Этюды соблазна

Чонгук не успел даже охнуть, как его тело кулем полетело вперёд, ударившись о ворсистый ковёр. Боль пронзила плечо, но настоящая паника зародилась где-то глубоко внутри, от осознания полной беспомощности перед этим безумным художником. Тэхён, как хищник, наблюдал сверху вниз, его лицо исказилось в странной гримасе, в которой смешались интерес и какое-то нездоровое возбуждение. Он не помог подняться, не спросил о самочувствии. Он просто стоял, словно наслаждаясь картиной испуганного Чонгука, барахтающегося на полу. – Подчинение… – прошептал Техён, его голос стал ниже и грубее. – Это то, чего тебе так не хватает. То, что я должен увидеть в твоих глазах. Он нагнулся, и натурщик отпрянул, инстинктивно сжавшись в комок. Художник схватил его за подбородок, грубо заставив посмотреть на себя. – Не смей отворачиваться, – прорычал он. – Ты здесь, чтобы исполнять мою волю. Понял? Чонгук, дрожа всем телом, смог лишь выдавить тихое: – Да… Взгляд Тэхёна стал ещё более пристальным, словно он пытался пробиться сквозь его сопротивление. Его пальцы сжали подбородок сильнее, причиняя боль. Чонгук попытался вырваться, но хватка была мёртвой. – Хорошо, – прошептал Тэхён, – Тогда докажи это. И, не отпуская его подбородка, он наклонился и резко впился в его губы грубым, обжигающим поцелуем. Это было не нежное прикосновение, а захват, вторжение, насильственный отбор того, что Чонгук не предлагал. Он пытался отвернуться, вырваться, но хватка на его подбородке была непреклонной. Тэхён углубил поцелуй, кусая и терзая его губы, словно пробуя на вкус. Он запустил вторую руку под футболку Чонгука, его холодные пальцы коснулись его кожи, вызывая одновременно отвращение и странное, незваное возбуждение. Чонгук почувствовал, как по его щеке скатилась слеза. Это было неправильно, страшно, унизительно. Он хотел кричать, бежать, исчезнуть. Но тело, скованное страхом и неожиданным всплеском похоти, почти не слушалось его. Тэхён оторвался от его губ, тяжело дыша. На его лице играла какая-то странная, победоносная улыбка. – Вот… Это уже лучше, – прошептал он, его дыхание обжигало кожу Чонгука. —Теперь я вижу… – прошептал он, проводя пальцем по обнажённому торсу Чонгука, – Настоящую красоту. Настоящий страх. Настоящее… подчинение. Он опустил голову и впился зубами в его плечо. Чонгук вскрикнул от боли, и в этот момент что-то сломалось внутри него. Страх перерос в ярость, а отвращение – в странное, противоестественное желание. Он оттолкнул Тэхёна, отчаянно хватая ртом воздух. – Хватит! – прохрипел он, – Хватит! Но в глазах Тэхёна он увидел только разочарование. – Ты испортил всё, – прошептал он, – Ты снова начал думать, а не чувствовать. И затем он отвернулся, оставив Чонгука лежать на ковре, дрожащего от холода, страха и смутного, непонятного желания.