шэнь появился за спиной внезапно. Что за кошачья способность – ходить так бесшумно? – Ты меня в гроб загонишь! – возмутился Тэрэ. – Не загоню, – пообещал тот. – Хао-гэ расстроится. И я тоже. Он со своими-то не особо общается, тихонько сидит в чилл-ауте и молчит, но с Тэрэ заговаривает первым и прямо сообщает, что испытывает к нему симпатию. Это не менее странно, чем необъяснимое доверие Хао к Мэттью… Китайцы непостижимы. Тэрэ старается их постичь. Если не пытаться прогнуть законы мироздания, магии не получится. – А ты по-прежнему всё воспринимаешь буквально, – не вопрос, констатация факта. – Почему? – Не знаю, – Шэнь пожал плечами. – Мне можно. И добавил – совсем уж неожиданно: – Меня зовут Рики. – Я в курсе, – напомнил Тэрэ. – Тогда почему называешь по фамилии? Я слышал! – в его голосе прорезалось возмущение и даже… обида? – Ты говорил со своими друзьями, не видел меня. Ты сказал: “Этот Шэнь тоже меня иногда пугает”. Нельзя, невежливо! Называй меня Рики! Ишь, требовательный какой. В чём невежливость-то? Они же не друзья, чтобы фамильярничать. – Буду называть Рики, – пообещал Тэрэ, – Если скажешь, какого хрена твой Чжан Хао ко мне прицепился. – Ты непослушный, ему понравилось, – с готовностью выдал тот. Тэрэ жопой чуял – ответ правильный, но неполный. Не всё так просто здесь, это точно. И да, ему самому это выгодно, он не спорит и убегать больше не собирается, но… Странно всё это. – Окей, ещё… Они дошли до комнаты Хао. Тэрэ сжал ручку, но открывать не стал. Он не мог просто так отпустить Шэ… Рики, у него слишком много вопросов, которые некому больше задать. – Мы можем зайти, – помог ему тот. – Другим нельзя, а нам можно. Тэрэ кивнул. Им можно. Им можно больше, чем любому другому в школе, кроме Чжан Хао, потому что так решил Чжан Хао. Откуда у него такая власть? – Почему он такой влиятельный? Почему, чёрт подери, все здесь пляшут под его дудку? Уточнять о ком речь необходимости не было. Тэрэ плюхнулся на кровать, на которой валялся уже не раз. В обнимку с этим, мать его, Чжан Хао – особенно приятно. Пиздец, а… Рики устроился в кресле напротив. То, как он ориентировался в пространстве, полностью лишённый зрения, восхищало и да – пугало. – Потому что эта школа создана учеником его ученика, – ответил Рики. – Он знает её программу лучше учителей, она полностью построена на его учении. – Вот как, – Тэрэ фыркнул. – Много же он успел за семнадцать лет. – Есть и другие миры, кроме этого. Рики пожал плечами. Другие миры… Другие миры, безусловно, есть. Они изучают это на физике. На математике. На литературе. И даже на рисовании… Но. Как? – В прошлой жизни? – В прошлых жизнях, – поправил Рики. – Спроси его. Я не скажу, нельзя. – А он там скажет, как же… Тэрэ вздохнул. Чжан Хао упрям, как тысяча ослов. Как раскрутить его на откровенность? – Я пойду, – Рики поднялся. – Веди себя хорошо, слушайся Хао-гэ. – Вот ещё, – крикнул Тэрэ ему вслед. – Перебьётся! Рики только хмыкнул и вышел за дверь. Тэрэ остался один. И не то, чтобы у него были какие-то конкретные цели, просто чувствовал себя хреново, и от того тревожно как-то, а здесь – спокойнее. Он взял какую-то рандомную книгу с полки и упал на кровать. “Дао квантового бессмертия”... Автор не указан. Это ведь не мог написать Хао? Голова кружилась, слабость в теле ощущалась сильнее обычной, и буквы расплывались перед глазами, и всё же Тэрэ упрямо продирался через текст. Первые три главы оказались посвящены тому, как всё умирает, с подробными описаниями. Мило. К четвёртой Тэрэ показалось, что он умирает сам. На середине пятой он уснул. *** Чжан Хао спокойно. В его кровати Тэрэ. В его голове тишина. Спит. Книга упала на пол. “Дао квантового бессмертия” – хороший трактат, но ему рано. Не поймёт. Пока не поймёт. И хорошо. Хорошо бы совсем. Чжан Хао сжёг бы эту проклятую книгу, чтобы никто, никогда… Особенно – его мальчик. Это больно. Ему больно, но он привык. А Тэрэ не надо, не надо, не надо… Чжан Хао будет защищать его, пока дышит – здесь и сейчас, везде и всегда, в каждом из миллионов миров. Он не хочет думать о том, что теперь ему придётся переживать смерти не только Цюаньжуя, но и Тэрэ. И искать их снова и снова, и находить, и обретать долгожданный покой в объятиях своего любимого дерзкого мальчишки. Который. Пришёл. К. Нему. Сегодня. Сам. Который. Уснул. В. Его. Кровати. Это ли не счастье? Чжан Хао никогда его не отпустит, но сделает всё, чтобы тот тоже был счастлив. Для него – хоть весь мир. Только бы рядом, остальное – неважно. Он привык к боли, но готов отдать всё, чтобы избавиться от неё хотя бы на время. Хотя бы на краткий миг длиною в жизнь. Тэрэ не узнает, почему он так нужен Чжан Хао, но Чжан Хао сделает для него всё, что тот пожелает. Даже так обмен не будет равным, но больше ему дать нечего. Чжан Хао понимает, что будет сложно. Из-за него же самого – в первую очередь. Но он старается обуздать себя, и пусть пока получается плохо – он сможет. Он сможет всё ради Тэрэ. Потому что счастье – это покой. А покой – это Тэрэ. Вредный. Непослушный. Любимый. Единственный на свете… Его соулмейт.