— Вы.. учитель, но мой любовник.

Дойдя до дома после очередного школьного дня, Рома тихо открыл дверь, быстро разулся, и сняв олимпийку, на цыпочках пошел в комнату. Ему не очень хотелось разбудить отца, что спал после очередной пьянствующей ночи со своими дружками, но видимо… Рома шел недостаточно тихо. Отец спустя пару секунд оказался в проёме гостиной и смотрел на парня, что до того, пока его не окликнули, даже не заметил папашу. А тот, в свою очередь, обнаружив сына, уставился на него: - И где ты был, придурок? – Отец облокотился о дверной косяк, и смотрел туманными глазами. Как странно… но его язык вовсе не заплетался, но от отца жутко несло алкогольными напитками. – Опять с дружками по улице шлялся? - Пап, я в школе был. Вот, я с р..рюкзаком – Рома заикнулся, и в этот момент, он даже не заметил, как папаша подошёл к нему, и Роману прилетела пощёчина. Любая промашка Пятифана младшего, старший сразу начинал, то хлестать того руками, то ремнем. Рома стоял и вовсе не мог пошевелится. Его ударили ещё раз, и тот словно вышел из гипноза. - Уверен? Тогда почему мне позвонил директор? М? Почему мне опять жалуются, что мой сын такой болван. Не поведаешь отцу-то? – Пятифан старший ударил Рому по голове. – Пошел вон. Сел в комнате за стол, и делаешь уроки. Мать с работы приедет, будет проверять, понял меня? Еще такая одна выходка, и я из тебя всю дурь выбью. Я понятно объясняю? – и с недовольством, Пятифан старший поплелся в свою «берлогу». - Дал же мне бог такого сына. – прошептал тот напоследок, и скрылся окончательно. Рома кивнул, и тут же смылся в комнату, где на глазах у него выступили слезы. Крохотные кристаллики солоноватой жидкости упали на его щеки, и тот облокотившись на дверь, скатился по ней на пол, и тихо заплакал, закрыв глаза. Он плакал беззвучно, его глаза давно стали красными и заплаканными, а щеки опухли от этих дорог слез. Парень по большей мере плакал… Не из-за того, что его «избил» отец, а из-за своих чувств к одному человеку. Нет, это не обычные чувства, которые испытывает каждый парень к девушке. Нет. Это были другие чувства. Плохие. Ужасные. Неправильные. «Почему… Почему именно в него? Как я мог влюбится в мужчину, тем более старше меня на... на... 8 лет… Как я вообще мог влюбиться в мужчину?» — постоянно крутилось в его голове это мучительное вопрос. Вспоминая его улыбку, его голос, и то, как он мило называет всех, Рома чувствовал, как его охватывает потоки стыда. «Я ж не педик…» — снова и снова бормотал он про себя, как будто произнесение этих слов могло вернуть его на привычные рельсы. Будто это молитва, после которой он очистится от всех грехов. И даже от самого главного греха в его жизни – педерастия. «Нет, нет… Я не люблю его… Это просто из-за отвержения Полины в очередной раз. Я люблю только её. И других для меня нету, тем более каких-то мужиков под 25 лет» — подумал он на мгновение, и вдруг, как будто щелчок, слезы Ромы потихоньку прекратились. Его разум, казалось, успокоился, хотя внутреннее напряжение не исчезло полностью — оно лишь прекратило свою деятельность, ненадолго. Но он все равно боялся того, что чувствует. Боялся, что сейчас проникнут в его мысли, прочитают это, а потом будут кличить педерастом, за такие мысли. Но нужно отдать должное: Петров — ахуенный мужик. Он добрый, всегда помогает детям, и морально, и физически, всегда защищает свой 10В, несмотря на их косяки. Антон Борисович – умеет любить, он умеет любить так, как не любят другие, и может из-за такого обращения, Рома и поддался чувствам. Но он же - не педик. Спустя пару минут, Роман решил подняться, и почувствовал, что в голову чем-то вдарило, но видимо так отдается головная боль после ударов отца и слез, он уже не в первый раз такое чувствует. Он прошел к столу, и посмотрел на обстановку: все расплылось в глазах, и тот сел на стул, и завел руки в волосы, и тихо сам себе проговорил: - Стоп… Так Борисыч ведёт себя так, как педик, и выдает его многое. Надо бы… правду все же выбить с него, или той, за которой тот ухаживает.

***

Тоша пришел домой раньше, чем должен был. Открывая дверь, он сразу ощутил знакомый домашний уют, а затем, прислушавшись к звукам, до его ушей донесся негромкий разговор, доносившийся из кухни. Оля, его младшая сестра, сидела за столом и, казалось, увлеченно о чем-то беседовала. Тоша прислушался. Голос, который отвечал ей, был молодым, приятным, с лёгким налетом уверенности. Антон улыбнулся и быстро промыкнул в свою комнату, абы переодеться из школьного в домашнее, и погрузится в уютную атмосферу их дома. А девушка, видимо заметила приход своего брата, и аккуратно встала из-за стола, и залив в чайник воду по новой, поставила его на включенную плиту. — Лель? Ты чего так резко подскочила? Ещё чая, что ли, захотела? – Юноша улыбнулся, и тихо посмеялся — Ты не услышал, Илюш? Там мой брат пришел, вот вы и познакомитесь заодно. Он очень милый и добрый, вы... обязательно подружитесь. – с улыбкой на лице, быстро протараторила девушка. – Мой брат в нашей школе преподает. Борисович, литератор. Ну ещё искусство и русский. – Чайник быстро вскипятился, из-за чего Оля сразу же налила чай и поставил его на стол. — А… - Илья ударил себя по лицу. – А я-то думал… Почему у вас фамилии с Тохой схожи… — Да мы и на лицо схожи, брат с сестрой как никак. В вашем классе... это многие знают. — Если бы. Некоторые ребята до сих пор думают, что вы просто на младшеньких засматриваетесь, и с Лелей флиртуете. Антон, что только сел и сразу захотел отпить чай, неправильно его сглотнул, и поперхнулся. Оля быстренько постучала Тоше между лопаток, и парень откашлялся спокойно: - Да…давно меня так не поражали какие-либо новости. Не ожидал… Не ожидал… - В школе о вас и не такие слухи. Ещё есть слухи, что вы со змеёй встречаетесь, или то, что вы по мужчинам. - Ну это всё я уже слышал, но про Олю… Впервые. Но я удивлен, что моя сестрёнка любит постарше. – Антон тихо посмеялся, смотря на то, как Оля надула свои щеки. - Ну Тося, он меня только на 2 года старше! — Ну-ка, Илюша, расскажи ещё что-нибудь интересного. — Лель, все что интересного осталось, при Антоне… - Илья запнулся. – Антоне Борисовиче то и не расскажешь. — Обращайся ко мне на ты, я все-таки не старый хрыщ. Да и… Раз моя сестрёнка, это твоя девушка... то считай, ты тут как родной. – Антон улыбнулся, и аккуратно отпил чай, о котором мечтал с утра. — А ругать не будете? — Ты молодой, в молодости… Все творят дичь. Даже я могу некоторые моменты рассказать. — Ладно, давайте я сначала расскажу интересные истории.

***

– И по итогу, Рома сказал, что содрал все костяшки. – Илья допил свой чай, и улыбнулся, смотря на белокурую девушку - Спасибо, Оль, чай безумно вкусный! – Да, у нее это в крови. Кто, кто, а чай она делает лучше всех. Кстати, Илюш, - Антон посмотрел на того так строго и серьезно, будто юноша — это Раскольников, и скоро его постигнет кара. – Раз уж ты… в отношениях с моей сестрой, то защищай ее и береги, пожалуйста. – Тоша! Он и так меня защищает, и помогает часто. А, он еще говорил, что я его… этот… 79 элемент. – и Антон, что в этот момент перевел взгляд на Илью, заметил, что тот покраснел и отвел взгляд. – Золото, значится? – старший улыбнулся, и потрепал Илью по волосам, а тот лишь покраснел сильнее. – Не стыдись, моя сестренка, действительно золотая, а ты очень даже хорош. – мужчина встал, и с кружкой пошел в сторону своей комнаты, а Оля с Ильей все так же сидели на кухне. Антон зашел в комнату, и резко поставив кружку на стол, и быстро открыл окно. Тоша начал быстро и судорожно глотать свежий воздух, что так жаждал последние 30 минут. В некоторые моменты его начало дергать, а позже и в принципе трясти. «Мать вашу, как же трясет, даже от чая. Я не могу даже в туалет сейчас сходить, ведь на кухне Оля с Ильей. Нельзя, чтобы Оля переживала… Так… Тоша, успокойся… потрясёт, и перестанет, что, в первой что ли?.. Дыши, дыши идиот, дыши.» - Антон сам себя подбадривал. Он вдыхал слегка холодный воздух, из-за чего тошнило ещё сильнее, он попытался отгонять мысли о голоде, и о тошноте. Получалось, мягко говоря, не очень. Тоша подошёл к столу, и взяв таблетки, выпил их, запив чаем. И опять. Опять на голодный желудок, хотя нет, почему на голодный? Он же выпил целый чай, вы что? Целый чай… Да что этот чай вообще значит, это не еда, а на голодный желудок, для Антона – отрава. «Так, Антон, а теперь ты должен дойти до кровати и лечь, не подавая Оле никаких знаков о том, что сейчас тебе плохо и что тебе охото вывернуть содержимое желудка наружу. Давай же, ты же не слабак… Ты сильный, пиздец какой сильный…» - проносились мысли в голове Антона. Тоша медленно отодвинулся от окна, и спиной прошел до кровати, сев, он облокотился на колени, и завел руки в волосы. Он не знал, что делать. Проблемы. Проблемы. Проблемы. У него куча проблем. Каких? Да в общем разных. Проблемы с телом: после многолетней травли о том, что он «жирный урод», что «раздуло тебя, Тошич?», или «Жрать меньше надо, тогда и в форме будешь» и он больше не воспринимает себя. Оттуда пошли вызывания рвоты, суя 2 пальца в рот, и порезы на запястьях. От такого, он пару раз ловил паническую атаку, но проходила она быстро, рядом были близкие. Тоша пересилил себя, подумав, что боль утихомирилась, и вставая с кровати, убедился в этом. Он взял кружку со стола, и понес на кухню, откуда до сих пор доносились голоса девушки и юноши: — Ой, Тош, мы думали ты вздремнуть лег, вот и тише разговаривать стали. – Оля оглянулась на парня, и слегка наклонив голову, прищурилась, будто вглядываясь в лицо старшего. – Ты… Тош, ты весь бледный. Тебе плохо? Температура? - Лель, милая, все хорошо, не переживай ты так за меня. – Антон улыбнулся, и поставил чашку в раковину, где лежала «гора» посуды, развернулся и улыбаясь Оле с Ильёй, покостылял до ванной, он решил, что лучше сначала дойти туда, и взять как минимум лезвие, ну или сунуть пальцы в рот, но… не дойдя даже до коридора, он упал в обморок. - Тош?.. Антон!!- и с криком, Оля рванулась к своему брату, и Илья не стал сидеть, а поспешил к нему. - Антон…Антон! Мать вашу... Оля, тащи нашатырь и ватку. – волнуясь, Илья случайно прикрикнул на Олю. Юноша уже подумывал, чтобы вызвать скорую. Он как будто сам переживает сейчас его состояние, ведь перед ним лежит его классный руководитель, а тем более брат девушки, что ещё больше наводило паники… - Илюш... держи! Вот вата и нашатырь. – Оля протянула руку с ваткой, и Илья, быстро взяв ее, начал водить у носа преподавателя. – Очнись, Тоша, молю... очнись… – Но после того, как Антон не очнулся даже через минуту после нашатыря, юноша сорвался, и побежал к телефону. - Скорая? Срочно приезжайте, адрес…

***

Рома сидел, и все время смотрел на пачку сигарет, что лежала на столе. И вдруг пришла внезапная идея: пойти прогуляться по поселку, чтобы уйти в свои мысли и просто отвлечься от всего за день, от мыслей об отце, о матери, о школе, об одноклассниках, о Полине, об… Антоне Борисовиче. Быстро собравшись с мыслями, он схватил пачку сигарет, нацепил на себя кожанку, и резко выйдя из комнаты, вспомнил, что в соседней комнате дрыхнет отец. Он прошлой мимо комнаты того, и сразу прошмыгнул в коридор «Ебанный алкаш, сначала пропадает – потом мне попадает.» - и тихо вышел из дома. По дороге он достал из пачки сигарет зажигалку и саму никотиновую палочку, что сейчас была нужна для его лёгких. Никотин приятно обжигал горло, от чего с становилось свободно и приятно на душе, мысли медленно, но в конечном итоге развеялись, от чего голову стало постепенно отпускать от головной боли. Рома медленно шёл по узкой дорожке, которая направляла в неизвестное место. Шаг его был медленным, расслабленным, он никуда не торопился и просто отдыхал на свежем воздухе, без всяких других лиц и голосов. Просто он, сигарета и свежий воздух. Неизвестно сколько времени он гулял, смотрел по сторонам, но не гнался за чем-то и в итоге, его полностью отпустило. Атмосфера, которая была вокруг его, наполняла его спокойными и приятными чувствами, будто бы давая мотивацию на завтрашний день, в голове стали появляться хорошие мысли. Но вдруг рома вышел из чащи леса на опушку, где стоял домик…, погодите, домик кого?! Домик Антона Борисовича. «Что за чертовщина? Я только отвадился от мыслей об этом педике, и вот, вновь жизнь даёт намеки. Фу блять.» - Рома сплюнул куда-то в сторону, развернулся, и уже начал было идти обратно в чащу, как услышал звук мигалок. – Мигалки? На скорую похоже. Видимо, опять Илья своей бабушке вызвал, у нее же с сердцем проблемы вроде...» Рома начал уходить с дороги, чтобы скорая могла проехать, хоть и сложно через чащу добраться. Но он понял, что машины остановилась, как раз-таки у дома Петровых. Он не стал оборачиваться, но услышал знакомый голос: той девочки с 8А – Оли, и его одноклассника – Ильи. Юноша резко обернулся, и посмотрел, что случилось, и заметил, что Тошу на носилках занесли в машину, Оля рыдала навзрыд, но, когда ей предложили поехать с ним, она согласилась. А Илье пришлось остаться, как минимум чтобы дома прибраться – Оля доверяла Илье, поэтому так спокойно и уехала. Ну… Как спокойно… Не спокойно… Парень помотал головой, и зашёл в дом, а скорая все отдалялась от дома и от Ромы. - Получается… Борисычу сейчас хуже, чем в школе?..